Измены наших любимых

Пока собиралась, позвонил Марлен и сказал, что нашел ей жилье на первое время, только на окраине – одна его татешка как раз выгнала квартирантов за неуплату и теперь искала новых. Это было настоящим везением. На Востоке родственные и дружеские связи подчас творят чудеса.

За окном гасли грустные апрельские сумерки, но Лаура не включала свет в квартире. Пусть все останется в ее памяти таким серым и темным, чтобы не так рвало душу от ухода из места, которое она считала своим домом. Девушка покатила чемодан дальше и встала рядом с консолью в прихожей. Сняв с пальца обручальное кольцо, положила его на белую, гладкую поверхность. Рядом оставила электронный прямоугольный ключ от квартиры и автомобильный брелок.

Ну вот и все. Пять лет жизни позади. В них было много хорошо, а в последнее время много плохого. И оно перевесило чашу весов. Выйдя в подъезд, Лаура захлопнула за собой дверь и направилась к лифту.

Глава 9. Всё пройдет

Две недели спустя

– О, Дамир. А ты почему здесь? – в коридоре его остановил заведующий отделением неонатологии и хирургии новорожденных – Чадов Алексей Борисович. Крепкий, высокий 40-летний мужчина с большими и золотыми руками был не только его руководителем, но и учителем, на которого Дамир с самого первого дня смотрел с благоговением.

– Пришел посмотреть Булатову после операции.

И это несмотря на то, что сегодня воскресенье и у Дамир выходной.

– А, – кивнул доктор. – Это хорошо. И как она?

– Стабильна. А вот мама ее… – он покачал головой и пожал плечами.

Алексей Борисович нахмурился, понимая о чем говорит хирург. Мамы – это мамы. Они, конечно, воины, борцы, но поначалу им сложно принимать ситуацию такой, какая она есть.

– Да и ты мне что-то не нравишься. Зайди минут через десять.

Дамиру пришлось сказать начальнику, что он разводится и что жена ушла к другому. Потому что как бы он не старался скрывать и давить в себе эмоции, это неизменно сказывалось на его состоянии и настроение. Он стал угрюмым, словно всю жизнь, всю радость и энергию из него выкачали, ничего не оставив на донышке.

Дамир зашел к Чадову, как он и просил. Тот сидел за столом и заполнял документы. Бумажную волокиту Борисыч ненавидел, но должность заведующего обязывала.

– А, Дамир, заходи. Садись.

Эти его слова напомнили ему тот первый раз, когда он попал в отделение. Шефом тогда был Омаров – гениальный хирург, который сейчас на пенсии. Он-то и рекомендовал Чадова на свое место. А Борисыч тогда много оперировал, тоже почти жил здесь. И когда на пороге ординаторской показался новичок, махнул ему рукой и сказал: “Заходи. Садись. Чай будешь?”

– Ну, – заведующий сцепил руки в замок и уставился на него. – Что не так?

– Нормально все, – понуро ответил Дамир.

– Вижу. В душу лезть не буду, но соберись!

Дамир помолчал и все-таки признался:

– Жена ушла к другому. Сейчас она в нашей квартире вещи собирает.

– А. И поэтому ты сбежал?

– Не могу я, – он ударил кулаком по колену. – Боюсь, не сдержаться. В прошлый раз наш спор закончился в больнице.

Заведующий нахмурился, но Дамир уточнил:

– Угроза выкидыша. Ребенок не мой.

– Дела, – покачал он головой.

– На развод я сам подал, нам дали месяц. Но какое перемирие, если мы даже не поговорили толком.

– Ну так иди и поговори, – предложил Чадов. – Ты не первый мужик, от которого уходит жена.

Выдержал паузу и добавил:

– Я тоже был на твоем месте. Только у нас еще дочь.

Дамир посмотрел на него с удивлением, потому что такое просто не укладывалось в голове. Чадов же чертов гений. У него золотые руки, а голова работает так, как многим не снилось.

– Только растрепаешь кому-нибудь, убью, – усмехнулся он. – Это я так, сказал, чтобы ты не падал духом. Как сказал один мудрый еврей: “Все проходит и это пройдет”.

***

А в это время в их многострадальной ипотечной квартире собирала вещи Динара. Внизу ее ждал водитель, которого Кадыр закрепил за ней. Жизнь круто изменилась с того дня, как она попала в больницу. Из БСНП ее транспортировали в дорогую частную клинику, обеспечив ее уход на высшем уровне. Кадыр приезжал два раза в день, брал ее за руку, целовал пальцы, гладил живот, говорил, что она, наконец, осуществит его мечту. Дина знала: он мечтает о наследнике.

Поначалу Кадыр рвал и метал, винил Дамира в том, что он довел ее до угрозы. Рычагов у него было достаточно, чтобы разрушить карьеру врача, но Динара остановила его, сказав, что не держит зла на бывшего мужа. В конце концов, это он вызвал скорую и сопровождал ее до больницы, а значит, искупил вину.

В клинике Динара пролежала неделю и врачи с легким сердцем ее отпустили, заявив, что все в порядке. После выписки Кадыр привез ее в большую квартиру, где ей не понравилось. Она догадалась, что здесь он жил вместе с Лаурой, хотя в доме не осталось ни одной ее вещи. Девственно чистые и пустые полки на женской стороне, говорили о том, что домработница все здесь тщательно убрала. Динара спросила Кадыра, может ли обновить мебель и перекрасить стены в спальне? Он дал ей полную свободу действий, а она отблагодарила его той же ночью, как могла, учитывая, что ей прописали половой покой.

Еще через неделю она, наконец, решила съездить за вещами в старую квартиру. Из одежды взяла совсем немного: только самое любимое. Все остальное уже давно купила, потому что теперь у нее в кошельке лежала карта с неприличной, просто космической суммой на маленькие и большие женские радости.

Пока собиралась, позвонила мама и опять начала на капать на мозги – мол, что в глаза кудалар (сватам) теперь стыдно смотреть, не то, что разговаривать с ними. Родителям Дины, которые жили в другом городе, нравился Дамир. Он же врач!

– Эх, Динара-Динара. Как ты могла? Разве мы так тебя воспитали?

– Мама, я думала ты порадуешься за меня! Я счастлива. Я беременна, – поджала губу Дина.

– Чему нам с папой радоваться? Уят-ай, уят-ай (Какой позор)! Только бы никто не родни не узнал, что ты натворила! Мы сказали, что вы тихо развелись.

– Какое мне дело до родни? – огрызнулась Дина. – Пусть говорят, что хотят. Я думала, вы будете на моей стороне, а ты думаешь только о том, что скажут твои родственники.

– Динара…

– Все, мам, я поняла. Уят тебе важнее моего счастья. Давай потом поговорим.

Продолжать разговор и что-то доказывать было бессмысленно, поэтому Дина бросила трубку.

“Ничего, – подумала она. – Родители примут мой выбор. Не могут не принять”.

Отключив телефон и положив его в сумочку, она бросила в чемодан шелковую сорочку и халат, которые покупала в Париже.

В этот момент в дверь позвонили.

Дина пошла открывать, понимая, что это может быть только он – пока еще муж. И ведь не подвела интуиция. Они встретились взглядами и сухо поздоровались, будто и не было этих трех счастливых лет. Хотя для кого как…

– Я уже ухожу, – бросила она через плечо, направившись в спальню. – Спасибо, что дал время собраться.

– Пожалуйста, – ответил он, разулся и пошел за ней.

Дамир встал в дверном проеме, облокотился о него плечом и хмуро наблюдал за тем, как Динара закрывает чемодан и ставит его вертикально. Мужчина мельком заметил, что он полупустой, и этот факт резанул по сердцу.

– Что делать с остальными вещами? – спросил он.

– Не знаю, – небрежно пожала плечами. – Хочешь, выкинь. Хочешь, отдай кому-нибудь. У вас же много медсестер. Наверное, кому-то моей комплекции подойдет.

“Нет уж, – подумал Дамир. – Лучше выброшу на свалку”.

– Что все-таки будем делать с квартирой? Мы так толком не поговорили? – продолжил мужчина.

– А что с квартирой? – отбросив блестящие каштановые волосы назад, Динара удивленно посмотрела на него.

– Я хочу ее продать. Но для этого нужно согласие банка, всякие там оценки. Половина денег за совместно нажитое имущество полагается тебе.

– Мне ничего не надо. Ипотека оформлена на тебя, ты за нее платил.

Он промолчал. Не думал, что все будет так. Они взяли ее по льготной программе “Жилье для молодых семей”. Плюс он был бюджетником, что тоже подходило под другую программу с небольшим первоначальным взносом. Повезло, так повезло. Можно сказать, в тот момент они попали в струю.

– У меня есть, где жить, Дамир, – уточнила девушка. – Не пропаду. Считай, это жестом доброй воли за то, что я ушла.

– Ясно, – ее слова показались ему циничными. – Тогда я узнаю в банке, нужно ли тебе что-то подписать.

Динара ничего не ответила, но внезапно села на краешек кровати, которую они совсем недавно делили и где простыни все еще пахли ею.

– Теперь ты счастлива?

Она вздрогнула от этого прямого вопроса и, повернув голову, врезалась в его каменный взгляд. Дина так долго оттягивала признание, боясь, что при всей своей решимости Кадыр не сможет бросить бедную жену после ее “кто знает, какой чистки”, что держалась за призрачное ощущение спокойствия рядом с понятным ей Дамиром. Он, конечно, хороший человек, но не герой ее романа

– Да, я счастлива. Все встало на свои места.

Мужчина сложил руки на груди. Слышать эти слова было невероятно тяжело. Но она не жалела.

– Знаешь, в эзотерике есть такое понятие, как кармические отношения. Это связь между людьми, которая имеет корни в прошлых жизнях. Говорят, кармический партнер приходит в жизнь человека, чтобы преподать духовный урок. Мы с тобой и есть кармические партнеры.

– Я хирург. И не верю в эзотерику. Я верю только в науку.

– Ну да, – она опустила глаза и смахнула с юбки невидимые пылинки.

– Тебе не кажется, что все как-то топорно получилось?

– Что именно? – удивилась Дина.

– Всё. Ты толком ничего не сказала. Я просто хочу понять: почему?

– Потому что это жизнь. Люди встречаются и расстаются, – тихо произнесла женщина. – Я уже не чувствовала себя счастливой рядом с тобой. Я была всегда одна. А тебе не нужна такая.

– А какая нужна? – горько усмехнулся он.

– Та, кто будет тебя ждать днями и ночами, и любить тебя по-настоящему.

– А ты, значит, не любила?

Мысленно он кричал: “Посмотри на меня. Ну же! Просто посмотри мне в глаза и скажи, что не любила”.

И она посмотрела.

– Любила, – этот вздох вышел у Дины рваным и неестественным. – Правда. Но любовь, как цветок, который нужно поливать и беречь. Из наших отношений давно ушло тепло и свет. Я не могла согреться рядом с тобой.

– Странно. Мне казалось, что у нас всё хорошо. Почему ты не говорила о том, что тебя беспокоит?

– А это что-нибудь бы изменило? – уголок ее губ дернулся в легкой усмешке. – Ты спасаешь жизни, это благородно. Я это понимаю. Но жить так больше не хочу.

Динара встала, расправила складки на бежевом шелке и взялась за ручку чемодана.

– Я пойду, Дамир.

– Иди, – только теперь он вошел в комнату и пропустил ее.

Она не попрощалась и он ничего не сказал. Через месяц ведь снова встретятся в суде. Может, тогда уже и болеть не будет, и сердце, наконец, успокоиться и сможет забыть.

А пока он несколько минут сидел на кровати и смотрел в одну точку. Потом встал, пошел на кухню, открыл дверцу под раковиной, где хранился пакет с пакетами. Выбрал из этой бело-прозрачной полиэтиленовой груды те, что побольше и вернулся в спальню.

Дамир открыл шкаф и увидел, что она все-таки взяла мало. Оставшуюся одежду мужчина раскидал по пакетам, а после пошел в ванную и смел с полок ее шампунь, кондиционер, маску, какие-то крема. Не забрала, значит, уже есть новое. А вот это все теперь кому? Зачем?

Через несколько минут Дамир выставил пухлые пакеты в прихожей, наскоро обулся и вышел на улицу. Вещи жены, которые все еще пахли ею, он оставил у мусорных баков. Кому-то будет нужнее. В них – вся ее старая жизнь и его воспоминания о ней. Он понимал, что избавившись от платьев, блузок, туфель и косметики, не сильно-то себе поможет. Дину надо выводить из души, сердца и головы. Только как?

Вернувшись домой, Дамир первым делом пошел на кухню и налил себе воды из-под крана. В ее кружку с цветочками. Раньше жена наполняла кувшин кипяченной. Теперь и так сойдет. Милая, нежная, родная Дина. Он посмотрел на дверь и вспомнил, как она выходила воскресным утром сонная и теплая. Дамир всегда вставал рано, и когда она появлялась в шелковых шортиках и майке, не мог сдержаться, сразу же обнимал, целовал, ласкал.

Он любил ее, как мог. Он старался.

На дне кружки ничего не осталось. Дамир вцепился в нее пальцами, стиснул зубы до щелчка и впервые за много-много лет дал волю чувствам, своей печали. Все случилось быстро: он поднял руку и со всей силы кинул чашку в стену. От удара она разлетелась на осколки, а Дамир закричал и сел на пол.

Кто сказал, что мужчины не плачут? Плачут. Только никто не видит их слез.

Глава 10. Бессонница

А в это время на другом конце города не могла заснуть Лаура. Она уже несколько дней страдала бессонницей и бродила по крохотной квартире почти до рассвета. Когда организм уже уставал настолько, что посылал сигналы “S.O.S”, девушка ложилась на диван и закрывала глаза. Но через-два три часа солнечный свет пробивался сквозь неплотные портьеры и резал глаза. Ночь стала страшным временем для нее.

Лаура уже несколько недель жила на окраине. Двор тихий, соседи почти спокойные. Только пара алкашей в соседнем подъезде, которые раз в неделю устраивают шоу–программу. А так, обычная жизнь. Скучала ли она по прежней? Да, чего греха таить.

В первые годы замужества Лаура чувствовала себя принцессой из сказки. Наверное, даже Золушкой. Влюбленный муж одаривал подарками, ввел ее в светское общество, познакомил с друзьями и их женами. У них даже был свой чат в мессенджере, где они обсуждали встречи в СПА или ресторанах. Лаура не считала себя светской львицей, но ей было интересно и она потом многое фиксировала в ноутбуке. Подмечала детали той сытой, богатой жизни, изучала характеры и повадки мужчин и женщин, записывала сплетни, словечки, обороты на всякий случай.

Через два дня после того, как Кадыр выстави Лауру на улицу, ей позвонила Алма – жена его близкого друга.

– Лаурчик, жаным. А что у вас случилось? – участливо спросила она.

– А что у нас случилось? – Лаура была сдержанна.

– Ну как, мой Эмирчик сказал, что вы с Кадыром разводитесь. Я вот звоню узнать, что случилось? Как такое могло произойти? Вы же были такой красивой парой.

– Были да сплыли.

– Что?

– Ничего. Что еще говорит Эмир? – подчеркнуто вежливо отозвалась Лаура, подозревая что этот звонок вежливости уже давно обговорен с другими членами общества “жен олигархов”.

– Нууу…он сказал вообще-то, что Кадыр выгнал тебя из дома, а туда заселил свою беременную любовницу.

Шах и мат. Королева умерла, да здравствует Королева!

Она была уверена, что Кадыр не опустится до такого, но он все-таки привел Динару в квартиру, которую она любила. И теперь эта лань с невинными глазами будет там хозяйничать. От этой мысли стало дурно. Она даже физически почувствовала тошноту. А еще неожиданно скрутило живот, будто все там в морсой узел затянули. Лаура поморщилась от боли и приложила ладонь к пупку.