Ночь живых теней

Последняя запись была датирована ноябрем 1897 года.

«Они вырвались из-под контроля. Мы пытались вернуть их с помощью серебра и отраженного света, но их слишком много. Город в опасности. Я должен найти способ запереть их. Вернуть в состояние сна. Есть место… старый подвал под мастерской. Там темно всегда, даже днем. Может, там они уснут. Мне нужен помощник. Но кто согласится?»

На этом записи обрывались.

Лев положил дневник в сумку, взял серебряный кинжал и зеркала. Он осмотрел пол в поисках люка или входа в подвал. И нашел – под старым ковром была деревянная дверь с железным кольцом.

Он потянул кольцо. Дверь открылась со скрипом, открывая темный провал. Запах сырости и тления стал сильнее. Лев направил фонарик вниз. Видны были ступеньки, ведущие в глубокую тьму.

Он начал спускаться. Ступени скрипели под его весом, пыль поднималась столбом. Подвал был неглубоким, но просторным. И в центре…

Лев замер.

В центре подвала на полу был нарисован сложный круг с символами, похожими на те, что он видел в дневнике Волкова. Внутри круга лежали несколько скелетов в одежде позапрошлого века. И вокруг них… тени.

Не просто темные участки, а плотные, густые тени, которые даже в свете фонарика казались объемными. Они не двигались, но в них чувствовалось присутствие. Спящее, но живое.

Лев сделал шаг назад. Один из скелетов, тот, что был ближе к краю круга, держал в руке серебряный кинжал, похожий на тот, что он нашел в сейфе. И на стене за кругом была надпись, нацарапанная чем-то острым: «Они спят. Не будите».

Это было ловушкой. Или тюрьмой. Волков и его последователи заплатили жизнями, чтобы заточить здесь пробужденные тени. И теперь, спустя больше века, они все еще здесь. Спящие.

Но если они спят, то кто тогда убивает людей сейчас? Новые тени? Проснувшиеся старые?

Лев услышал шорох сверху. Он резко поднял фонарик. На ступеньках, у входа в подвал, стояла фигура.

Нет, не фигура. Тень.

Черная, без лица, без деталей, но с четкими контурами человека. Она стояла неподвижно, блокируя выход.

Лев почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он поднял серебряный кинжал. Тень не отреагировала.

– Что ты хочешь? – спросил он, и голос его прозвучал неестественно громко в тишине подвала.

Тень сделала шаг вниз. Затем еще один. Она спускалась по ступенькам плавно, беззвучно. Лев отступил к стене, держа кинжал перед собой.

Тень сошла на пол подвала и остановилась в нескольких метрах от него. Затем медленно подняла руку и указала на круг с символами.

Лев посмотрел на круг, затем снова на тень.

– Ты… ты хочешь, чтобы я их разбудил?

Тень покачала головой. Отрицание. Затем снова указала на круг, потом на себя, потом на Льва.

Он не понимал. Тень сделала терпеливый жест, словно объясняя ребенку. Подошла к стене, на которую падал свет от фонаря. И начала меняться.

Контуры ее стали размываться, затем собираться вновь, образуя изображения. Сначала – несколько силуэтов, выходящих из круга. Затем – эти силуэты, нападающие на людей. Затем – город, погруженный во тьму, где сами здания отбрасывали движущиеся тени.

– Они хотят выйти, – прошептал Лев. – А ты… ты не такая?

Тень кивнула. Затем снова изменила форму, показывая себя рядом с человеком – его тенью, которая защищает его от других теней.

– Ты… моя тень?

Кивок.

Лев опустил кинжал. Его разум отказывался верить, но инстинкты кричали, что это правда.

– Почему ты… отделилась?

Тень показала на его грудь, где билось сердце. Затем на свою собственную грудь. И сделала жест, будто что-то вынимает и отдает.

– Ты забрала часть моей… жизненной силы? Чтобы стать самостоятельной?

Кивок. Но затем тень показала жест отрицания, указывая на других, на круг. И жест различия: она взяла немного, а те хотят взять все.

– Ты предупреждаешь меня? – спросил Лев.

Тень кивнула. Затем подошла ближе, остановившись на границе света от фонаря. Она протянула руку, и Лев увидел, что в ее пальцах что-то блестит. Маленькое серебряное зеркальце.

Он осторожно взял его. Зеркало было холодным. В его отражении он увидел себя – бледного, испуганного. И свою тень за спиной – обычную, неподвижную. Но когда он посмотрел на реальную тень перед собой, а затем в зеркало, там она отражалась как обычная тень.

– Зеркала показывают правду? – догадался он.

Тень кивнула. Затем указала на кинжал, на зеркала в его сумке. И сделала жест, будто режет что-то невидимое.

– Этим можно их остановить?

Еще один кивок. Но тень показала, что одной этой вещи недостаточно. Нужно найти источник. То, что пробудило их сейчас.

– Что пробудило?

Тень развела руки, показывая неопределенность. Затем указала наверх, на город.

Лев вздохнул. Он снова посмотрел на круг со спящими тенями. Если они пробудятся… город не переживет такого количества убийц.

– Нужно найти способ снова усыпить их. Или уничтожить.

Тень кивнула. Затем указала на дневник Волкова в его сумке.

– Здесь есть ответы?

Пожимание плечами. Возможно.

Тень вдруг резко обернулась к выходу. Ее поза выражала напряжение. Она указала на Льва, затем на выход, делая быстрые движения, словно торопя.

– Нас кто-то нашел?

Кивок. Тень отступила в темный угол и растворилась в нем, словно ее и не было.

Лев быстро поднялся по ступенькам, прикрыл за собой дверь в подвал, набросил сверху ковер. Он вышел из мастерской через задний вход, стараясь не шуметь.

На улице уже смеркалось. Фонари еще не зажглись, и сумерки сгущались, делая тени длинными и живыми.

Лев шел быстрым шагом, держа в руке серебряный кинжал. Он чувствовал, что за ним следят. Не обязательно физически – возможно, теневым зрением.

Он добрался до своей квартиры, не оглядываясь. Включил свет, запер дверь. Только тогда позволил себе расслабиться.

Он вытащил дневник Волкова и начал читать с начала, ища любые упоминания о том, как усыпить или уничтожить пробужденные тени.

На одной из страниц он нашел схему – сложный узор из линий и символов, похожий на тот, что был на полу в подвале. Подпись: «Пентаграмма Отражения. Удерживает их в пределах, отражая их же сущность обратно на них. Но для активации нужна жертва. Часть живой души».

Жертва. Часть души.

Лев откинулся на стуле. Он думал о своей тени, которая отделилась, но, кажется, сохранила связь с ним. Она забрала часть его жизненной силы, но не всю. Может, это и была та «часть души»?

Но как использовать это? Как создать такую пентаграмму для всего города?

Телефон зазвонил. Светлана.

– Лев, ты где? Срочно приезжай в участок на Центральной. Что-то невероятное.

– Что случилось?

– Мы… мы поймали одну из них. Тень. На видео.

Участок на Центральной улице был переполнен. Полицейские, следователи, даже какие-то люди в штатском с серьезными лицами. Все говорили вполголоса, атмосфера была напряженной.

Светлана встретила Льва у входа и сразу повела вглубь здания.

– Это случилось два часа назад, – быстро объясняла она. – Патруль получил вызов о драке в квартире. Когда они приехали, мужчина – хозяин квартиры – был в истерике. Утверждал, что его собственная тень пыталась его убить. И… у них есть запись с камеры наблюдения, которую он установил у себя после первых странных смертей.

Она открыла дверь в комнату, где за столом сидело несколько человек, смотрящих на монитор. На экране была запись: обычная квартира, вечер. Мужчина сидит на диване, смотрит телевизор. Вдруг его тень на стене… отделяется. Поднимается, принимает объемную форму. Мужчина оборачивается, видит это, вскакивает. Тень бросается на него, они борются. Запись заканчивается, когда в квартиру врываются полицейские.

– Что случилось с тенью? – спросил Лев.

– Исчезла, когда включили свет, – ответил один из следователей. – Но мы получили… образец.

Он указал на стол, где под стеклянным колпаком лежал кусок… чего-то. Черного, непрозрачного, похожего на кусок плотного дыма или бархатной тьмы.

– Это оторвалось от тени во время борьбы, – сказал Светлана. – Мы поместили его под колпак, и оно не испаряется, не меняется.

Лев подошел ближе. Под колпаком черное вещество медленно пульсировало, как живое.

– Что вы собираетесь с этим делать? – спросил он.

– Отправить в лабораторию, – ответил следователь. – Может, это какой-то неизвестный газ, галлюциноген…

– Это не газ, – тихо сказал Лев. Все посмотрели на него. – Это часть сущности. Часть тени. И если она жива, то…

Он не успел закончить. Под колпаком черное вещество вдруг пришло в движение. Оно сжалось в плотный шар, затем ударилось в стекло. Колпак задрожал.

– Отойдите! – крикнул Лев.

Но было поздно. Стекло треснуло, и черное вещество вырвалось наружу. Оно не разлетелось, а собралось в середине комнаты, приняв форму человеческой тени. Без лица, но с явными признаками агрессии.

В комнате началась паника. Кто-то кричал, кто-то пытался достать оружие. Тень двинулась к ближайшему человеку – молодому полицейскому. Она обвилась вокруг его ног, и он упал с криком.

Лев действовал инстинктивно. Он выхватил серебряный кинжал и бросился вперед. Кинжал вошел в тень, и раздался звук, похожий на шипение раскаленного металла в воде. Тень отпрянула, извиваясь. На том месте, где вошел кинжал, появилось серебристое свечение, расползающееся по черной форме.

Тень издала беззвучный вопль и начала распадаться. Через несколько секунд от нее осталась лишь лужа черной жидкости на полу, которая быстро испарилась.

В комнате воцарилась тишина. Все смотрели на Льва, на кинжал в его руке.

– Что… что это было? – спросил старший следователь.

– Средство против них, – сказал Лев, опуская кинжал. – Серебро, похоже, действует.

Светлана подошла к нему.

– Откуда у тебя это?

– Я нашел мастерскую Волкова. Он изучал тени. И оставил инструменты для борьбы с ними.

В комнате началось оживление. Теперь, когда угроза стала осязаемой, когда ее увидели все, игнорировать было невозможно.

– Нужно предупредить город, – сказал кто-то. – Ввести комендантский час, рекомендовать не выходить в темное время.

– Это не поможет, – возразил Лев. – Они могут проникать в дома. Могут появляться при любом свете, если он не особенный.

– Какой же тогда свет особенный? – спросил следователь.

Лев вспомнил записи Волкова.

– Отраженный. Зеркальный. И серебро. Они боятся своего отражения, потому что оно показывает их истинную сущность – пустоту.

Светлана взяла его за рукав.

– Выйдем.

Они вышли в коридор.

– Ты знаешь больше, чем говоришь, – сказала она без предисловий.

– Да. И то, что я знаю, хуже, чем можно представить. Это не просто несколько теней. Их может быть сотни. Тысячи. В каждом из нас есть тень, которая может проснуться. И есть место, где спят те, что проснулись раньше. Если они вырвутся…

Он не закончил, но Светлана поняла.

– Что мы можем сделать?

– Волков создал пентаграмму, чтобы запереть их. Но для ее работы нужна часть живой души. Жертва.

Светлана посмотрела на него серьезно.

– Ты предлагаешь принести жертву?

– Нет. Но я думаю… моя тень уже отделилась. И она, кажется, на нашей стороне. Может, она и есть та часть моей души, которую можно использовать.

Они замолчали. Из комнаты доносились взволнованные голоса. Город стоял на пороге кошмара, и только они двое знали всю глубину опасности.

– Нужно найти способ активировать пентаграмму для всего города, – сказал Лев. – Или создать новую. Для этого нужны знания Волкова. Я продолжу изучать его дневник.

– А я попробую организовать защиту, – сказала Светлана. – Серебро, зеркала… может, удастся создать безопасные зоны.

Они расстались. Лев вернулся домой и снова погрузился в дневник. Ночью город затих, но эта тишина была обманчивой. В ней таилась угроза, шелестящая в тенях, прячущаяся в темных углах.

Он читал до самого утра, и когда первые лучи солнца коснулись окна, он нашел то, что искал.

«Пентаграмма Отражения должна быть начертана в пяти точках города, образующих звезду. В центре каждой пентаграммы – серебряное зеркало, заряженное частицей души. Когда все пять активированы, они создадут сеть, отражающую сущность теней обратно на них, заставляя их вернуться в состояние сна или распасться».

Но где должны быть эти точки? И как зарядить зеркала «частицей души»?

Лев заснул за столом, и ему приснился странный сон. Он стоял в центре города, и с пяти сторон к нему сходились лучи серебристого света. В каждом луче была тень – его тень, но разная. Одна защищала, другая угрожала, третья наблюдала… И голос, похожий на шелест страниц, говорил: «Пять аспектов. Пять теней в одной. Найди их в себе, и ты найдешь точки».

Он проснулся с ясной мыслью. Пять точек – это не географические места. Это места эмоциональной силы в городе. Места, где собираются человеческие эмоции: радость, гнев, печаль, страх, надежда. И его собственная тень, разделенная на аспекты, может быть ключом.

Но как найти эти места? И как разделить тень?

Он посмотрел на стену, где его тень лежала спокойно. Или не совсем его. Та, отделившаяся часть, была где-то там. Может, она знает.

Он взял серебряное зеркальце, которое дала ему тень, и посмотрел в него. Свое отражение. Затем медленно повернул зеркало к стене, к своей тени.

В отражении тень не была плоской. Она стояла, смотрела на него. И кивнула.

– Ты можешь помочь? – спросил Лев вслух.

Тень в зеркале показала пять пальцев. Затем каждый палец указал в разные стороны.

– Пять точек. Ты знаешь, где они?

Кивок.

– Ты отведешь меня?

Еще один кивок. Но тень сделала предостерегающий жест: ночь. Опасно.

– Мы пойдем ночью?

Тень покачала головой. Утро. Свет замедляет их, но не останавливает. Ночь – их время.

Лев взглянул на часы. Было семь утра. Город просыпался. Люди шли на работу, не подозревая, что тени под их ногами могут ожить в любой момент.

Он собрал вещи: серебряный кинжал, зеркала, дневник. И вышел на улицу.

Его тень на тротуаре вела себя нормально. Но когда он посмотрел в маленькое зеркальце, он увидел, что тень идет не за ним, а рядом, иногда оборачиваясь, показывая направление.

Первая точка, как указала тень, была старым театром в центре города. Место, где поколения людей испытывали сильные эмоции от спектаклей, от любви, от искусства. Радость.

Театр был закрыт на реконструкцию. Лев обошел его и нашел служебный вход, который не был заперт. Внутри пахло пылью и стариной. Зрительный зал был пуст, кресла покрыты брезентом.

Тень в зеркале указала на сцену. Лев поднялся. В центре сцены тень остановилась и сделала жест, будто что-то закапывает.

– Здесь нужно закопать зеркало?

Кивок.

Лев выкопал небольшую ямку в старом деревянном полу, положил туда одно из серебряных зеркал. Затем тень протянула руку – не физическую, а в зеркальном отражении – и коснулась зеркала. На поверхности остался слабый серебристый отпечаток, похожий на оттиск пальца.

– Частица души, – прошептал Лев.

Первая точка была активирована.

Вторая точка – заброшенная больница на окраине. Место страданий, страха, смерти. Страх.

Больница была мрачным местом даже днем. Лев прошел внутрь, следуя указаниям тени. Они спустились в подвал, в бывшее морг. Здесь тень указала на старый холодильный шкаф.

Лев положил зеркало внутрь. Тень снова коснулась его. Второй активации.

Третья точка – парк развлечений, давно закрытый. Место детской радости, которая со временем превратилась в горечь запустения. Печаль.

Четвертая точка – здание бывшего суда. Место гнева, обвинений, наказаний. Гнев.

Пятая точка… тень привела его на старое городское кладбище. Место, где горе смешивалось с надеждой на загробную жизнь. Надежда.

На каждой точке Лев закапывал или прятал зеркало, и тень оставляла на нем частицу себя. После пятой точки он почувствовал странную слабость, как будто часть его жизненной силы действительно ушла.

Тень в зеркале выглядела бледнее, менее четкой.

– Ты в порядке? – спросил Лев.

Тень кивнула, но жестом показала, что нужно торопиться. Они активировали точки, но нужно активировать сеть. Для этого нужно вернуться в центр – туда, где все линии сходятся.

Центром оказалась площадь перед городской ратушей. Именно здесь, согласно старым картам, был географический центр города.

Лев стоял на пустой площади. Было около полудня, но солнце скрылось за облаками, и свет был серым, плоским. Его тень под ногами была нечеткой.

Он вытащил пятое, самое большое зеркало, которое нашел в мастерской Волкова. Согласно инструкциям, его нужно разбить в центре, чтобы энергия пяти точек соединилась.

Но как только он достал зеркало, что-то изменилось.

Тени вокруг – от зданий, от фонарей, от деревьев – зашевелились. Они не отделились, но стали гуще, темнее. И из переулков, из подворотен, из темных окон стали появляться они.

Пробужденные тени.

Десятки. Сотни. Они вытекали на площадь, окружая его. Черные, безликие, но полные голода и ненависти.

Лев замер, сжимая зеркало в одной руке и кинжал в другой. Он был в ловушке.

Тень в зеркале, которую он держал в левой руке, вырвалась наружу. Не как плоское изображение, а как трехмерная сущность, похожая на других, но с серебристым отливом. Она встала между ним и наступающими тенями, принимая защитную позу.

Но одна против сотен…

Лев понял, что нужно делать. Он поднял большое зеркало высоко над головой и с силой бросил его на брусчатку площади.

Зеркало разбилось с громким звоном. Но вместо того чтобы разлететься на осколки, оно превратилось в серебристый взрыв света. Лучи побежали от центра к пяти точкам, которые он активировал, рисуя в воздухе гигантскую пентаграмму.

Тени на площади завыли беззвучным воем. Свет не горел их, как огонь, а… отражал. Каждая тень увидела в этом свете свое отражение – не плоское, а истинное. Пустоту, голод, одиночество. И это зрелище было для них невыносимым.

Они начали распадаться. Не с шипением, как от серебряного кинжала, а тихо, рассыпаясь на черный песок, который тут же испарялся.

Но не все. Некоторые, самые сильные, сопротивлялись. Они отступали от лучей, ища темные места. И их было много.

Лев увидел, как его собственная тень-защитница сражается с несколькими нападающими. Она использовала серебристые отблески от лучей как оружие, но силы были неравны.

Он бросился вперед с кинжалом. Удар, еще один. Каждое попадание заставляло тень корчиться и распадаться. Он дрался, как одержимый, не думая об опасности.

И вдруг все кончилось. Оставшиеся тени отступили, скрылись в переулках. На площади лежали лишь кучки черного песка, быстро исчезающего.

Лев опустился на колени, дыша тяжело. Его тень подошла к нему. Она выглядела поврежденной, на ее форме были рваные пробелы.

– Ты… ты ранена?

Тень кивнула. Затем указала на его грудь, на сердце. И сделала жест, будто что-то возвращает.

– Ты хочешь вернуться? Стать снова частью меня?

Кивок. Но слабый.

Лев не знал, как это сделать. Но тень знала. Она подошла вплотную, и их тени на земле слились. И Лев почувствовал… возвращение. Часть, которая отсутствовала, вернулась. Слабость прошла, но и тень в зеркале исчезла, став снова обычной тенью под ногами.

Он встал. Пентаграмма в небе медленно гасла. Основная угроза, кажется, была нейтрализована. Но не все тени уничтожены. Те, что спали в подвале мастерской Волкова, все еще там. И те, что скрылись, могут вернуться.

Это была не победа, а передышка.

Лев посмотрел на город, который продолжал жить своей жизнью, не подозревая, какая битва только что произошла в его центре.

Он понял, что это только начало. Тени вернутся. И ему нужно быть готовым. Нужно изучить все записи Волкова, найти способ уничтожить их полностью. И, возможно, найти других, кто столкнулся с тем же.

Он повернулся и пошел домой. Его тень шла за ним, обычная, послушная. Но теперь он знал, что в ней скрыто нечто большее. И что ночь живых теней еще не закончилась. Она только отступила, чтобы собраться с силами.

А город спал, и в его снах тени шевелились, готовясь к новому наступлению.

Глава вторая: Черные архивы

Тишина после битвы оказалась обманчивой. Город, не ведающий о том, что лишь чудом избежал участи стать кладбищем под открытым небом, жил своей обычной жизнью. Вечерние новости кратко упомянули о «загадочных вспышках света в центре», списав их на испытания новых осветительных приборов. Лев Доронин, наблюдая за этим из своей квартиры, чувствовал горькую иронию. Они сражались с тьмой, а мир приписал их победу коммунальщикам.

Но победа ли это?

Лев разложил на столе все, что удалось собрать за эти дни: дневник Фаддея Волкова, серебряный кинжал, несколько оставшихся зеркал в оправах со стертыми узорами, фотографии из альбома и свои собственные заметки. Его тень, обычная и безжизненная, лежала на полу, сливаясь с другими тенями комнаты. Та часть, что отделялась и помогала ему, теперь снова была частью целого, но связь ощущалась – тонкая, как паутина, но прочная. Иногда ему казалось, что он чувствует ее присутствие, словно второе сердце, бьющееся в такт с его собственным.

Он открыл дневник на последней странице с описанием Пентаграммы Отражения.

«…лучи света, идущие от пяти точек, образуют барьер, но не уничтожают. Они усыпляют, обращают в стазис. Сущности, попавшие в зону действия, теряют волю к самостоятельности и возвращаются в состояние покоя, привязанности к исходным носителям. Но источник их пробуждения не устранен. И пока он существует, они будут просыпаться вновь».

Лев откинулся на стуле, потирая переносицу. Значит, все, чего они добились – временная передышка. Пентаграмма над городом была подобна снотворному, введенному в тело безумца. Рано или поздно действие закончится, и кошмар вернется с новой силой. Нужно было найти источник. То, что пробудило тени после более чем столетнего сна.

Он вернулся к началу дневника, к самым ранним записям Волкова. Тот описывал свои первые эксперименты как «попытки запечатлеть душу». Он верил, что фотография может уловить не только физический облик, но и тонкие материи – ауру, мысли, эмоции. И тень, по его мнению, была самым близким к материальному проявлением этой тонкой субстанции.

«…тень не просто отсутствие света. Это отпечаток души на плоскости бытия. В ней оседает все темное, что мы вытесняем из себя: страх, гнев, зависть, потаенные желания. Со временем этот осадок приобретает плотность, структуру. И при определенных условиях – стечении астрономических циклов, мощных эмоциональных выбросах, вмешательстве извне – тень может обрести автономию. Она помнит все, что мы хотели забыть. И ненавидит нас за это».

Лев задумался. Если тень – это сгусток вытесненных темных эмоций, то что могло стать катализатором для массового пробуждения? Какое событие или процесс в городе могло высвободить такое количество скрытой тьмы?

Звонок телефона вывел его из размышлений. Светлана.

– Ты видел новости? – голос ее звучал устало, но собранно.

– Видел. «Испытания осветительных приборов». Оригинально.

– Это лучше, чем паника. Лев, мне нужно тебе кое-что показать. Можешь приехать в архив городского управления? Улица Архивная, дом 7.

– Что там?

– Документы по делам, которые никогда не были раскрыты. В том числе… связанные с Волковым и его культом. И не только. Я договорилась о доступе.

Через сорок минут Лев уже стоял перед массивным зданием из темного кирпича, построенным в стиле модерн начала XX века. Городской архив хранил в себе не только официальные бумаги, но и все то, что власти предпочли бы забыть. Светлана ждала его у тяжелых дубовых дверей.

– Здесь, – сказала она, проводя его внутрь. Внутри пахло старыми книгами, пылью и временем. Высокие потолки, длинные ряды стеллажей, уходящие в полумрак. Несколько одиноких ламп освещали центральные проходы. – Архивариус, Геннадий Степанович, старый друг моего отца. Он знает, что мы ищем, и согласился помочь.

Она повела его вглубь залов, в сторону небольшого кабинета, заваленного папками и фолиантами. За столом сидел пожилой мужчина с острым взглядом и седой бородкой клинышком.

– Вот он, ваш исследователь, – сказал Геннадий Степанович, оценивающе глядя на Льва. – Светлана говорит, вы интересуетесь темными делами прошлого. В частности, делом фотографа Волкова.

– Да, – подтвердил Лев. – И всем, что с ним связано.

Архивариус тяжело вздохнул, доставая из ящика стола ключ на длинной цепочке.

– Есть у нас здесь особое хранилище. Черный архив. Туда попадают документы, которые по тем или иным причинам не должны видеть свет. Не потому что они секретны, а потому что… они опасны. Для психики. Для спокойствия. Волков и его общество «Серебряного Отражения» там, конечно, есть. Но не только они. Пойдемте.