Игра Лис

Ярослава Кардакова

Игра Лис

"Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми случайны"

Предисловие

«Все конечно» – подумал молодой следователь Максим Стрельцов, опуская свой табельный пистолет. Напротив его навеки замер человек в железной лисьей маске. Пуля четко вошла меж глаз, отчего раскололась металлическая маска и стали видны карие глаза, расширившиеся от изумления. Тело человека, который именовал себя Пастором, стало медленно сползать на пол, а по ступенькам уже был слышен топот группы захвата.

А ведь секунду назад этот хитрый лис почти отправил Максима на тот свет, мастерски выстрелив ему в грудь из одноразового пистолета. Такие обычно использовали куртизанки в царские времена. Теперь же такая редкость была у единиц и одним из немногих был Пастор – лидер самой странной и противоречивой секты. В отчетах полиции секта фигурировала как «бумажные лисы». В отчетах ФСБ их обычно именовали просто «лисьими хвостами». Но Максу больше нравился вариант «бумажные лисы», хотя сейчас его сознание потихоньку занимала боль от выстрела. Пуля уперлась в записную книжку с металлической обложкой, которую ему когда-то подарили на выпуск из колледжа, но от перелома ребер это не спасло.

Но риск был оправдан. Да, Пастор погиб, но не успел уничтожить архив. Он просто не ожидал появления полиции и ФСБ. Он ждал оставшихся лис на собрание. Ждать бы ему пришлось долго. Коллеги по секте сдаваться просто так не собирались, поэтому приняли все меры предосторожности. В результате, только один из пресловутых лисьих хвостов в реанимации, остальные погибли при задержании. Ну еще, конечно, Паук, но он не даст ни на кого показания, даже под пытками. Пастора брать живым никто особо и не собирался, так как он был особо опасным, и приказ о его устранении, в случае попытки сопротивления, уже как час лежал во всех ведомствах.

Макс медленно поплелся к выходу из дома, пропуская по лестнице опергруппу. На улице его уже ждал Павлов Макар Дмитриевич. Старый следователь уже вызвал скорую, ее сирена своим воем разрывала вечернюю тишину. Права была Эмма, это самое тихое место после кладбища. Павлов помог Максу спуститься с лестницы и подбадривал его тем, что все кончено. Спустя несколько лет они покончили со всеми лисами и их чертовыми играми.

Потом Макс плохо помнил, что было. Работники скорой вкололи ему обезболивающее и увезли в больницу. Все время, что он был без сознания, его мучали кошмары. В них были живы все члены секты и на его глазах Эмма погибала снова и снова. И как Макс не пытался, он не мог ее спасти. Умирая, она шептала ему одну и ту же фразу: «Граф ни в чем, не виноват! Прости его». Странная фраза была произнесена Эммой перед самой смертью. Но увы, в секте не было такого человека, а имена всех членов секты были известны. И по каждому из них уже имелось около двадцати или тридцати томов уловных дел для суда. Только теперь большая часть этих документов уже не имела смысла. Под суд пойдет только Паук и то, из-за его проблем со здоровьем, не известно дадут ли ему реальный срок. И возможно на скамье подсудимых окажется Призрак, если медики совершат библейское чудо и спасут его. Но с такими травмами, скорее всего, он будет не пригоден для суда.

Пока Макс был в больнице, старый следователь Павлов приезжал к нему и пересказывал все события. Материалов, изъятых у Пастора и Паука, с головой хватило, чтобы пересмотреть более 600 дел по всей России. И многих уже посмертно признавали виновными в преступлениях. Доказательная база их деяний у лис была на каждую жертву, и то, что они по доброте душевной подкидывали следователям, было лишь верхушкой айсберга. Суды и прокурорские были в не себя от «счастья» пересмотра дел из архивов или не рассмотренных заявлений.

Павлов так же ставил акцент на то, что ему не нравится один момент, который не сходился с их сведеньями и материалами допроса Крысолова. Психопат четко указал, что делал отчеты по каждому эпизоду и отправлял их Пастору. Но этих отчетов нет. Документооборотом занимались Пастор и Паук, но даже намека на что-то типа дневника или отчета не было обнаружено. К тому же, нет ни одного досье на членов секты. Но тот же Крысолов говорил, что члены не знали друг друга в лицо, но их всех знал Пастор. Павлова эти несостыковки бесили, но допрашивать было некого, пришлось смириться с тем, что есть.

Прошло еще четыре года с того дня как Максим убил Пастора. За это время в его жизни многое изменилось: он наконец-то забыл об Эмме и собирался жениться. Призрак, как и предполагалось, несмотря на все старания врачей, отошел в мир иной. А Паук ждал исполнения приговора или амнистии, так как общественность требовала помилования для последнего мстителя и заступника. Макса повысили до майора, а вот Павлов сдал и совсем ушел из органов. О его уходе очень жалел Макс. Но делать нечего, мужика совсем замучил тазобедренный сустав, Макар Дмитриевич еле ходил.

Сегодня Макс как раз ехал к Павлову на дачу, чтобы поздравить его с днем рожденья. С собой он взял отличный коньяк. Павлов встречал его у ограды и по виду седовласого усача был чем – то крайне взволнован. Опираясь на ходунки, старик подбежал к машине. Бегом это конечно назвать нельзя, выглядело максимально трудозатратно. Открыв дверцу, он, без «здравствуйте», скомандовал ехать в СИЗО. Туда утром этапировали Паука, который хочет увидеть парочку, что ухлопала великого Пастора.

Уже через час они сидели в допросной напротив Паука. Лицо инвалида дэцэпэшника исказило подобием улыбки. Увидев запарившихся мужчин, Паук расхохотался и захлопал в ладоши. Потом он попробовал поудобней расположиться, из уголка его рта потекла слюна. Да, жизнь в тюрьме усиливала его болезнь, на зоне не было верной обслуги, которую любезно предоставлял Пастор. Закончив заливаться смехом, Паук, изгибая пальцы, попробовал утереть подбородок, но у него это не вышло. Макс протянул ему свой платок и Паук, сказав спасибо, стал нести какую-то чушь. Павлов эту чушь старательно записывал, а Паук произнес ее несколько раз. Затем он потребовал у конвоя, чтоб его увели.

У старого лиса было девять хвостов, каждый из них замарал лапки в крови. Лисы разные были, друг друга не знали, лица за масками скрывали. Граф повелел всем лисам вести учет деяний своих. Паук плел сеть паутины, создавая полотно истории из докладов хвостов. Пастор ту тайну хранил в самой глубокой норе, между Первым и Седьмым лисом, но при этом в том месте, где Призрак когда – то счастье обрел. Ключ же дарован был Эмме, когда благословила ее Фемида, а затем покарала ее. Ищущий да обрящет.

Макс помог Павлову выйти из здания. Все это время он смотрел на листок и перечитывал бессвязный бред Паука, постоянно пожевывая ус. Жевание своих усов было признаком того, что следователь Павлов занимается глубоким анализом. Наконец, он изрек что понял то, что сказал Паук, но ему это не нравится. Макс, услышав адрес первого места тоже пришел в шок, но спорить с догадкой Павлова не стал. Приехав в ВУЗ, где училась Эмма, Павлов и Макс долго искали молодого декана Гусева, чтобы он открыл стеллаж с наградами студентов. Стенд был полностью занят фотографиями студентов, профессоров, почетных выпускников, там была фотография и молодого Павлова. Он частенько читал лекции студентам. Но венцом достижений была статуэтка Фемиды, выполненная на заказ, последняя работа мастера Агафонова. Ему на момент этой работы было 89. Старик превзошёл себя, он вырезал из дерева действительно богиню. Именно этой статуэткой была награждена первокурсница Эмма Стоун. Макс долго осматривал и крутил произведение искусства, пока не нашел маленькую щелку, в которую нужно было вставить иголку или кончик скрепки. Небольшое усилие и тайник открылся. Внутри было несколько ключей, в том числе и ключ карта.

Старый, почти рухнувший дом, встретил их пустынным мрачным холодом, но при этом замки открывались идеально. Внутри, однако, все резко отличалось. Павлов чертыхался, с его ногами только и лазить по чужим домам, а на улице уже была ночь. Пока они покинули ВУЗ, пока доехали до дома, прошло около 5 часов. Когда они вошли внутрь, их сразу ослепил яркий свет. Дом был автоматизирован, но их интересовал подвал. Его они нашли быстро, и именно он открывался ключ – картой. Подвал оказался залом. В просторной комнате висели портреты всех членов секты. Каждый из них взирал на гостей пустого помещения и под каждой рамой лежала маска лисы на специальной полочке. Одеты люди на портретах были празднично и под каждым из портретов был стеллаж с огромным количеством папок – коробок. В центре комнаты было 2 завешенных тканью портрета, под ними были самые большие стеллажи.

Сдернув ткань с одной из картин, Макс увидел Эмму и его сердце защемило. Все-таки он любил ее и хотя чувства притупились, совсем не прошли. Павлов, который наконец – то заполз в подвал, отрывал папки, и чертыхался, читая в слух выдержки из докладов. Макс подошел ко второй картине и сдернул с нее ткань. На ней тоже была Эмма, но в объятьях мужчины, и Макс знал этого человека. Внизу портрет был подписан: Граф и Ангел. Павлов и Макс стояли заворожено напротив портрета, понимая, что эту игру всё-таки выиграл хитрый лис.

Часть Первая Игра лис

Записи из дневника Максима Викторовича Стрельцова. Учебные годы.

Мама, как всегда, отправила Максима в школу, не дав ему карманных денег, потому как Максим их тратил на всякую дрянь. Именно поэтому, в этот теплый осенний день, Макс пришел домой раньше времени, пропустив обед и прогуляв литературу. Дверь в квартиру была лишь прикрыта. Мальчик толкнул ее внутрь, но она во что-то уперлась. Мальчик толкнул посильней и из-под двери начала сочится красная жидкость, похожая на гуашь. Максим выбежал из подъезда и стал озираться по сторонам, ища хоть кого-то знакомого. Маме звонить он не осмелился, здоровье у нее плохое. А папе, после ночных смен, звонить запрещалось.

Шестиклассник Максим, вытянувшийся за лето и выглядевший несуразным, искал глазами хоть одного знакомого человека. Наконец его глаза наткнулись на деда Петра, старого, ворчливого, вечно жалующегося на цены в магазинах и на погоду. Мальчик подбежал к нему и позвал его к квартире. Дед Пётр упирался, но все же пошел. Увидя красную лужицу, дед быстро набрал 112 и вызвал полицию. Тогда впервые он увидел следователя Павлова Макара Дмитриевича, который подойдя к квартире, скомандовал чтоб пацана убрали. Павлов – грузный мужик с седеющими русыми волосами и пышными усами, вышел из подъезда через час. Рядом с ним шла мама Максима, которая приехала с работы, она плакала.

Максим не плакал даже на похоронах. Он хотел отомстить тем, кто убил папу, и больше ничего. Его отец был хорошим человеком, работал посменно на заводе дежурным инженером, все свободное время проводил с сыном и с дочкой. И надо было ему в этот день открыть дверь, чтобы попасть под руку Михалычу – психически больному соседу из соседнего подъезда. Голоса велели Михалычу занять денег на бутылку и, если откажут, пырнуть ножом первого попавшегося. Естественно, отец отказал. Тут же в его горло вонзилась отвертка, он не смог даже отойти от двери и рухнул прямо у входа. А Михалыч пошел ссать на дверь бабы Маши, так как голоса поменяли маршрут и задание.

На похоронах был весь завод, педагоги из школы, коллеги с маминой редакции. Так же там были соседи и мрачный, как грозовая туча, следователь Павлов. Он долго жевал ус, а потом отозвал Макса в сторону. Павлов объяснил мальчику, что хоть они и поймали Михалыча с окровавленной отверткой, увы, его отправят лечиться и когда – нибудь отпустят. Хоть в больнице и ужасные условия, но это не тюрьма. Даже в этом возрасте Макс это понимал. Шестиклассник закричал на все кладбище, что убьет этого негодяя, чего бы это ему не стоило. Тогда его крик оборвал батюшка, который отпевал отца и объяснил, что существует божий суд, и господь сам управит это дело, не стоит впадать в смертный грех. Макс тогда крикнул, что если этот козел помрет до его окончания школы, то он станет самым лучшим мусором и пересажает всех козлов в России.

Прокричав эти слова, он убежал с кладбища и всю ночь гулял по городу. Потом прогуляв школу, стал планировать, где бы ему переночевать и в эту ночь. На улице было холодно для отдыха, а в подъездах стояли кодовые замки или того хуже системы блокировки дверей. Пока Макс ходил, всецело погрузившись в свои мысли, он наткнулся на своего классного руководителя – Данилова Александра Алексеевича, который несмотря на то, что жутко хромал и опирался на трость, нагнал мальчика в два прыжка. Подстроившись под темп ходьбы, классный руководитель Данилов вырвал мальчика из мыслей вопросом: хочет ли тот есть. Макс общаться с историком не хотел. Он вообще не любил историю, как предмет, но в животе было пусто.

Историк отвел мальчика в кафе, заказал пиццу и молча наблюдал за тем, как Макс ест, при этом что-то писал в телефоне. Максим старательно уминал пиццу, искренне надеясь не делиться с историком. Через полчаса приехала мама и ее сестра тетя Галя. Макс зло посмотрел на историка, но головой прекрасно понимал, что классный руководитель обязан был вызвать маму. Дам Данилов приветствовал поцелуем кисти рук каждой. Исходя из манер историка Данилова, ему было лет за сто, хотя по виду, наверное, где-то около 40. Хотя Макс считал старыми всех, кто старше 20 лет. Максим доедал пиццу, пока мать и тетя советовались с мертвенно – бледным историком. Тот советовал женщинам увести мальчика на время в другой город.

Через несколько дней Макс понял, что мама и тетя приняли советы историка как сигнал к действию. За глаза классного руководителя Данилова дети называли упырем. Причины были в манере одеваться: он всегда был в строгом костюме, ходил с тростью, носил галстук, запонки и застежку для галстука. Также у Данилова были длинные черные волосы, которые сильно подернула седина. А из-за постоянных болей в ноге, он был мертвенно – бледным. В общем упырь как он есть. И сейчас, когда он в поезде трясся с теткой по пути в сибирский городок, Макс поминал историка более крутыми словами.

Первые полгода ссылки Макс обживался на новом учебном месте. А была это духовная семинария для мальчиков, там он надеялся на успокоение. Но оно не пришло через год и через два, все это время он активно читал информацию о своем городе и все ждал, когда из больницы выпишут Михалыча. Он уже все придумал. План был прост: Макс постучит к Михалычу в дверь и убьет его так, как он убил его отца. И с этими тягостными мыслями мальчик рос. Он постоянно списывался с одноклассниками, изредка ему писал классный. Но витиеватые письма историка Максим игнорировал, упырь не понимал мальчика. И вот летние каникулы. Борька из параллельного класса кинул ему информацию о том, что Михалыча выписали.

Макс почти неделю уговаривал тетю Галю, чтобы поехать домой. И всё-таки уговорил. Преисполненный чувством мести за отца он вернулся в родной город и в первый же день хотел исполнить свою месть. Но у квартиры алкаша толпилась полиция и скорая. Уже знакомый следователь Павлов курил у подъезда и разговаривал с мрачным мужчиной. По обрывкам разговора Максим понял, что Михалыча настиг суд божий. В этот раз голоса велели Михалычу натолочь стекла в кружке и выпить. Когда его нашел дворник Ахмед, помощь психу уже была не нужна. Тут следователь Павлов заметил заметно изменившегося паренька, кряхтя подошел к нему и начал разговор.

Детали разговора Макс не помнил, но суть обещания, которое он произнес на кладбище, Павлов напомнил ему. И про суд божий тоже. В общем Макс решил поступать в колледж МВД и так же восстановиться в старой школе, где нужно закончить 9 классов под руководством классного руководителя Данилова. Мать идею поддержала. Итак, Максим активно стал грызть гранит науки и даже подружился с историком Даниловым, который подтягивал его по ряду предметов, необходимых для поступления в колледж. Упырь разбирался в предметах идеально и за два года выдрессировал мальчика так, что тот сдал на бюджетное место со стипендией.

Время учебы в колледже МВД пролетело быстро: пара романов, пара драк, несколько шумных посиделок, ну все как у всех. Больше всего в колледже Макс восторгался федеральным судьей Басовой Ингой Карловной, ее опыт и прожитые годы завораживали всех студентов. Так же многим нравились лекции судмедэксперта Графова Эдуарда Львовича. Худощавый дедок, с таким энтузиазмом рассказывал о трупах, что до конца лекций досиживали единицы. Три года прошли быстро, но очень с хорошим результатом. Макса готовы уже были взять в полицию. Но он решил послужить в армии, в которой прошел срочную службу и еще год по контракту.

В 21 год молодой, загорелый, коренастый и жилистый парень Максим Стрельцов переступил порог следственного комитета, где получил должность помощника следователя Грузова Анатолия Петровича. Следователь постоянно старался делегировать свои обязанности на молодого Максима. Понимая, что чтобы расти в звании и в погоне, Макс поступил на заочное обучение на юрфак.

Но наше повествование начинается спустя три месяца после того, как старший лейтенант Стрельцов закончил институт и приступил к обязанностям следователя.

Итальянец.

Гаррота – инструмент для удушения человека. Имеется два основных применения: орудие казни, пыток и вид холодного оружия. Это если верить интернету, а если на практике: самая удобная вещь для устранения ненужного мусора с улиц городов. Мужчина лет за сорок прогуливался по алее за городом, где находился санаторий для отдыха сотрудников МВД. В кармане у него, как и всегда, была верная удавка. Когда Пастор рассказал о грехах объекта, Итальянец сразу вызвался исполнить работу. В их иерархии он был седьмым по номеру так называемых лис отмщения. Вообще, все правила ввела предыдущая главная лиса или девятая.

А как все началось, Итальянец помнил хорошо. Для него эти дни отпечатались в памяти каленым железом и чуть не стали концом его жизни.

*****

Маленький Гена никогда не знал папу и до 10 лет жил с мамой. А после ее смерти старший брат отправил его в детский дом. Гена, конечно, хотел жить с братом и не понимал, что брату была нужна квартира, а не десятилетний ребенок. Но Гена был из тех детей, что никогда не унывают и всегда источают позитив. В детском доме он был любим и воспитательницами, и детьми. Поэтому старая директриса выбила хорошему мальчику место в колледже и к 18 годам квартиру. Но увы, богиня Фортуна была не так благосклонна к молодому Геннадию. Все сложилось ужасней не куда.

За три месяца до совершеннолетия Генки, директриса детского дома умерла от инсульта и на ее место пришла Петухова Маргарита Дмитриевна. С первого дня жизнерадостный Гена, который учился на слесаря сантехника и ждал квартиру от государства, не пришелся по душе Маргарите Дмитриевне. Да и она уже успела заиметь виды на квартиры детдомовцев на три года вперед. Но Гену слишком любили. Маргарита сильно боялась, что поднимется шум, если она ущемит в правах сироту. И тут Фортуна раскрутила свое колесо и для Геннадия Пшеничного она показала средний палец. Маргарите Петуховой выпал сектор приз.

В кабинете директрисы детского дома сломался замок. Тогда-то она и придумала план, как кинуть Гену. Она не ремонтировала замок до пятницы, а в пятницу перенесла в кабинет дорогую аппаратуру, что купили благотворители. Поймав перед уходом с работы, вернувшегося с учебы Гену, Маргарита позвала парня для осмотра замка. Гена был безотказным и добрым парнем и, естественно, решил помочь директору. Он копался с замком около получаса и вынес вердикт, что замок сломан и его надо менять. Марго картинно всплеснула руками, «мол что же делать, у нее тут аппаратуры под миллион, а ей надо завтра к больным родителям». И Гена, живущий один в комнате и имеющий при этом хороший замок, перенес к себе аппаратуру и поручился за ее сохранность.

Еще директриса попросила сдать моноблок в магазин и вернуть деньги, если Гене будет несложно. А на вырученные деньги, пусть купит замок и в понедельник они его установят. Наивный Гена все выполнил, как и планировала Маргарита Дмитриевна. Перенес аппарату, оставив на ней отпечатки пальцев, работал с замком своим инструментом. Сам сходил в магазин, сдал моноблок, получил весомую сумму денег, купил замок. Радостно посвистывая, Гена уже к обеду переступил порог детского дома. И тут же на его руках защелкнулись железные наручники. Маргарита навзрыд рыдала на груди охранника Евсеева. А злой следователь потирал руки, радуясь, что поймал молодого бандита на горячем, парню грозило 2 года минимум.

Так Гена отправился из одного казенного учреждение в другое, только менее гостеприимное. «Кража со взломом» – статья, по которой Гена отбывал срок, была для тех мест не плохой, а вот для карьеры слесаря – отвратительной. Отбыв от звонка до звонка срок, Генам пришел к брату, и брат его принял как родного, ибо пил уже 4 месяца не просыхая. И вот, на вторые сутки воссоединяя братьев Пшеничных, старший брат стал требовать деньги. В этом требовании его поддерживала гражданская жена Любка. Когда Гена в очередной раз отказался от требований брата выложить деньги на стол или обнести магазин, ему в бок прилетел нож. Гена в ужасе шарахнулся в коридор, а брат с собутыльником и женой бросились за ним. Завязалась драка, в которой Гена оттолкнул старшего брата, тот упал и испустил дух.

Так Гена поехал еще на два года в гостеприимную тюрьму. Теперь статья была «Причинение смерти по неосторожности». Откинувшись, Гена стал работать на стройке и жить в бытовках с нелегалами. Пить он старался в меру. Так бы он и жил на стройке, работал. Но однажды, когда он смотрел телик, вдруг увидел кандидатку в мэры соседнего города. Ей была некая Петухова Маргарита Дмитриевна. После этого видео Гене, молодому мужику, стало плохо. Ему вызвали скорую. Он так и не понял, о чем говорил доктор. Но главная суть была в том, что если он будет лечиться и соблюдать правильное питание, то проживет до 60 лет. А если нет, то не больше десяти – пятнадцати и то при самом хорошем раскладе. Но Гене много и не надо. Заберет с собой Петухову и может рассчитываться с этого света.

Он переехал в тот город, где его «закадычная» знакомая баллотировалась в мэры и стал следить за ней. Следить было легко, он работал дворником в нескольких конторах. Оставалось выбрать время и исполнить свою месть. Гена уже купил нож и ждал, когда «честная благодетельница Маргарита» пойдет в народ. Местные газеты расписывали Петухову как ангела воплоти. И вот, в один прекрасный день Маргарита отправилась в собачий приют вместе с волонтерами. В этом приюте уже как неделю подрабатывал Гена. Увидя ее вдалеке, Генка взял нож для разделки мяса для собак и направился в сторону толпы. Когда до цели его отгораживало всего несколько человек, в него врезалась пожилая женщина, которая уронила на землю листовки и разохалась.

Гена не мог обидеть пожилого человека и наклонился, что бы поднять бумаги вместе с ней, а она протянула ему листок с крупными буквами. Надпись на листке Гена видел всего одно мгновение, но прочесть успел. Написано там было следующее: «Если хочешь отомстить, то ровно в четыре часа сядешь в черную иномарку на проспекте академика Сахарова, которая остановится напротив магазина женского белья. Если понял, кивни.» И Гена кивнул, листок тут же исчез в кипе поднятых бумаг. А старушка бодро затерялась в толпе. Гена толком запомнить ее не успел. Обычная сухонькая бабушка, не более того.

Гена, помятую свою прошлую доверчивость, не особо хотел вляпываться в новую историю, но желание мести перевесило. И ровно в четыре, одетый в самый лучший свитер и джинсы, Гена стоял в назначенном месте. Машина подъехала секунда в секунду, дверь открылась, приглашая его сесть. Он робко сел в транспорт. На заднем сидение сидела пожилая женщина, как с обложки глянцевого журнала. Она курила тонкую сигарету и изучала, севшего в машину пассажира. Гена же неловко молчал, у него было ощущение как от первого заседания суда. Чувство, что сейчас его будут ругать.

Наконец, богатая дама начала говорить. Она рассказала историю его жизни с момента рождения до сегодняшнего дня, при этом продолжая курить. Когда она окончила свой рассказ, протянула Гене папку, которая, лежала между ними. Гена открыл пухлую папку и стал бегать глазами по тексту. Тут были имена детей, с которыми он учился и документы о собственности, которую они должны были получить или получили, но лишились в течении двух лет после получения. Не надо было быть следователем, что бы понять, что в папке люди или умерли, или скатились как он к образу жизни, который не предвидел счастливый финал. Гене стало противно от всех этих бумаг, и он протянул папку обратно женщине. Ее серые, почти белесые глаза сверкнули, и она подытожила количество жертв деяний Петуховой Маргариты Дмитриевны. Их оказалось в совокупности 56 человек. Там были не только детдомовцы, но и прочие социально не защищенные слои населения.