Его Величество бомж

У него во рту горячо и, мне становится жарко!..

***

Наш романтический контакт нарушает буфетчица, развозящая по палатам обед,

– Ну и, кто так делает? Сладкого наелся уже! А суп кто теперь будет? – возмущается, видя наши фантики из-под пломбира на тумбе. Ну чем не воспиталка детсада? А я подскакиваю,

– Обед? Автобус! – ещё полчаса и опоздала бы точно! – Костик! Мне пора! – он, было, дёргается следом, останавливаю,

– Нет, нет! Не скучай! Отдыхай! Я через два дня снова буду на работе! – очень не хочется отрываться, но поцеловав его в сладкую от мороженого щёку, я вынуждена бежать.

Буфетчица, тем временем, не дав толком проститься, выставляет на тумбу тарелки, – обязательно поешь, – говорю напоследок, он кивает с сожалением.

– Беги, беги, егоза, я проконтролирую, – успокаивает добрая женщина…

Глава 29.

В автобус опять залетаю последней! Водитель-то один и тот же, привык, наверное, что есть у него постоянная пассажирка, вечно опаздывающая и ужасно несобранная!

Салон почти пустой, все на работе, вечерним рейсом лучше не ездить, после трудового подвига, народ добирается до посёлка, как сельди в бочке. А сейчас я устроилась возле окна и просто глазею на мчащиеся мимо машины, мелькающие дома и прохожих на тротуаре.

Смотрю и ничего не вижу, в глазах Костя. Вот именно такой смешной с белой пломбирной каплей на кончике носа и сладкой кляксой на бороде!

Три дня. Как я переживу три дня без него? Как жила без него? И что дальше с ним делать?

Хотела в полицию обратиться, фото отнести, пусть объявят, что потерялся, может, кто и откликнется. А теперь, когда сказал, вернее, подтвердил, что его ищут враги, не считаю это хорошей идеей. Вдруг он специально скрывается, а я возьму, и сама его сдам?! Не-ет! Отказать!..

И ещё что-то неприятно кольнуло в сердце, когда вспомнила наш разговор. Семья? Но он однозначно дал понять, что жены и детей нет. Что-то неясное насчёт подружки. Возможно, когда пальцы к затылку приставил, имел в виду фату? Значит, невеста всё же имеется!

От неутешительного вывода улыбка, которая всё это время отражалась мне в окно автобуса, сползает сама, возвращая лицу обычное унылое выражение.

Не в моих правилах уводить чужих парней. Значит, надо выкинуть моего таинственного из головы! Но надежда крохотной лапкой скребётся в сердце: не подтвердил же, что любимая? Любимая… Не подтве…

***

– Девушка, э-эй, красавица! Свою остановку проспишь! – где я? Кто я? А это кто?

Водитель остановил автобус и будит меня – соню. В салоне два человека и я,

– Твоя же остановка – посёлок?

– Моя… – соображаю с трудом. Пригрелась и заснула. Чуть не проехала мимо, – спасибо Вам огромное! – ещё один хороший человек на моём пути! Мог бы наплевать и проехать дальше, но он помнит, где садится и выходит его несобранная пассажирка…

Не заходя домой, отправляюсь в амбулаторию к Марии Семёновне. Пока бегу по морозцу, не такому зверскому, как три дня назад, но достаточно бодрящему, просыпаюсь…

Мой обычный обход больных сегодня затягивается, это с уколами быстро, а когда много капельниц, управишься не скоро. Сегодня их три, так что домой плетусь затемно. А ещё печку истопить, и хотя бы, чего-нибудь съесть.

Так хочется спать, что заставляю себя с великим трудом взяться за дела, главное, печка. Пока растапливаю, глотаю всухомятку бутерброд, запив напоследок простым кипятком, даже заваривать чай сил нет…

Наконец дом немного протапливается, угли догорают, можно перекрыть трубу, всё это делаю уже на автопилоте и просто падаю на кровать, чтобы ещё не коснувшись подушки провалиться в вожделенный сон…

***

Утро встретило хмурым недовольством пасмурного неба. Ну слава Богу, морозы пошли на спад!

Зато давление у Марии Семёновны – на взлёт! Так что оба дня пришлось заменять её в амбулатории, а потом бегать по вызовам. Но нет худа без добра, Семёновна обещала похлопотать за меня перед главой района о ремонте кровли моей хибарки, всё же я полезный для них специалист.

Вот только Костя оба дня из ума не идёт, как он там? Не случилось ли чего? Уже бы и съездить, да дела не пускают. Эх, жаль не догадалась с Лёхой контактами обменяться. Пусть поговорить бы не смогли, но хоть рыжик бы рассказал, как там, у Костика, всё ли в порядке!..

Глава 30.

На работу лечу, как на крыльях! Где бы записать? Два дня места себе не находила! Чтобы отвлечься вечерами, замутила генеральную уборку. Не часто я её затеваю.

По сути, моё жильё – ночлежка, хотя и красивая изнутри, благодаря мебели, которую нам с мамой не удалось продать, так с собой и перевезли. Немного нелепо, когда в смешном домишке внутренне убранство тянет на приличные апартаменты, но это единственное, что напоминает о прошлой совсем другой жизни. А мне без разницы, главное, чтобы голову было, где приклонить. У Костика и этого нет.

О чём бы не думала, мысли сами приводят к Константину. К моему герою. Он там, наверное, уже похорошел в тепле и покое. А я ещё и котлет с собой везу. Сама накрутила!

Пришлось у Тамары в магазине, когда мясо покупала, спросить рецепт, я ведь не кулинар. Ну и как водится в посёлке, по-простому,

– Что это ты, Танюшка, последнее время столько продуктов брать стала? Раньше за весь месяц – пачка чая, сосисок три упаковки, ну, ладно, когда и четыре, да хлеб периодически, – надо же, она считает?! А я внимания не обращала, сколько и чего покупаю! – не иначе, завела кого?

– Да бросьте Вы, тёть Том, когда мне при двух-то работах? – я почти честна с ней, уличить не в чем, – просто надоело кое-как питаться, желудок что-то барахлить начал, решила готовить по-человечески, – в следующий раз в городе закупаться буду! А то скажет, много жру, не беременна ли?

Но рецепт продиктовала хороший, буквально на пальцах объяснила и продукты все дала, какие надо. Так что котлетосы вышли знатные, я попробовала!..

***

Ничего не спрашивая, Ирина Геннадьевна сразу после пересменки отпускает к Косте,

– Мухой! У тебя пять минут! – больше ничего не объясняет, и не надо! Я самой быстрой мухой! Мчусь через ступеньки на третий!

Тихонечко стучу в ставшую такой знакомой дверь и заглядываю,

– Танюха, привет! – Лёха приветствует за двоих.

– Привет, мальчики! – расплываюсь в улыбке. Даже растекаюсь!

Потому что меня встречают такими же! Но мне особенно важна Костина!

Опять эта изумлённая радость, в глазах немой восторг! Как он ещё не взорвался фейерверком, не понятно! Вижу, как ему не хватает речи, но с такими глазами и красноречие лишнее, они меня окутывают нежно-васильковым счастьем так, что боюсь в них утонуть, как в море!

Костик тут же сползает на край койки, а я подхожу и подсаживаюсь рядышком, на самый уголок. Его такое положение вещей не устраивает, и мне это приятно. Поэтому, когда он сначала несмело, но видя, что не противлюсь, уже по-хозяйски, притягивает поближе, оказываюсь прижатой к его твёрдой груди и будто бы даже под крылом. А потом чувствую горячее дыхание у виска и нежный, мягкий, почти невесомый поцелуй!

И я знаю теперь, что такое бабочки! Только они у меня сейчас повсюду, а не именно в животе! Бабочки в моей душе прежде всего! Они там порхают разноцветными крылышками, трепещут, будоража тайные запретные чувства, будто уже всё плохое навсегда в прошлом, и теперь всегда будет тепло, и наступит лето!

А у меня уже наступает! Зима моей души, отчаянно цепляясь за остатки прошлых ошибок и старых обид, неумолимо тает под натиском бурного весеннего тепла, ворвавшегося счастливым потоком в мою одинокую унылую беспросветно-серую холодную жизнь. И имя у этого счастья Константин!

– Он, знаешь, как тебя ждал! – прерывает полёт моих бабочек Лёха.

– Ждал?! – будто бы удивляюсь, – взглядывая на Костика из-под его руки. Он кивает с застенчивой улыбкой, которая странным образом идёт его суровому лицу.

А рыжик продолжает сдавать секреты,

– Проснулся чуть свет, видишь, умытый, побритый, причёсанный! – в ответ Лёхе, кажется, показали кулак из-за моей спины. Но для него это, как поощрение, – это он к встрече подготовился!

– Вижу! – поворачиваюсь лицом к Косте и разглядываю его вновь. Он похорошел, я, как только вошла, заметила! Покой, тепло и нормальная еда творят чудеса. Не знаю, как он меняется день ото дня, но промежуток в три между нашими встречами даёт возможность оценить сполна.

Его уже нельзя и истощённым назвать, так, лёгкая худощавость, подобная конституция вполне возможна в норме. Лицо свежее, щёки почти выровнялись, никаких ужасных впадин, повторяющих очертания черепа, кожа чистая, и ухоженный вид. Футболка уже не провисает в районе груди, а вполне себе расправлена. Смотрю, белую переодел,

– Костик, давай другую простирну, – ясное дело, неделями в одной ходить не стоит.

– А, он сам постирал, – отвечает довольный Лёха, кивая на раковину в палате, – мылом!

– Вставал?! – опускаю глаза на ноги. Вроде уже не такой толстый слой бинтов.

– Вставал, – подтверждает словоохотливый наш. Работает ответчиком за двоих, – я ему стул придвинул. Он дошёл и сидя постирал! На батарее высохла.

– Нарушаешь постельный режим по-прежнему? – легонько тычу Костика в бок.

Он соединяет указательный и большой пальцы в характерном жесте, и лукавая улыбка озаряет его довольное лицо,

– Видишь, – поддакивает Лёха, – самую малость!

И мы смеёмся, все вместе, я тихонько, Костик глазами, а рыжик взахлёб…

Глава 31.

До самого обеда работаю честно и благородно, не сбегая ни разу на третий этаж. Зато в обеденное затишье получаю разрешение отлучиться ещё разок!

Вот, что это такое? Как магнитом тянет!

Не теряя времени понапрасну, мчусь наверх со своими домашними котлетами. Уже согрела их в микроволновке, бери сразу и ешь…

В палате застаю такую картину, вот именно, картину, сразу и не поймёшь, что за композиция!

Костя лежит на полу ногами к дверям, на его коленях, прижав их к полу, верхом восседает египетская мумия в виде загипсованного Лёхи, к входу спиной.

Торможу, не решаясь нарушить эту идиллию и в первый момент не пойму, чем они так заняты, что даже не отреагировали на мой стук? А потом слышу,

– Тридцать один! Давай, не филонь! – и замечаю, что Костик поднимает и опускает корпус, а Лёха, значит, руководит.

– Физкульт привет! – нарушаю тренировку.

– Привет! – рыжий уже привык отвечать за двоих. Оборачивается ко мне прямо на Костиных ногах, а мой спортсмен поднимается и садиться. По пояс голый. Убирают, конечно, ежедневно, но всё равно, как-то не по себе, что на голом полу. Мокрый, весь в поту, и я забываю, о том, что хотела его за это ругать, потому что с удовольствием замечаю, как под лоснящейся влажной кожей начинают проступать упругими жгутами мышцы! Сначала меня больше ничего не заботит, кроме желания тут же подойти и коснуться, ощутить их гладкую твёрдость под пальцами.

Но потом соображаю, что Костик снял футболку, а там его тайный знак! И сосед, выходит, в курсе! Открылся ещё одному человеку! Думаю, он прав, Лёхе можно.

– Что? Помешала заниматься спортом? – уточняю, – могу уйти!

Костик отрицательно мотает головой, сталкивая с себя седока, строгий тренер возражает,

– Вообще-то сегодня по плану было пятьдесят наклонов, – но потом снисходит, – ладно, вечером наверстает!

– Тогда, вот вам котлеты, ешьте, пока горячие!

– Для набора массы – самое то сразу после тренировки! – подтверждает Лёха.

Костик, уперев руки в край кровати, поднимается самостоятельно, хотя я уже готова кинуться на подмогу, но он в упреждающем протесте выставляет ладонь и, осторожно ступая, делает несколько шагов к раковине.

– Да он уже всё сам может! – не парень у нас, а клад! Птица-говорун называется!

Константин, меж тем, включает воду и, упираясь в край раковины поочерёдно то одной, то другой рукой, чтобы не сильно нагружать ноги, ополаскивает разгорячённое потное тело. Чистоплюй! Вот какой из него, скажите, бомж?

Длинные волосы, небрежно сплетённой рыхлой косицей, переброшены через плечо.

Лёха тоже поднялся, и мы оба не сговариваясь, рассматриваем широкую, расшитую серебром спину… переглядываемся и молчим…

Я ещё и ловлю себя на сожалении: уже мыться сам может, а мне, честно говоря, помогать ему понравилось. Хотя бы полотенце подам.

Костик благодарно принимает, обтирается и надевает футболку.

Потом я распаковываю наконец-то контейнер с остывающей едой и предлагаю,

– Ешьте скорей, уже почти холодные!

– Я не хочу, недавно обедали! – отмахивается Лёха, хотя мне кажется, что ему пора бы обзавестись волчьим аппетитом, как любому растущему организму.

Зато, Костик очень даже «за». Берёт вилку и поддев котлету целиком, откусывает кусочек, глаза под образа и довольная мина, а потом ускоренное поглощение пищи, говорят лучше любой благодарности, да так заманчиво, что рыжик передумывает,

– Пахнет, вообще-то вкусно, а он ещё такие рожи строит, что я тоже захотел!

– То-то же! – подаю и ему.

– А ты? – это Лёха, а Костик вручает мне вилку с насаженной котлетой.

Так и поели…

– До вечера! – мне уже пора бежать, опять задержалась. Костика чмокаю в щёку и с трудом оставляю, так за три дня соскучилась, скорей бы вечер!

Зато Лёха за мной,

– Тань, погодь!

– Ну, что такое? – ворчу, когда вышли.

– Что это за бадяга у него на спине? Ты в курсе? – рыжий мне шёпотом.

– Знаю столько же, сколько и ты, но он ото всех скрывает, так что не болтай никому.

– Уж понял! Он мне чуть башку не свернул, когда я случайно увидел и потрогал!

– Вот и не трогай! Лучше давай-ка, контактами обменяемся. А то я за три дня извелась вся, в следующий раз, хоть позвоню тебе, а ты мне всё за него расскажешь.

– Давай! – смеётся. Мы перекидываемся звонками, но с темы парня не сбить,

– А, скажи, крутая штука! – не понимаю сначала, потом догоняю, когда на спину косится, ему ведь даже не показать.

– По-моему, ужасная! – но рыжик явно другого мнения,

– Я такую же хочу!

– Это не тату! Разве не понял?

– Ну, какая-то новая техника, – пожимает плечами, – представь, летом перед девчонками раздеться, а на спине такая красота на солнце бликует!

– Ты хоть представляешь, как её делают? Это ж вышивка по живому! – вразумляю дурака, – да и не приживётся она на тебе! – но Лёха думает не об этом,

– Мне кажется там, в этой вышивке зашифрован какой-то смысл, тайный знак! – а вот об этом я не думала!..

Глава 32.

Как только наступает час Х, пустеют коридоры административного этажа, уходит дневной персонал и наступает относительное затишье, а приёмник погружается в лёгкую дрёму, набираясь сил перед очередным вряд ли томным вечером и весёленькой ночкой, Никитична сама отпускает,

– Беги! – это короткое слово – самое лучшее, что она могла бы сейчас сказать, и санитарка не подвела! Краткость – сестра таланта, – телефон!

– Спасибо, Анна Никитична! – у меня даже длиннее вышло, и я уже мухой!

Осторожно скребусь в дверь. Тихо. Тогда приоткрываю. Лёхи, как обычно, нет, наверное, в триста двадцатой опять открыт киноклуб, а Костик спит.

Мне бы уйти, ну, спит человек и спит, чего мешать? Но не хочется, не могу. Наоборот, крадусь тихонько, беззвучно приседаю на Лёхину кровать, а сама рассматриваю спящего красавца.

Он спокоен, раскинулся на спине, ноги в кои-то веки распрямил, хорошо, что у кровати спинка сквозная. Дыхание ровное. Приходит откуда-то фраза «спит богатырским сном».

Лицо умиротворённое, и я вдруг вижу его вновь, как в первый раз!

Нездешнее лицо! Он, как будто, сошёл с фрески: откинутые назад длинные волосы, отращённые по странной моде, высокий открытый лоб, красиво очерченные дуги бровей, идеально гармоничный мужской нос, отнюдь не пухлые, но и не тонкие губы, твёрдый и чёткий абрис, которых, немного теряется в усах и короткой аккуратной бородке.

И моя фантазия дорисовывает нужные детали: стальные доспехи, железные перчатки, а в руке меч или один из тех клинков, что красуются на его спине!

Уфф! Что за дурь лезет в голову?..

Какие доспехи? Какие клинки?! Ему отлично идёт современная футболка, а лицо кажется нездешним и фресочным лишь от того, что он ещё достаточно худой! Вот отчего эти немного заострённые скулы, некая аскетичность времён средневековых рыцарей. Сделай он современную спортивную стрижку или даже модельную, ещё пара недель нормального питания, и аура таинственной нездешности пропадёт сама собой. Станет обычным современным мужчиной. Разве что ростом будет выделяться…

Нельзя так внимательно и сосредоточенно разглядывать человека, когда он спит!

Просыпается! Открывает глаза и ещё сонный, тёплый, не совсем сообразивший, что да, как, сразу улыбается. Он, наверное, такой приятный со сна? Расслабленный, немного медлительный и неуклюжий, такой немного соня ещё, что нет у меня сил, бороться со своим любопытством, хочется проверить, хочется ощутить!

Я поднимаюсь с Лёхиной койки и делаю всего пару шагов. Два коротких шага, которыми отвечаю на все его сомнения, зачем я здесь, почему с ним? Кто он для меня?

Ответ прост: мой мужчина! Поэтому я здесь и сейчас иду к нему, не думая и не взвешивая, так ведёт сердце!

И преодолев такое короткое – длинное расстояние в один метр, от статуса симпатичный пациент до статуса мой мужчина, хочу оказаться в крепких сильных руках. Именно таких, о каких мечтала, ждала, ошибалась, искала и не находила! Но надо же было судьбе послать это чудо именно в нашу больницу, именно в моё дежурство!

Он приподнимается на локтях, чтобы сесть, но я не даю, сама нагибаясь сверху к его лицу.

Глаза! Сколько же ты ещё будешь так изумлённо смотреть, будто я невидаль какая-то? Будто не может по определению нормальная девушка обратить внимание на такого, как ты? Разве настолько плох, что не в силах представить себе подобного чуда?!

Я просто возьму и поцелую тебя прямо в эти удивлённые сомневающиеся озёра! Ты зажмуришься, затаишь дыхание, боясь спугнуть наваждение, и… поверишь, что это реальность!..

А я не остановлюсь, чтобы не дай Бог, тебя снова не обуяли сомнения, прочерчу поцелуями дорожку до твоих губ, твоих мужественных, твёрдых, совершенно мужских губ, чтобы поставить на них печать, после которой уже больше не будешь сомневаться, что моё сердце отдано тебе!..

Похоже, печать подождёт!..

Лёха!

– Оо, Танюха, привет! – самое время! – а что вы тут делаете? Решили поцеловаться?! Ну, извините, что помешал! – смеётся засранец, – я сейчас уйду! Тань, не в службу, а в дружбу, спаси, пока я не умер!

– Что с тобой приключилось? – магия разрушена, нить прервалась, чары спали! Костик трясёт головой, будто избавляется от наваждения, а я поднимаюсь с кровати.

– На вот! – рыжий протягивает длинную линейку единственной свободной рукой, – почеши мне спину под гипсом, а то сейчас сдохну! Сил уже никаких нет!

И попробуйте обижаться после этого? Парень умирает, надо спасать! Смеясь, просовываю линейку между его панцирем и спиной и начинаю водить ею туда-сюда. Лёха извивается насколько позволяет смирительная гипсовая рубашка, урчит и блаженно закатывает глаза!

А тут ещё и Никитична подаёт сигнал тревоги! Надо бежать! Похоже, чарам придётся немного подождать…

Глава 33.

Чары просто опадают пустой мишурой, ненужной и бессмысленной после праздника, буквально несколько минут спустя, когда я оказываюсь в своём отделении!

– Танюха! Скорая к нам! – торопит Никитична, – сказали через пять минут! Тяжёлого везут, попал под поезд!

Обзваниваю травматологов, реанимацию! К моменту прибытия скорой, все наготове!

Боже! Молодой парнишка, примерно, Лёхиного возраста!

– Зацепер! – всё самое впечатляющее к нам привозит Миха со своей бригадой, видно судьба у парня такая! И прозвище, соответствующее приклеилось Архангел Михаил, – слыхала про дураков, которые цепляются к машинам, электричкам и катаются сзади?

– Слыхала, – стараюсь даже не глядеть, что там от него осталось, а Миха ещё и пластиковый мешок притаскивает,

– Вот… запчасти… ноги!

Каталка с пациентом уже умчалась в операционную, а доктор напоследок заглянув в пакет, бросает,

– Не пригодится, месиво! Самого бы спасти!

Скорая уезжает, а вот мешок остаётся, съезжает боком и начинает растекаться по полу.

– Куда его? – Никитична подхватывает край, не глядя вовнутрь. И тут же хватается за сердце.

– В морг, – не представляю, куда ещё можно его убрать! – Вася помоги! – обращаюсь к охраннику, – с Михалычем опустите вниз! – не думала, что задам непосильную задачу охраннику и лифтёру.

Но оказалось, что так! Вася отказывается наотрез, лифтёр бледнее полотна убегает в лифт, а я, осевшей кулём Никитичне, меряю давление и скорей закидываю нитроглицерин под язык.

А мешок стоит посередине, вернее, снова съезжает на бок.

И тут появляется Костя! С какого момента он с нами, не представляю, не до него было. Тяжело поднимается с каталки, недрогнувшей рукой собирает содержимое, опять частично выехавшее, и, завязав его глухим узлом, вручает охраннику с таким видом, что если тот откажется, то сам станет содержимым пакета!

И Вася безропотно берёт и отправляется за лифтёром. Морг в подвале, слышу, как опускается кабина лифта…

А Константин моет в раковине руки и снова усаживается на каталку, немного кривясь от боли в потревоженных ступнях.

***

Дальнейшее дежурство проходит штатно, я бы даже сказала, скучно. Есть в природе некоторое равновесие, одного такого пациента за смену предостаточно, чтобы оставшееся время прошло тихо…

Но только не у меня в голове! Да и в душе смута! Мало того, что добрая память услужливо подбрасывает недавние картинки искалеченного тела, пакета этого злосчастного, так ещё и Костя, который вроде бы помог, снова выручил в трудную минуту.

Как он был отрешённо спокоен и чёток, не морщась, не трясясь, собрал всё, замотал узлом! И как при этом был безапелляционно властен, направив трусливого Васю, куда надо! Под таким психологическим, хоть и молчаливым давлением, я бы тоже спорить не стала!

Кто ты, Костя? Террорист? Спецназовец? Агент на особом задании, у которого на счету таких вот, как выразился Миха, запчастей не один пакет?..

Мы вместе до утра. Никитична освобождена от нагрузки и отдыхает у себя, если что, сразу её в отделение отправлю, хотела уже, да она воспротивилась,

– Не впервой, передохну и отпустит, – отмахивается, – это я из-за парнишки переволновалась, у меня внучок Егорка на него похож чем-то, вот и кольнуло…

А парнишка не выжил, кровотечение остановить не удалось…

Косте нетрудно догадаться, что настроение у меня никуда не годится, но он и не настаивает ни на чём, только сидит рядом в своём кресле и, поймав мою ладонь, мягко поглаживает медленными успокаивающими движениями. Я сначала не могу на него взглянуть, гоняя нехорошие сомнительные мысли, но, всё же решаюсь, взглядываю. Ничего не говорю, а он читает,

– Кто ты? – прикрывает глаза, а потом, притягивает к себе, прижимает к груди, и я чувствую, что надо просто поверить. От его тёплых и нежных объятий успокаиваюсь и засыпаю…

***

Утром, после такой чудо – ночки, проведённой, однако вместе, не вижу смысла задерживаться дольше. Отпустившая было тревога, тонкой змейкой просачивается в мозг, споря с сердцем. Надо всё как-то обдумать, утрясти на свежую голову, отдалившись от события хотя бы на пару дней, поэтому за полчаса до конца смены, увожу Константина в отделение. Антонина лишь кивает при виде нас, а в палате Лёха дрыхнет сном младенца – счастливец!

Костя перебирается на койку, напоследок целую его в щёку, не задерживаясь ни мигом дольше, чем предусмотрено обычным, ничего не значащим поцелуем, ловлю в васильковых глазах то ли непонимание, то ли ещё какой вопрос, но сейчас нет сил, вглядываться и вдумываться, ничего не могу ответить, мне нужно время…

***

А времени отпущено немного, вернее, чуть меньше, чем до следующей смены, на третий последний мой выходной.

Сначала вижу на телефоне несколько упущенных от Лёхи, вот, что значит уйти в магазин без мобильника! А потом он оживает прямо у меня в руках требовательным звонком от старшей медсестры. Включаю,

– Танюшка, приезжай скорее! – Голос у Ирины Геннадьевны срывается, видно бежит, куда-то, – с парнем твоим беда!..