Эпоха заката империи: Корона из костей и пепла

Лилия Толибова, Вероника Гордеева

Эпоха заката империи: Корона из костей и пепла

Пролог

Воздух застыл густой взвесью пепла и гари – каждый вдох обжигал легкие, словно глотаешь раскаленные угли. Под сапогами хлюпала мерзкая жижа: грязь, кровь, ошметки плоти – не разберешь, чья. Монстров? Людей? Какая, к черту, разница. Все мертвые одинаково воняют.

Я провела рукавом по лицу, смазывая липкую струйку крови, что ползла от виска к подбородку. Брезгливо сплюнула – вкус железа въелся в язык. Поморщилась, глядя на багровые разводы на ткани. Привыкнуть к этому аду было невозможно. Хотя три года – срок немалый.

Три гребаных года назад эта столица утопала в цветах и смехе. Дети носились по мощеным улицам, их визг разносился между белокаменными особняками. Матроны прятались от солнца под кружевными зонтиками, обсуждая последние сплетни на лавочках у фонтанов. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая украшения с бархатных подносов. Из кофеен и пекарен тянуло ванилью, корицей и свежим хлебом – так, что слюнки текли.

А теперь? Теперь здесь пахло только гарью, кровью и разложением. Сладковатый тошнотворный смрад смерти, въевшийся в каждый камень. Столица Империи стала преисподней на земле – и никакие молитвы уже не помогут.

За время что из разломов повалили орды тварей, полегло столько народу, что счет сбился. Целые города стерты с лица земли. Деревни сожжены дотла. Моя семья… тоже.

Лицо отца всплыло перед глазами – мертвенно-бледное, с запекшейся кровью в уголках губ. Он умирал на моих руках, хрипел что-то, пытаясь улыбнуться. Я сжала рукоять меча так, что костяшки побелели, загоняя воспоминание обратно в самый темный угол сознания. Нет. Нет времени на это дерьмо. Нельзя размякнуть. Нельзя остановиться. Мир еще не сдох окончательно – и пока я дышу, эти твари получат по заслугам. Каждая. Сука. Из них.

– Тут чисто, – пробурчала я себе под нос, оглядывая квадрат. Трупы монстров дымились, разлагаясь с неестественной скоростью. – Можно валить на следующий участок. Говорили, здоровенный разлом вскрылся у Храма. Да чтоб вас разорвало разломом, мрази…

Я смачно плюнула в лужу крови у своих ног. Слюна зашипела, будто на раскаленной сковороде.

Но сначала – заправиться. Без глотка чего-нибудь крепкого я просто не подниму этот чертов меч снова. Руки уже тряслись от усталости, в плече ныла старая рана, а в голове гудело, как в колоколе. Нужно было срочно вылить в себя хоть что-то горячительное, иначе следующий бой станет последним.

Я развернулась и поплелась к входу в подземелье. Катакомбы. Кто бы мог подумать, что эта клоака станет последним убежищем человечества? Раньше здесь мутили темные делишки – работорговля, нелегальные бои, притоны для азартных игр. Аристократы спускались сюда за острыми ощущениями, прикрываясь капюшонами. А теперь тут прячутся все, кто еще жив.

Впрочем, ненадолго. Скоро твари и сюда доберутся. Это лишь вопрос времени.

Я с силой пнула тяжеленную железную дверь – та распахнулась с протяжным скрежетом. В лицо ударило волной затхлости, гнили и сырости. Прелесть катакомб во всей красе. Фонари мерцали тускло, отбрасывая длинные уродливые тени на каменные стены.

Метров через триста наткнулась на торговую точку – жалкую тележку, рядом с которой сидели двое мужиков. Здоровые лбы, каждый с мечом величиной с мою ногу. Оба в грязи и запекшейся крови – явно с передовой. Сейчас они безучастно пялились в деревянные кружки, будто надеясь найти на дне ответы на все вопросы. Глаза мертвые, пустые. Видела я такой взгляд сотни раз.

Интересно, кем они были до этого кошмара? Может, аристократами – те самые, что ходили в накрахмаленных сюртуках, задирали нос перед простолюдинами, рассуждали о высоком искусстве за бокалом вина?

– Д'рази его за душу. Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Похер. Абсолютно не важно. Главное – они живы. Все еще сражаются. Не сдались. А значит, есть смысл продолжать этот спектакль.

Подошла к старику за тележкой. Тот дремал, привалившись к бочонку.

– Эй, дедуль, – окликнула я. – Что там у тебя из горячительного? Кровавая трещина мне в глотку, если не найдётся хоть капли.

Старик вздрогнул, открыл глаза – мутные, усталые.

– Выдохшееся пиво и сидр, милочка, – хрипло проговорил он, кивнув на бочонки. – Больше ничего нет.

– Эх, не густо, – я почесала грязный немытый затылок. Когда я последний раз мылась? Неделю назад? Две? – Давай сидр. Что за него нужно? На хлеб махнешь?

Деньги давно потеряли смысл. Теперь все менялось на еду, оружие, лекарства. Бартер – как в древности.

– Погоди-ка, – старик прищурился, вглядываясь в меня. – Ты ведь воин? За нас кровь проливаешь?

– Ну допустим.

– Тогда бесплатно, – он улыбнулся – жалкое подергивание губ, за которым пряталась бездонная печаль. – Для воинов и магов – даром. Вы кровью платите, милая. Это дороже любого золота.

Дедок нырнул за тележку, зачерпнул сидр из бочонка и протянул мне кружку – деревянную, щербатую, но чистую.

– Ничего, дедуль, – усмехнулась, приняв кружку. – Мы справимся. Всех этих тварей перебьем и заживем по-новому. Как герцогиня Эккард заявляю – я этим мордалыхам яйца в узелки позавязываю! Пусть Король демонов им снится каждую ночь!

Выкрикнула это так громко, что эхо покатилось по тоннелю. Залпом опрокинула кружку – кислятина, но сойдет. Приятное тепло разлилось по груди, в мышцах появилась хоть какая-то живость.

Мужики на полу дернулись, подняли головы. На мгновение в их мертвых глазах мелькнул огонек – почти незаметный, но он был. Губы дрогнули в подобии улыбки.

– Герцогиня Эккард? – старик замер, кружка чуть не выпала у него из рук. – Так это вы… Простите, госпожа, не узнал сразу. Рад, что вы живы…

Он попытался поклониться, но я резко перехватила его плечо.

– Эй-эй, дедуль, о каких манерах речь? – фыркнула я. – Мир в огне, а ты реверансы разводишь. Тьфу!

Смачно сплюнула – гулкое эхо разнеслось по катакомбам.

– Спасибо за сидр, – проговорила я, слащаво изобразив реверанс, как на балу. – Он был восхитителен, милорд.

Развернулась на каблуках, хихикая. Пора было двигать к Храму – к мясорубке, к крови, к очередной порции ночных кошмаров, которые потом будут снова и снова прокручиваться в голове.

***

Добралась как раз к закату. Небо наливалось кровавыми оттенками – зловещее предзнаменование. Спряталась в полуразрушенном доме, метрах в ста от Храма. Отсюда уже было слышно: вой, рык, предсмертные крики. Металл звенел о металл, плоть хрустела под когтями, кости ломались. Симфония апокалипсиса.

С наступлением темноты у людей шансы падают почти до нуля. Монстры видят в темноте, как днем. А мы – нет.

Но над Храмом то и дело вспыхивали сполохи магии – синие, зеленые, багровые. Значит, маги там есть. Хорошо. С магами у меня больше шансов выжить. Да и сама я могу поднять купол огня – пусть ненадолго, но этого хватит, чтобы выровнять шансы.

Я злорадно ухмыльнулась, представляя, как мое то синее, то красное пламя пожирает одну тварь за другой. Как они извиваются, визжат, сгорают заживо. Красивая картинка.

Ладно. Прибухнули – проверено. Пофантазировали – тоже. Пути отступления засекла – есть подземный ход под тем домом слева, прямо в катакомбы. Если что, смоюсь туда.

Пора идти яйца монстрам выкручивать.

Выхватив меч из-за пояса рванула вперед, пересекая площадь перед Храмом.

***

Картина была будто из самого худшего ночного кошмара.

Храм Солара – величественный, белоснежный, с золотыми куполами – теперь представлял собой руины. Стены изрыты когтями и магией, витражи выбиты, колонны обрушены. По полуразрушенным стенам ползали монстры – химеры, гарпии, гончие Бездны. Они словно нарочно демонстрировали свое презрение, показывая, что боги бросили нас. Что никакие молитвы не помогут.

Но это только подстегивало ярость.

Справа от меня святой рыцарь – весь в сияющих доспехах, с мечом, пылающим божественным светом – увидел, как химера оторвала голову у статуи бога Солара. Голова с короной упала к ногам твари, раскололась. Химера расхохоталась – гнусный, булькающий звук.

У него в глазах вспыхнул огонь – слепой, безумный. Он заорал боевой клич и ринулся на химеру, забыв обо всем.

И не увидел гарпию, что пикировала на него сбоку.

Она снесла ему голову одним ударом когтей. Голова в шлеме отлетела в сторону, покатилась по камням. Тело рыцаря рухнуло, из шеи фонтаном хлестала кровь.

Я даже не моргнула. Привыкла. За три года насмотрелась на такое, что любой кошмар покажется детской сказкой.

Вместо этого собрала всю свою магию – она откликнулась горячей волной в груди – и швырнула ее в небо.

Красное пламя взметнулось ввысь, взорвалось ослепительной вспышкой и разлилось куполом над площадью, освещая каждый камень, каждое существо в радиусе тысячи метров. Люди ахнули, обретя надежду. Монстры завизжали, на мгновение ослепленные и дезориентированные.

Этого мгновения хватило.

Воины ринулись в атаку с удвоенной яростью. Маги обрушили на тварей залпы заклинаний. Площадь превратилась в кровавую мясорубку.

Я билась, как одержимая. Меч в правой руке рассекал плоть, магия в левой сжигала все, до чего дотянется. В каждом убитом монстре я видела того, кто убил моего отца. Того, кто разорвал Эдвина. Того, кто выпотрошил младшего братишку Лорена – озорного мальчишку, который мечтал стать капитаном корабля.

Я не плакала по ним. Не было времени. Не было права на слабость.

– ЧЁРТОВЫ КРЫСОЛИСЫ! СМЕРДЯЩИЕ ОГРЫЗКИ ОГР! СЕЙЧАС Я ВАМ ЖОПЫ ПОРАЗРЫВАЮ! – взревела я, швыряя сгусток пламени в пасть гончей Бездны.

Тварь взвыла, когда огонь прожег ей глотку изнутри. Я не дала ей упасть – подскочила и всадила меч прямо в череп. Лезвие прошло сквозь кость с хрустом, мозги брызнули на руку. Выдернула клинок, развернулась – удар справа. Заблокировала. Еще один. Еще. Меч пел в воздухе, кровь летела веером, обдавая лицо горячими каплями.

Рядом маг призвал ледяные копья – они с визгом пронзили трех гарпий разом, пригвоздив к стене Храма. Другой воин – здоровенный детина с секирой – раскроил химеру пополам. Внутренности выплеснулись наружу с мерзким чавкающим звуком.

Но монстров не убывало. На место одного приходило двое. Разлом изрыгал их бесконечным потоком.

Время шло. Солнце село окончательно. Взошла луна – огромная, кроваво-красная. Неестественная.

Над руинами Храма возникла тень – нет, не тень. Фигура. Человеческая по силуэту, но… иная. Словно сотканная из самой темноты, из ночного кошмара, обретшего плоть.

Он парил в воздухе, и воздух вокруг него дрожал, искажался. Длинные волосы струились, будто живые. Два рога – витые, черные, с красными прожилками – венчали голову. Лица не было видно – только тьма и два глаза. Пылающие. Кроваво-красные, как та луна над нами.

Все – люди, монстры – замерли, глядя вверх.

Я почувствовала это нутром, каждой клеткой тела. Ужас. Первобытный, животный ужас, который заставляет хотеть упасть на колени, зарыться в землю, исчезнуть. Это была не просто сила – это было нечто запредельное, что не должно существовать в этом мире.

Король Демонов.

Его запечатали тысячу лет назад. Шесть величайших героев той эпохи бились с ним месяц без перерыва – и не смогли убить. Святая Ясмина Маркун потратила всю свою божественную силу, чтобы запечатать его в Бездне. После этого она осталась обычным человеком до конца своих дней.

А теперь он здесь. Свободен.

Как?

Мой рот открылся раньше, чем мозг успел что-то сказать.

– Слышь, дитя Нергала рогатое! – заорала я, задирая голову. – Это дерьмо твоих рук дело?!

Тишина была оглушительной. Все головы повернулись ко мне. Я почувствовала на себе десятки взглядов – недоумевающих, испуганных, восхищенных безумием.

"Веста, да чтоб тебя мордалыха потопчила! Не язык у тебя, а гребаное помело! Когда ты, сырой мертвяк конченый, научишься сначала ДУМАТЬ, а потом рот открывать?!"

Я больно стукнула себя рукояткой меча по башке. Но поздно. Ляпнула – не проглотишь обратно. Внимание привлекла? Да так, что все в шоке. Теперь разгребай это дерьмо, умница.

– Ну что же ты повис там, как сопля? – продолжила я, изображая наглую усмешку. – Поговори хоть со мной. Или с муравьями принципиально не общаешься?

Нужно было вывести его на разговор. Узнать, как он вырвался из печати. Может, есть способ загнать обратно. И главное – выиграть время, чтобы люди успели свалить. И самой смыться, конечно. Жить-то еще хочется.

Я незаметно скосила взгляд в сторону – дом слева, под ним проход в катакомбы. Если что, рвану туда. План идеален в своей простоте.

А потом я почувствовала его взгляд.

Это было физическое ощущение – будто два раскаленных клинка уперлись тебе в грудь, выжигая дыры. Тяжесть навалилась на плечи, колени подогнулись. Воздуха не хватало.

Монстры замерли. Люди не шевелились, как статуи.

– Человеческому дитя страх невидан, как я посмотрю? – голос прокатился по площади.

Он не кричал. Даже не повышал тона. Но звук вибрировал в костях, отдавался в черепе, словно кто-то бьет по нему изнутри. Загробный, мертвый голос. Без эмоций. Абсолютно пустой – и от этого еще страшнее.

– Ты либо невероятно отважна, – продолжил он, – либо безнадежно глупа.

Я сглотнула. Горло пересохло. Сердце колотилось, как бешеное.

– Скорее глупа, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Но это не важно. Давай опустим формальности, ладно?

Я развела руками, изобразив показную расслабленность, хотя мускулы были напряжены до предела.

– Мы оба понимаем, что все, кто здесь находится, сдохнут в ближайшие пять минут. Так утолите же мое любопытство перед смертью, милорд. Будете ли вы столь милостивы?

Сарказм капал с каждого слова. Не знаю, знакомо ли этому чудовищу понятие иронии, но сейчас я могла брызгать только ей. Это помогало не завизжать от ужаса и не обоссаться прямо здесь.

Он молчал.

А потом произнес:

– Твои сородичи меня заточили. Они же и освободили…

Люди?! Мы сами его…

Не дав ему закончить. Резко вскинула руку, собирая магию. Нужно было отвлечь его, дать остальным шанс бежать. Пламя вырвалось из ладони – огромный огненный шар синего цвета, с меня ростом. Воздух задрожал от жара.

Я швырнула его в Короля Демонов изо всех сил.

Шар взмыл вверх, оставляя за собой пылающий след. Пять метров. Десять. Пятнадцать.

И начал рассеиваться.

Растворяться в воздухе как дым.

Моих сил не хватило, чтобы даже достать до него.

"Бля."

Я развернулась, чтобы бежать – но замерла.

Потому что увидела пламя Короля Демонов.

Черное. Абсолютно черное, но одновременно пылающее. И холодное – я чувствовала этот леденящий жар даже на расстоянии. Оно двигалось, извивалось, как живое. Голодное. Жадное.

Пламя поглотило остатки моего огня за секунду. И устремилось ко мне.

Я даже не успела крикнуть.

Черное пламя накрыло меня целиком – и мир превратился в боль.

Я горела.

Каждая клетка тела выла от агонии. Кожа пузырилась, плавилась, облезала. Мышцы корежило. Кости трещали от жара. Но при этом – холод. Леденящий, мертвый холод, который вгрызался внутрь, замораживал кровь в венах.

Я горела заживо и замерзала одновременно.

Не знаю, сколько это длилось. Секунды? Минуты? Вечность?

Каждое мгновение тянулось бесконечно. Я хотела кричать – но голоса не было. Хотела умереть – но смерть не приходила.

Я проклинала себя. За слабость. За тупость. За то, что открыла рот. За то, что не смогла защитить их – отца, братьев, всех тех, кто полагался на меня.

"Простите. Прости, отец. Эдвин. Лорен. Я оказалась недостаточно сильной. Я не смогла…"

Тьма поглотила меня.

Глава 1. Веста

*21 июня 1216 года*

– ААААААААА!

Я рывком распахнула глаза – и замерла, не веря тому, что вижу.

Огонь исчез. Боль исчезла. Я лихорадочно осмотрела руки, поднося их к лицу, вертя ладонями перед собой. Ничего. Ни единого шрама от бесчисленных боев. Ни ожогов. Ни слезшей, обугленной плоти, которую черное пламя Короля Демонов превратило в кровавое месиво. Лишь крошечные, едва заметные следы – легкие ожоги от собственной магии огня, которые я получала на тренировках.

А сами руки… Они будто помолодели. Кожа гладкая, упругая, без мозолей от рукояти меча, без грубых наростов на костяшках.

Сорвавшись с кровати бросилась к туалетному столику, припадая к зеркалу.

"Господи…"

Кожа чистая, почти бледная, с россыпью веснушек на носу и щеках. Ни единой морщины. Ни шрама от когтей химеры, что полоснула по лбу в битве за императорский дворец. Ни рваной отметины на подбородке от гарпии. Ничего.

Я судорожно ощупывала лицо руками, не веря глазам. Пальцы искали привычные рельефы, неровности, следы войны – но находили лишь гладкую, девичью кожу. Будто тех трех лет ада не было вовсе.

Волосы… Мои волосы. Огненно-рыжие, густые, с медными и золотистыми переливами, рассыпались по плечам. Длинные – чуть ниже лопаток. Я обрезала их коротко на второй год войны, когда гончая Бездны чуть не задушила меня, намотав пряди на когти. После этого носила стрижку по-мужски: коротко, практично, удобно под шлемом.

А сейчас они снова длинные. Растрепанные после сна, непослушные, торчат во все стороны – точно такие, какими были тогда.

Лицо юное. Скулы четкие, но мягкие. Подбородок упрямый, но без той жесткости, что выточила война. Нос прямой, чуть длинноват.

Глаза – янтарно-золотистые, как у отца. Но в них горел иной огонь. Не тлеющие угли опыта, пережженные болью и потерями. А яркое, беспокойное пламя молодости.

Я медленно выдохнула, вглядываясь в свое отражение.

Резко обернувшись, принялась осматривать комнату – и сердце подпрыгнуло.

Моя спальня. В замке герцогства Эккард. Такая, какой была… давно. Очень давно.

Огромное помещение – метров пятнадцать на двенадцать, залитое утренним светом. Массивная кровать с балдахином из белого шелка, расшитого красными розами. Я всегда настаивала на светлом оформлении этой комнаты, в отличие от мрачных темных тонов остального замка. Отец уступил – единственный раз, когда он прислушался к моим желаниям.

Огромное окно во всю стену, с видом на сад. Туалетный столик, заваленный флаконами духов, шкатулками с украшениями, гребнями – весь этот дамский арсенал, который презирала. Книжные полки вдоль стены, мольберт у окна (я увлекалась живописью – тогда, в прошлой жизни, когда было время на такую роскошь, как хобби).

Гобелен на восточной стене – я кинулась к нему и да, за ним скрытая ниша, где прятала дневники и запрещенные книги по боевой магии, которые тайком таскала из библиотеки отца.

И балкон. Маленький балкон с видом на Сад Пламенной Розы.

Все на месте. Все цело. Не разрушено. Не сожжено. Не залито кровью.

– Неужели этот ублюдок поместил меня в какую-то иллюзию? – пробормотала я.

Тьфу.

Машинально сплюнула – и тут же осознала, что это не земля боевого лагеря, а роскошный шелковый ковер посреди моей комнаты. Персидский. Ручной работы. Стоит как три боевых коня.

– Вот же ты, Веста, чудила, – бурчала я, стягивая покрывало с кровати. – Совсем одичала, блять.

Упала на колени, яростно вытирая плевок тканью. Руки тряслись. В голове бушевал хаос – мысли налетали, сталкивались, разлетались осколками.

Иллюзия? Предсмертная галлюцинация? Или…

Или хуже. Гораздо хуже.

– Госпожа Вестия, вы в порядке?

Я замерла.

Этот голос.

До боли знакомый. До тошноты ненавистный. Голос человека, который просто обожал стучать на меня отцу, превращая и без того несладкую жизнь в настоящий ад.

Но сейчас – именно сейчас – я была безумно рада его слышать.

Дверь тихо приотворилась, и в комнату скользнула Агата Шварц.

Женщина сорока лет, сухощавая, будто вобрала в себя всю строгость мироздания. Темные волосы стянуты в тугой пучок, ни единого выбившегося волоска. Карие глаза – холодные, осуждающие, полные вечного неодобрения. Поджатые губы – казалось, она родилась с этим выражением лица. Серое платье, белый воротничок, связка ключей на поясе.

Идеальная слуга технически. Эмоционально – ледышка. Отец назначил ее моей старшей камеристкой специально – следить, докладывать о каждой "странности". Агата считала меня позором рода. Я ее ненавидела. Взаимная антипатия в чистом виде.

Ее взгляд скользнул по мне, задержался на одеяле в моих руках, на мокром пятне на ковре.

– Леди Вестия, – голос стал вызывающе осуждающим, – что вы уже натворили?

Мне было плевать.

– Агата! – я бросила одеяло и кинулась к ней. – Я так рада тебя видеть!

Повисла на шее ошарашенной женщины. Та чуть не рухнула от неожиданности, попятилась, пытаясь сохранить равновесие.

– Л-леди Вестия! – она задыхалась, будто я душила ее. – Ваше поведение… кхм-кхм… совершенно недопустимо для леди вашего ранга!

– Да-да-да, – отпустив ее, отступила на шаг. – Бла-бла-бла, недопустимо, неприлично, позорище. Знаю-знаю.

Вся моя радость испарилась за секунду. Эта женщина одной фразой магическим образом убила любые теплые чувства. Впрочем, ничего нового.

Я схватила ее за руки – Агата вздрогнула, глаза расширились.

– Какой год, Агата? – выпалила я, сжимая ее запястья. – Какой, блять, год?!

– Э-м… – на лице камеристки отразилось искреннее недоумение. Наверняка решила, что взбалмошная младшая дочь герцога окончательно спятила. – 21 июня 1216-й год Эры Могущества, госпожа.

1216-й.

За четыре года до моей смерти.

За год до начала апокалипсиса.

– Спасибо, Агата, – выдохнула я, разжимая пальцы. – Можешь идти.

– Но, леди, вам нужно…

– Я СКАЗАЛА ИДИ!

Рявкнула так, что женщина физически отпрянула, побледнела. На секунду в ее глазах мелькнул неприкрытый страх. Она развернулась и поспешно вышла, плотно прикрыв дверь.

Тишина.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное. В ушах звенело.

1216-й год.

Я вернулась. Не иллюзия. Не галлюцинация. Я реально вернулась на четыре года назад.

– Как ты это провернул, рогатый ублюдок? – выдохнула я в пустоту.

Ответа, разумеется, не последовало.

Ноги подкосились. Я опустилась на край кровати, уткнулась лицом в ладони.

Черное пламя Короля Демонов. Та нечеловеческая боль. Смерть – я умерла, я это точно знаю. А потом… пустота. И пробуждение здесь.

Магия времени? Но это невозможно. Все великие маги утверждали, что время нельзя повернуть вспять. Можно замедлить, ускорить, заморозить на мгновение – но не отмотать назад.

Или… месть? Его месть? Король Демонов мог…

– Ладно. – Я стёрла ладонью влагу с глаз. – Механизм не важен. Важно только, что у меня есть фора. И я её не просру.

Я медленно выпрямилась, сжала кулаки.

1216-й год. В течение этого года монстры начнут появляться все чаще. Сначала единичные случаи на окраинах – будут списывать на диких зверей. Потом участятся. Начнут пропадать люди, особенно маги и эльфы – их похищают целенаправленно, используют как жертвы для ритуалов открытия разломов.

А ровно через год, в день летнего солнцестояния 1217-го, откроются сотни порталов по всей Империи. И мир захлебнется в крови.

– Фух… – я упала спиной на кровать, раскинув руки. Уставилась в шелковый балдахин. – Время еще есть.

В прошлый раз я не смогла никого защитить. Потому что была слабой. Неопытной. Глупой девчонкой, которая играла в войну.

Отец погиб, прикрывая отступление. Эдвин – разорван химерой. Маленький Лорен… его даже хоронить было нечего.

Я сжала зубы, загоняя воспоминания обратно.

Сейчас у меня есть время. Знания. Опыт трех лет войны. Я знаю, когда откроются разломы. Знаю слабости монстров. Знаю, кто выживет, кто предаст, где найти союзников.

Я стану сильнее. Намного сильнее.