Игра Лис

Геннадий слушал женщину и понимал, что она знает все и вся о Петуховой и о нем. Да, в принципе обо всех, чьи имена были в папке. Она оперировала данными так, как будто жила их историями. Они были в машине уже около часа, но дама так и не подводила к сути разговора, и Гену это пугало. Наконец авто затормозило и дама сказала, что если Гена реально готов убить, то он убьет, но не Петухову, а другого человека. Затем она приказала ему выйти из машины, взять из багажника сумку и идти отдыхать к себе в бытовку. Он все исполнил, как завороженный, и только в бытовке его отпустил шок.

Умывшись, Гена с опаской открыл черную спортивную сумку, в ней лежал потрёпанный жизнью телефон и такой же убитый ноутбук. Также там лежали новые джинсы и спортивная куртка, а дне был листок с текстом: «включи ноутбук и запусти видео». Гена с опаской включил ноут и налил себе чай, затем выбрал первое попавшееся видео и включил его. Съемка была явно с камеры наблюдения. На ней взрослый мужчина избивал ребенка, Гена не смог на это смотреть и сменил видео. Опять казенное помещение и опять мужчина бьет ребенка, только теперь это была девочка. Что странно, на видео мужчина ветвисто ругался, а дети только мычали. Даже тогда, когда от ударов отлетали в сторону. Гена больше трех видео посмотреть не смог, это было жутко. Через час позвонил телефон.

Механический голос произнес: «Добрый вечер Пшеничный Геннадий! Меня зовут Паук и я курирую Ваше первое задание, если конечно вы его возьмете. Вы просмотрели видео?»

Гена, сглотнув слюну в пересохшем горле, ответил: «Да, это мерзость. Не понимаю, зачем Вы его установили на этот ноутбук?»

Механический голос, именовавшийся Пауком, издал странный скрежет типа смешка и продолжил: «Это съемка с видеокамер интерната для глухонемых детей инвалидов, а на видео директор этого дома инвалидов. Вы хотели убить человека, но увы, Петухову Вам трогать нельзя, слишком много ниточек ведет к Вам лично. Да и ей осталось чуть больше 48часов жизни. Но Вы можете восстановить справедливость для этих детей и убрать с этого света их мучителя. Хотя решать Вам. Я дам сутки подумать. Если согласитесь, то по истечении суток Вы станете частью нашего небольшого кружка. Если нет, то телефон и ноут через 25 часов станут грудой металлолома. Решать только Вам, Геннадий.»

На этом Паук отключился. Гена хотел перезвонить, но на трубке не было ни одного номера, с нее вообще нельзя было кому-то позвонить. Гена впал в ступор и долго думал над странным звонком, даже не заметил, как вечер перешел в глубокую ночь. Поспав всего два часа, он отправился по своим многочисленным работам. Богиня Фортуна вновь раскручивала свое колесо и сегодня только сам Генка мог решить путь своей судьбы. И он понимал, что это возможно его шанс, да и детей было реально жалко. Но и опять довериться малознакомым людям было опасно.

Ровно спустя назначенное время секунда в секунду зазвонил телефон.

Паук механическим голосом спросил: «Геннадий, Вы приняли решение?»

Гена, слегка испугавшись звонка ответил: «Да, я принял решение, но мне нужны гарантии!»

Паук, явно обрадовавшись: «Значит Вы согласны, отлично! Завтра в камере хранения номер 7 на вокзале Вы заберете почтовый конверт. Пароль ячейки Ваша дата рождения. Этот конверт Вы отдадите терапевту Барановой, она Вам выпишет направление в санаторий под Нижним Новгородом. Завтра Вам придет посылка от брата, заберите ее обязательно. Ноутбук выкиньте, телефон носите с собой. Как только Вы придете в Нижний Новгород, в санаторий, я с Вами свяжусь.

Затем, не прощаясь, Паук отключился, а Гена стал думать на что он подписался. Через час хотел включить ноут, но он больше не откликался. Умер, как и предрекал голос из телефона. Утром он скатался на вокзал и забрал простенький почтовый конверт, на котором было написано кому и больше ничего. Через два дня Гена попал к терапевту. Как всегда, в поликлинике была очередь, поэтому раньше он не смог пробиться к врачу. Баранова вела себя так, как истинный работник ненавидящий свой труд. Грубила, хамила до тех пор, пока Гена не протянул ей конверт с печатными буквами. На этом моменте лицо женщины резко изменилось. Она тут же вскрыла конверт и на ладонь ей выпала маленькая бумажная лиса, сделанная в стиле оригами. Женщина вдохнула и сразу сменила тон, кинув и лисичку, и конверт в ведро. Теперь она буквально встретила родного сына. Потом Баранова, несмотря на свой возраст и габариты, сбегала по всем врачам и вернулась с подписанным льготным направлением в санаторий под Нижним Новгородом.

Теперь, имея направление, обговоренное с санаторием, можно было забирать посылку. Кстати, вещи из сумки идеально сидели на его теле. Как будто Гена сам их покупал, но такое качество он не мог себе позволить. Возвращаясь с почты с посылкой в пакете, Гена услышал по радио новость о преждевременной кончине кандидата в мэры города Петуховой Маргариты Дмитриевны. «Святая» женщина гостила в доме престарелых, где ее укусила пчела. У Петуховой мгновенно начался анафилактический шок. К приезду скорой Петухова впала в кому. И как не пытались ее спасти медики, умерла, не приходя в сознание.

Гена проехал две остановки, в голове звучала фраза Паука о том, что ей осталось жить чуть больше 48 часов. Бредя по улице в сторону бытовки с посылкой от якобы брата, он подумал, что люди, которые просят его выполнить работу, не потерпят промаха. В бытовке он разделся. Опять болел бок. Он выпил обезболивающее и вскрыл картонную посылку. По содержимому брат его очень любил. Там были полностью оплаченные документы на лечение в санатории, с учетом спортзала. До Нижнего Новгорода была оплаченная бронь на такси, на любой день текущего месяца, чтобы Гена с комфортом доехал до места назначения. Так же там была карта города и точки, где располагались пункты выдачи. И новый крутой мобильный куда пришли уже смски с кодами от заказов. И конечно, банковская карта на его имя.

В общем, в один день из судимого бомжа, Гена стал престижным мужчиной, которого на такси повезут через три области в санаторий. Естественно, следующий день он провел, собирая заказы с маркет плейса. К концу дня Гена выглядел как крутой менеджер среднего звена. В таком виде только на собеседование. Когда-то в детском доме девочки называли его итальянцем из – за того, что он был похож на какого-то актера. Теперь он чем-то походил на Челентано. Высокий, загорелый, слегка лысеющий и нос ему ломали тоже не единожды. Но в таких шмотках он был звездой и очень боялся помять гардероб, когда выехал из города.

Из радиопрограмм он узнал, что Петухову похоронили. Но при выносе вещей из ее кабинета, были найдены документы на оффшорные счета. Этим вопросом уже занялась ФСБ. Конечно, Гена не верил, что Марго на видном месте держала компромат. Скорей всего контора, в которой он числится соискателем на работу, подложила их в кабинет. Интересно работают эти люди. С одной стороны Гене было страшно, с другой он видел, что люди, которые с ним связались, восстанавливают справедливость. Увы, таксист не разговаривал всю дорогу, до санатория, это был приказ заказчика. Гена не спорил и играл в игрушки на сотовом.

Не успел он разместиться в номере, как зазвонил старенький телефон.

Паук поинтересовался: «Доброе время суток! Смотрю Вы уже обустроились? Надеюсь, Вам комфортно?»

Гена, садясь на кровать и стараясь скрыть волнение, ответил: «Да, только заехал, хотя Вы это знаете и без меня. Это в миллион раз лучше бытовки. Но я же не для женитьбы тут такой красивый, давайте к делу, товарищ Паук?»

Паук: «Какие мы все деловые, никакой дружеской атмосферы. Но к делу, так к делу. В субботу директор дома инвалидов лично дежурит в интернате. Дежурство он начинает в 20:00, с собой приносит бутылку водки. В среднем к 22:30 он ее приканчивает и идет в магазин по соседству за добавкой. Часто бывает так, что он приводит на объект собутыльников. Пока понятно?»

Гена внимательно слушал и старался запомнить: «Понятно, но мне бы знать где что находится?»

Паук благосклонно: «В мине баре, в Вашем номере лежит планшет. Код от него – год вашего освобождения после первой ходки, на этом дивайсе все нужные для работы данные. Далее, Вы должны любым способом попасть с директором в его кабинет, ну а там устроить ему несчастный случай или имитировать самоубийство. Варианты способов так же есть на планшете. Если Вам удастся провести операцию без шума и пыли, из санатория Вас заберет черный внедорожник. Если Вы запорете задание – мы вас не знаем».

На этом механический собеседник отключился. Гену злила манера общение Паука, но выхода не было. Ему казалось, что если он начнет противиться командам, его самого найдут мертвым. Достав планшет, он стал изучать все, что на нем было записано. Тот, кто создавал схему операции, был настоящим стратегом. Он продумал все варианты знакомства с директором интерната. Вплоть до бесед, которые у директора вызывали агрессию и темы, которые были ему приятны. Была пометка о том, что необходимо обязательно взять телефон или компьютер директора в руки, скачать незаметно программу, затем вернуть дивайс. Причем даже были варианты того, как обыграть это действие.

Но самый большой раздел был посвящён инсценировке самоубийства или несчастного случая. От количества и описания вариантов у Гены разболелся бок и голова. Он, как всегда, выпил обезболивающее и когда состояние улучшилось, продолжил изучение. Если верить комментариям, то ему больше всего подошел бы способ инсценировки самоубийства с использованием специальной гарроты. Только удавка была переосмысленная на современный лад, Моноволокно, лента шириной в 1,5 см, крепилась к двум деревянным ручкам. При удушении она оставляла более широкую полосу, не повреждая шею. При этом, если душить под определённым углом, на шее оставался след как от веревки. Этот способ понравился Геннадию, именно этот набор он заказал на одной из интернет-барахолок.

В назначенную субботу, Геннадий мерз у магазина, потягивая пивко. Из интерната вышел, слегка покачиваясь, директор Иванов. Он неровной походкой шел к магазину, когда к нему подошел Гена и спросил: сможет ли он разменять купюру в пять тысяч. Естественно, директор отказал. Тогда Гена сказал, что хотел помянуть кореша, но «блин» одному литр ему уже не усидеть, а с чекушки продавщица сдачу не давала. Директор Иванов знал характер местных продавщиц, поэтому решил составить компанию подвыпившему мужичку. Гена согласился. Они взяли литр водки, чуток нарезки, хлеб и направились в интернат.

Гена опасливо поинтересовался: «На камерах нас не засекут?». Иванов гордо сказал, что он тут власть и камеры отключены. Поминки начались с того, что Иванов дал пинка какому-то мальчику, который не спал, и тот, пролетев по коридору несколько метров, лишь жалобно замычал. Гена хотел убить его тут же, на месте, но сдержался. И они прошли в кабинет. Там началось застолье. Иванов про покойного забыл уже после первой рюмки. Дальше Гена слушал о подвигах директора на поприще воспитания детей – инвалидов. Когда литр был опустошен на половину, Гена предложил посмотреть на телку, с которой переписывается. Но вот беда, разрядился мобильный. Иванов хотел увидеть сиськи пятого размера, поэтому, крякнув, уступил место за столом с рабочим компьютером, а сам, пошел отлить в цветы в коридоре. Гена скачал программу и честно показал фотки девушки, созданной какой-то программой специально для Иванова.

Иванов вернулся в слегка обсосанных брюках, плюхнулся в кресло напротив монитора и стал разглядывать бабу Гены. Сам Геннадий встал за спинку кресла Иванова, потом накинул ему на шею гарроту. Директор умер быстро, так и смотря на женскую грудь на мониторе. Гена аккуратно снял удавку с шеи, перепроверил мертв ли клиент или нет, затем достал из сумки веревку, накинул ее на батарею отопления и завязал. Потом просунул голову покойного в петлю и выбил из-под покойного кресло. На этом инсценировка самой смерти была окончена. Мимоходом Гена сунул рюмку, из которой пил, в карман и вышел из кабинета. Его видел какой-то мальчик, но он показал ему жестом чтобы тот молчал и покинул гостеприимный интернат.

В санаторий он вернулся также, как и покидал его, через запасной выход, который был в эти сутки открыт. В следующий полдень вход был вновь заперт. Больше всего Гене не понравилось смывать состав, которым он покрывал руки и все открытые участки кожи. Состав позволял касаться всех объектов, не оставляя своих биологических следов, в том числе и отпечатков пальцев. Рюмка была исключением, так как соприкасалась с ротовой полостью. Эту рюмку он выкинул через два квартала от места преступления. Спал он спокойно, его не мучило чувство вины, так как он считал, что был прав. Иванов ничем не лучше Петуховой. Такие люди должны быть наказаны.

Оставшийся отдых в санатории, Геннадий провел, отдаваясь ему всей душой. Все-таки лечебный отдых был тут на высоте. Естественно, когда он переступил порог санатория после отдыха, за ним приехал черный джип. Поездка заняла очень много времени, несколько раз менялись машины. Водителям приходилось отдыхать в придорожных кафе. Но спустя неделю, к нему в машину подсела уже знакомая богатая дама. В этот раз она говорила с ним на разные темы, потом сказала, что за ним приедет такси и заберёт его. Но, когда такси приедет, он должен будет надеть маску. Ту, что лежит в пакете. Пакет она ему оставила, с ним он и вышел на улицу, где к нему подъехало такси буквально через пару минут.

Он достал из пакета маску, когда сел в такси, маска была кожаная, с внешней стороны оббита металлом. Форма маски была похожа на лисью. Когда такси остановилось, Гена надел маску и вышел из такси. тут же зазвонил телефон.

Паук продолжал контролировать все передвижения Гены: «Видишь перед собой двухэтажный дом? Иди прямо, заходи в дверь и дальше по стрелкам на второй этаж.»

Маска была довольно удобной и Гена хорошо все видел. Поэтому, войдя в тусклый коридор, он устремился по стрелкам на верх. Остановившись перед дверьми, Гена вошел в светлую комнату. Перед ним стоял стол, за ним сидели люди в схожих масках. Один стул по центру, четыре стула по правую руку, четыре по левую. Стул по правую руку, под номером семь пустовал. За центральным стулом, на белой стене красовалась гигантская огненная лиса с девятью хвостами, она была нанесена на стену каким-то хитрым способом, при движении по комнате казалось, что хвосты движутся. В углу находилось огромное количество мониторов и компьютеров, создавая своеобразный цифровой кокон из техники, этот кокон скрывал единственного человека без маски. Геннадию указали на стул под номером семь и он быстренько сел.

Речь начала маска, которая занимала центральное место. По осанке это была именно та женщина, с которой виделся Геннадий. Женщина начала с приветствия всех собравшихся здесь лис, потом она представила всех присутствующих. Первым лисом был, судя по не большому пузику, мужчина за тридцать. Его представили как Данте. Второй был высоким и болезненно худым, его звали Призраком. Коренастый и плотно сбитый номер три именовался Пастором. Низенькая плотная дама носила прозвище Вдова, на ее маске имелись блестки. Пятый номер, такое ощущение был еще подростком, так как когда его назвали, он поднялся нерешительно и быстро поклонился. Звали его Жнец. Потом была высокая фигуристая дама, маска которой преимущественно имела кроваво – красный цвет, звалась Бестией. Когда очередь дошла до него, дама предложила ему назвать имя или прозвище, которое ему нравится. Гена, недолго думая сказал, чтобы его звали Итальянцем. Женщина, ведущая мероприятие, громко объявила его прозвище. Когда очередь дошла до восьмого номера, у Гены пошла дрожь по спине, так как от этого персонажа веяло презрением ко всем собравшимся. Его звали Крысоловом и он единственный, кто носил на руках плотные кожаные перчатки, что полностью делало его закрытым от посторонних. Потом женщина представила пленника цифрового кокона, им оказался Паук. Затем представилась сама, ее нужно было величать Княгиней.

Дальше Княгиня начала рассказывать суть работы организации, именуемой «Отмщение девяти лис». Суть была проста: восстановить справедливость согласно закона при жизни, а не после смерти. Для этого Паук ежедневно обрабатывает тысячи историй по всей России и проверяет их достоверность. Если история окажется правдивой, то дело берется в рассмотрение. Когда сформируются 10-9 дел с полным досье, лисы выбирают тех, кто будет выполнять наказание, а чаще всего устранение. Если за выполнение задания хотят взяться сразу две лисы, то дело берет та лиса, которая выиграет игру, предложенную Княгиней. Во время выполнения дела, лисам помогают люди, чьи просьбы лисы выполняли ранее, но при этом оказывают помощь вслепую. На задании всех страхует Паук. Есть задания, которые выполняет только он, самолично. Если в задании намечаются побочные потери, то лис должен сам погибнуть, но ни в коем случае не должен погибнуть невиновный. Если лис начинал творить самосуд, то его убирали свои, и на вакантное место всегда брался новый лис. Каждый лис обязан набить себе татуировку в виде бумажной лисы. Собирались они раз в два месяца, редко когда собрания были раз в месяц.

*****

И вот на таких простых, несложных условиях трудился Итальянец последние 8 лет. За это время экстренно они собирались только дважды. Первый раз, когда где-то через год с катушек слетел Жнец, и на его устранение отправили Крысолова. А второй раз был три года назад, когда по причине естественной смертности населения, от отека лёгких умерла Княгиня. Тогда бросали жребий: кто возглавит организацию. В жеребьевке участвовали Вдова, Пастор, Данте и Крысолов. Первый раунд провели на «камень, ножницы, бумага». В финал вышли Крысолов и Пастор. Потом кинули монетку, выиграл Пастор. Теперь он лидер.

А задание, которое Итальянец выполнял сейчас, он выиграл в карты у нового номера три – Ганса. Дело простенькое: генерал МВД на пенсии на своем крутом авто на полной скорости въехал во двор, где жила его любовница. Генерал был в легком алкогольном опьянении. За обедом он откушал полбутылочки коньяка, поэтому и не заметил, что при въезде во двор его машина кого-то ударила. Ударила она мальчика Витю пяти лет от роду, удар был смертельным. Поэтому, когда отлетевшее от капота тело ударилось об асфальт, малыш уже был мертв. Потом родители подняли панику, подавали в суды, пытались судится с генералом. Но итогом стало то, что на малыша наехал неизвестный, а ретивому папе на темной улице кто-то проломил голову. С тех пор отец семьи был прикован к постели. Паук, как всегда, добыл все и вся поэтому делу.

На генерала имелся плотный компромат, а его левый счет уже был в лапах Паука и должен был опустеть, как только остановится сердце старого негодяя. Санаторий МВД охранялся отвратительно, поэтому Итальянец гулял по нему свободно. Сегодня он был журналистом, хотя уже восемь лет работал водителем – экспедитором. Это позволяло свободно кататься по стране. А вот здоровье его совсем не радовало, боль в боку на месте шрама бывало затмевала сознание. Итальянец утром съел горсть обезболивающего и должен был выполнить задание уже к обеду, потом отправиться в соседний город, а уже оттуда поездом домой. Впереди его ждал отпуск. И надо наконец-то заняться своим здоровьем.

В поле видимости появился искомый генерал в спортивном костюме. Трудовой стаж свисал поверх спортивных брюк объемным пузом. Медленно, вальяжно генерал вышагивал в сторону парка. Там в укромном месте его ждала бутылочка с коньяком. Запасы запрещённого в санатории коньяка пополнял дворник, за что получал стандартную оплату. Итальянец следил за толстопузым, лысым и старым алкоголиком уже третий день и знал, что в той части парка можно даже стрелять, никто не услышит и не увидит. Пропустив пожилого алкоголика вперед, Итальянец последовал за ним. К таким тварям как генерал, он испытывал особую ненависть.

Итальянец подождал пока старый хрыч жадно отхлебнет из горлышка бутылки коньяка, затем закусит, завернутым в платок лимоном, и закурит. Тут-то на толстую шею заботливо и опустилась петля. К удивлению Итальянца, генерал оказался очень прытким. Несколькими быстрыми движениями жирный боров смог сорвать петлю с шеи, но удавка все равно повредила гортань и вместо крика, раздался тихий хрип. Итальянец, оправившись от первого шока, выхватил нож с выкидным лезвием и бросился на генерала. Завязалась потасовка. Генерал несколько раз ударил Итальянца в живот. Один из ударов сломал ребро и оно уперлось обломком в лёгкое. Но и генерал получил несколько ударов ножом в грудь, на последнем ударе обломилось лезвие. Рукоятка осталась у Итальянца в руках. Действие обезболивающего позволило ему собраться и уйти из санатория так же незаметно, как он пришёл.

Зайдя в кафе рядом с санаторием, он быстро скрылся в туалете. Там он привел себя в порядок. Испачканный пиджак он сменил на, заранее спрятанную в этом кафе, рубашку. Пиджак и футболку он убрал в пакет. Выйдя в зал кафе, он заказал кофе, выпил его и отправился на вокзал. Правда сначала взял такси и выехал за город, в зону отдыха, где сжег пиджак и футболку, рукоятку ножа скинул в пруд. Затем дошел до дачного СНТ, вызвал такси до вокзала и там вышел на оживлённую платформу. Подошла электричка и толпа, толкаясь, стала забиваться в вагон. Итальянец, увы, никогда не узнает, что его толкнул отставной военный пенсионер, спешивший в гости к внучке. Но этот толчок вогнал обломок ребра в легкое и оно стало заполнятся кровью.

Итальянец так и остался в тамбуре. Его пронзила жуткая боль, на глазах выступили слезы и он стал кашлять. Электричка тронулась. Итальянец захлебывался кровью, но не хотел заходить в вагон. Одноразовый телефон вибрировал в кармане. Паук уже знал, что Итальянец запорол операцию. Трясущимися от боли руками, Итальянец пытался достать сотовый из брюк, но выронил его. Ударившись о металлический пол тамбура, старенький мобильный развалился на части. Итальянец нагнулся за ним и ребро еще глубже вошло в легкое, тем самым ускорив внутреннее кровотечение. Гена рухнул на грязный пол тамбура. Остатками сил он спихнул мобильный в щель между раздвижными дверями, чтобы, когда наследующей платформе двери разойдутся, трубка упала на рельсы и была уничтожена.

Записи из дневника Максима Викторовича Стрельцова. Труп в электричке, молодой террорист и бумажная лиса.

День у старшего лейтенанта Стрельцова был заполошный. С утра в отделе сидел злой как цербер генерал ФСБ Фролов, настроение у него было паршивое. Ну и понятно запрос, который требовало ФСБ, никто не выполнил, так как у следователей был полный завал, а время еще не истекло. Но Юрию Борисовичу было как-то все равно на оправдания, так как ему нужен был повторный опрос всех причастных по делу юного террориста Кускова Антона Вадимовича.

Террорист Кусков 7 лет назад, когда Максим свыкался с новой стильной стрижкой новобранца, как раз прославился на всю Россию. Студент, выпускник престижного медицинского вуза слетел с катушек и взял в заложники весь свой курс, угрожая взорвать баллоны с кислородом. Тогда с ним несколько часов вели переговоры, но он был непреклонен. Требовал, чтобы к нему провели всех виновных, пофамильно перечисляя их как мантру. Естественно, террористу вешали лапшу на уши. Но хоть паренек и рехнулся, дураком не был. Баллоны он все-таки взорвал и каким-то чудом смог уйти от группы захвата. Затем он еще десять дней успешно скрывался, пока его не нашли со следами электротравмы. В простонародье, террориста Кускова убил перебитый провод электрочайника, который он хотел вскипятить, чтобы заварить пакет лапши.

И все бы ничего. Кусков начудил даже не в своей области, а тут жила его бабка, у которой псих гостил каждое лето. Естественно, в деревне у бабки его знала каждая собака. Но участковому проводить опрос было сильно влом. А бабуля почила в мир иной через год после внука, не выдержала позора. Поэтому никто не понимал: зачем срочно требовалось опросить всех знакомых покойного и выяснить у них, когда покойный набил себе тату. За семь лет жители деревушки разъехались по стране, как тараканы от тапки.

Но генерал Фролов, имеющий внешность грифа и такие же глаза, которые ищут в тебе червоточинку, уже выпил второй стакан чая и ждал, когда Стрельцов начнет наконец-то просить пощады. Прошлого следователя, который попался ему в коридоре, он сломал за час. Теперь он переключился на Стрельцова, хотя в этом кабинете он ожидал увидеть своего знакомого Павлова, но старик следователь уже ушел в отставку. А кабинет старого усача и бонусом погоны старшего лейтенанта передали в введенье Стрельцова. Теперь видимо по наследству ему перешел и злобный генерал.

Наконец, не выдержав монотонно долбления мозга Фроловым, Стрельцов решил прояснить, что такого в трупе и на кой черт ему такая срочность. Спросил он это конечно в интеллигентной форме. За этот день Фролова посмел спросить только Макс Стрельцов. Тонкие губы расползлись в улыбке, генерал любил смелых, осталось понять умный ли мальчик или только храбрый.