Его Величество бомж

– Проехали, забей! – только он почему-то хмурится при этом! Не понял моего ответа? Или я чего-то не поняла? И как мне всё это расшифровать? Надо учиться языку мимики, вдруг, он на всю жизнь останется немым, как мы общаться будем?

Всю жизнь?! Я так сказала? Нет! Я так подумала! А он-то читает с лица намного лучше меня! Показалось, сначала обрадовался, а когда усомнилась, сразу сник!

И оправдываться некогда, в кармане зазуммерил на беззвучке мобильник! Вынимаю, так и есть, Никитична сигналит, надо бежать! Костя внимательно смотрит на мой престарелый гаджет, наверное, у него был крутой айфон в былые времена, но уж, что есть, лишь бы этот не сдох.

– Я побежала, – целую его в щёку уже довольно спокойно, – труба зовёт! А ты закончишь с чаем и спать! – оборачиваюсь в дверях и машу рукой, он явно разочарован, успокаиваю, – завтра загляну!..

***

Ну и понеслась ночка, как звезда по кочкам! – не моя поговорка, Никитичны, это я ещё смягчила!

К утру такое чувство, что у нас перебывала половина города! Переломы, травмы – это логично зимой, если, где гололёд дворник песочком не припорошил, то можно географию улиц изучать.

Но тут-то помимо, всякого разного ещё до кучи: малыш с бусами, это уж, как водится, добрался до шкатулки с мамкиными драгоценностями, разодрал нитку и наелся. Пара спарринг – партнёров с взаимными увечьями, чуть не продолжили прямо у нас в приёмнике выяснять отношения, гипертонический криз, в общем, медицинская энциклопедия вперемешку с цирком собрались…

После ночного сумасшествия наступает период относительного затишья, Никитична в своей кандейке храпит прямо на стуле за чашкой чая. У меня тоже глаза слипаются, хоть руками держи.

В последний предрассветный час сон особенно сладок. Если бы в это время была дома, пушкой не разбудишь, а здесь и устраиваться не стоит, просто за письменным столом, как сидела, положила голову на руки и провалилась…

Не заметила, и меня накрыло словно волшебной пеленой, под которой ничего не слышно и спокойно, и ещё… кто-то гладит по голове, согревает поцелуями озябшие занемевшие руки, заботливо накрывает плечи, съехавшей со спины косынкой. Как же хорошо! Так бы спать целую вечность и не просыпаться…

Но и тут покоя нет, трезвонят в дверь приёмного! Не могу, не хочу открывать глаза, нет сил подняться. Там есть, кому поближе встретить, например, охраннику. Но эта отсрочка ни о чём, так лишняя минутка, чтобы прийти в себя. Усилием воли отрываю от стола голову и открываю глаза. Первое, что вижу перед собой, вернее, кого вижу – Костя!

Сидит передо мной на своём кресле и глядит совершенно не сонными глазами! Я бы сказала, телячьими! А, как ещё назвать сине-фиалковый пьяно-счастливый взгляд, которым меня словно пытаются проглотить целиком?!

Если я всё правильно трактую на этот раз, то Константин влип! Причём, по самые уши! И я, наверное тоже, правда, покуда, пока не знаю…

Трактовать, однако, некогда, вслед за Васей – охранником врывается достаточно солидная, но нервная перепуганная пара: женщина в слезах и мужчина с дрожащими руками,

– Где наш сын?!

Глава 24.

– Понятия не имею! – первое, что приходит в голову. Потом, кажется, понимаю кто такие, – фамилия?

– Степенный! – рапортует дядя. Ну, точно, тот самый лихач, с которого началась безумная ночь!

– Вот насчёт степенности я бы сильно усомнилась, – бросаю колкость, но им не до шуток, – в нейрохирургии с ЧМТ.

– С, чем? – не понимает женщина, думаю, та самая Mutter, которая не хотела поначалу со мной разговаривать.

– У вашего сына черепно-мозговая травма, – поясняю разборчиво, – его обследовали, оказали необходимую помощь, госпитализировали, он сейчас в палате.

– К нему можно? – угу, прямо сейчас все приходите! У нас и так ночь открытых дверей!

– После восьми тридцати можно будет пообщаться с доктором, вот телефон отделения, – пишу по памяти на листок, можете звонить, но тоже после восьми.

– А, сейчас нам куда?! – гневается Vater. Эх, жаль я не посмотрела, как он записан в телефоне у любящего отпрыска!

– Да, кстати, можете забрать личные вещи сына, – достаю из сейфа файл с телефоном, бумажником и дорогой по виду зажигалкой.

– А, где часы?! – странный, всё-таки, у парня отец! Я бы в данной ситуации часами интересовалась в самую последнюю очередь.

– Может, в пакете с одеждой? – честно говоря, никаких часов не помню, – сейчас.

Иду к Никитичне. Она так и храпит в своей чайной комнате, приходится будить.

– А? Что? Смена закончилась? – озирается спросонья.

– Рано радуешься, не торопись. Предки обдолбанного лихача примчались, надо вещи им сдать. И ещё, не было ли при нём наручных часов?

– Лихача? – подтормаживает. Припомнив, заверяет, – не было, я бы тебе сразу отдала! – и, кряхтя, поднимается с насиженного места, – сейчас принесу, всё что было.

Возвращаюсь, передаю файл со всеми ценностями,

– Получите по описи, распишитесь. Одежду тоже забирайте, сейчас санитарка принесёт.

– Уже несу! – Никитична вразвалочку заходит в кабинет и подаёт набитый доверху огромный пакет для мусора, – обувка на дне.

Vater вываливает содержимое тут же на пол и начинает перетряхивать всё до синей порошины, однако ничего интересного, похоже, не находит, горсть мелочи, высыпавшаяся из кармана джинсов его не впечатляет.

– Но, но! – останавливает его санитарка, – хватит мне тут грязь разводить, я вообще-то, полы мыла!

– Арсений, не надо! – зарёванная мамаша, наконец-то, вклинивается в процесс, но Арсению плевать на её уговоры,

– Где мои часы?! – вопит он не своим голосом и, запинаясь за одежду непутёвого отпрыска, так и оставшуюся валяться на полу, надвигается прямо на меня, будто я – главный подозреваемый в пропаже его драгоценности!

– Ваши? – пытаюсь призвать его к здравомыслию, – наверное, должны быть при Вас…

– Да ты знаешь, сучка, сколько они стоят?!

– Понятия не имею, – пожимаю плечами. Внешне сохраняю спокойствие, но внутри холодеет, где же Вася?! Куда опять подевался этот чёртов охранник?! Когда нужен, не дозовёшься, не дождёшься!

– Васька! – орёт Никитична, буквально читая мои мысли, – потом, слабо веря, что на призыв откликнуться, принимает огонь на себя, пытаясь вклиниться между нами, – мужик, ты чего?! – но Арсений, не глядя отстраняет её рукой, выбрав в жертвы именно меня. Ну, естественно! Кто бы сомневался, с девчонкой бараньего веса воевать легко! Я вжимаюсь в шкаф, и, когда расправы уже не избежать, откуда-то возникает… Константин!

Нависнув над далеко не мелким и не тощим, опешившим Арсением, он просто и непринуждённо берёт его сзади за шею своей огромной лапой и приподнимает над полом! Лишь на миг, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы в следующее мгновение, снова почувствовав под ногами земную твердь, скандалист осел на пол и начал молча собирать пожитки сына обратно в пакет для мусора, подтверждая, наконец-то, свою мирную фамилию.

– Вот так-то лучше, – хвалит Никитична и абсолютно влюблёнными глазами взирает на Костю.

– Простите, – шепчет насмерть перепуганная Mutter, – он не в себе. Часы безумно дорогие, швейцарские! Игорёк украл. Наверное, уже проиграть успел, а он всё поверить не может, что сына упустил.

– Что случилось?! – Вася, мать его ети! Своевременное явление охранника народу! – я в туалете был! – докладывает.

– Кто бы сомневался! – плюхаюсь на стул.

И тут же подскакиваю, Костя, держась за притолоку, возвращается в смежную комнату, где скрывался до поры до времени, чтобы не попасть никому на глаза и не компрометировать моё доброе имя. А я даже не заметила, как испарился и, честно говоря, забыла о нём!

– Давай-ка вместе, – подставляю плечо.

– Спаситель ты наш! – Никитична с другой стороны свой бок подстраивает.

Хлипкая, конечно, из меня опора, санитарка посолидней будет, но вместе мы помогаем Косте сесть, а я с ужасом замечаю, как сквозь бинты проступает кровь!..

Глава 25.

Неужели сумасшедшая ночка закончилась? Не верится! Валюсь с ног!

Если бы не Костя, неизвестно ещё, с чего бы я сейчас валилась или валялась, где-нибудь в травме по соседству с ним! А так, отделалась лёгким испугом.

Супруги Степенные, папе с сыном больше бы подошло Бешенные, собрав барахло, чинно удалились под конвоем бравого Василия. Вот ловкий мужик, всегда так: чуть конфликт или разборка, он в туалете или ещё, каким-нибудь важным делом занят. Охрана называется!

– Защита и оборона – ощипанная ворона! – Никитична за словом в карман не лезет никогда, не в бровь, а в глаз правду – матку режет!..

Я хотела сменить повязки Косте, но санитарка оказалась более здравой,

– Где ты тут видишь стерильность? Утро уже, ему скоро и так на перевязку! Машка без тебя сменит и подлечит, как надо! Ничего не трогай!

– И то верно, я что-то совсем с ума сошла, – опускаю руки.

– Сойдёшь тут, не мудрено, – утешает санитарка, – а Костик-то твой, ничего парень! Молоток!

– А, ты не верила! – припоминаю, оглядываясь на моего героя.

Ему нехорошо, точно, слишком бледен. Болит, значит. В приёмнике арсенал лекарств не богат, надо возвращать героя на базу.

– Не не верила, а не доверяла, – поправляется Никитична, – это совсем другое!

А я всё ещё переживаю ужасную сцену и благодарю Бога, что послал мне Костю…

– Танюха! Ты – дура или где?! – Антонина не церемониться, завидев наш кортеж издалека, – сейчас доктора явятся, а пациент, где-то шляется всю ночь! Я уж, тревогу бить хотела, хорошо сосед его нашёлся! А то в палату глянула: ни того, ни другого! Думала, сбежали! Мне ж заявлять надо! Предупреждай хотя бы! И, вообще, у него постельный режим, к твоему сведению! – тут она уже готова замолчать и выслушать мои хлипкие оправдания, но увидев на бинтах кровь, заводится по новой, – а это ещё что? Он плясал у тебя там, что ли?

– Он спас меня, Тонь! Уймись! – останавливаю, как могу, – на меня псих напал, а он его остановил! Если бы не Костя, сейчас я бы в вашем отделении прописалась! – кладу руку на его плечо, он сразу реагирует, накрывая своей крепкой ладонью.

– Я не знала… – тут же успокаивается, потом приглядевшись ко мне, добавляет, – то-то на тебе лица нет. Тяжёлая ночка выдалась?

– Варфоломеевская, – подтверждаю, – мы в палату поедем. Тонь, сделай укол, пожалуйста, ему больно!

– Будь спок! – кивает, – сейчас сообразим! – и торопится в процедурный кабинет, – укладывайтесь там, я сейчас приду…

В палате Лёха дрыхнет без задних ног. Как он умудряется так сладко спать в позе спелёнутой мумии? Всё туловище вместе с рукой в гипсе, а ему хоть бы что!

– Костик, давай потихоньку сгружаться, – подкатываю максимально близко к кровати, – он, собравшись с духом, одним рывком перебрасывает тело на кровать, но не ложится.

– Ты чего? Ложись, – шепчу. Но Костя указывает взглядом на бинты, и я с опозданием понимаю, что надо было захватить под ноги хотя бы разовую пелёнку, чтобы не запачкать постель, – я сейчас! – отправляюсь к Антонине.

Она уже навстречу спешит с лотком и всем набором для инъекции,

– Пошла уже?

– У тебя найдётся клеёнка или пелёнка под ноги? Он постель в крови пачкать не хочет.

– На-ко, – отдаёт лоток, – лечи сама, сейчас принесу!

Возвращаюсь, в предутреннем полумраке схватываю первое мгновение его лица, не готового ни для кого, только для себя. Он хмур и задумчив, а ещё, устал. Тут же радостно встречает меня глазами, это понятно, но я всё, что надо поймала – ему плохо!

– Ложись, Антонина сейчас пелёнку принесёт, а мы укольчик пока сделаем.

Послушно укладывается, ноги на весу и, уткнувшись в подушку, ждёт, я стараюсь не больно…

Потом приходит Тоня, мы устраиваем всё в лучшем виде, и я сижу с ним, пока не утихает боль. Просто держу его руку в своих, глажу, сплетая наши пальцы воедино, прижимаю к своей щеке. Его немного шершавая ладонь теплее, чем моя кожа. И мне очень приятно её тепло.

Мы опять ведём немой диалог, в котором успеваю сказать, что испугалась, за него испугалась! Что он – мой герой, что благодарна и, возможно даже, мои глаза говорят о любви. Взгляды – не слова, ими не солжёшь. В ответ получаю просто безусловное признание, читая в нём, что он и в огонь, и в воду, если надо! И что всё это само собой, и не стоит благодарности…

Постепенно замечаю действие укола и, поцеловав полусонного Костю в щёку, спешу вниз…

Глава 26.

В отделении застаю интересную картину: уже все в сборе: наша смена, дневной персонал, старшая медсестра и заведующий. В центре внимания гвоздём программы выступает Никитична, в красках и лицах разыгрывая ночной спектакль, не забывая всё это сдабривать лёгким матерком, в основном в адрес Василия, который жмётся тут же и ещё пытается что-то вставить в своё оправдание.

– Здравствуйте! – это я приветствую.

– Танюшка, как ты?

– Жива? Цела?

– Не пострадала?!

– Ну и сменка вам, ребята, выпала! – и всё в таком духе.

– Тань, давай такси вызову, – Ирина Геннадьевна предлагает, – ты уже чуть живая.

– Я не домой, – отказываюсь.

– А, куда?

– Мне надо одежду купить Косте, а то он как оборванец.

– Хорошая идея! – подхватывает Никитична, – я добавлю!

– Да не стоит, – неловко как-то, но никто не желает слушать. Видимо моя напарница постаралась на славу, так что Костю заочно уже полюбил весь приёмник,

– И я!

– Налички немного, но всё, что есть сейчас отдам!

– Погоди, за кошельком сбегаю! – народ у нас на редкость отзывчив, хоть и небогат.

– А, ты, сукин сын, куда потёк?! – Никитична Васю зажала в углу, – он твою работу сделал, а ты в кусты?

– Не в кусты, а в туалет! – пищит охранник.

– Знаем мы твой туалет, всю жизнь в толчке не отсидишься! Гони бабки, а не то мы с Танюхой докладную напишем, как ты нас охраняешь, тогда работу просрёшь точно!

– Верно! Давно пора гнать лоботряса! – всеобщая поддержка…

И Вася чуя, что пришёл его смертный час, если не пересмотрит приоритеты, решает обойтись малой кровью, и супротив коллектива не идти. Нехотя вынимает из внутреннего кармана форменной чёрной куртки бумажник и начинает там что-то искать,

– Дай-ка, помогу, – Никитична бесцеремонно забирает у опешившего охранника его добро и, недолго покопавшись, вынимает несколько тысячных купюр. Охранник издаёт жалобный звук, на что санитарка выделяет ему одну бумажку, засунув её на прежнее место, – это тебе на дорогу, скупердяй, – а остальные деловито складывает в общий котёл…

– Тань, вот смотри, неплохая сумма набралась, – старшая подаёт файл с деньгами, – ты, что-то конкретно хотела купить?

– Бельё, может, тренировки, футболку, – перечисляю и не представляю, – где только на него продают? Он же великан!

– Это, как раз не проблема, – успокаивает, – у меня подруга старшим продавцом в «Гулливере», знаешь такой магазин?

– Кажется, слышала, – припоминаю.

– Пара остановок отсюда, я ей позвоню сейчас, она подберёт что-нибудь и скидки хорошие сделает. Там вечно какие-то акции проходят, авось на всё хватит.

– Я добавлю, – радуюсь.

– Можешь не спешить, они с десяти работают, но Галина раньше приходит, попрошу, чтобы впустила тебя…

***

После горячей ночки, утро кажется размеренно спокойным. Я в этот раз даже не спеша приняла душ на работе. Впервые за долгое время, не подгоняю себя, не мчусь на автобус, если уж решила приодеть кое-кого, то поеду домой обеденным рейсом, и сразу в амбулаторию, должна всё успеть.

Немного потеплело, январь на исходе, настроение, расслабленно-умиротворённое. Ночной негатив перекрылся утренним позитивом, и неспешно прогуливаясь пару остановок до «Гулливера» пешком, ловлю себя на том, что постоянно улыбаюсь и… думаю о Косте. Какой же он, всё-таки, классный! Тревожит только одно: его ноги! Надеюсь, ничего ужасного не случилось…

Глава 27.

***

Не знаю, что Ирина Геннадьевна сказала своей подруге, но Галина встретила меня, как родную! Я сразу выложила перед ней файл с деньгами, которые мы собрали всем миром, и сказала, что надо всё!

И она собрала всё: спортивный костюм, две футболки на смену, тёплый джемпер, джинсы, трое трусов-боксёров и три пары носок. Рост максимальный. Думаю, не промахнулась. А по ширине, если сейчас, что-то повиснет, то через неделю – другую окажется в самый раз.

– Но, как? – не понимаю, – у меня на всё не хватит!

– Хватило, – успокаивает, – вот тут ниточку уберёшь, здесь шнурок вденешь, кстати, вот и шнурок, здесь подгиб немного поехал, прихватишь на два-три стежка, и так далее, по мелочи. Не кондиция, да ты не стесняйся, ничего зазорного, мы сами так покупаем. Своим гулливерам девчонки оставляли.

– А Вы мне отдаёте?

– Они не против, я ситуацию объяснила. Как поправится твой герой, приводи, ещё что-нибудь подберём, – смеётся.

– Спасибо! – всё-таки, сегодня чудесный день!

Обувь? Сейчас неактуально, а потом? Пока сланцы, и то на будущее, заняли по высоте почти весь пакет! Для меня, как раз, расстояние от колена до пятки! Думаю, не должны быть малы? Галина разрешила вернуть, если не подойдут…

На обратном пути к магазину закупилась продуктами. А Костику приобрела бритвенные принадлежности. Иду вся в пакетах и так хорошо себя чувствую: в кои-то веки кому-то нужна! И он мне нужен! Вот забочусь, волнуюсь, а душа поёт! Мне не в тягость, мне в радость! Женское счастье должно быть таким, или я ненормальная?..

***

На работе впервые не работаю. Странное чувство, непривычное. Все обновки показала, коллектив одобрил.

Быстренько устранила мелкие дефекты и, прихватив всё, бегу радовать своего спасителя. Хоть бы подошло, так хочется увидеть его ухоженным и красивым!..

– Тань, а чё, правда, что Костян тебя спас? – Лёха встречает меня с порога вопросом.

– Правда! – подтверждаю.

– Это я его к тебе прикатил, – заявляет горделиво, – а то он спать мне не давал!

– Интересно, как? Храпел что ли? Или песни орал?

– Ворочался и кроватью скрипел. А потом, вообще, сам собрался!

В это время Костя со своей койки показывает соседу кулак.

– А, чего, молчать-то, если всё так и было? – недоумевает рыжик.

– Спасибо тебе, помощник!

– Правда он классный? – нахалёнок явно дразнит, зная, что соседу не ответить, – подвиг совершил! – Костя ожидаемо хмурится, а пацан довольно продолжает, – об этом всё отделение уже знает!

– Ничего себе, сарафанное радио!

– Он у нас герой! – лыбится Лёха, с удовольствием подогревая Костино смущение.

– А, герою положена награда! – подхожу к герою, уже совсем по-свойски легко целую в щёку и подаю пакеты с обновками, – смотри, что я тебе принесла! – потом спохватываюсь, – ноги, как?

Вижу бинты свежие, без крови, а Лёха докладывает,

– Его утром первого на перевязку забрали, потом укол сделали, вроде, нормально, – Костя подтверждает кивком и заинтересованно разбирает подарки.

– Ну, я пошёл, барахольщики, мне это не интересно, – всё-таки, Лёха парень тактичный… местами.

– Нравится? – спрашиваю, а сама волнуюсь, вдруг, не по душе? Хотя я на его месте дарёному коню в зубы смотреть бы не стала.

Реакция, как всегда: снова порывается облобызать мне руки,

– Ну, что ты, в самом деле? Я ж тебе руки не целую за то, что меня спас! А ты всё время впадаешь в подобострастие! Прямо идолопоклонник какой-то, молиться ещё на меня начни! – лучше бы не говорила!

Он тут же, съехав с кровати, бухается на колени, и я буквально ловлю его лоб в сантиметре от пола!

– Ещё раз так попробуешь, уйду и больше не приду! – пугаю, пытаясь его поднять, – совсем с ума сошёл, уж и пошутить-то нельзя!

Костик поднимается в полной растерянности. Похоже, я чего-то не догоняю, или он не догоняет, надо расставить точки над ё,

– Я не идол! Мне твои вот эти челобития не нужны! Ты нужен! Думаешь, я бы тут сидела сейчас, если бы ты сам был мне не важен? – он смотрит во все глаза недоверчиво, и в то же время с надеждой. А я для закрепления эффекта, обнимаю его за шею крепко-крепко. И отпускать не хочется…

И никогда не захочется, я не то чтобы это поняла из каких-то выводов, нет! Что-то само ответило внутри меня. Спокойно сказало: это он! Твой человек на все времена! И поэтому то, что так крепко прижимает в ответ – абсолютно естественно, ведь, если он – мой, то я – его! И мне не страшно тонуть в его огромных объятьях, ведь там тепло и уютно… Там моя крепость…

Тут слышу за дверью возню и разговор, что пора делать влажную уборку, значит, сейчас придёт санитарка, надо закругляться.

Отрываюсь потихоньку и предлагаю ему,

– Когда уборку закончат, переоденься, – а пока сбегаю, – скоро вернусь, принесу вкусняшек, и поедим! – он с сожалением кивает, а я пошла…

Глава 28.

Вот иду и думаю, что за ерунда всё время происходит?! Вроде парень нормальный, но эти его периодические порывы кидаться в ноги, реально пугают! За кого он меня вообще принимает? Вроде я же ему нравлюсь? В смысле, как женщина, значит, он себя при этом мужчиной должен чувствовать! Защитником, каменной стеной. Так он и есть защитник, проверено!

Тогда, почему эта каменная стена периодически норовит брякнуться передо мной на колени в уничижительную позу? Невозможно, что так благодарен за то, что приняла его тогда нормально и забочусь. Или возможно?..

Если натерпелся всякого зла, и не попалось ни одного доброго человека на пути его мытарств, то, наверное, всё-таки, возможно.

Придётся отваживать… Надо как-то человеческое достоинство восстанавливать! Вот поправится, и я им займусь вплотную.

А сейчас просто хочу побаловать вкусненьким. От больничной еды, ясное дело, не стоит отказываться, но нравится мне видеть его блаженную мину снова и снова! Как он улыбается, жмурится от удовольствия, или глазищи свои наоборот распахивает в изумлении, а у меня в душе тепло разливается! Ему хорошо и мне от этого тоже! И он же мой герой! Почему бы не баловать?!

Я прикупила ему на перекусы разного по мелочи, завтра и послезавтра скорее всего, не приеду. А ещё у меня сюрприз особый! В морозилке у старшей медсестры дожидается!..

***

– Костик! Глянь, что я тебе принесла! – показываю подарки, а он сам, как подарок!

Голубая футболка к глазам, отчего они становятся ещё ярче и глубже, хотя куда уж, ярче! Тренировки по современной моде свободные мягкие, пояс на шнурке. Костюм выбрала нейтрально – серый.

Он сразу преобразился! Не оборванец какой-нибудь, а модный молодой мужчина. Ну и что, что худой, скоро поправится! Лицо открытое, взгляд стал спокойней, волосы, смотрю, рассыпались по плечам свободно, а ему идёт!

Наверное, у меня очень красноречивый взгляд! Потому что, Константин в первый миг смущается, а потом расплывается в довольной улыбке. Боже, я последнее время только и делаю, что улыбаюсь, причём просто глядя на него, как в песне «поделись улыбкою своей», он со мной делится, а я с ним, и так по кругу!

– Ой, давай-ка скорей, а то растает! – да-да, у меня мороженое! Но мы же не на морозе его есть будем! Два больших брикета пломбира с шоколадной крошкой в вафельном оформлении!

Я так хочу, чтобы ему понравилось! Потому что тогда он снова будет дарить мне свою улыбку.

Один брикет подаю Косте, второй раскрываю сама. Он удивлённо взглядывает, когда в руке оказывается что-то холодное, но, посмотрев на меня, повторяет. Странно, мороженого раньше не видел, что ли?

А там между двух золотистых вафель слегка подтаявший по периметру пломбир, уже немного мягкий. Люблю такой, слизываешь кремообразную массу, не давая ей стечь на руку, торопишься. Скорей, скорей! А как вкусно!

Он пробует…

Я опять угадала! Счастлив! Сначала понемногу, а потом входит во вкус.

Чем-то он напоминает сейчас кота, дорвавшегося до хозяйской сметаны! Только у того усы в белом, а у этого борода! Хотя, впрочем, кот после такого лакомства умывается тоже целиком.

Вот и этот котик за три минуты уничтожил брикет с пломбиром, но следы его наслаждения никуда не делись. Мне смешно, а он не понимает в чём дело. Я заканчиваю со своей порцией, уляпав все руки, и начинаю его приводить в порядок: и нос накормил, и усы, и бороду! Оттираю молочные капли на его лице, а он принимается оттирать меня: подбородок, уголки губ, значит, я такая же красотуля. И так это выходит у него аккуратно и так нежно, что с трудом удерживаюсь, чтобы не поцеловать его руку.

Я! Его! Руку!

Мне ли воспитывать и отказывать, когда он видимо по той же причине не может устоять? Он и не думает себя останавливать: захватывает ладонь, и облизывает мои липкие холодные пальцы. Каждый по очереди. Забирает их по одному своими мягкими губами и слегка втягивает в себя. Мне вроде щекотно и немного волнительно. Вернее, до дрожи волнительно! И уже не смешно! Он даже не глядит на мою руку, это само, как-то у него происходит, а глаза на меня. Синие, яркие, жгучие, влюблённые, не лживые, настоящие! Так не играют!