Игра Лис

В парке санатория МВД, на курортном побережье в лучах южного черноморского солнца был найден труп генерала МВД с более 20 ножевыми ранами и следом явной попытки удушения. Судя по месту преступления, там была довольно неплохая драка. Руки покойного имели повреждения не только от удавки, но и от ударов по оппоненту. А спустя 4часа в электричке был обнаружен труп, умерший от внутреннего кровотечения, и на нем явные следы драки. Когда покойника осмотрели, на его брюках нашли частички земли с места преступления и каплю крови генерала. Но старый взяточник из МВД, которого убили, ФСБ не интересовал, его денежные махинации будет расследовать другое ведомство. А вот труп из электрички был интересен.

Пшеничный Геннадий, дважды судимый по разным статьям, десять лет подрабатывал разными халтурами, а потом резко стал водителем – экспедитором в довольно приличной фирме. Работал исправно и колесил по всей стране. По прописке жил в аварийном доме где-то под Салехардом, а по факту проживал где-то в Подмосковье. А еще он имел татуировку в виде бумажной лисы на правой груди. Точно такая же тату была у покойного террориста Кускова. Закончив свой монолог, генерал задал вопрос, что на этот счет думает Стрельцов.

Макс решил порассуждать, насчет личности Геннадия. Для него это был более основной персонаж, чем покойный генерал и уж тем более Кусков. Разъездная работа Гены позволяла ему калымить не совсем честным трудом киллера. Но из слов генерала Фролова, орудия попытки удушения рядом струпом не было обнаружено. На одежде Геннадия кровь была только на брюках, рубашка была чистой и, судя по всему, новой. Значит за 4 часа между смертью генерала и электричкой, Гена где-то скинул орудие убийства и шмотки. Вопрос: где? Макс стал массировать виски, эта привычка у него выработалась со школы, она помогала ему думать. Затем он спросил у генерала Фролова: есть ли в районе санатория кафе. Получив удовлетворительный ответ, Макс стал выстраивать теорию и излагать ее генералу.

В основе теории лежала версия о том, что Геннадий – опытный убийца и продумал все пути отхода заранее. Тогда, он прежде, чем проникнуть на территорию санатория, должен был подготовить вариант побега, а это значило бы, что он с утра был в одном из кафе. Там он сделал схрон, на всякий случай. Когда все пошло не по плану, но убийство состоялось, он первым делом направился в кафе и сменил верх одежды на рубашку. Затем он должен был какое-то время там побыть и вызвать такси и таксист его увез на место, где можно избавиться от улик.

Генерал Фролов разулыбался и выдал следующую порцию информации. Естественно, когда через сутки дело попало на стол ФСБ, они стали отрабатывать всю территорию вокруг вокзала и санатория. В тот же день они получили предварительные результаты по осмотру трупа Геннадия. Когда на следующий день Фролов прочел информацию про тату, то тут же направил запрос в их богадельню, а они – паразиты неделю игнорировали свою работу. Стрельцов перебил генерала на полуслове вопросом о Кускове. Вопрос был простенький. Кто жил в комнате со студентом Кусковым? Тот точно знал есть у него тату или нет. И не надо обшаривать вымершую деревню, где осталось процентов тридцать населения, которое могло хоть как-то знать студента.

Генерал замялся, это было видно по его немигающим и слезящимся глазам старого грифа. Опрос проводили спустя рукава и никого не заинтересовало тату покойного. Он еще долго общался со Стрельцовым и даже вместе с ним обошел деревню бабки покойного. Но, как и предполагал Макс, там не было смысла что – то искать. Никто уже толком и не помнил дерганого подростка – студента и, вообще, спустя столько лет, смысл поисков уменьшился втрое. Генерал Фролов отбыл и Макс успокоился.

Макса настоятельно вызывал в институт декан юрфака, бывший прокурор округа Лещев Николай Витальевич. Ему нужно было, чтобы первокурсникам кто-то толкнул речь. Макс нехотя поехал к декану. Тот сидел и складывал из оригами разных зверей, среди них была бумажная лиса. Это напомнило ему о приезде генерала Фролова и по спине пробежали отвратительные мурашки. Лысый, сморщившийся от старости, декан Лещев подскочил к парню и стал бодро трясти руку Макса. Видимо Стрельцов единственный, кто не отказался от посещения родного вуза в день первой линейки. Чтобы Макс не опозорился, Лещев заботливо подсунул ему готовый текст, которого следовало придерживаться. Прочитав пару раз напутственную речь, Макс и старик Лещев отправились в зал.

Народу было, как всегда, тьма. Сначала на сцену приглашали преподавательский состав для очников, затем стали приглашать преподавателей для заочников. Среди них был Данилов – залужённый учитель России. Он будет вести историю заочникам, как декан Лещев и сын судмедэксперта колледжа МВД Графов Никита Эдуардович. Хотя, как всегда, на фоне всех педагогов выделялся Данилов. Казалось, он стал еще бледнее и болезненнее, чем во времена юности Макса. Теперь его длинные волосы были острижены и стали пепельно-серыми, неизменным осталась трость и хромота. На его фоне даже восьмидесятилетний Лещев пылал здоровьем. В общем, упырем был упырем и остался.

Макс отбарабанил речь и занял место почетного гостя, рядом с Графовым, который сально разглядывал всех студенток первокурсниц. Особенно его взгляд остановился на Эмме Стоун. Никита буквально раздел молодую девушку взглядом и уже совершил половой акт. Эмма Стоун была девушкой, приехавшей в Россию из Нигерии. Она поступила на заочное отделение и обладала бесспорно яркой внешностью. Ее кофейную кожу подчеркивал стальной деловой костюм с белой блузкой. Черные волосы были зачесаны назад, а спереди на голове была шёлковая повязка под цвет костюма. Карие глаза смотрели только на вожделенный студенческий билет. Такое ощущение, что девушка с великолепной фигурой не видела никого вокруг. Никита Эдуардович стал капать слюной, когда Эмма продефилировала мимо педагогов обратно в зал. Макс отметил, что сын был далеко не в отца. Мужику сорок с лишним, а ведет себя как восьмиклассник, увидевший в учебнике по биологии голую женщину.

Наконец-то линейка окончилась и бодрый старикан Лещев пригласил «на рюмочку» всех педагогов и приглашённых гостей. Макс вежливо улизнул. На улице он увидел, как Эмму встречала русская женщина лет сорока и маленький мальчик – мулат, лет пяти. Девушка вела себя с ребенком больше как мать, а не как старшая сестра, отметил про себя Стрельцов, отъезжая от ворот родного вуза. Нажав на педаль газа, он поехал в сторону дома.

Кто же знал, что через два дня он опять увидит маленькую бумажную лису. Они были на вызове в двухкомнатной квартире, где уже месяц находилась умершая гражданка Вишнякова. Злой как собака криминалист Казимов командовал сбором останков гражданки Вишняковой. Сказать от чего она умерла представлялось возможным, поэтому и вызвали следователей. Казимов предположил, что гражданку накрыл сердечный приступ. Но отчего он ее накрыл вариантов не было. Напротив трупа на столе были газеты и среди них маленькая бумажная лиса. Там же на столе в ароматической лампе были частички сожжённой записки, а в мусорке конверт почты России, с напечатанной на ней фамилией жертвы. Стрельцову очень не понравились эти детали. Но нравится не нравится, спи моя красавица.

Спустя неделю, повезло что так быстро, это только в книгах все по щелчку пальцев, у Стрельцова был результат вскрытия. В нем ничего криминального не было. Старушку библиотекаршу хватил сердечный приступ и она просто не успела вызвать 112 или 03. Но все равно осадок от бумажной лисы остался и он решил поговорить с местными жителями. Правда получилось выкроить время для беседы только в конце сентября. За то первый попавшийся мужичек в подъезде оказался бывшим участковым. Несмотря на то, что он красил подъезд, постелил газету на ступеньки и, расположившись рядом с Максом, предложив минералку, начал рассказ.

И рассказал он причинную историю в стиле «Ветхого завета». Гражданка Вишнякова, овдовев, жила в этом доме с дочерью, работала в библиотеке. Дочь выросла, вышла замуж и съехала с крошечной двушки в соседнюю область к мужу. Чета к пожилой матери не каталась. А библиотекарша всегда добрая и вежливая только отшучивалась, что мол молодые они, дела у них. И вот однажды, старый участковый разбудил Вишнякову ночью с ужасной новостью. Ее дочь с мужем погибли в автокатастрофе. Мальчик, то есть внук, в больнице с переломами, но живой. Вишнякова была не в курсе того, что у нее есть внук, но стрелой помчалась в соседнюю область. Долго билась Вишнякова, но все же выбила у опеки ребенка и стала растить сиротинушку в своей скромной двушке, а квартиру покойной дочери и зятя сдавать.

Но судьба к Вишняковой была немилосердна. Спустя несколько лет, когда мальчику исполнилось 12, он как обычно возвращался из школы домой. В начале улице, около новостроек на него напала собака породы ротвейлер некоего местного предпринимателя Градова. Собачку предприниматель выгуливал без намордника и поводка. Крики мальчика его даже забавляли, он не перестал забавляться и тогда, когда собака вгрызлась в тело ребенка. А когда она начала рвать мальчишку, Градов просто ушел. На крики прибежал прораб со стройки и пара строителей. Пока прораб вызывал скорую, строители из ближнего зарубежья арматурой закололи псину. Участковый прервал повествование чтобы глотнуть минералки. Воспоминания картины того, что он увидел во дворе на месте нападения, были воистину чудовищными.

Участковый прекрасно знал чья псина нанизана на арматуру. Она уже не раз кусала людей и заявлений на ее хозяина у него была целая папка. Но как только дело покидало его руки, Градов и его собака уходили от ответственности. Хотя, смотря на тело мальчика, которое грузили в скорую, он был уверен, что в этот раз прищучит Градова. Вишнякова, когда узнала о случившемся, постарела на глазах, сгорбилась вся, лицо посерело. Начались суды, внук стал глубоким инвалидом и Вишнякова уволилась из библиотеки, продала квартиру дочери. Все деньги спустила на восстановление внука и признании Градова виновным. Но итог ее стараний был печален: мальчик прожил еще полтора года и скончался, а Градов был признан не виновным и еще добился возмещения компенсации за смерть пса с прораба и депортации строителей.

Затем участковый ушел на пенсию, Вишнякова ударилась в религию, ходила по храмам молила о каре для Градова. И вот лет десять назад бог услышал просьбы почти безумной Вишняковой. Градов не долго грустил о своем ротвейлере и завел сразу после суда двух псин. Они также стали терроризировать местное население. Однажды, пьяный Градов грозился всем, что его псы заставят всех по струнке смирно ходить После этого он удалился в роскошную квартиру, где ночью раздался крик. Соседи не стали вызывать полицию. По утру жалостливая старушка сказала пенсионеру участковому, что мол что – то шумнул Градов ночью и затих, а псины с утра воют. Закрутился участковый, но к вечеру честно дошел до квартиры Градова. Псы скулили и выли, пришлось вызывать коллег с работы. Когда квартиру вскрыли, она вся была в ошметках Градова. Псины не побрезговали им поживится после того, как загрызли своего хозяина. Вишнякова, когда узнала новость от участкового, пробормотала под нос что-то вроде: теперь я должница по гроб жизни.

Макс побеседовал с участковым, а потом направился в свой родной ВУЗ поболтать с кем – нибудь из более опытных коллег. Лисичка из бумаги не давала ему покоя, да и печальная повесть о старушке вызывала странные чувства. Возможно, это была интуиция, а возможно он имел богатое воображение, но, прежде чем действовать он решил проконсультироваться. По-хорошему ему нужен был ушедший на пенсию, вечно жалующийся на суставы, Павлов, но старый следак не возьмет трубку от малознакомого сотрудника. Павлов пару раз читал лекции, как приглашенный гость, и скорей всего Лещев знает, как подобраться к ворчуну.

Лещев по-стариковски расположился в деканате за чаем и печеньем. От чая подозрительно пахло бальзамом. Рядом с ним сидел представительный мужчина в рясе, через которую проступала рельефная мускулатура. Так же в кабинете был Никита Эдуардович, он суетился у чайника. Несмотря на выходной день и время обеда, в кабинете был загорелый Илья Ильич Воронцов – историк очного факультета юрфака, а также профессор философии. Он первый одарил, вошедшего в деканат Стрельцова, улыбкой и пригласил за скромный стол. Его возраст выдавала лишь сеточка морщин вокруг глаз и рта. Стрельцов присел и пока наслаждался вкусом восточного чая, явно из запасов Воронцова, слушал, о чем беседуют мужчины.

Никита Эдуардович Графов жаловался на то, что какой-то хитрый и добрый ангел – хранитель подогнал студентке из Нигерии конспекты за весь первый семестр. Теперь трижды разведенный Графов не мог задержать заочницу в ВУЗе для объяснения ей своего предмета. Мужик в рясе усмехнулся, он приходил читать лекции на факультет истории. Стрельцову он представился как отец Иов. Лещев сказал, чтобы Графов отстал от Эммы. Она, итак, на прошлой неделе пережила стресс: прямо посреди лекции у историка Данилова начала идти кровь носом и он выбежал в коридор, где и потерял сознание. Девушка Эмма, идущая в уборную десятью минутами позже, обнаружила историка, побежала по кабинетам, объясняя на английском вперемешку с русским, что нужна помощь. Так бедного Данилова и увезли в больницу. Его подменял Воронцов. Причиной обморока было переутомление.

Иов покачал головой и сказал, что пересекался с Даниловым. Хороший мужик, только бог его не наградил ни здоровьем, ни женою. Дальше беседа пошла на тему богословия и философии. Тут – то Стрельцов и вернул свой рассказ про Вишнякову. Мнения педагогического состава, собравшегося в деканате, были разные. Старик Лещев считал, что надо доверится инстинктам, настоящий сотрудник нутром чует неладное. Но предлагал обращаться не к Павлову, а напрямую к Генералу Фролову. Зачем играть в сломанный телефон? Никита Эдуардович, ссылаясь на свой опыт работы в районном суде, считал, что все уладилось и ладно. Зачем создавать кому-то головную боль? Иов и Воронцов затеяли спор о правильности требования божьего суда Вишняковой к Градову. Воронцов считал, что старушка Вишнякова вправе была требовать кары. Иов считал, что и без требований, бог все видит и уладил бы все сам.

Выйдя в понедельник на дежурство, старший лейтенант Стрельцов изложил свою мысль на бумаге и отправил генералу Фролову личным сообщением через рабочую почту. Фролов был в командировке, информацию к сведенью принял его зам – полковник Толев Григорий Иванович. Прочитав бред молодого сотрудника, опытный полковник усмехнулся, подшил в папочку с входящими документами сообщение и благополучно забыл про него.

Совет лис

Паук бледный как полотно докладывал Пастору о смерти Итальянца. Он, конечно, сделал все что мог. Но увы, он не господь бог и до конца подтереть все не получилось, несмотря на то что интернет и данные были его холстом и красками для творчества. Когда паренек нервничал его буквально изгибали мышцы, Пастор всегда жалел гениального Паука. Еще часто при разговоре из уголков губ гениального хакера подтекала слюна. Детский церебральный паралич ручного компьютерного гения они лечат уже не первый год. Но, несмотря на все вложенные деньги, улучшения были слабые. Зато голова работала на скорости света. Еще по утру в санатории МВД произошло обрушение сервера хранения записей камер наблюдения. Данные пропали за весь год, в том числе и за провальный день. В кафе слетел драйвер на видеокарте, куда поступало изображение с уличной камеры. Запись была такого качества, что с трудом можно было отличить по фигурам мужчина в кафе входил или женщина. Четкость изображения лиц была приближена к нулю.

Историю заказов в кафе стереть Пауку не удалось. Зато он подтер историю вызовов с мобильного покойного Итальянца, тем самым стер два исходящих вызова машин такси. Одна машинка была из конторы, там стереть вызов не получилось. А вторая была на частнике, ее без номера не найдут. С камерами РЖД вокзала вышло кривовато, у них защита хорошая, поэтому взлом возможен лишь на пару минут. Но что смог, то смог. Данные со скорой Паук распечатал. У Итальянца после поножовщины с братом стала плохо сворачиваться кровь. Это ускорило процесс, когда ребро проткнуло легкое и он умер от кровопотери, поэтому скорая констатировала смерть. Помочь она ему ничем не смогла.

Дальше шла самая неприятная часть доклада Паука. Согласно протоколу организации «Отмщения девяти лис», Граф был уже в курсе и требовал, чтобы Пастор лично связался с каждой из лис и поставил их в известность о смерти Итальянца. Но при этом совет не созывал и нового кандидата не выдвигал. Пастор по громкой связи приказал Пауку начать обзвон.

Затем Пастор обратился к Данте с вопросом: «Вы закончили свою миссию?»

Данте, слегка замявшись с ответом: «Еще буквально пол минуты. Что ты хотел Пастор?»

Пастор ровным голосом сообщил: «Итальянец мертв. Экстренного совета не будет. Вызов на совет получите как обычно через Паука.»

На заднем плане раздался грохот завизжали сигнализации машин. А затем Данте ответил: «Информацию принял. До связи.»

Пастор выдохнул. Он знал характер каждого из лис. Самыми тяжелыми для него всегда были разговоры с Графом, Данте, Бестией и Крысоловом. Паук из-за ноутбука уточнил, кого следующего набирать, Пастор мужественно решил идти по списку. Но Призраку они просто отправили смс. Увы он всегда был самым апатичным из членов организации и общаться с ним в живую было пыткой. Да и он не любил живых бесед с людьми, они для него давно стали неинтересными созданиями мира. Слишком все были однотипными для призрака. Да и сам призрак считал себя неважным созданием в картине вселенной.

Что – то сломалось в плане Пастора. После трех гудков, он спросил: «Ганс, как ваше самочувствие?»

Молодой голос, явным деланным немецким акцентом, ответил: «Пастор, Вашими молитвами мой гастрит прошел и меня выписали. Вы хотели меня пригласить на заутреннюю службу?»

Пастор понял, что Ганс сейчас не один: «Да, скорее, сын мой, на отпевание нашего итальянского знакомого. А месса пройдет по плану.»

Ганс, по тону, слегка помрачнел: «Сочувствую Вашей утрате, Пастор. Я прибуду на мессу, как и всегда вовремя.»

Ганс Пастору нравился. Они всегда разыгрывали общение, как общение прихожанина и пастора. Вдове и Волку, как всегда, сообщение передали обходным способом, при помощи статей в их городских газетах. Содержание заметки в районной газете для Вдовы было таким: «Молодой мужчина с итальянскими корнями, ищет женщину средних лет, чтобы провести отдых, путешествуя по России в октябре месяце». В переводе на русский, это выглядело так: «Вдова, Итальянец мертв, собираемся в октябре.» Для Волка весточка была отбита в городском чате с текстом: «Соболезнуем утрате Волкова, в связи со смертью его итальянского коллеги, с которым они должны были встретиться в октябре. Но надеемся увидеть Вас на фестивале. Администрация мероприятия».

Паук трижды набирал номер Бестии и слушал гудки. Наконец, томный голос нарушил тишину: «Котики, если я не беру трубочку значит я занята или вы тупенькие?»

Пастор, потихоньку закипая: «Бестия, ты что не знаешь кто тебе звонит?»

Женский голос Бестии все также капризно: «А мне до фонаря, Пастор, твои хотелки и желания, я со всеми одинаково любезна. Чего хотел сладенький?»

Пастор, стараясь сдерживать гнев: «Итальянец мертв, сбор, как и договаривались.»

Бестия капризным тоном: «Ну мертв и мертв, мог бы и смс написать. До встречи, котик.»

Успокоившись, Пастор попросил Паука набрать Крысолова. С ним разговор был, как всегда тяжёлым, ибо задание было провалено. И Крысолов к этому привязался, тыкая на каждый минус в работе организации. На то, что Пастор уступает в квалификации Княгине. Знал бы Крысолов о том, что Пастор не конечная инстанция. Стал бы он так разговаривать с Графом? Или стоял бы по стойке смирно и открывал рот только тогда, когда будет велено. Как бы там ни было, все оповещены, информация доведена, приказ Графа исполнен, можно готовится к совету.

*****

Октябрь, мерзкая погода, дождь, Пастор, как всегда, приехал первым. Пауку проще, это его дом, он тут живет с момента создания организации. Дом, с виду руина руиной, был неприступной цифровой крепостью и образцом идеальной безопасности. Как Пастор не просил Графа и Паука обустроить его резиденцию также, как зал заседаний, те ни в какую не соглашались. Как обустроено жилице Графа он не знал. Граф, как и покойная Княгиня, сам приезжал к нему на квартиру. Теперь Граф, если надо, приезжает в его двухэтажный дом, который стоит на границе с заповедником. Паук использует только нижнюю половину дома. Зал заседаний открывают перед приездом Пастора. Периодически в зале бывают уборщики. Но организации, из которых их нанимают никогда не повторяются.

Паук, как всегда, расположился в своем сетевом коконе, из которого будет наблюдать за лисами и потом обо всем обязательно доложит Графу. Пастор надел свою маску верховного лиса и уселся за центральное место спикера. Первым, как всегда, машина доставила Призрака. Он вошел и быстро занял свое место, лишь слегка качнув головой в знак приветствия. Следом явилась Бестия. Она отправила воздушный поцелуй Пауку, уселась на свое место, не соизволив поздороваться с Пастором. Грузная, бочонкообразная Вдова пересекла порог, явно мучаясь отдышкой, Пастор давно подумывал предложить Графу ее заменить. Ганс и Волк пересекли порог почти одновременно. Следующим прибыл Крысолов и с порога окатил всех волной презрения, затем, уставившись на пустое место и дождавшись Данте, взял слово.

Крысолов с первых фраз стал обвинять Пастора в том, что он бездарный руководитель, что обеспечивать прикрытие при помощи одного Паука глупо. По мнению Крысолова лисы должны работать парами, чтобы минимизировать риски на земле, попутно пресечь события, которые произошли как со Жнецом или Итальянцем. Пастор обрубил его напомнив, что многие заказы бесплатные и охватывают всю Россию, бывает и ближнее зарубежье. А два лиса привлекут больше внимания и потребую большего финансирования. Но Крысолов не унимался. Он напомнил, как своими собственными руками устранил Жнеца. А ведь если бы они работали в паре, он бы не допустил теракта. Тихий шелест голоса Призрака заставил замолчать Крысолова. Призрак сказал, что прошлого не вернуть, они здесь не для соревнований, а для того, чтобы помочь людям и это важнее их жизней.

Паук прогрузил на планшеты собравшихся первую историю и началось обсуждение. Пастор уже изучил профили приговоренных грешников. И знал за кого будет спор, а кто достанется по остаточному принципу. Призрак, Вдова, и как не странно, исходя из характера, Бестия берут что дают. Данте чаще всего отказывается от миссий, так как у него были своеобразные навыки использования своих талантов. Самые жаркие споры начинались между Крысоловом, Волком, Гансом и покойным Итальянцем. Обычно спор решался игрой. Сам Пастор старался задания не брать с тех пор, как в реальной жизни его карьера пошла в гору.

Еще Крысолов интересовался кому достанется лишнее задание, по причине отсутствия кандидата на лиса номер семь. Скрипя сердцем, Пастор отдал задание Крысолову, хотя его самого мучал вопрос: кто будет седьмой лисой. Пока Пауку было запрещено искать кандидата. Хотя, когда Жнец съехал с катушек, Пауку через час дали задание на разработку свободной вакансии. Сейчас Граф молчал. Возможно, кандидатов в своё время подыскивала Княгиня, но Паука об этом спрашивать бесполезно. А обращаться к самому Графу с вопросами, было как-то не удобно. Пастор знал, что Паук боготворил Графа и Княгиню. Поэтому их приказы были для него неоспоримыми, даже если они и противоречили некоторым моральным принципам самого Паука.

Записи из дневника Максима Викторовича Стрельцова. Будни следователя и опять бумажные лисы.

Прошел октябрь, а генерал Фролов так и не ответил на запрос. Близился день рождения Лещева. Старик декан напомнил всем, кого знал, что не ждёт подарков. Но его сердце не перенесет, если его не поздравят любимые выпускники. Бывшие однокурсники Макса скинули ему на карту деньги и назначили его представителем от их курса на день рождения любимого куратора. Макс, скрежеща зубами от внезапно свалившейся радости, ломал голову над тем, что подарить на 80-летний юбилей бывшему прокурору. Поломав несколько дней голову, он направился в ВУЗ поискать советчиков среди преподавателей.

Приехал он в будний день, чтобы поймать профессора философии Воронцова. Илья Ильич, как и предполагал Макс, был ответственным за покупку подарка от педагогического коллектива. Преподаватели решили подарить старику путевку на отдых по золотому кольцу России с вариантом максимума культурного отдыха. Путёвки решено было купить с учетом пары старичку. Дедок, хоть и овдовел лет семнадцать назад, но часто намекал, что у него есть зазноба. Юристы мыслят одинаково: тот же самый вариант рассматривал и Макс. Еще был первый курс заочников, на котором старик числился куратором. Но заочники были в ВУЗе только в выходные дни. Макс вздохнул, он понял, что ему придется приехать сюда еще раз.