Измены наших любимых

“Должно быть скорая, – подумал он и побежал открывать”.

Так и было. Встретив фельдшера, мужчина побежал собирать вещи жены в больницу. Покидал в пакет все самое необходимое на первое время, надеясь, что это не выкидыш, а только угроза. Потом вместе с водителем скорой спустил на носилках жену, и поехал вместе с ней, даже за руку держал всю дорогу.

А в БСНП их действительно встретила его однокурсница, и Дину увезли на обследование. Когда сказали, что это все-таки угроза из-за отслойки и “мамочку” кладут на сохранение, у него камень с души свалился. Он вышел на крыльцо больницы, когда уже стемнело и задышал полной грудью. Успели. Спасли. Вот то самое чувство, которое вернуло его к жизни.

Но потом он увидел мужчину, который поднимался по лестнице и смотрел прямо на него.

– Ты, – процедил тот сквозь зубы и оказавшись рядом, схватил Дамира за грудки. – Что ты сделал с Диной? Что ты ей сказал? Это из-за тебя она здесь?

Но Дамир оставался невозмутимым, стряхнул его руки с себя и толкнул Кадыра в грудную клетку.

– Кадыр!

Мужчины одновременно обернулись на женский голос.

*БСНП – Городская больница скорой неотложной помощи

Глава 6. Обманутые

Лаура стояла на ступенях клиники и смотрела на то, как ее муж нападает на мужа своей любовницы. Даже в лихорадочном бреду она бы такое не написала, но реальность подчас бывает сложнее вымысла.

Кадыр был похож на взбесившегося, глупого льва, тогда, как другой мужчина держался стойко, с достоинством. Лаура до сих пор ругала себя за то, что не промолчала сегодня в кофейне и не ушла, оставив их самих разбираться. Нет же, в ней столько всего кипело и выплескивалось наружу, что она рассказала ему правду и понеслось.

И что она здесь забыла? Сама не знала. Просто после той ужасной, мерзкой ссоры с Кадыром, Лаура села в машину и поехала в БСНП. Вовремя, ничего не скажешь.

– У нее угроза выкидыша, – в голосе Дамира звенела сталь и злость. – Ты знал, что она беременна? И что он – твой?

Кадыр снова метнул взгляд на Лауру, а потом на мужа Дины, который стоял, сжав пальцы в кулак.

– Кадыр! Отвечай! – негромко вскрикнула Лаура. – Ты знал?

Он ведь знал, что для жены эта новость будет ударом и планировал скрывать даже во время бракоразводного процесса. Но теперь она стояла перед ним и смотрела так, что внутри все леденело. Синие круги под глазами, взгляд из-под черных бровей, длинные волосы цвета вороного крыла блестели под светом фонаря. И Кадыр видел в ее глазах то, чего не было несколько часов назад: любовь, сожаление, горечь. Только у него к ней уже ничего не осталось.

– Да, это мой ребёнок. Но оправдываться перед тобой и что-то объяснять я не буду.

Из груди Лауры вырвался отчаянный всхлип.

Дамир отвернулся и вцепившись в гладкие перила опустил голову. Для обоих это было слишком. Слишком больно, страшно, несправедливо. И эти двое сейчас прилипли и запутались в паутине лжи, сотканной так искусно и сложно, что оба чувствовали себя без вины виноватыми.

Воздух стал внезапно густым и тяжелым. Слова застряли в ее горле. Лаура смотрела на Кадыра и не находил в нем черт человека, которого полюбила и до сих пор любит, несмотря ни на что. Она не успела ничего больше спросить, потому что у него опять зазвонил телефон и он быстро ответил:

– Да, Дина?

Дамир обернулся через плечо, услышав имя своей жены.

– Хорошо, я зайду, – сказал Кадыр и зашагал прочь, ко входу в больницу.

Его законная жена, тем временем, смотрела сквозь мутную влажную пелену на его удаляющуюся спину и медленно оседала. Схватившись за перила лестницы, она опустилась на ступеньки, почувствовав под ягодицами холодную облицовочную плитку. Несколько секунд девушка неподвижно сидела и смотрела в пустоту, не различая картинки перед глазами. От слабости начала кружится голова, а сердце уже изболелось.

“У него будет ребенок. У него будет ребенок от другой, – навязчиво звучало в мыслях. – Он станет отцом”.

– Вам не надо здесь сидеть, – Лаура вздрогнула и не сразу, но очнулась. Она подняла голову и уставилась на мужчину – такого же неудачника, как и она, которого выбросили на обочине.

– Почему?

– Холодно.

– Он ведь не вернется, да? – почему-то спросила она Дамира.

– Нет, – покачал он головой и внезапно понял, что надо уходить и забрать эту несчастную с собой. – Вот что. Я не ел с утра. Здесь рядом есть маленькая кофейня. Пойдемте?

– Я тоже ничего не ела, – прохрипела она.

Прошло минут пятнадцать и они сидели напротив друг друга в том самом небольшом кафе, где из съестного остались только булочки, чай и кофе. Но кусок в горло не лез и они молча пили чай из высоких бумажных стаканов.

– Как вы узнали? – спросил, наконец, Дамир.

– Прочитала их переписку, – пожала плечами Лаура. – Сколько раз твердят: “не заглядывайте в телефоны мужей”, но я наступила на эти грабли и они очень больно ударили. Господи, – она уперлась локтями в столешницу и сложила ладони в молитвенном жесте у самых губ, – я же чувствовала, что что-то не так, догадывалась. Особенно, когда он вернулся из Парижа.

– Париж? – он мигом насупился.

– Да, – измученно кивнула Лаура. – Они ездили туда вместе. Мне он сказал, что там какая-то международная выставка…кажется, по оборудованию и оснащению отелей.

– И мне жена тоже…так сказала, – глухо проговорил он. – Она сказала, что летит с коллегами, что их отправили за хорошую работу. А когда звонил, она старалась быстро поговорить, намекала на роуминг. Я ничего не замечал. Ничего. Я был весь в работе. Она права: меня не было рядом.

Мужчина крепко потер руками лицо, словно прогоняя дурной сон, который никак не уходил. А потом вдруг увидел, как на белую салфетку рядом с собеседницей серыми кляксами падают слёзы. Она плакала тихо, прикрыв брови ребром ладони. Дамир не стал лезть к ней в душу, прекрасно понимая ее чувства. Просто сам он не умел плакать, но это не означало, что ему не больно.

– Пять лет мы были вместе, – внезапно призналась Лаура. – Три замершие беременности. Три. Каждый мой ребенок погибал на раннем сроке, и каждый раз я считала себя виноватой, что не могу даже выносить. А теперь она беременна от него. И я не удивлюсь, если они зачали его в Париже.

Дамир напрягся и вспомнил, что Дина ему даже назвала срок и сейчас, посчитав, он понял, что Лаура права.

– Вы так думаете? – повернув голову к женщине, он заметил, что она пристально смотрит на него и у нее из ноздри ползет алая змейка.

– У вас кровь, – спокойно сказал он и быстро вытащил платок из нагрудного кармана клетчатой рубашки. – Прижмите. Вам надо прохладной водой промыть.

– Ой, – приняв кусок ткани, Лаура сделала, как он велел, и встала из-за стола. – Я сейчас.

Туалет был маленький и узкий, но ей нужно было где-то спрятаться и от него, и от всего мира. Все казалось сейчас странным, нереальным, будто он персонаж, застрявший в очень плохой мелодраме, когда сам автор не знает, что дальше делать с героем.

Включив холодную воду, она коснулась пальцами носа и почувствовала на подушечках вязкую жидкость, а на губах металлический вкус. После подставила кисть под струю и завороженно смотрела на то, как кровь красной лентой сползает в сток.

Лаура смочила чужой платок под водой и приставила к носу. Пару минут стояла так перед зеркалом, видя в отражении не себя, а ведьму с длинными, черными космами. Внутренности разъедала кислота. Было так больно, что хотелось упасть прямо здесь и плакать. Но она это сделает у себя дома. Вся ночь впереди. Ночь, которую ее муж, вероятно, проведет у постели другой женщины.

– Спасибо за платок. Извините, он весь в крови. Давайте я постираю и потом вам верну, – комкая ткань в ладони, негромко произнесла она, подойдя к столику.

– Ничего страшного. У меня еще есть, – ответил Дамир.

– Нет, я не могу брать чужое. Скажите свой номер, – Лаура достала телефон и одной рукой вошла в телефонную книгу.

– Хорошо, записывайте.

Когда дело было сделано, она убрала мобильный в сумку и вздохнула:

– Я хочу уехать. Не могу уже.

– Согласен. Я тоже пойду. Счет я закрыл.

– Спасибо.

Лаура кивнула в знак благодарности и направилась к выходу. Дамир последовал за ней и придержал для нее стеклянную дверь. Оказавшись на улице они с минуту стояли молча и смотрели на подсветку больницы скорой неотложной помощи, а после сухо попрощались друг с другом и разошлись в разные стороны.

Глава 7. Ведьма

Ночь прошла беспокойно, ей казалось, что у нее начинается жар, но измерив температуру она увидела, что это не так. Лаура то проваливалась в забытье, то выплывала из него и водила по пустой половине кровати, осознавая, что он так и не пришел. Возможно, больше не придет. Волосы разметались по подушке, скомканное одеяло валялось на полу, а Лаура прижала к груди его подушку, впилась в нее пальцами и рыдала, как дитя, оплакивая прошлое, пытаясь найти причину такого финала. Только закончилось это тем, что она винила себя. Недолюбила, недоглядела, недодала, не доносила, не родила.

Причину невынашивания искали уже несколько лет. Все анализы были в норме: своя овуляция, эндометрий в норме, никаких инфекций, аутоиммунных патологий, эндокринных и генетических факторов. Но все беремености замирали на сроке плюс-минут семь недель.

В последний раз Кадыр сказал, что не надо так убиваться из-за эмбриона, у которого еще толком ничего не развилось. Она тогда поразилась его жестокости и устроила истерику. Как так? Ведь все три раза, эти новые маленькие жизни зарождались в ее чреве и там же погибали.

Утром он тоже не пришел, а она не смогла встать с постели. Голова гудела от ночи без сна, глаза опухли и высохли. Слез уже не было. Осталась пустота и боль, которую она уже физически чувствовала во всем теле. Задернутые шторы не пропускали дневного света, во всей квартире стояла какая-то зловещая, звенящая тишина, словно затишье перед бурей.

На тумбочке завибрировал телефон. Лаура ощупью нашла его и приложила к уху.

– Ну наконец-то взяла, – с наездом сказала свекровь. .

– А, это вы, – равнодушно отозвалась Лаура.

– Ты что пьяная? Лаура, отвечай, ты что пьяная? – голос ее сделался скрипуче-звонким.

– Нет. Я плохо себя чувствую.

– Опять? Что на этот раз? – столько высокомерия в интонации, что ей захотелось просто послать эту невыносимую женщину. Но не позволяли воспитание и менталитет.

– Ничего. Просто мне плохо, – Лаура тяжело вздохнула. – Вы что-то хотели?

– Кадыр не берет трубку. Не могу с утра до него дозвониться.

– Его нет дома.

– Где он?

– Я не знаю, он мне не докладывал.

Свекровь усмехнулась:

–Ты его жена и не знаешь, где твой муж?

Лаура села на кровати и потерла лоб пальцами. Властная енешка любила все и всех контролировать. Мужа не получалось, а вот детей запросто. И хотя у Кадыра была своя голова на плечах, мать все равно нет-нет, да становилась причиной их ссор. Часто Кадыр советовал Лауре не обращать внимания на ее выпады, но никогда не пресекал их.

– Вам станет легче, если я скажу, что знаю, где ваш сын и почему он не ночевал дома? – ей огромных усилий стоило держать себя в руках.

– Почему?

– Потому что он в больнице.

– Как в больнице? – запаниковала свекровь. – В какой больнице? Почему? И ты спишь полдня вместо того, чтобы ехать к нему?

– Может вы уже успокоитесь, мама? Нормально с ним всё. Живее всех живых.

– Где мой мальчик? Быстро говори! – голос поднялся до истеричных ноток.

– Мальчик, – хмыкнула Лаура. – Вашему мальчику под сраку лет в обед. И у него роман с замужней женщиной, которой он заделал ребенка.

Повисло молчание. Мать Кадыра вздохнула со звуком “Ооой” и Лаура даже представила, как она схватилась за сердце и за голову, показывая, что у нее и давление, и инфаркт одновременно.

– Ну хоть кто-то ему родит, – заявила енешка (свекровь), а Лаура мгновенно закипела от этих слов, потому что подслушала однажды разговор свекрови со старшей дочерью в саду их особняка. Не зная, что келин приехала, они обсуждали ее в беседке. Речь шла о том, что после третьего выкидыша Кадыр имеет полное право взять токал, то есть вторую жену, которая сможет ему родить, раз уж Лаура оказалась пустоцветом.

Проглотила тогда Лаура, ничего не сказала. Но обида-то засела, и сейчас пришло время вырваться ей наружу.

– А вот это спорно, – ядовитый смешок вырвался из ее уст. – Судя по тому, что у нее тоже угроза выкидыша, то сперма вашего сына просто непригодна для зачатия здоровых наследников.

– Ах ты гадина бесстыжая! Уятсыз! (Бессовестная) – закричала свекровь, уязвленная этими словами и тем, что у келинки прорезался голос. – Я буду проклинать тебя каждый день, чтобы Аллах заставил тебя мучиться и страдать, чтобы душе твоей не было покоя!

Лаура убрала трубку от уха и держала ее на расстоянии, пока енешка ругалась.

– Вот увидишь, он разведется с тобой! Уйдешь с такой же голой жопой, с какой пришла. Ни тиинки (ни копейки) не получишь! Ничего! Я лично прослежу за этим! Ведьма! Говорила я ему, что ты ведьма!

– Да, – спокойно отозвалась Лаура. – Да…Я ведьма.

Затем она сбросила звонок и откинулась на подушки. Свекровь была права: у Лауры ничего своего не было – все принадлежало Кадыру. Квартира, в которую он привел ее после свадьбы, записана на свекра. Машину, новый телефон, ноутбук подарил ей Кадыр. Сама она зарабатывала смешные по сравнению с ним деньги. Что-то откладывала, но многое отправляла родителям в Костанай. Когда папе сделали стентирование, она летала домой, платила за все из своего кармана, покупала лекарства, оплачивала дополнительные расходы в клинике. Они были простыми людьми и не часто приезжали в Алматы. Сватовства, проводов невесты и свадьбы им хватило, чтобы понять, что кудалар не особо их жалуют. Но они молчали ради счастья дочери.

Звонить Кадыру Лаура не стала, но предположила, что свекровь все-таки до него доберется и все расскажет. А ей уже даже его гнев не страшен, потому что он и так окунул ее в дерьмо. Снова раскалывалась голова и перед глазами все плыло. Лаура опустила голову на подушку, закрыла глаза и через несколько минут погрузилась в сон.

– Вставай! – прорычал над ней Кадыр и сильно потянул за руку, поднимая с кровати. – Ну-ка встала!

– Ты больной? – вскрикнула Лаура и попыталась вырваться из его захвата, но безуспешно. Она прищурилась, потому что в глаза бил яркий свет – это он уже успел открыть шторы. Не выпуская жену, Кадыр свободной рукой коснулся ее лица и сильно сжал пальцами ее щеки.

– Я говорил, что у тебя слишком длинный язык, Лаура? Сначала ты довела Дину, потом мою мать.

– Пожаловалась уже, да?

– Ну-ка повтори, что ты ей сказала? – он сильнее надавил на щеки.

– Ты сам знаешь, что я ей сказала, – прошипела Лаура.

– Знаю, – жестко отрезал Кадыр. – И ты знаешь, что проблема не во мне, а в тебе…пустоцвет.

Глава 8. Крах

– Отпусти меня! – проговорила она, насколько ей хватило возможности.

Скулы болели от его жесткого захвата, а черные глаза горели огнем ненависти. Кадыр вглядывался в них и зверел еще больше, потому что она, его жена, непокорная, непоколебимая, не такая, какой должна была быть рядом с сильным мужчиной, хозяином, главой семьи. Он резко отпустил ее и толкнул. Лаура упала на кровать, а запутавшиеся пряди закрыли ее лицо.

– Я хотел по-хорошему с тобой, – прорычал он, закатывая рукава голубой рубашки, обнажая темную дорожку волос и жилистые руки. Было видно, что вымотан и Лаура подумала, что муж не спал всю ночь, сидел у постели любимой женщины. – Но по-хорошему ты не понимаешь…значит, будет по-плохому.

Она испугалась, что он сейчас возьмет ее силой и отползла к изголовью.

– Не трогай меня, – прохрипела она.

Но его лицо исказила гримаса злости и презрения. Муж подошел к туалетному столику и разом смел рукой все, что на нем стояло. С грохотом на пол полетели баночки, духи, ваза с кисточками и круглой зеркало на тонкой ножке. Ударившись о паркет оно разбилось и разлетелось на осколки.

– Ты больной? – Лаура очнулась и соскочила с постели. – Ты что творишь?

Но Кадыр только оскалился и не обращая внимания, направился в гардеробную. Лаура метнулась за ним и увидела, как он стащил с верхней полке чемодан, бросил его на землю, небрежно открыл его и пнул. А потом он начал срывать со штанги вешалки, комкать ее одежду и кидать ее в чемодан.

– Кадыр! – кричала она. – Кадыр!

Схватив его за руку, чтобы остановить, она сделала большую ошибку. Он метался, как разъяренный лев, и как только почувствовал на себе ее пальцы, выдернул руку и не глядя, толкнул ее. Лаура заплакала от шока и боли, выбежала из гардеробной и прижалась спиной к стене.

– Плачешь? – он снова оказался рядом с ней. В нем ничего не осталось от человека, которого она любила и за которого выходила замуж. – Плачь, потому что за то, что сделала, я оставлю тебя ни с чем. Уйдешь в том, в чем пришла.

Губы Лауры искривились в усмешке, но слова застряли в пересохшем горле. А его еще больше разозлило выражение его лица и он сомкнул пальцы вокруг ее шеи.

– Зачем ты к ней полезла? Ты этого добивалась? Чтобы ее муж узнал про все и устроил скандал? Чтобы она потеряла моего ребенка?

– Это не я начала, – сипло прошептала она, пытаясь защищаться. – Она сама мне позвонила.

– Не ври! У нее нет твоего номера.

– Ты вроде умный, а такой наивный, – тихо засмеялась Лаура. – Она врёт, а ты развесил уши. Хочешь бесплатный совет на прощание? Не доверяй женщине, которая изменяет мужу. Ему изменила и тебе рано ли поздно изменит. Потому что она шлюха, а тебе очень пойдут рога.

Он еще сильнее сжал горло жены, пока она не начала колотить его кулаками по плечам. Что-то очень темное и страшное было в его взгляде. Как будто Кадыр мог переступить черту, если бы чуть поднажал. Мужчина отпустил ее, и Лаура жадно глотала воздух ртом, медленно сползая по стене.

– Собирай свои шмотки и уходи. Мне без разницы, куда ты пойдешь. Хоть на вокзал.

Лаура повернула голову и встретилась с ним взглядом.

– Я уйду. Но не пожалей потом об этом, Кадыр. Когда-нибудь очнешься и всё поймешь, – она будто взывала к нему прежнему, кого все еще любила, несмотря на то, что в этот момент он вытирал об нее ноги, а она терпела. И все ее остроты были лишь прикрытием боли и обиды за предательство.

– Как же ты за*бала, – он смотрел на нее сверху вниз, как на пыль под ногами. – Если с моим ребенком что-то случится, я достану тебя, я сделаю так, что ты никуда не устроишься, даже посудомойкой в забегаловке.

Он отвернулся, окинул взглядом погром, который сам же учинил и вдруг увидел на ее рабочем столе открытый Макбук. Ведомый и ослепленный яростью, Кадыр быстро пересек комнату и схватил ноутбук.

– Нет, пожалуйста, – Лаура вскочила на ноги и подбежала к мужу. – Отдай, не надо! Отдай! – просила она его, пытаясь забрать компьютер.

Но он не отдавал, а поднял его над головой, чтобы она не дотянулась.

– Там вся моя работа, все мои наработки. Не надо, Кадыр!

Но ее стенания только еще больше подстегнули его. Ему захотелось наказать непослушную жену, и он решил сделать это вот так. Тем более, он уже ненавидел “Мак”, который сам же подарил. Ненавидел, как она стучит пальцами по клавишам, ненавидел, что он вечно попадался ему на глаза, ненавидел, что эта железка напоминает ему о времени, когда он был влюблен в нее

– Ничего, напишешь новые, – Кадыр открыл окно и не моргнув глазом, выкинул ноутбук с пятого этажа.

Лаура вскрикнула, оттолкнула Кадыра и высунулась в окно. Тонкий Мак валялся на земле, не хватало только растекшийся лужи крови под ним. Она любила этот ноутбук. Там было всё: старые и новые сценарии, зарисовки, заметки, идеи, синопсисы, которые она писала в надежде когда-нибудь продать. В облаке она сохраняла только то, что писала в процессе. Всё остальное – по папкам. И вот теперь это разрушено, потому что после такого удара вряд ли можно что-то спасти.

Лаура сорвалась с места, выскочила из квартиры и помчалась вниз.

Оказавшись во дворе, добежала до ноутбука и рухнула рядом с ним на колени. Даже крепкий “Мак” не выдержал. Экран треснул, как то зеркало дома.

– За что? – подняв глаза, она увидела, что Кадыр стоит над ней. – Зачем?

А он смотрел без сожаления. Она же поднялась на ноги, прижимая к груди сломанный компьютер.

– Чтобы ты раз и навсегда поняла, что не надо связываться со мной. Будет развод. Мой адвокат свяжется с тобой. Тебя я больше видеть не хочу.

– Теперь ты, наверное счастлив, да?

В ее влажных глазах, заостренных скулах, дрожащих губах было слишком много напряжения.

– А знаешь, да, – холодно усмехнулся он. – Дина выносит и родит мне сына. То, чего ты так и не смогла сделать.

– Я все ждала, когда ты это скажешь, – вытирая заплаканное лицо, прошипела Лаура. – В тебе ничего святого не осталось, Кадыр. Ничего от человека, которого я любила.

Она хотела сказать “люблю”, потому что все еще в сердце жило это чувство, которое она никак не могла вырвать. Ведь любят не за что-то, а просто так. И Лаура все еще помнил, каким он был раньше.

– Ты? Любила? – издевательски поморщился он. – Я только сейчас начинаю понимать, как были правы родители. Ты просто меркантильная сука, Лаура. Но я поступлю по справедливости. Дам тебе время до вечера собрать все, что сможешь унести. Потом оставишь здесь ключи от квартиры и машины, и уйдешь. Чтоб я тебя больше никогда не видел.

– Не переживай, Кадыр, – в ее глазах вспыхнула злость, – ты никогда обо мне больше не услышишь.

Между бровей мужчины залегла глубокая морщина. Он и не думал ни вспоминать о ней. Скоро она станет его прошлым, а в настоящем его ждет любимая, нежная, хрупкая и покладистая женщина, которая подарит ему наследника. В этом он не сомневался.

Развернувшись, Кадыр зашел в подъезд и спустился на лифте в подземный паркинг, а Лаура еще долго сидела на скамейке во дворе, совершенно не зная, что делать. Идти ей было некуда, разве что в гостиницу. У нее были друзья-сценаристы, с которыми она была на короткой ноге, но грузить их своими проблемами она не хотела. Более того, все знали, что у Лауры богатый муж и работа для нее – просто хобби. Возможно, поэтому к ней не всегда относились серьезно, как к сценаристу.

Дрожащими руками девушка открыла крышку “Мака” и нажала на кнопку, но он никак не отреагировал. Лаура снова горько заплакала, прикрыв глаза ладонью. Всё пропало. Она теперь не сможет работать, потому что на нем была установлена сценарная программа. Да и как теперь писать, когда внутри все разрушено: рухнула привычная жизнь, опора, всё, чем она дорожила. Телефона в руках не было, но Лаура начала вспоминать, сколько денег у нее лежит на депозите. Кажется, не так много после стентирования отца. Хватит, наверное, снять квартиру на пару месяцев и взять новый ноутбук, но уже не такой дорогой. В том, что Кадыр оставит ее без средств, она уже не сомневалась. Значит, придется выкарабкиваться.

Вернувшись в квартиру, она первым делом нашла телефон и долго думала, звонить или не звонить хэдрайтеру, а по совместительству однокурснику из Академии искусств. Но потом все-таки решилась.

– Марлен, привет. Это я, – голос от криков и плача стал совсем сиплым.

– А, Лаурита. Чё там? – ответил он на автомате и ей сразу стало понятно, что он занят.

– Я предупредить хотела, что не смогу взять дополнительные сценарии.

– А чё так? Опять с мужем улетаешь? – хмыкнул он.

– Нет. Ноутбук уронила и он не работает. Я без инструмента, – она поджала губы в надежде сдержать новый поток слез.

– В чем проблема? Купи новый. А диск, я думаю, можно восстановить. Привези, наши сисадмины посмотрят.

И тут она не выдержала и тихо заплакала в трубку. Признать то, что с ней случилось, был слишком унизительно.

– От меня ушел муж. К другой женщине. Ноут я может и куплю, но мне жить негде.

Марлен пару секунд молчал, а потом шумно выдохнул в трубку.

– Мать, ну ты чё? Не плачь, слышишь?

– Марлен, ты же местный. Может, у тебя кто-то из родственников или знакомых сдает квартиру? Однушку?

– Слушай, ну я не слышал, но давай я сейчас во все свои чаты кину клич. Найдем.

– Спасибо. И пожалуйста, не говори никому.

– Чем тебе помочь? Ты только скажи, – участливо спросил старый друг.

– Мне бы просто жилье найти на первое время. И работу. Как можно больше работы.

– Найдем, мать. Не плачь.

Она пыталась, но не могла остановиться. Слёзы душили, завтрашний день пугал неизвестность. Да что завтра? Она даже не знала, что будет сегодня вечером и где она окажется.

Зайдя в гардеробную, заполненную дорогой брендовой одеждой, обувью и сумками, она убрала из чемодана вещи, которые накидал туда Кадыр, и принялась складывать одежду. Надо было взять самое необходимое, простое и удобное. К чему ей теперь эти дизайнерские шмотки? Правильно – незачем. Лаура решила оставить большую часть здесь, в том числе украшения, которые он ей дарил. В них Лаура теперь не видела никакого смысла. В ушах эхом звучали его слова: “Дам тебе время до вечера собрать все, что сможешь унести”. Какое унижение, думала она. Будто великодушный Кадыр поступает благородно, разрешив будущей бывшей жене забрать его подарки. Но нет. У нее все еще остались гордость и чувство собственного достоинства. Пусть подавиться.