Последний в роду выбирает попаданку

Алиса Атлас

Последний в роду выбирает попаданку

Новости на мою голову

***

Иногда вам кажется, что жизнь будет идти неспешно. Завтрашний день будет похож на вчерашний. И это не зависит от того, были ли вы накануне счастливы. Просто рутина не даёт покоя. Но потом приходят они, и жизнь переворачивается с ног на голову.

В этой истории будет именно так)))

***

В доме барона Фердинанда Ленорта был полный бардак. Не как всегда – из-за ссоры барыни с поварихой. Какой-то особенный. Он пах не вымоганием денег на новое платье или заколку, а отчаяньем.

Баронесса Бланш Ленорт действовала мудрее. Она заблаговременно сделала вид, что упала в обморок «от чувств». А муж не успел. Он было двинулся к выходу из гостиной, но дочь преградила ему путь.

При этом барышня Жюли, наша юная хозяйка, ревела в три ручья. Слёзы реально лились на лиф её платья со скоростью весенней капели. Я даже замерла, изучая внезапный феномен.

Жюли Ленорт размахивала красивым бумажным свитком, тесня отца вглубь комнаты, и причитала на неприятной высокой ноте, в духе восточных плакальщиц.

– Не поеду! Ни за что! – выла она. – Он же драко-о-о-о-он! Драко-о-о-он!

Баронесса, находясь в глубоком обмороке, шевельнулась, устраиваясь на диване удобнее. Значит, тоже не ждала быстрого разрешения скандала.

– Дура! Это приглашение от самого короля! Поедешь без разговоров! – Упорствовал барон.

– Не поеду-у-у-у! – выла Жюли.

– Поедешь! – Фердинанд не сдавался.

Барон продолжал тактическое отступление вглубь гостиной, специально выбрав путь мимо дивана, на котором возлежала супруга. Он хотел «нечаянно» пнуть её ногой, но та заблаговременно согнула колени.

– Не поеду-у-у-у! – голосила Жюли.

– Отказаться – значит навлечь беду на всю нашу семью! Приказы короля не обсуждаются!

Мой мозг, который за три года в этом дурацком мире научился работать как калькулятор, тут же начал выбирать факты из потока сознания. Что мы имели?

Король потребовал отправить Жюли к дракону. Она запаниковала и воспротивилась. Отказаться нельзя, потому что это испортит репутацию семейства.

Сейчас они с титулом и скромным денежным доходом, а что будет после протеста? Потеря дворянства, имущества, репрессии? Вопрос неоднозначный.

Я рефлекторно почесала лоб и откинула в сторону прядь длинных каштановых волос, которые не успела собрать в пучок. При этом с тихим стуком задела косяк своей тонкой рукой с остатками прошлогоднего загара.

– Ну, наконец-то! Вот и Анна явилась! Мы за тобой послали, а ты не торопилась приступить к обязанностям?

Барон сверкнул в мою сторону с облегчением. Его супруга и вовсе «пришла в себя». Она уселась на диване, без устали обмахивая себя веером. Мне пришлось войти в комнату и присесть с почтительным поклоном.

– Прошу прощения, господа. Вынуждена была задержаться в кузне. Договаривалась о приведении в порядок копыт лошадей и починке кованной решётки балкона.

– Успешно? – тихо уточнил барон.

– Безусловно, – сдержанно ответила я, не поясняя, что переговоры затянулись из-за задержки оплаты предыдущей работы.

Ленорт кивнул. Он ценил во мне тактичность и способность решать проблемы, а не создавать новые. В бытность администратором загородной базы отдыха, я и не такое могла.

Хотя тогда мне казалось, что самое страшное – битва отдыхающих с местными рыбаками за мангал. Но проблемы одной отдельно взятой семьи знати были куда серьёзнее. А я теперь от них зависела буквально во всём.

Тут не имело значения моё высшее образование в сфере гостеприимства. Титула и звания у меня не было. Оставалось работать экономкой и продолжать уворачиваться от предложений «пройтись» простого, как полено, кузнеца.

А ещё я поняла, что работая экономкой, буду решать даже личные проблемы баронской семьи. И прямо сейчас, Ленорт молча кивал в сторону рыдающей дочери, не отрывая от меня взгляда.

Я вздохнула и уточнила:

– Случилось-то что?

– Вот что!

Подвывая на одной ноте и тряхнув своими светлыми кудряшками, Жюли сунула мне в руки свиток. После этого, словно потеряв разом все свои силы, она рухнула в кресло, а я развернула послание.

У меня от предчувствия неотвратимой беды похолодели руки.

Дорогая бумага, сложная массивная печать на сургуче. Идеальный каллиграфический почерк. Я скользила по строчкам, выбирая главное. Дойдя до середины, возмущённо подняла глаза на баронскую семью.

– Да он же не на поедание к дракону приглашает! Фу, ты! Напугали! – фыркнула я.

Бланш выпрямилась на диване, Жюли перестала выть, нервно икнув.

– На какое поедание? Что у тебя в голове, Анна? Король прислал приглашение Жюли конкурс невест! Конкурс невест для графа Руи Дорна!

И Жюли снова пронзительно заверещала, закатывая свои голубые глаза:

– Анничка, родненькая, спаси меня от этой поездки!

Выкручиваться, и больше ничего

– Цыц! – прикрикнула я на баронскую семью, и они замолчали прислушиваясь.

Когда я только появилась в доме барона Ленорта, Бланш с Жюли частенько устраивали крики по малейшему поводу. И чтобы избежать наказания за то, что цыкнула на них, мне пришлось соврать.

Я наговорила, что это такая бытовая магия. После «Цыц» надо срочно замолчать и прислушаться. В этот момент можно различить подсказку небес. И теперь даже сами спорщики могли кричать «цыц». Это было смешно.

Зато к моим странным советам они потом прислушивались охотнее. Думали, что мне открылась истина. А мне логика открылась и математика с физикой. Чего в этом мире явно не хватало.

– А почему надо избегать поездки, если никто никого есть не собирается? Разумеется, кроме пожирания взглядами, – уточнила я, и Бланш, помешанная на своей внешности, милостиво кивнула.

– Страшно, – шмыгнув носом ответила Жюли.

– А чего бояться? Он же дракон. Значит, ценен для короны. Тем более граф. Уж куда лучше. Или вы мечтаете породниться с королём?

– Чтоб тебя! – рявкнул барон, озираясь по сторонам. – Семья монарха неприкосновенна! Разве в этом дело? Дракон – завидный жених. С ним можно прожить безбедную жизнь.

– Тогда почему Жюли ещё не сидит в экипаже, подгоняя возницу, а рыдает и просит расстроить поездку?

Ленорты переглянулись. Дочь поджала губы, Бланш спряталась за веером. Снова пришлось отдуваться отцу.

– Да непонятный он какой-то. То ли дело Россы. Потомственные флотоводцы. Понятно чего ждать, в какую сторону брюки гладить. Далласы с их пьяными загулами тоже при штабе. А как случится что – наш дом рядом. Уж единственную дочку, кровинушку нашу, в обиду не дадим. Даже Томсоны, – Бланш рвано вздохнула за веером, а Фердинанд недобро зыркнул в её сторону, – с его любовью к женской красоте – понятный. А Дорн – неизвестная драконья величина. Знаменитый род поисковиков пути. Но когда погибли его отец и брат, бросил магическую академию. Заперся в поместье на три года. А после смерти матери вдруг был принят на Эскадру-де-ла-Гард. Но снова не как офицер. После знаменитого похода и победы над Вековечным штормом был награждён, и снова тишина. А теперь вот внезапное – отбор невест. – Он жалобно посмотрел на супругу. – Уж и не помню, когда их объявляли в последний раз? И отказаться невозможно, и как принять-то?

Фердинанд всплеснул руками. Шмыгнул носом. Мне его стало жалко. Я снова развернула пергамент.

– Тогда попробуем взглянуть на вопрос под другим углом.

– Что? – не понял барон.

– Посмотрим в другое окно. Значит, что мы имеем? Вы не хотите участвовать в отборе невест. Но дракон, судя по всему, не хочет этого конкурса ещё больше. Остальные сами выбирают себе невест и не устраивают этот цирк с конями.

– Че-го? – не поняла Жюли.

– Это представление дурацкое. Значит, этого вашего Руи Дорна вынудили проводить отбор невест, и вы с ним в одной лодке. Он ваш союзник по несчастью.

Семейство барона снова переглянулось. Теперь уже с надеждой во взглядах.

– Но это же страшно! – Кукольное личико Жюли исказила гримаса ужаса. – Я ни разу не была на таких приёмах! Я опозорюсь!

– А тут мы переходим к следующему пункту. На отбор приглашены не менее двадцати семи девушек.

– С чего вы это взяли? Сплетни? – грозно прищурился Ленорт.

– Выданный вами документ. Видите? – я развернула свиток сильнее и протянула вперёд нижний правый угол. – Здесь стоит номер 27, значит, до вашего были подписаны 26 приглашений, и бояться нечего. В толпе из 27 невест легко затеряться. Это нам на руку.

– Но ведь все это увидят! – не унималась Жюли.

– И пусть видят! Что написано в документе? – я скользнула взглядом по идеально ровным строчкам. – Вот! От тебя требуют «явиться и участвовать». Ни слова о выигрыше, влюблённости и прочем нет. Значит, надо продумать, как, выполнив формальные требования, тихо и незаметно проиграть. Потому что требования победить в приглашении нет.

Я победно покачала свитком, словно волшебной палочкой.

– Но я всё равно боюсь ехать! – теперь Жюли была просто расстроена, а не в отчаянье, как в начале разговора.

– И тут успокою. Та-та-та, вот где! – я ткнула в самый низ приглашения. – «Явиться вместе с одним сопровождающим женского пола». Так что одна не останешься, будешь с матушкой или тётушкой Эммой, или кого вы там выберете. Ещё уезжать оттуда не захочешь. Так что, не печальтесь, собирайте вещи, согласно требованиям. А я пойду на кухню, поговорю с поваром о закупке молока.

Я снова присела с поклоном, вручила свиток барону и потопала, шлёпая разваливающимися от старости и частого использования туфлями, к двери. Я уже потянулась к ручке, когда меня догнал голос Ленорта.

– Анна, – меня догнал голос Ленорта. Он понизил его до доверительного шёпота, в котором слышалась сталь. – Забудьте про тётку Эмму. Вместе с Жюли на отбор невест поедете вы. И это не просьба. Это – единственная возможность сохранить твою тайну.

От неожиданности, я едва не упала, споткнувшись на ровном месте.

Голова на плечах

Фраза барона полоснула по мне огненной плетью. Он не предлагал, не уговаривал, он вынес вердикт, которого я не могла ослушаться. Не имела возможности оспорить, не раскрыв свою тайну.

Мне стало холодно. Голова закружилась. Мир на секунду поплыл перед глазами, и чтобы не упасть, я схватилась за дверной косяк. Но нашла в себе силы переспросить:

– Я? – мой тихий голос прозвучал чужим и хриплым. – Господин Ленорт, я всего лишь экономка. Я не справлюсь с возложенной ответственностью. У меня нет манер и образования. А на отборе возможно присутствие монаршей особы. Я не смогу помочь Жюли проявить себя лучшим образом.

– Зато есть голова на плечах, а это главное, – резко оборвал меня Фердинанд. Его взгляд, обычно устало-добродушный, стал острым, безжалостным и расчётливым. Таким, каким я видела его всего дважды в жизни: когда он нашел меня три года назад на обочине дороги в моей «странной» куртке, и сейчас. – Жюли растеряется. Ей нужна толковая компаньонка, которая поможет дочери сориентироваться и вести себя подобающим образом. Выглядеть достойно.

– Вот именно! Я не знаю особенностей здешнего, эээ… региона. У меня нет ни подобающего имени, ни даже одежды. Жюли нужна знающая и разбирающаяся в местном этикете госпожа. Родственница. Для этого хорошо подходят мать или тётушка. Чтобы направили, посоветовали, сориентировали в поведении на отборе.

Барон нетерпеливо отмахнулся.

– Бланш? – он скользнул взглядом по супруге и поджал губы. – Она зна-а-ает и так сориентирует, что вне зависимости от результата отбора, мы будем праздновать свадьбу. А уж с драконом, стражником или конюхом, это будет не столь важно.

Бланш раздражённо фыркнула. Но, судя по тому, что при всей своей демонстративности, спорить не стала, были прецеденты её легкомысленного поведения.

– Тётушка Эмма? Она весьма строгих правил и не допустит взбалмошности.

– Это точно. – Барон вздохнул. – Эта уморит Жюли ещё до выезда. Заставит шагать по плацу и будет отчитывать за каждую секунду опоздания. На отборе и без того будет полно забот. Зачем нашей детке дополнительные трудности?

– Тётушка Рози? Мне она показалась милейшим созданием. Эта не обидит Жюли. Будет сдувать с неё пылинки. Холить, лелеять и кормить.

Судя по мечтательной улыбке, дочери барона эта идея нравилась. Но по тому, как поджал губы Ленорт, его она не вдохновляла.

– С тётушкой Рози можно отправлять Жюли только при одном условии, что их будут обслуживать и охранять ещё человек 5-7. Потому что с ней хорошо только мёд есть у камина. А если завязка ослабла, завтрак задерживается или колесо у кареты отвалилось, всё. Можно вычёркивать Жюли из списков участников отбора. Они обе будут просто плакать. А, как я понимаю, суть мероприятия вовсе не в этом. И помни, что тайны иногда становятся явью.

У меня теперь не только руки похолодели. Видя упрямство, с которым барон отстаивал свою идею, у меня заледенело внутри. Боязнь разоблачения, было петлёй, которую я носила на шее все эти годы, ощутимо сжалась тугой болезненной удавкой.

Мой рюкзак, джинсы, футболка и мёртвый телефон до сих пор лежал где-то в кабинете барона под замком. Они были моим поводком. Гарантией послушания в любой ситуации.

– Но вы же сами толкаете меня к раскрытию тайны! Здесь ко мне привыкли и не задают вопросов. Приезжая со странностями. А там будут новые люди. Много новых людей. И среди них будут именно те, от кого мне хотелось бы держаться подальше!

– Вот и держись! Вернее, обе держитесь. Так у вас будет дополнительный повод сидеть тихонько и не высовываться. Нам скандалов ни с драконами, ни с Его Величеством не надо.

Мы скрестили взгляды. Барон смотрел на меня в полной уверенности, что я не откажусь. Но мне было гораздо страшнее раскрыть свой секрет, чем препираться с Ленортом.

– Но если они узна́ют, кто я такая, и у вас будут проблемы!

– Вот и скажи мне, Анна, что надо сделать, чтобы не попасться?

В моей голове сами собой начали всплывать вопросы будущей поездки и опасности, с ней связанные.

– Мне нужно больше сведений. Нужен список всех приглашённых и их сопровождающих. Любая информация об имении графа Дорна: план поместья и расположения комнат. Если найдёте, слухи об управляющем. Портрет самого дракона. История семьи, службы.

– Он не служит, его взяли вольнонаёмным на военный фрегат.

– И причина этого тоже нужна! А ещё привычки, характер, распорядок дня, предпочтения в еде и прочем, – распалялась я, активно жестикулируя.

Бланш и Жюли смотрели на меня, раскрыв рты и кивая головками с белокурыми локонами в такт моим жестам. Было ощущение, что они были музыкантами оркестра, которым я дирижировала.

Но когда я подняла взгляд на барона, увидела совершенно другую реакцию. Он смотрел на меня цепко, изучающе. А когда я замолчала, припечатал, словно подсекая рыбу на крючок.

– Вот всё это ты нам и расскажешь перед поездкой, Анна. Так что собирайся с мыслями, найди информацию и подготовь план, которому вы с Жюли будете следовать в поместье Дорнов.

План

Я злилась. На себя, на этот дурацкий мир, в котором даже кофе не было. Не то что капучино, а даже центрального водоснабжения и электричества. Не было стиральной машинки и таблеток от головной боли.

Но больше всего меня сейчас выводил из себя барон. Ленорт, который шантажировал и заставил меня искать сведенья, которые я сама же у него и попросила, казался исчадием ада. Местным его вариантом.

Мне хотелось огреть здешнего своего благодетеля свитком с сургучной печатью. Но я не решилась навредить человеку, на которого Бланш с Жюли смотрели, как на волшебника. Хотя от желания расправы даже руки зачесались.

– Я постараюсь найти сведенья, – выдавила я, глядя куда-то в район его жилетки. Протестовать дальше было бесполезно и опасно.

– Отлично, – Ленорт кивнул, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение хищника, загнавшего дичь. – Я постараюсь помочь, чем смогу. Вместе добудем всё необходимое.

«Добудем»! Он это сказал так же буднично, как «купим хлеба». В этом мире информация была товаром, посерьёзнее всего остального. Я надеялась, что у барона остались связи, чтобы этот товар найти.

Спорить было бесполезно. Я кивнула и вышла, ступая по зыбкому, как мне показалось, полу. Дошла до своей тесной каморки и спряталась от посторонних глаз, чтобы поразмыслить, что же теперь делать.

Как и при любом происшествии, у меня прибавилось работы. Помимо бесконечных будничных взять, починить, купить, надо было стать детективом с примитивными инструментами поиска информации.

Я начала с расспросов почтальона, кучера, старой кухарки – любого, кто хоть что-то слышал о Дорнах. Слухи были скудными и противоречивыми: «род знатный, но про́клятый», «поместье запущено», «граф молчалив и нелюдим».

Последнее было, по мнению местных, хуже всего. Тот, у кого «сердце чистое» и «кому прятать нечего» всегда на виду. Здешние аристократы даже бумаги подписывали не в кабинете поместья, а выходили «в салоны» – подобие коворкингов.

А Руи Дорн не выходил. Он или мотался по морским просторам на флагмане Эскадры-де-ла-Гард, или запирался в поместье Дорнов. В столицу не наезжал. В массовых мероприятиях не участвовал.

И по местным меркам это было хуже, чем пьяница, дебошир, или даже урок. Потому что тот, о котором нечего сказать, вносил смятение. Заставлял почувствовать себя неполноценными, а, значит, его подозревали в худшем.

И через три дня мы собрали небольшое совещание. Выложили списки участниц и полученные сведенья. Я перебирала листы, пытаясь собрать сведенья воедино.

– Значит, древний род. Угасающим не был. Но во время войны с Пустынниками погибли сразу и отец Ноланд, и брат Гаспар. Хотя служили они в подразделениях на разных концах границы. Но ведь так не назначают драконов? Руи был несовершеннолетним, значит на передовой мог находиться только один из взрослых Дорнов. Чтобы оставшийся в живых мог продолжить род. Правильно, или я чего-то не понимаю?

Я подняла глаза на барона, а он пожал плечами и отвернулся к окну.

– Так-то оно так. Но в этой истории больше вопросов, чем ответов. Отец накануне должен был покинуть войска, а сын заступить. Но вышла накладка. Ноланд задержался, а Гаспар приехал немного раньше. Они даже не увиделись, потому что находились на расстоянии сотен миль. Но погибли, судя по воспоминаниям очевидцев, почти в одно и то же время. – Барон задумчиво потёр подбородок и поморщился. – Мутная история.

– Бывают же случайности? – сказала я, перебирая исписанные листы.

– Но Дорны маги! Драконы! Это самая могучая сила королевства. Один дракон может выстоять против большого отряда с магами! А тут такое! – Ленорт раскинул руки в стороны и растерянно покачал головой. У него был вид человека, которому сказали, что Дед Мороз не существует. – Это немыслимо!

Я пожала плечами. Барон замер у окна. Выводы делать было рано. Пока надо собирать информацию.

– А потом Руи Дорн ушёл из магической академии. Не вернулся к обучению ни в этот год, ни на следующий. Верно?

– Да. – Ленорт снова ожил. – После похорон Руи Дорн не вернулся даже за вещами. Их потом высылали однокурсники. А барон, тогда Дорны носили баронский титул, даже не приехал попрощаться и объясниться. Канул в небытие. Потом внезапно появился, но не в академии, а на общекоролевских магических конкурсах. Говорят, что его звали на государственную службу, но он отказывался. А вот на флот пошёл, но не как офицер, а как вольнонаёмный маг с привилегиями.

– Это как раз понятно. Если есть возможность выторговать побольше, кто же откажется?

Ленорт посмотрел на меня, как на умалишённую.

– У офицеров максимальный статус в королевстве! Если бы Руи Дорн вступил в гарнизон Эскадры-де-ла-Гард, он был бы, с графским титулом, драконьей сущностью и магическими способностями, считай, что вторым после короля. То есть, третьим, после адмирала Эдгарда Росса.

– Это серьёзно. Но он не пошёл офицером? Может быть, ему не предлагали?

– Предлагали! – Ленорт поморщился. Он терпеть не мог, когда какие-то привилегии доставались не ему. – Даже упрашивали. Но Дорн был непреклонен. Только в качестве гражданского, но на флагман самой знаменитой эскадры.

– Тогда зовём Жюли и начинаем подготовку к поездке.

Картинка мне не нравилась. Двое из числа самых могущественных магов королевства, относящиеся к одной драконьей семье, погибли в один день на расстоянии в сотни миль.

Это не "мутная история", как сказал барон. Это либо невероятное, почти нулевое в своей призрачности совпадение, либо чётко спланированная операция по ликвидации рода.

И Руи Дорн, судя по всему, это понял. Без лишних встреч обре́зал контакты в академии. Не пренебрёг службой, а оставил себе свободу манёвра, отказавшись от статуса офицера.

Возможно, он не бунтует, а защищается. Выживает.

Я аккуратно разложила на столе план поместья и дворца Дорнов. Отдельно совместила список тридцати претенденток и их характеристики. Но баронская дочь, впорхнув в кабинет, едва на них взглянула.

Она впорхнула к нам так быстро, словно подслушивала за дверью. Жюли склонила свою кукольную головку с личиком-сердечком. Её губы дрогнули и стали пухлыми от обиды. Она посмотрела на нас с бароном разочаровано.

– А где же портрет? Вы что, не сумели раздобыть портрет?!?

Я едва не застонала от её тупости, а с пушистых ресниц Жюли закапали слёзы.

Я смотрела на слёзы юной баронессы и думала, что мы с ней живём в параллельных вселенных. Ей нужна картинка для мечтаний. Мне – схема расположения сил, чтобы понять, как встать, чтобы не попасть под удар.

И, кажется, именно поэтому Дорн, если он не дурак, должен выбрать кого-то похожего на меня. Потому что в этой игре на выживание мечтатели будут первыми кандидатами на вылет. Или даже на уничтожение, ведь из Дорнов выжил только один. Руи.

Хоть куда

Сопровождать бестолковую Жюли не было никакой радости. Мы с Фердинандом Ленортом бились над подготовкой её поездки на отбор. А что волновало маленькую баронессу? Хорош ли лицом и телом Руи Дорн?

И всё. Совсем всё. Не в смысле, «я обдумала остальное и теперь хочу узнать это», а просто «покажите мне его, а больше знать ничего не хочу». Ни про какие редфлаги она и не знала. Ей было неинтересно.

У нас было 5 лет разницы, а кроме них, 500 жизней и миллиард мыслей. Жюли могла думать о чём-то одном. Не в этот момент, а вообще. Тотально. В первый год работы я была потрясена её вязкостью.

Бланш приболела, и меня отправили с Жюли на примерку платья. Я отдала портнихе отрез ткани и кружево. С фасоном уже давно было всё решено, и пуговицы куплены.

И вдруг подмастерье спросила, край волана на груди выстрачивать в шов или оставить свободным. Жюли зависла. Портниха сказала, что сама разберётся, но баронессу замкнуло.

Следующие две недели мы только и слышали, что о воланах. Что будет, если встрочить его край в шов, а что, если не убирать, оставив свободным. Она без перерыва рассуждала, кто и когда предпочёл первый вариант, а кто второй.

Вымотала меня этой темой до истерики! И теперь с портретом Руи Дорна, который я нашла в книге «Драконьи кланы», я предчувствовала тот же поворот. Ведь до дыр затрёт рисунок и сожрёт мой мозг!

Этого нельзя было допустить. Значит, с этой девицей, с мозгом дошкольника, надо прощаться побыстрее. Если понадобиться, сказаться больной. Симулировать «животные боли». С ними тут бороться не умели и боялись страшно.

Я уже почти решилась начать симулировать хворь сразу же после возвращения в дом Ленортов, как мне преградила дорогу коренастая мужская фигура. Я едва не застонала от разочарования.

– Аннушка. А я тебя ищу.

Голос кузнеца, был громким, густым и неприятным, как и он сам. Он один перегородил всю пешеходную дорожку своим кряжистым телом. Одрик пах потом, углём и непоколебимой уверенностью в своей неотразимости.

– Добрый день, – кивнула я, стараясь побыстрее обойти кузнеца. – По поводу решётки? Деньги барон обещал передать завтра.

Кузнец сдвинулся в сторону проезжей части, не давая мне сбежать.

– Я не из-за денег, – он шагнул ко мне и я рефлекторно ближе, упёршись ладонью в полку над моей головой. – Слышал, барышню твою в поместье дракона вызывают.

– Это я не знаю. Мне болтать о планах господ не с руки.

– Тоже правильно. Для прислуги это добродетель. Значит, и ты с ней двинешься.

– Я человек подневольный. Что скажут хозяева, то и делаю. Мне думать не надо. Не за то платят, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Верно. Тебе платят только за то, что ведёшь хозяйство, а что устраиваешь их жизнь, не платят. Так что поезжай.

– Но я не хочу! – мой голос едва не сорвался на крик.