Истинная для Высшего Дракона 2

Новый вздох явно был лицемерным и напрашивающимся на комплимент.

Я улыбнулась, хотя в темноте он едва ли мог это увидеть.

– Тебе это не грозит. Ты, наверное, даже в женском платье с оборками выглядел бы грозно.

– Платье – это, пожалуй, чересчур, а вот без кюлот с чулками не обойтись.

– А это что? – с любопытством спросила я.

– Завтра познакомишься с местной модой. Это тоже, кстати, пришло из Галлии. Короткие штаны до колен, а к ним чулки и туфли с пряжками – необходимый атрибут аристократа, который не хочет, чтобы его приняли за простолюдина.

– Не могу себе представить.

– На светских приёмах есть свои правила. И летом в этом даже легче. В общем, приемлемо, если не украшать себя до состояния павлина.

Кто такой павлин, я не знала, но по смыслу было понятно. Сейчас меня больше интересовала женская мода.

– А какие особенности для женщин?

– Завтра утром увидишь своё платье. Не буду портить сюрприз.

Луна выплыла из-за туч, и я наконец смогла разглядеть его лицо. Адриан смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Его черты смягчились, в глазах плясали отблески лунного света.

Моё сердце пропустило удар.

– С непременным корсетом, – вздохнула я, отводя взгляд.

– Он соответствует этикету. – В голосе Адриана появились сочувственные нотки. – Однако это не значит, что мы с тобой всегда будем всё соблюдать. Помнишь, я обещал, что ты станешь той, кто будет задавать тон в одежде для верховой езды?

Мы с тобой. Эти слова согрели лучше любого эликсира.

Я кивнула и опасаясь, что он не увидит, подтвердила словами:

– Помню. Костюм такой же как сегодня?

– Не совсем. Потерпи, скоро увидишь. Ещё пара месяцев, и ты будешь блистать в здешнем обществе.

– Блистать… – бездумно повторила я и содрогнулась, когда реальность дохнула на меня холодом. – Ты уверен, что мне стоит стать заметной? Орландо…

Адриан выпрямился. Даже в полумраке я увидела, как напряглись его плечи.

– Орландо будет следить за тобой в любом случае. Здесь обратный вариант. Чем заметнее ты будешь, тем сложнее ему будет к тебе подобраться. Если про приём у контессы он ещё не знает, то завтра из опасностей будет только принц Лоренцо.

– А с ним что? – Я не могла не спросить.

– Я наводил справки. При дворе не осталось интересных женщин, которые не прошли через его постель. А отказывать принцам сложнее, чем графам.

Не мог не уколоть. Однако получилось это у него вполне изящно, почти по-дружески. Стоило и мне перенять эту лёгкую манеру.

– Всё, дорогая, – произнёс Адриан, и это слово – дорогая – прозвучало совсем иначе, чем днём. Не насмешливо, а нежно. – Ты вытрясла из меня больше, чем я собирался рассказать. Иди спать. И… спасибо.

– За что? – удивилась я.

Он помолчал. В тишине я слышала только журчание фонтана вдалеке и собственное сердцебиение.

– Всё завтра, – наконец произнёс он с лёгкой ехидцей и отступил в тень своих покоев.

Я ещё с минуту постояла на балконе, обхватив себя руками. Ночной воздух казался теперь слишком холодным без его присутствия. Но внутри осталось тепло от его слов и от его взгляда.

Вернувшись в комнату, я закрыла балконную дверь и прислонилась к ней спиной.

«Что же ты со мной делаешь, Адриан де Сен-Реми?»

Рейя слабо шевельнулась внутри – не испуганно, как раньше, скорее… вопросительно.

«Проснись, девочка моя, – прошептала я. – Без тебя мне не разобраться во всём этом».

Пришла Бети, помогла мне раздеться и умыться.

Я легла, но сон не шёл. Я прокручивала в голове каждое его слово, каждую интонацию. Вспоминала, как лунный свет скользил по его лицу, как он смотрел на меня.

«Рядом с тобой я забываю обо всех договорённостях».

И я забывала. Забывала о Рейе, о доме, о полёте. Весь мир сжимался до той невидимой границы, что разделяла наши балконы – до линии, которую так легко переступить и невозможно пересечь.

Глава 5. Выход в свет

Карета въехала в широко распахнутые ворота, прошелестела колёсами по гравию и остановилась. Адриан первым спрыгнул вниз, не дожидаясь, пока подбежавший слуга выдвинет ступеньки, а затем подал мне руку, помогая спуститься.

Этак я привыкну к тому, что без мужчины невозможно шагу ступить. В этом мире я всё больше ощущала себя беспомощной.

Женская одежда просто не допускала свободы движения. Появись необходимость быстро бежать, и любое препятствие в виде тех же ступенек может стать неодолимым.

Спрятаться в случае опасности за одной из многочисленных статуй в какой-нибудь нише – тоже не вариант, в широкой юбке на фижмах я в узкое пространство просто не влезу.

Про то, чтобы воспользоваться удобствами, в случае если будет такая необходимость, я просто старалась не думать. Просто постараюсь меньше пить. В конце концов, я сюда не есть приехала.

Барон извлёк из кареты Изабеллу.

– Дом Валенте – один из старейших в Римини, – с благоговейной дрожью в голосе пояснила мне она, как только ступила на плиты.

Мы начали неспешный подъём по широкой пологой лестнице. Факелы в кованых держателях освещали белый мрамор ступеней и позолоченные перила. Лестница вела наверх плавными пролётами с просторными площадками, где можно было перевести дух. Всё рассчитано на беспомощных дам в жутко неудобных нарядах.

Впереди барон с мачехой, за ними мы с графом.

– Не переживай, – тихо сказал Адриан, успокаивающе погладив мои пальцы, лежащие на его предплечье, свободной рукой. – Сложно будет только в первые несколько минут, когда нас будут все разглядывать. Но, скорее всего, сначала внимание будет сосредоточено на мне. Мужчины будут стараться понять, насколько я опасен в случае конфликта. А дамы – гадать, сколько средств у человека, купившего палаццо Рамо, и нельзя ли заполучить меня хотя бы в любовники.

Я фыркнула.

– Так примитивно?

– В этом вся жизнь, цели и мечты светского общества. А у вас не так?

Я покачала головой.

– Семьи нерушимы. – Я понизила голос. – У драконов всё строится на истинной связи. Изменить паре невозможно.

– Физически?

Кровь прилила к лицу при этом неприличном вопросе – спасибо трепещущему свету факелов, позволяющему краснеть и бледнеть сколько угодно, но я ответила:

– Ну почему же. Мужчина остаётся мужчиной, просто ему другие женщины становятся неинтересны.

Рука Адриана, всё ещё лежащая поверх моей, сжала мои пальцы. Все три стихии встрепенулись и потянулись к нему, а внизу живота начал разгораться костёр.

Реакция тела была настолько очевидна, что я поспешила задать следующий вопрос, лишь бы отвлечься:

– Ты хочешь сказать, что рядом с тобой я буду всего лишь тенью, и на меня никто не обратит внимания?

– Обратят. Дамы будут прежде всего изучать твой наряд, пытаясь оценить стоимость и сравнить со своим, а мужчины будут любоваться твоей несравненной красотой. Надеюсь, ты не собираешься искать среди них нового жениха?

Это была шутка?

Я нервно рассмеялась, а Адриан продолжил уже серьёзнее:

– Я был бы рад спрятать тебя, по крайней мере, до официального венчания, чтобы Орландо не смог до тебя добраться.

Я содрогнулась.

– А он всё ещё может? Разве тот союз, что мы заключили у епископа, не нерушим?

– Практически нерушим, то есть официально его расторгнуть сложно. Но если украсть невесту…

– Как это сделал ты…

– Как это сделал я, – подтвердил Адриан. – Правда, тут есть ещё одна тонкость. Многие уже считают наш брак заключённым перед лицом церкви. Ты ведь живёшь в моём палаццо.

– Я не понимаю.

– Редко кто из пар в подобных условиях удерживается от консуммации. А это после Sponsalia de future узаконивает отношения. Венчание становится формальным.

Консуммация – это… это то, что я не могу себе позволить. Я уже успела допросить Бети и знала, что брак, не завершённый физической близостью, может быть через некоторое время расторгнут. Интересно… как они это доказывают?

У меня перехватило дыхание. Словно наяву, в голове прозвучали слова маркиза: «Меня беспокоило только одно: успел он залезть к тебе под юбку или нет. На твоё счастье – нет».

– Он поймёт, что нет, – вырвалось у меня настолько тихо, что я даже не подумала, что Адриан услышит.

– Да, у него такие же способности, как у меня. Поэтому до венчания он может попытаться нам помешать.

– Может, получится его избегать?

– Я бы на это не надеялся. Лучше быть начеку.

Я кивнула.

Мы достигли верхней площадки.

– Сегодня здесь более торжественно, чем обычно, – повернувшись ко мне, сказала Изабелла. – Неужели мы увидим принца? Это такая честь.

Отвечать мне не пришлось. Ожидающий перед высокими резными дверями мажордом сделал шаг навстречу.

Барон молча протянул ему два приглашения. И Изабелла, взволнованно вздохнув, вцепилась в его локоть. По тому, что мачеха рассказывала о салоне контессы, когда мы были в усадьбе, я было решила, что контесса и Изабелла – лучшие подруги. Сейчас я в этом усомнилась. Слишком уж взволнованна мачеха. Передо мной явно тот случай, когда человек из более низкой прослойки пытается прорваться в более высокие слои общества. Контесса её, по-видимому, принимала, но не так часто, как ей хотелось бы. И уж тем более, если бы не граф, купивший палаццо, едва ли барон и мачеха получили бы приглашение в день, когда ждали местного принца.

Мажордом скользнул взглядом по бумажным прямоугольникам и сделал знак двум слугам в парадных ливреях. Те синхронно распахнули перед нами створки дверей. Из зала вырвался гул голосов.

Распорядитель набрал воздуха в грудь и объявил громким певучим голосом:

– Его сиятельство барон Этьен ди Ровере с супругой, донной Изабеллой!

Многоголосье притихло всего на мгновение, тут же возобновившись.

Барон с мачехой шагнули вперёд.

Выдержав паузу, мажордом провозгласил:

– Его сиятельство граф Адриан де Сен-Реми и его невеста, донна Анна ди Ровере!

И вот теперь воцарилась тишина. О графе знали, его ждали. Он был новинкой сегодняшнего вечера, ну и я заодно с ним.

Мы вошли. Количество свечей в огромных люстрах и в канделябрах на стенах ослепляло. Я даже не сразу смогла окинуть зал взглядом. А он был огромным.

Паркет, отполированный до зеркального блеска, тянулся до противоположной стены, где высокие окна были распахнуты в вечернюю прохладу. Потолок расписан фресками. По стенам – зеркала, статуи в нишах, картины в тяжёлых рамах.

И люди. Их было много. Дамы в платьях с широкими юбками на фижмах, кавалеры в расшитых камзолах и белых чулках.

Я почувствовала на себе десятки взглядов. В груди настороженно шевельнулась Рейя.

Барон и Изабелла отступили в сторону и смешались с толпой.

Адриан наклонился ко мне с лёгкой улыбкой на губах:

– Вперёд, дорогая!

Запахи духов – тяжёлых, приторных – смешивались с ароматом оплавленного воска. Мой чуткий нюх уловил и то, что они пытались замаскировать: застарелый пот немытых тел, несвежее бельё. Мне стоило труда сохранить на лице выражение восхищения.

Адриан повёл меня вперёд. Гости расступались, образуя для нас проход. Молчание сменилось шепотками. Рейя спала, но её тонкий слух по-прежнему был в моём распоряжении.

– Это он! – услышала я откуда-то слева. – Купил Палаццо Рамо! Говорят, заплатил золотом.

– А она кто? Ди Ровере? Не слышала о таких.

– Дочь винодела. Отец едва концы с концами сводит.

– Повезло.

Меня разглядывали, и я не оставалась в долгу. Девушке, впервые оказавшейся в высшем свете, положено смотреть на мир широко открытыми глазами. И глуповато-восхищённое выражение, которое я постаралась придать своему лицу, наверняка делало меня милой в глазах мужчин и неопасной в глазах дам. Я отметила несколько высокомерных женских взглядов, скользнувших по моему платью, презрительно оценивших моё ненапудренное лицо, и с хищным прищуром вцепившихся в Адриана.

Ну да, сравнить было с чем, то есть с кем. Только сейчас я поняла, почему граф с таким пренебрежением говорил об обязательной моде. Он судил по другим. Себя редко видишь со стороны и ещё реже оцениваешь, если ты мужчина, тем более с точки зрения женских вкусов. А вот все дамы несомненно отмечали, как отличается Адриан с его подтянутой фигурой и крепкими мускулистыми ногами от толстых господ с животами, выпирающими из-под расшитых жилетов и тонкими, словно у флао, икрами.

И откуда появилось у меня желание расцарапать кое-какие холёные физиономии? Я ведь на него не претендовала.

Мы подошли к хозяйке вечера.

Контесса Лукреция ди Валенте оказалась высокой женщиной лет пятидесяти с лицом, которое когда-то было красивым, а теперь походило на застывшую маску. Белила и румяна не могли скрыть морщин. Она окинула меня оценивающим взглядом, затем перенесла внимание на Адриана.

– Граф де Сен-Реми! – Её голос был низким, бархатным. – Наконец-то вы почтили мой скромный салон своим присутствием.

– Контесса, – Адриан склонился, целуя её руку. – Благодарю за приглашение.

– Слышала, что вы новый хозяин Палаццо Рамо. Смелое приобретение. Там столько лет никто не жил…

– Дворец нуждается в обновлении, но его кости прочны.

– Кости… – Контесса усмехнулась. – Удачное слово. Там действительно умирали короли. – Она повернулась ко мне. – А это, полагаю, ваша невеста?

– Донна Анна ди Ровере, – представил меня Адриан.

Я присела в отрепетированном реверансе.

– Вы очаровательны, – протянула контесса тоном, не оставлявшим сомнений, что она не нашла во мне ничего особенного.

Подошли поприветствовать хозяйку и барон с Изабеллой. Барон начал что-то говорить о погоде и предстоящей свадьбе. Контесса отделалась парой вежливых замечаний и переключилась на других гостей.

– Вот и всё, – тихонько произнёс Адриан, отведя меня в сторону. – Мы представлены. Нас запомнили.

И, действительно, мажордом объявил новых гостей. В зале снова стало шумно.

Мимо скользили слуги с подносами. Адриан взял для нас обоих по бокалу с лимонадом.

– Не нервничай, – успокаивающе сказал он, заметив, как я сжала веер. – Просто будь рядом и улыбайся тем, кто будет с нами общаться.

Почти сразу же рядом остановилась пара – пожилой господин с молодой женой.

– Граф де Сен-Реми? – Мужчина склонил голову. – Позвольте представиться: маркиз Джованни ди Кастелло. Моя супруга Клаудия. Слышал о вашем приобретении. Палаццо Рамо – великолепное место. Если понадобятся рекомендации по архитекторам…

– Благодарю, маркиз. Я привёз архитектора из Галлии. Он уже почти закончил отделку.

Разговор плавно перетёк в обсуждение недвижимости, банков и виноградников.

Маркиза мило улыбнулась мне, и я ответила тем же.

– Вы из Римини, донна…?

– Анна. Да, из окрестностей.

– Ваша семья давно владеет виноградниками?

– Сколько себя помню.

Ещё несколько ничего не значащих вопросов, и наши собеседники сменились.

Новые гости. Новые разговоры. Я начала терять счёт представлениям. Имена мелькали, лица сливались. Кто-то обсуждал новые раскопки в Помпеях, кто-то – последний указ Папы. Интересно, что Адриан оказался сведущ во всех вопросах и легко поддерживал любую из затронутых тем. А я заскучала. Подключила драконий слух и… тоже ничего интересного: две дамы неподалёку шептались о скандале с кардиналом и молодой вдовой.

– Синьора? – Очередной слуга остановился рядом.

На подносе стояли блюдца с цукатами и крошечные чашечки с густой коричневой жидкостью, над которыми поднимался пар.

Адриан как раз раскланялся с очередным виконтом и повернулся ко мне.

– Анна, попробуй. Это шоколад. Недавно вошёл в моду. Я не любитель, но если тебе придётся по вкусу, я побеспокоюсь, чтобы он был у тебя каждое утро.

Я взяла чашечку и пригубила.

– Не придётся, – я отправила своему жениху томную улыбку. – Слишком сладкий.

– Зато модный и дорогой, – усмехнулся он.

– Маэстро Кафарелли, – объявил мажордом очередное имя.

И весь зал восхищённо ахнул.

– Он приехал…

– Неужели я услышу его волшебный голос.

Я повернулась, особо не рассчитывая со своего места увидеть местную знаменитость. Но мы с Адрианом по-прежнему находились недалеко от хозяйки вечера, и гости расступились, пропуская вновь прибывшего в нашем направлении. У меня был шанс рассмотреть любимца публики.

Высокий мужчина неопределённого возраста, в белоснежном камзоле, расшитом золотом. На его пальцах сияли перстни с крупными камнями. Лицо Кафарелли было красивым, но каким-то неживым. Неестественная бледность и стеклянный взгляд делали его похожим на фарфоровую куклу.

Взгляд певца скользил по гостям с оттенком пренебрежения ровно до того момента, пока не наткнулся на Адриана.

Лицо Кафарелли дрогнуло. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на испуг.

Певец поморщился, словно от внезапной боли, поджал губы и, отвернувшись, прошёл мимо.

– Что за чудо! – раздался чей-то смешок за нашей спиной. – Видели, как он шарахнулся от графа? Похоже, слухи справедливы.

– Какие слухи? – спросил кто-то.

– Была дуэль в Версале, в Галлии. Граф не убил великого певца, а выпорол его шпагой. Как школьника.

– Как можно так обращаться с великим гением? – возмущённо вскрикнула одна из дам.

– А гению не следовало бы задирать не тех людей, – парировал мужской голос.

Я искоса взглянула на Адриана. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила лёгкое подрагивание желвака на скуле.

– Правда? – тихо спросила я.

– Он сам напросился, – так же тихо ответил граф.

Кафарелли поздоровался с хозяйкой и спешно ретировался в другой конец залы.

– Похоже, он действительно, не рад встрече с тобой, – хихикнула я, пряча улыбку за веером.

Адриан пожал плечами.

– Мне всё равно, как он ко мне относится.

Я посмотрела в сторону, куда ушёл певец, но увидеть его было сложно. Толпа поклонников окружила своё божество.

– Честно говоря, если тут не ожидается ничего интересного, я готова потихоньку исчезнуть.

– Не получится, – откликнулся Адриан. – Ты забыла о принце, который открытым текстом заявил, что желает увидеть нового владельца Рамо. Знал бы я, что встречу тебя, купил бы палаццо поскромнее, чтобы не привлекать внимания.

– А если б меня не было? – с любопытством спросила я. – Зачем тебе привлекать внимание?

– Так проще встраиваться в новое общество.

– Его высочество наследный принц Лоренцо Эстенсе!

Всё смолкло. И все гости разом повернулись ко входу в зал.

Молодой человек лет двадцати пяти сделал пару шагов и остановился в ожидании, словно для того, чтобы дать возможность себя рассмотреть. Тёмные волосы и точёные черты лица. Одет он был скромнее большинства присутствующих – серый камзол, белоснежное жабо – никаких излишеств. Но манера держаться говорила сама за себя: это был тот, кому не нужно было доказывать свой статус.

Контесса поспешила ему навстречу. Мужчины отвешивали глубокие поклоны, дамы приседали в реверансах.

Принц окинул взглядом собравшихся, сказал несколько любезностей контессе и начал обходить гостей. Он останавливался почти у каждого, перекидывался парой фраз, улыбался. Когда принц подошёл к нам, Адриан склонил голову.

– Ваше высочество.

– Граф де Сен-Реми, – принц окинул Адриана внимательным взглядом. – Слышал о вас. Купили Палаццо Рамо?

– Да, ваше высочество.

– Смелое решение. Дворец давно пустовал. – Принц повернулся ко мне. – А это?..

– Моя невеста, донна Анна ди Ровере.

– Очаровательно. – Принц улыбнулся мне, но в улыбке была холодность. – Когда свадьба?

– Через две недели, ваше высочество.

– Поздравляю. Жаль, что сегодня не бал. Я бы с удовольствием пригласил вас на танец, баронесса, если бы, конечно, ваш жених мне позволил.

– Я польщён ваше высочество. Для Анны – честь танцевать с вами, правда дорогая?

– Разумеется, – я присела в реверансе.

– Ну, в таком случае, скоро начнётся череда балов. Считайте, что вы приглашены на первый же бал во дворце.

Голос мажордома снова взлетел к сводам зала.

– Его сиятельство маркиз Орландо ди Вальдороссо!

Сердце замерло.

– Инквизитор, – прошелестело по толпе.

И я увидела Орландо. Среди многоцветья камзолов чёрный мундир бросался в глаза. Он окинул зал взглядом хищника, высматривающего добычу.

И нашёл.

Наши глаза встретились.

Я не могла отвести взгляд. В ледяных глазах Орландо читалось что-то большее, чем гнев или разочарование – холодная решимость.

Адриан подался вперёд, загораживая меня собой.

– Правда, что граф выкрал вас из-под носа Орландо? – негромко, так, чтобы слышала только я, спросил принц Лоренцо.

Мне стало не по себе. Но врать смысла не было.

– Правда, – ответила я.

– И вы не жалеете?

– Я была не против, ваше высочество, – твёрдо заявила я, – если вы об этом.

– Вы роковая женщина, донна Анна.

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

На моё счастье, мажордом избавил меня от неловкой ситуации, объявив:

– Контесса приглашает всех в сад на концерт!

Толпа заколыхались, направляясь к выходу в другой конец зала. Там видимо и находился выход в сад. Адриан забрал стакан из моих дрожащих пальцев, поставил её на поднос проходящего мимо слуги и взял мою руку, положив её на свою. Его пальцы были холодными.

– Идём, – тихо сказал он.

Мы двинулись за толпой к садовым дверям. Затылком я чувствовала взгляд Орландо. Тяжёлый и неотступный.