Некромант на час (сборник)

Разумеется, с помощью ведьмы это будет сделать намного проще, так как опыта и знаний ей явно не занимать. С другой стороны – очень я не люблю работать не один, меня напрягает необходимость с кем-то согласовывать свои действия.

– Помоги мне вернуть Егора с Кромки, – сказала ведьма, и я решил, что, видимо, проклятье меня таки как-то зацепило: иначе как объяснить то, что у меня начались слуховые галлюцинации. – Он ещё там, я точно знаю. Но времени у него всё меньше. Если его сейчас не вытащить сейчас, он умрёт окончательно, и даже ты не сможешь его вернуть.

– А с чего ты взяла, что я стану его вытаскивать? – мне совершенно не хотелось вновь встречаться с человеком, когда-то очень давно предавшим меня. При всей моей сдержанности и толстокожести, внутри всё ещё жили обида и чувство горечи от того, что я так ошибся. Это была моя первая и последняя попытка взять ученика, и она оказалась неудачной. Больше я и не пытался. Да и зачем: некроманты – народ живучий, практически бессмертный, хотя против грамотного проклятья и мы не всегда можем устоять.

– Для тебя это шанс исправить ошибку, которую ты совершил много лет назад, – она смотрела мне прямо в глаза, – заметь, я не сказала «искупить вину», хотя думаю именно так.

– Искупить вину?? – в моём голосе явственно послышалось шипение, но мне сейчас было на это совершенно наплевать. – Мне??

– Ты вышвырнул его на Кромку! – она тоже перестала сдерживаться, и сейчас мы напоминали супругов со стажем, припоминающих друг другу прегрешения различной степени тяжести. – Убил его!

– Может быть, ты не в курсе, что я сделал это после того, как этот гадёныш попытался меня уничтожить? – я титаническим усилием воли заставил себя успокоиться и даже сумел втянуть вновь вылезшие когти. – Я чудом избежал смерти, страшной, окончательной, которую организовал мне мой так называемый ученик. И я же должен что-то искупать?!

– Это неправда! – глаза ведьмы сверкали, грудь тяжел вздымалась, но она тоже прилагала все усилия к тому, чтобы не выпустить бушующую ярость наружу. Понимала: если мы схлестнёмся всерьёз, никакой дом ни на каком самом прочном фундаменте не выдержит. – Он никогда не сделал бы этого! Егор всегда был добрым и честным мальчиком!

Тут я не выдержал и расхохотался. Признаюсь: в этом смехе были нотки истеричности, но уж очень она меня разозлила этими словами о чудесном мальчике Егорушке.

Отлепившись от стены, к которой прислонился, успокаиваясь, я начал молча расстегивать рубашку.

– Я стриптиз не заказывала, – вымученно усмехнулась ведьма, – хотя, полагаю, посмотреть есть на что.

– Не сомневайся, – заверил её я и, скинув рубашку, повернулся спиной. – Нравится?

– Откуда это у тебя? – её голос всё же дрогнул, да и не мудрено: спина у меня, несмотря на всю регенерацию, представляла собой мешанину заживших, но всё ещё отвратительно выглядящих шрамов. Сначала у меня не получалось их убрать – так бывает со шрамами после действия проклятий – а потом как-то привык к ним, тем более что они не мешали, а женщины находили в них даже некоторое мрачное очарование. Хотя какое может быть очарование в двух десятках бугрящихся рубцов, я представлял крайне плохо. Но кто я такой, чтобы пытаться постичь загадки женской души…

– Ты ведь не хуже меня знаешь, что оставляет следы, которые никакой регенерацией не убрать, – невесело усмехнулся я. Воспоминания о неделях, наполненных болью, горячкой и запахом лекарств, вызвали озноб. Не хотел бы я повторения такого аттракциона, и того раза на всю жизнь хватило.

– Из запретных проклятье, – кивнула ведьма, – как же тебя угораздило?

– А вот это можно узнать у Егора, это ведь он подстроил ловушку, в которую я попался, это ему я обязан этим чудесным украшением, – я попытался улыбнуться, но получилось откровенно плохо. Надо же, не думал я, что мысли об ученике до сих пор будут вызывать во мне настолько сильные эмоции. – И ты по-прежнему будешь говорить, что я должен в чём-то раскаиваться? Испытывать чувство вины? Об одном жалею: что не хватило у меня сил тогда добить эту тварь, только и смог, что на Кромку вышвырнуть.

– Он не мог этого сделать! – в голосе ведьмы была такая убеждённость, что я не выдержал и фыркнул.

– Ты-то откуда можешь это знать? Он тебе что – сват, брат, муж?

– Сын он мне, – неожиданно ответила ведьма, не глядя на моё ошеломлённое лицо, – знаю, что не поверишь, но это так.

– Да ладно! – я совершенно ошалело смотрел на Мари. – Все знают, что у ведьм только девочки рождаются, иначе вымерла бы ваша ведьмовская порода давным-давно.

– Всё так, – кивнула ведьма, – кроме тех случаев, когда ребёнок от очень сильного ведьмака. Тут уж чья сила перевесит: его или моя. Дочь у меня тоже есть, а вот Егор… Очень я отца его любила, видать, потому и сын под сердцем появился.

– А чего ж я его голого-босого подобрал? Если бы не взял мальца к себе – помер бы он зимой тогда на улице. Ты-то где была?

– Так забрали его у меня, – взгляд Мари затуманился, видимо, мысленно она была в том очень давнем времени, – нельзя в ковене мальчишкам, нечего им там делать. Вот отец его и взял к себе, ведьмака из него сделать собирался. Я ведь и не знала, что сгинул Николай, а Егорушка один остался, иначе придумала бы что-нибудь.

– А потом как узнала? – я всё ещё не мог уложить в голове всю мозаику, хотя и понимал – она говорит правду. Чувствовал это спинным мозгом.

– Сны мне стали сниться, – помолчав, ответила ведьма, – дурные сны, тяжкие. Стала разматывать клубок и поняла, что с Кромки кто-то зовёт, из последних сил тянется. Через кровь добирается, а так только дети могут или родители. Этих уж давно нет, дочка жива-здорова, так что вариантов мало было. Свели меня с одним из ваших, Карлом, он и подсказал, что сын меня с Кромки зовёт.

– И он же, видимо, сказал, кто его туда спровадил, – я не спрашивал, так как только Карл знал эту историю с Егором, потому как именно он вытаскивал меня, когда я горел в жару от смертельного проклятья.

– Он, – не стала спорить ведьма, – ну а дальше уж я сама разведала всё, что смогла.

– И решила отомстить…

– Решила, – она кивнула, не отводя взгляда, – но теперь вот задумалась. Хотя от своего решения не отступлюсь. Помогу тебе найти того, кто проклятья наложил, ну а ты поможешь мне вытащить сына с Кромки. Клянусь Луной, что не причиню тебе вреда ни мыслью, ни делом, если выполнишь мой заказ.

– Ты-то, может, и не причинишь, а вот Егор… – я поморщился. Мысль о том, что снова придётся встретиться с тем, кто ударил в спину, не привлекала совершенно.

– Да он беспомощней котёнка будет, сам понимаешь, – она вздохнула, – ну а потом разберёмся, не один год ему понадобится, чтобы даже самое простенькое заклинание сплести. Кромка своего не отдаёт, сам знаешь.

– Откуда мне знать, как ведут себя те, кто вернулся с Кромки, если оттуда никогда ещё никто не выбирался? – совершенно искренне удивился я. – Так что это исключительно предположения. Хотя по логике вещей – да, если уж он столько времени на Кромке продержался, скорее всего, все силы потратил. Но я дам свой ответ только после того, как мы проясним некоторые вопросы, связанные с «здесь и сейчас».

– Что может быть важнее того, чтобы спасти Егора? – ведьма прищурилась и добавила. – Ты же понимаешь, что мальчик ни в чём не виноват.

– С чего бы это? Откуда такие странные мысли? Заклятьем швырнулся в меня именно Егор, и это я видел собственными глазами. Поэтому вряд ли стоит рассказывать мне о том, что он чист и невинен, как младенец. Но меня сейчас гораздо больше интересует другое, и от того, насколько честными будут твои ответы, зависит моё решение по поводу бывшего ученика.

– Не боишься, что обману? – ведьминская натура не давала Мари просто согласиться, но я её не винил: она и так для представительницы своего племени вела себя практически безупречно. Что, кстати, тоже было подозрительно…

– Сейчас я тебе нужен намного больше, чем ты мне, – спокойно ответил я, ничуть не погрешив против истины, – потому что я без твоих тайн как-нибудь переживу, а вот ты без моей помощи не справишься. Так что не в твоих интересах, дорогая…

– Твоя правда, – не слишком охотно согласилась ведьма, – что ты хочешь знать, Антон?

– Зачем была вся эта афера с Шляпниковым? Только для того, чтобы заманить меня в этот дом? Не слишком ли сложно?

– Тут во многом просто совпало, – усмехнулась Мари, – когда я стала работать с Мишей, у меня был чисто финансовый интерес, я, знаешь ли, как и ты, люблю комфорт и хорошие вещи. К тому же не тебе мне рассказывать, как порой дороги редкие ингредиенты. Миша же был вхож в очень многие нужные кабинеты, его стоило прикормить и удержать. А что лучше всего подходит для этого, когда мужчине переваливает за сорок? Разумеется, молодая и красивая женщина. Заполучить Шляпникова было очень просто, я бы сказала, до противного легко. А потом я увидела этот дом… Ты ничего не почувствовал?

– Нет, – я слушал очень внимательно, – скорее всего, тут сработало твоё чутьё ведьмы. Для меня это просто дом со странными обитателями.

– Да, наверное, ты прав, – она всмотрелась в моё лицо, видимо, рассчитывая найти там следы неискренности, но тут никакой ведьме со мной не тягаться.

– Кстати, ты не расскажешь, что такого странного произошло с местной обслугой, – небрежно поинтересовался я, – непонятные они какие-то, как отмороженные.

– Ах, это! – Мари небрежно отмахнулась, а я мгновенно насторожился: было в её беззаботности чуть больше неестественности, чем нужно было бы. Врёт дорогая Мари, совершенно откровенно врёт. Ну что же, посмотрим, что будет дальше…

– Это я проверяла одно зелье подчинения, – продолжила ведьма, делая маленький глоток виски, – хорошее оказалось, нужно рецепт запатентовать в ковене…

Я согласно кивал, делая вид, что поверил, хотя на самом деле был похож на сжатую пружину. Не нравилось мне происходящее, ох, как не нравилось! И с каждой минутой мне всё больше была по душе идея черепа – валить отсюда. В любую битву нужно вступать подготовленным, а у меня сейчас с собой и половины арсенала не было. Да, я мало узнаю… но это как раз тот случай, когда проигранное сражение не означает проигранную войну. Сейчас моя задача – выйти из этой ведьминой крепости живым.

– Патент – это важно, – с умным видом кивнул я, – кстати, раз уж ты в курсе событий, мои услуги ещё нужны? Или я могу отправиться заниматься своими делами?

– Нужны, разумеется, – ведьма удивлённо на меня посмотрела. – Завтрашний контракт важен для меня… ну и для экономики региона тоже.

Какая прелесть – ведьма и про экономику не забыла, прямо прослезиться впору от такой заботы.

– Поэтому тебе придётся завершить работы по Шляпникову и привести в порядок Зильберта, – в голосе Мари послышались командные нотки, но я оставался тих и безмятежен. – А потом мы обсудим освобождение Егора.

Ага, непременно, только уже на моих условиях и на моей территории. И, разумеется, только после того, как я поговорю со своими партнёрами. Фредерик знает очень много, в том числе и о Кромке, а Афоня сведущ как в криминале – а этого, чувствую, тут завались – так и в том, что ему досталось от господина Синегорского.

С этими словами она вслед за мной вышла из помещения, не забыв, впрочем, аккуратно закрыть за собой дверь. Мы вернулись в гостиную.

– Не могу отказать красивой женщине, грешен, – я выдал самую лучезарную из своих улыбок. – Ты тоже будешь на подписании договоров?

– Нет, – она недовольно нахмурилась, – мне не хотелось бы встречаться с некоторыми участниками. Это чисто личное…

Ну да… ну да… Я тебе, конечно, верю… Впрочем, добавим этот момент в шкатулку с вопросами. Тут уж одним больше – одним меньше, вообще не принципиально.

– Хорошо, – я встал из уютного кресла, – в таком случае, я пойду в выделенные мне апартаменты и пару часиков вздремну. Силы мне понадобятся.

Тут с улицы послышалось завывание сирены, и, выглянув в окно, я разглядел над забором мигалку «скорой».

– А вот и эскулапы прибыли, – бодро сообщил я, – главное, чтобы они Виталика откачали, я на него силы тратить не собираюсь. Так что – флаг им в руки, как говорится. А завтра посмотрим. Ты же меня сегодня отсюда не выпустишь, верно?

– Не выпущу, – кокетливо улыбнулась ведьма, снова превратившись в хорошенькую куколку, и с намёком улыбнулась, проведя розовым язычком по губам, но у меня от её заигрываний по коже пробежали мурашки. Нет уж, спасибо, это проще гремучую змею поцеловать, чем Мари. Обойдусь я как-нибудь без такого экстремального досуга…

Глава 7

Я хотел отшутиться, но в гостиную без стук вошла Инна Викторовна, и у меня было впечатление, что за прошедшие часы у неё даже волосинка с места не сдвинулась.

– Прибыла карета «скорой помощи», – с присущей ей невозмутимостью сообщила домоправительница. – Мария Львовна, какие будут распоряжения?

– Впустите их, – бросила ведьма, и Инна Викторовна молча склонила голову, даже не взглянув на меня. – И проводите наверх, в бывший кабинет Михаила Фёдоровича.

– Странное название для машины – «карета скорой помощи», – негромко заметил я, – мне казалось, так уже лет сто никто не выражается.

– Инна Викторовна – человек консервативный, – с улыбкой пояснила мне Мари, – но мне это даже нравится. Такая образцовая домоправительница, как в кино…

– Наверное, – согласился я, – я, знаешь ли, не эксперт по экономкам, так что поверю тебе на слово. И, кстати, пойду-ка я приберусь в кабинете: не уверен, что врачам стоит видеть там вооружённого Алексея.

– Ах, бедный мальчик, – абсолютно равнодушно проговорила Мари, – конечно, убери его. Он слишком много видел и знает.

– Вообще-то я имел в виду, что уберу его из кабинета, пусть отлежится где-нибудь, – я действительно не предполагал ничего столь радикального, – экая ты кровожадная, оказывается…

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы он занял место рядом с Мишей, – решительно заявила ведьма, – он мне никогда не нравился, между нами говоря. Так что разберись с ним.

– Ты действительно думаешь, что я сейчас бегом кинусь исполнять твои распоряжения? Ты меня ни с кем не путаешь, Мари?

Договорить нам не дали вошедшие в холл немолодые мужчины, одетые в ярко-синюю с серебристыми полосками и с красным крестом на груди форму. Они вопросительно посмотрели на нас, не зная, видимо, к кому обращаться.

– Здравствуйте, – проворковала ведьма, мило улыбаясь врачам, которые с явным удовольствием смотрели на неё, – как замечательно, что вы приехали!

Тут она бросила на меня быстрый взгляд, и я, прекрасно понимая, что сейчас не самое удачное время для выяснения отношений, быстро направился в сторону кабинета.

– Ох, мы так испугались! – щебетала между тем ведьма. – Он вдруг побледнел и упал на пол. Представляете?!

– Где больной? – хрипловатым баритоном спросил один из врачей.

– Наверху, в кабинете, – Мари снова громко вздохнула, – пойдёмте, я вас провожу. Вы себе не представляете, как я перенервничала….

Дальше я слушать не стал, но, войдя в кабинет, вынул из уже почти окаменевших пальцев безопасника пистолет, спрятал его в карман, а самого Алексея усыпил, но не магическим, а самым обычным способом, нажав на нужные точки. Он кулём свалился мне в руки, и я с некоторым трудом отволок его в угол, запихнув под письменный стол. Не слишком удобно, но потерпит, не барышня.

Я как раз успел выпрямиться, когда дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Мари в сопровождении врачей.

– Вот! – ведьма театрально приложила к глазам платочек, показывая на по-прежнему лежащего без сознания Зильберта. – Мы не стали его трогать до вашего приезда…

Судя по удивлённому выражению лиц, врачи явно хотели поинтересоваться, почему больной валялся тут в гордом одиночестве, так как нас с Мари они имели счастье видеть внизу.

– Мы увидели в окно вашу машину и тут же спустились вниз, – голосом трепетной нимфы проговорила Мари, а я подумал, что если врачи не совсем идиоты и обладают хотя бы зачатками пространственного мышления, они запросто сообразят, что из окон кабинета ну никак нельзя было увидеть подъехавшую машину, ибо выходят они на совершенно другую сторону.

– На что жаловался? – эскулапы привычно, но осторожно положили Зильберта на имеющийся в кабинете большой кожаный диван, и сейчас один из медиков сноровисто прилаживал к груди Виталия Павловича датчики от небольшого прибора. Портативный кардиограф бодро мигал зелёными лампочками и тихонько жужжал.

– На головные боли и духоту, – сказал я, так как Мари промолчала, – он не слишком хорошо себя чувствовал в последнее время, к тому же много курил и мало двигался.

– Угу, – из кардиографа поползла бумажная лента, которую второй доктор подхватывал и внимательно изучал.

– Небольшие нарушения, конечно, есть, хотя в целом всё практически в норме, – он наконец-то оторвался от изучения кардиограммы, – видимые проблемы явно недостаточны для приступа. Я бы рекомендовал полное обследование, тем более что длительная потеря сознания – чрезвычайно серьёзный сигнал, который никак нельзя игнорировать. Сейчас мы, разумеется, заберём, – тут он посмотрел в свои записи, – Виталия Павловича с собой…

– Ни в коем случае! – воскликнула Мари. – Он наверняка стал бы возражать!

– Но мы не можем оставить его в таком состоянии, – категорично возразил врач и раздражённо выключил кардиограф. – Мы даже не можем применить никакую терапию, так как неясна причина обморока. Это может быть очень, просто очень серьёзно! Вы не понимаете?

– А я вот считаю, что нашему другу Виталику гораздо лучше будет именно в клинике, – медовым голосом поддержал я врачей, демонстративно улыбаясь в ответ на разъярённый взгляд Мари, – мало ли что, мало ли как… Под наблюдением специалистов он явно быстрее придёт в норму. Я прав?

– Абсолютно, – не отрываясь от заполнения какого-то бланка, кивнул один из врачей.

– А подписание? – воскликнула ведьма, испепеляя меня взглядом.

– Думаю, остальные концессионеры войдут в положение и приедут прямо в клинику, – миролюбиво сказал я, – это ведь не принципиально, в каком именно месте произойдёт эпохальное событие. Не думаю, что кто-нибудь станет возражать. А некоторые, возможно, даже решат поправить пошатнувшееся здоровье. Так сказать, не отходя от кассы…. Тем более что и Миша как-то в последнее время неважно выглядит. Там, если что, и помощь есть кому оказать. Вы его в какую клинику отвезти можете?

– Дежурная сегодня тридцать вторая, но я бы не советовал, – задумчиво побарабанил пальцами по кардиографу второй врач. – Может быть, у вас есть возможность поместить его в платную клинику? У него есть личный врач?

– Мы не в курсе, он тут в гостях, как и мы, – хлопнула ресницами Мари, и врач удивлённо моргнул, – но я могу узнать у экономки. Во время отсутствия хозяина дома она принимает решения по бытовым вопросам.

– Экономка, ишь ты, – покачал головой первый, – а тут сплошные пельмени и бутерброды.

– Может быть, вы не откажетесь перекусить? – на лету поймал намёк я.

– Мы на работе, – вздохнул врач, – какие уж тут перекусы…

– Люди, от которых зависит наше здоровье, должны хорошо питаться, – я аккуратно опустил в карман стоявшего ближе ко мне врача пару крупных купюр, – это не взятка, это простое человеческое «спасибо».

– Не стоит, – попытался отказаться эскулап, но как-то вяло, без фанатизма, – давайте тогда вашего друга отвезём в ЕвроМед, полагаю, там не откажутся его принять. Кто из вас поедет с нами?

– Я, – тут же отозвалась ведьма, и, вызывающе глядя на меня, добавила, – думаю, ты меня дождёшься, Антон? Мы не закончили наш разговор…

– Естественно, – я лучезарно улыбнулся Мари, – не задерживайся, дорогая, а то ведь всякое случиться может…

Нашу пикировку прервало появление невозмутимой Инны Викторовны, которая остановилась в дверях и взглянула на ведьму.

– Вы что-то хотели, Мария Львовна?

– Да, Инна Викторовна, не могли бы вы припомнить, кто был лечащим врачом у Михаила Фёдоровича? Наверняка их с бедным Виталиком консультировал один специалист.

– К сожалению, ничем не могу вам помочь, – всё тем же ровным безликим тоном отозвалась экономка, – сюда к нему никто не приезжал. Скорее всего, Лидия Андреевна, супруга Михаила Фёдоровича, смогла бы вам ответить. Я же, увы, не обладаю нужными сведениями.

– В таком случае, – врачи «скорой» как-то стушевались под равнодушным взглядом Инны Викторовны и явно торопились покинуть странный дом, – мы забираем пациента в ЕвроМед.

– Куда вам будет угодно, – отозвалась экономка и снова посмотрела на Мари, – я могу идти?

– Да, спасибо, – кивнула та и вышла из кабинета, не забыв бросить на меня предупреждающий взгляд. Я сделал вид, что проникся: мне не сложно, а ей приятно. Пусть едет, этого времени мне как раз хватит для того, чтобы как следует изучить сей чересчур гостеприимный особняк. Я с удовольствием продолжу беседу с Мари, но уже завтра и уже на своей территории.

Проводив врачей и помахав Мари ручкой, я вернулся в свою комнату и уже привычно накинул полог, защищающий от излишне любопытных граждан.

– Избавился? – тут же поинтересовался Фредерик, успевший принять привычную кошачью форму. – Есть идеи, как выбираться станем?

– А кто тебе сказал, что мы станем выбираться? – я с комфортом расположился в кресле и с удовольствием наблюдал за тем, как Фред пытается постичь логику моего поведения.

– Что, не будем, что ли? – слегка растерянно проговорил кошак и с недоумением посмотрел на череп. Наверное, если бы у Афони были плечи, он ими пожал бы, а так ему пришлось ограничиться словами:

– Пояснишь, босс?

– Охотно, – отозвался я и сладко потянулся, – нам всё равно придётся возвращаться сюда, чтобы утром поднять Мишу и сопроводить на переговоры. А я не люблю лишней суеты, так что не вижу смысла устраивать побег с перспективой всё равно сюда вернуться.

– А может, ну его, этого Шляпу, а? – внёс подкупающее своей оригинальностью предложение Афоня. – Не нравится мне тут, Тоха.

– Мне тоже не нравится, – не стал спорить я, – но это не повод рисковать репутацией. К тому же Мари – очаровательная женщина, мне не хотелось бы её огорчать. И потом… здесь так восхитительно пахнет, разве вы не чувствуете?

Фредерик принюхался и посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

– Антуан, у тебя, конечно, нюх не хуже моего, но я вот вообще ничего не улавливаю, – честно признался кот, – никаких странных запахов, ничего такого.

– Фредерик, ты меня разочаровываешь, мой друг, – с лёгким упрёком проговорил я, а кот насупился. – Здесь совершенно восхитительно, невероятно, великолепно, чудесно…

– Мы уже поняли, что у тебя очень богатый словарный запас, – фыркнул Фред, а череп негромко хохотнул, – но хотелось бы конкретики.

– Здесь пахнет тайнами, и это – самый восхитительный аромат из всех возможных, – сладко зажмурившись, сообщил я.

– Тьфу на тебя, – кот раздражённо махнул хвостом, – я-то думал…

– Но ты же не предполагал, что мы покинем этот дом, не выяснив нескольких важных моментов? Во-первых, нужно понять, как Мари запечатала выходы, ибо что-то подсказывает мне, что мы сталкиваемся с этой дамочкой не в последний раз, а о противнике нужно знать максимум.

– Согласен, – кивнул кот, подумав, и, кажется, перестал обижаться. Меня всегда это поражало: я как-то нечаянно умудрился наделить адскую гончую почти человеческим характером. Фредерик умел сердиться, радоваться, сомневаться, даже обладал своеобразным чувством юмора, хотя это было чуждо его природе от слова «абсолютно». Наверное, дело было в том, что несколько столетий назад, когда я создавал себе спутника, я сам был молод и излишне эмоционален. Вот и получилось то, что получилось. Впрочем, мне такая странная особенность Фреда даже нравилась: с бездушным исполнителем было бы намного скучнее.

– Во-вторых, мы должны убрать все следы своего пребывания, в частности, неподвижные тела и трупы. Вряд ли, конечно, Мари станет обвинять меня в убийстве, но кто знает, что, где и из-за чего у неё перемкнёт, верно? Зачем нам эти неоправданные риски?

– Судя по твоей интонации, есть и «в-третьих», – задумчиво рассматривая обломки переноски, проговорил Фред.

– Есть, – не стал спорить я, – ведьма нам пока нужна, потому что я не успокоюсь, пока не разберусь, что там такое с моим бывшим учеником. Слишком много вопросов и категорически мало информации.

– Слушай, Антуан, – как-то очень задумчиво сказал кот, подрагивая хвостом, – а что если Егора действительно подставили? Что если он…

– Хватит! – неожиданно для самого себя рявкнул я, и Афоня нервно мигнул зелёными глазницами. – Вот и будем разбираться.

– Орать-то зачем? – недовольно проворчал Фред, демонстративно ковыряясь длинным когтем в ухе. – Тут глухих нету…

– Извини, – помолчав, сказал я, так как никогда не видел ничего зазорного в том, чтобы извиниться перед своим напарником, если был неправ. А такое частенько случалось, особенно по молодости. – Просто ты же знаешь, что это болезненная для меня тема. И на этот раз я намерен докопаться до правды и закрыть этот вопрос раз и навсегда.