Истинная для Высшего Дракона 2

На этот раз в голосе Адриана не было провокации, он был серьёзен.

– Не бойся, Анна, я тебя не задену.

– А если я тебя?

У него вырвался смешок.

– Тем более. Ну же…

И я сделала выпад – прямой, бесхитростный. Металл звякнул, высекая искры. Это и было моей целью. С опорой на клинок противника я крутанулась, уходя с линии атаки, и нанесла рубящий удар сверху слева. Я бы остановила свой меч, не доведя его до самоуверенного графа. Вот только этого графа на месте уже не было.

Я даже удивиться не успела, как холодная сталь обожгла моё горло. Клинок Адриана коснулся моей шеи не острой кромкой, а плашмя. Но я всё же инстинктивно подалась назад, вжимаясь в горячее тело, непонятно как оказавшееся за моей спиной.

– Твой удар хорош, Анна, быстр и техничен, но…

Дыхание Адриана запуталось в моих волосах, под лопатками перекатывались его грудные мышцы. И я не очень хорошо понимала смысл слов.

– …но он слишком заметен. Легко предугадать. Ты «кричишь» о своей атаке всем телом: замираешь на долю секунды, прищуриваешься, даже твое дыхание меняет ритм.

Он резко отстранился, возвращая мне свободу.

– Нападай снова. И постарайся скрыть эмоции.

Я стиснула зубы, негодуя на свою беспомощность. Бросила взгляд в сторону, словно заметив там нечто интересное, и сделала прямой выпад. Любое блокирующее движение собьёт его вверх или вниз, а оттуда круговым движением меч легко вывести на режущий удар.

Однако на этот раз мечи даже не соприкоснулись. Вместо того чтобы сбить мой выпад, Адриан сместился в сторону, одновременно сокращая расстояние. Острие моего меча прошло в считаных миллиметрах от его бока, а он снова оказался рядом.

Я почувствовала холод стали на своих рёбрах.

– Ты слишком быстрый, – с досадой выдохнула я.

– Ты тоже быстрая. На этот раз твоя атака была чуть лучше, хотя всё ещё слишком предсказуемая. Хуже другое: ты полностью игнорируешь защиту. Почему?

Он замолчал в ожидании ответа.

А меня прошило осознание. Пока со мной была Рейя, её чешуя защищала меня от любых повреждений. Я могла позволить себе пропускать удары. Любая сталь отскакивала от драконьей брони.

Но в этом мире я уязвима.

Адриан внимательно выслушал моё сбивчивое объяснение.

– Переучивать сложнее, чем учить, – вздохнул он. – Ладно, защитой займёмся в следующий раз. Сегодня я не буду контратаковать. Продолжаем.

Я колола, резала, рубила, злилась, негодовала, пыталась расслабиться, обмануть, раз за разом пронзая пустоту.

Адриан же, не сходя с места, встречал мой меч небрежными касаниями. Звенела сталь, разлетались искры. Моя туника промокла насквозь, а белоснежная сорочка этого гада так и осталась сухой.

– На сегодня достаточно, – небрежно заявил он. – Лучше, чем я ожидал. С техникой, конечно, проблемы. Но зато ты выплеснула всю свою ярость.

Ох, не всю. Я была готова убить его. Хотя последнюю пару часов я именно этим безуспешно и занималась.

– Твой бы темперамент, Анна… – Взгляд Адриана с сожалением скользнул по моим губам. – Идём обедать.

В то же мгновение из меня словно воздух выпустили.

Праведная злость улетучилась. Вместо жажды убийства… ну ладно, пусть не убийства… Вместо желания достать хотя бы разок этого спокойного и уверенного в себе графа, захотелось просто свернуться калачиком и чтобы никто не трогал хотя бы некоторое время.

Где? Да хоть бы и тут, посреди парка.

Я шагнула к Адриану, подавая ему меч рукоятью вперёд и покачнулась.

Сильная рука тут же обвила мою талию.

– Злость и гнев не лучшие помощники в бою, – хрипло сказал он, привлекая меня к себе. – Нужны холодная голова и расчёт.

Не знаю, как голова, а тело у него холодным точно не было.

От Адриана исходил жар, как от раскалённой печи.

Я невольно вдохнула запах его кожи – смесь можжевельника, чёрного перца и чего-то животного, пугающего и притягательного одновременно. Не в силах противиться собственному желанию, некоторое время так и стояла, прижавшись щекой к его груди.

Под тонкой тканью рубашки явственно ощущала, как перекатываются литые мышцы, и бешено стучит сердце. Почему-то мне подумалось, что разогналось оно не из-за недавней тренировки. Или мне просто этого хотелось?

Моя ладонь, всё ещё сжимавшая рукоять меча, разжалась сама собой. Сталь глухо звякнула, упав на мягкую землю.

– Я… я просто устала, – пробормотала я, чувствуя, как пальцы Адриана сильнее впиваются в мой бок, сминая ткань туники.

– Знаю, – выдохнул он мне прямо в макушку. – Я тебя загонял. Но, поверь, я знаю, что делаю. Чтобы потом долго жить, нужно сейчас пройти через это.

Всё ясно. Речь об обычной тренировке.

Я подняла голову, намереваясь сказать, что понимаю и справлюсь, но замерла. На лице графа не было привычного надменного спокойствия. Зрачки расширились, почти затопив радужку, и там внутри полыхали искорки.

В следующее мгновение взгляд Адриана сместился вниз и обжёг мои губы. Только сейчас я почувствовала, что дико хочу пить. Во рту пересохло. С трудом удержалась, чтобы не облизнуться. Что-то внутри меня подсказало, что мы и без того стоим на краю пропасти.

– Надо идти, – с трудом выдавила я и попыталась отстраниться.

Безуспешно.

Адриан рвано выдохнул. Я почувствовала, как напряглись мышцы его руки, удерживающей меня. Он словно превратился в каменное изваяние. Челюсти были так плотно сжаты, что на скулах дрогнули желваки.

– Адриан. – Его имя сорвалось с моих губ едва слышным шёпотом.

И, кажется, стало ещё хуже.

Между нами словно невидимая струна натянулась, звеня от напряжения.

Ладонь, лежавшая на моей талии, медленно двинулась вверх, опаляя кожу даже через плотную ткань, но, добравшись до лопаток, замерла. Адриан закрыл глаза, резко выдохнул и на мгновение откинул голову назад, борясь с невидимым противником, которым был он сам.

– Тебе нужно… отдохнуть, – произнёс он наконец. – Обед доставят в твои покои.

Голос его звучал ниже, чем обычно, и в нём слышались опасные, рокочущие нотки. На миг мне показалось, что в ответ в области моего сердца что-то знакомо встрепенулось.

Бабочки?

Угу: одна бабочка – большая и чешуйчатая.

«Рейя», – мысленно позвала я.

Тишина. Показалось.

Адриан чуть ослабил хватку, давая мне возможность обрести равновесие. Однако стоило мне сделать шаг, как я снова покачнулась. И только охнула, когда мои ноги внезапно потеряли опору.

Адриан, не церемонясь, подхватил меня на руки.

– Я сама… – Слабая попытка протеста растворилась под его бешеным взглядом.

– Молчи, Анна, – рыкнул он. – Не провоцируй.

Руки его при этом так стиснули моё несчастное обессилевшее тело, что на выдохе вырвался стон.

Из-за пульсации крови в ушах мне померещилось, что и у Адриана вырвался то ли стон, то ли рык. Быстрыми шагами он направился через парк к зданию.

А я уткнулась носом в его шею и замерла, вдыхая чуть терпкий запах. Через пару выдохов я заметила, что на коже Адриана появились мурашки, как будто он замерз. И я не удержалась: коснулась его шеи губами, осторожно, словно случайно. А оторваться уже не могла.

Адриан издал рычащий звук и резко ускорился.

Через несколько минут он достиг моей комнаты, но, вместо того чтобы отпустить меня, буквально упал в кресло, устроив меня на своих коленях – совсем как в прошлый раз.

Внутри меня полыхнул огонь. И стихия на этот раз была ни при чём.

– Пусти. – Я попыталась подняться.

– Теперь будешь скромницу изображать? – процедил Адриан, запуская пальцы в мои волосы на затылке и наматывая их на свою руку. – А ведь я тебя предупреждал.

Лицо его опасно приблизилось, губы застыли в миллиметре от моих губ.

– Испытываешь меня на прочность, девочка? Для тебя это игра?

––

* Sponsalia de future (лат.) – дословно «обещание будущего», католическая каноническая форма помолвки.

Глава 4. Притирка характеров

В его взгляде не было нежности – только тёмное, голодное пламя, которое он больше не считал нужным скрывать. Моя усталость внезапно сменилась вспышкой ответной, почти звериной ярости. Я видела, как расширились его зрачки, превращая глаза в две бездонные пропасти, и на мгновение мне захотелось шагнуть в них, раствориться, забыть о том, кто я и чем мне всё это грозит.

Но в ту же секунду внутри, в самой глубине сознания, испуганно шевельнулась Рейя. Моя драконица, скованная этим миром, затрепетала, словно от смертельной угрозы. Ледяной холод осознания прошиб меня насквозь: эта близость, этот жар, который я впускала в себя, – это яд для моей сути. Каждый вдох его запаха, каждое касание его кожи выжигали во мне память о небе, крыльях и полёте.

Неужели я только что была в шаге от того, чтобы от этого отказаться?

Меня словно ледяной водой окатили.

Рука, только что цеплявшаяся за его рубашку и пытавшаяся притянуть его к себе, взметнулась вверх. Хлёсткая пощёчина прозвучала в тишине комнаты как щелчок кнута. Голова Адриана дёрнулась в сторону, на бледной щеке мгновенно проступил алый след моих пальцев.

– Игра? – выдохнула я, и мой голос задрожал от гнева. – Да как ты смеешь?! Это ты спровоцировал. Ты всё это спланировал!

Я прыжком слетела с его коленей, ожидая встретить сопротивление. Но он не пытался удержать. Напротив, демонстративно развёл руки в стороны.

На лицо Адриана снова вернулась мраморная маска. Белая, если не считать следа, оставленного моей рукой.

Мне бы остановиться, но сейчас я не была на это способна.

– Ты затеял эту тренировку, чтобы вымотать меня до изнеможения. – Я пятилась от него, задыхаясь от собственных обвинений. – Знал, что у меня не останется сил сопротивляться! Я пыталась пойти сама. Но ты специально нёс меня на руках через весь парк, провоцировал, касался… Как будто я не видела там, на площадке, твой взгляд. Это я не железная, Адриан. А ты исподволь меня ломаешь.

Адриан медленно повернул голову. Его взгляд стал холодным и острым, как те мечи на тренировочной площадке. В нём больше не было голода и жажды – только осколки тёмно-синего льда.

– Ломаю? – Его голос прозвучал пугающе спокойно.

Он резко поднялся с кресла. Одним слитным хищным движением оказался рядом, подхватил меня под локоть и, не обращая внимания на мой вскрик, буквально бросил на кровать. Я упала на мягкое покрывало, утонув в подушках, тут же попыталась вскочить, но тяжёлое тело вдавило меня в постель. Адриан навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

– Если ты считаешь, что мне нужно столько усилий, чтобы затащить тебя в постель, Анна, то ты очень плохого мнения о моей фантазии, – процедил он прямо мне в лицо. – Я мог бы взять тебя прямо сейчас. И ты сдалась бы после одного-единственного поцелуя.

Адриан замолчал. А затем неожиданно двинул бёдрами вперёд, давая мне почувствовать его возбуждение.

Тело само собой выгнулось в пояснице. У меня вырвался недвусмысленный стон.

– Вот ты и готова, дорогая, – усмехнулся он. – Я учил тебя выживать. Но если ты не способна отличить урок фехтования от соблазнения, а мою помощь – от капкана, то ты не очень умна. А глупые женщины не в моём вкусе. Ну разве что на разок-другой.

– Убирайся… – прошипела я, краснея от унижения.

– С удовольствием, – хмыкнул он. – Видит Бог, у меня есть дела поважнее, чем возиться с истеричной девчонкой, которая кусает руку, её спасающую.

Медленно Адриан поднялся на ноги, продолжая сверлить меня надменным взглядом.

В этот момент дверь без стука распахнулась. На пороге замерла Бети с подносом.

Она охнула, увидев нашу двусмысленную позу: растрёпанная я на кровати и разгневанный граф рядом в порванной у ворота сорочке. Когда это я успела?

– Мамочки. – Бети попятилась, едва не уронив поднос.

– Стучаться надо, – рявкнул Адриан, поправляя воротник, – когда входишь в покои к своей почти замужней госпоже.

Бети он удостоил всего лишь мимолётным взглядом, а затем снова уставился на меня, и появилось ощущение, что теперь меня вдавило в постель ещё мощнее, чем когда он лежал на мне.

– С этого дня, – ледяным тоном произнёс Адриан, – твоими тренировками будет заниматься Фэнлинь. У неё нет привычки носить учениц на руках, зато она отлично умеет выбивать дурь из головы.

Он резко развернулся и вышел из комнаты, едва не сбив Бети с ног. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что подвески на люстре обиженно звякнули.

Я осталась лежать на кровати, глядя в потолок. Сердце всё ещё колотилось о рёбра, щёки горели от воображаемых ответных ударов – ударов словами. В комнате витали запахи можжевельника и чёрного перца, которые я теперь ненавидела так же сильно, как жаждала несколько минут назад.

Со мной остались Бети и жгучий стыд.

Адриан умудрился, не тронув меня пальцем, ответить на пощёчину словами. В груди заледенело от его последних фраз и ещё больше от тона, которым он их произнёс. Зато щёки, напротив, горели костром.

– Я накрою вам на балконе, там стол удобнее, – предложила Бети, отведя взгляд.

Ну ещё бы, сцена, невольным свидетелем которой она стала, была не для посторонних глаз.

– Хорошо, – ответила я и попыталась подняться.

Тело отказывалось повиноваться. Это точно я сейчас горным ибексом скакала по комнате?

– Бети, – окликнула я. – Может, сначала в ванную? Я потная и грязная.

Оставив поднос на балконе, Бети вернулась в комнату.

– Вода давно готова, ваша Фэн распорядилась. – Ударение на слове «ваша» подсказало мне, что моя камеристка чуточку ревнива. – Но я думала, что после тренировки вы сначала поедите.

– Есть совсем не хочется, – жалобно сказала я.

Сейчас мне хотелось просто тепла, и не только моему измученному телу. Вот бы можно было стать маленькой девочкой, и чтобы мама была рядом: обняла и погладила по голове. Как же мне её не хватает!

Бети на роль мамы не годилась. Но, хотя мы с ней были ровесницами, из-за её ворчания и нотаций мне порой казалось, что она старше меня лет на двадцать. И, похоже, Бети почувствовала моё настроение.

– Тогда в ванну, – мягко произнесла она, подступая ко мне, чтобы помочь раздеться.

Конечно, тунику и штаны я и сама могла снять, расшнуровывать там было нечего, но не в теперешнем состоянии.

А уж когда я преодолела на подгибающихся ногах путь до купальни, пришлось признать: Адриан был прав. Я бы просто не доползла сюда с полигона. Он обо мне позаботился, принеся на руках.

Нет, всё равно он неправ. Сам же измотал до предела. А потом свалил всю ответственность на меня. Ещё и глупой назвал. Как будто мне было легко, когда он там, на площадке, на меня смотрел. И после, когда поддерживал, прижимая к себе.

Или всё-таки прав? Он, в конце концов, сдержался, а я – нет.

Я застонала, вспомнив, как провела губами по его шее. На них всё ещё оставался вкус его кожи.

Неужели я влюбилась? Как же это неправильно.

Прав или нет, оба мы виноваты. Оба нарушили границы, которые, между прочим, установила я.

И всё же пощёчина была лишней. Я вела себя как истеричка. Но только в этот момент.

Он всё равно неправ.

Всхлипнув, я погрузилась в ароматную воду. Не хватало ещё, чтобы Бети видела мои слёзы.

Горячая вода обволокла натруженные мышцы и принесла неожиданно быстрое облегчение. Полюбившийся мне аромат лаванды смешивался с чем-то ещё – хвойным, терпким, незнакомым.

Я закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть глубже.

И вдруг почувствовала это.

Покалывание началось в кончиках пальцев – лёгкое, почти неуловимое. Затем волна прокатилась по рукам, поднялась к плечам. Не больно. Скорее… странно. Словно тысячи крошечных искр пробегали под кожей.

Мышцы, ещё мгновение назад стонавшие от каждого движения, вдруг потеплели изнутри. Тяжесть начала отступать не только в теле, но и в голове.

Я приоткрыла глаза и замерла.

Вода вокруг моего тела едва заметно светилась. Неярко – скорее мерцала, переливаясь бледно-зелёным, как лунный свет сквозь листву.

Я медленно вынула одну кисть из воды. Капли стекали с пальцев, и каждая оставляла за собой след лёгкого свечения, быстро гаснущий в воздухе. Покалывание усилилось, проникая всё глубже – в кости, в саму суть.

Боль уходила. Не просто притуплялась – именно уходила, словно вода её вытягивала, растворяя в себе. Я чувствовала, как распрямляются перенапряжённые волокна, как восстанавливаются микроразрывы в мышцах.

Полностью расслабившись, я позволила своим стихиям объединиться с неизвестной магией. Тепло разливалось по телу волнами, каждая следующая – мощнее предыдущей.

Провела я в ванне долго, пока свечение окончательно не погасло, пока вода не начала остывать. Когда я, наконец, поднялась, тело ощущалось совершенно другим. Не разбитым и измученным, а отдохнувшим, почти невесомым.

С таким восстановлением я готова тренироваться хоть каждый день. Мысли в голове тоже успокоились, хотя горчинка в душе осталась.

Бети закутала меня в большое мягкое полотенце.

– Ну как вы сейчас, госпожа? Лучше? – спросила она.

– Намного, – призналась я. – Что это было? Ведь не просто расслабляющие травки?

Бети кивнула.

– Не просто. Фэнлинь принесла эликсир. Велела добавить в воду. Сказала, что граф приказал и что этот эликсир – его личное изобретение. Заботится он о вас, госпожа, любит.

– Брось, Бети, – грустно улыбнулась я. – Ну какая может быть любовь, если мы знакомы всего три или четыре дня?

Но Бети моих сомнений не разделяла.

– Это вы со стороны не видите, как он на вас смотрит. А я вижу и это, и то, как вы себя при нём ведёте. Вы тоже влюбились, госпожа. Получается, что судьба вас там, в лесу, свела.

В груди стал стягиваться узел. Слова Бети были приятны, но говорили и о том, что всё выходило из-под контроля. Это надо было как-то решать, причём на холодную голову. И, возможно, не стоило откладывать, пока я была относительно спокойна.

– Бети, я бы хотела прямо сейчас поговорить с графом. Сходи…

– Прямо сейчас? – Камеристка лукаво улыбнулась, окидывая меня взглядом. – Не рано ли?

– Ой!

Я невольно засмеялась. Ну да, стою босая, в тонкой нижней рубашке – вид самый подходящий, чтобы спокойно поговорить с мужчиной, не провоцируя его.

Бети помогла мне переодеться в лёгкое домашнее платье и вышла. Вернулась быстро.

– Его сиятельство куда-то срочно уехал, сказал, что будет к ужину.

До ужина меня никто не беспокоил. Примерно за час до выхода появилась Жаклин. Меня снова придушили корсетом и переодели в нежно-сиреневое платье. Затем уложили волосы в простую, но элегантную причёску. Однако, когда одна из помощниц Жаклин подступила ко мне с баночкой белил, я решительно их отвергла. Жаклин возмущённо поджала губы.

– Но, госпожа, это просто неприлично. У дамы лицо должно быть белее мрамора. Иначе вы будете выглядеть как крестьянка.

– Хуже будет, если я буду непрерывно чесаться, – возразила я. – К тому же сейчас я в домашних условиях.

– Неужели вы не хотите выглядеть нежным цветком перед вашим женихом?

– Мне хватит талии тонкой, как стебель, – парировала я, повторив её утренние слова.

Жаклин вынуждена была отступить.

После её ухода я заставила Бети немного распустить шнуровку. Теперь я была готова к встрече с графом. Ну… почти готова. Чем ближе время ужина, тем труднее сохранять спокойствие.

За ужином Адриан не появился. Дворецкий сообщил, что граф приносит извинения, но не успевает завершить все дела.

Я почувствовала смесь облегчения пополам с разочарованием. Облегчение от того, что не придётся прямо сейчас смотреть в его ледяные глаза. Разочарование от того, что я всё-таки настроилась, а в следующий раз моей решимости может и не хватить.

Впрочем, в присутствии мачехи переживать было сложно. Изабелла засыпала меня вопросами.

– Ты уже видела своё новое платье? Какое оно? Что значит ждать до завтра? Даже я умираю от любопытства. Как ты дотерпишь до завтрашнего дня, не зная, в чём предстанешь перед Его Высочеством?

Вот уж цвет платья меня совсем не волновал, как и встреча с Его Высочеством.

– Всё в порядке, Белла, – отмахнулась я, – у графа прекрасный вкус. Лучше расскажи, в чём будешь ты.

Это был отличный ход: нам с бароном оставалось только слушать и спокойно есть.

Я не стала задерживаться и, как только почувствовала, что приличия позволяют, попрощалась, ушла к себе.

Бети не было. Едва ли она ждала меня так рано.

Спасаясь от духоты, я распахнула двери на балкон, впуская ночной воздух, и вышла наружу.

Луна висела над садом, заливая всё серебристым светом. Издалека доносилось журчание воды. Я прислонилась к балюстраде, вдыхая аромат ночных цветов.

– Анна…

Я вздрогнула и обернулась.

На соседнем балконе стоял Адриан.

Я растерялась. Все слова, которые я готовила, вылетели из головы. Я просто спросила:

– Ты вернулся?

– Только что. – Он сделал шаг к перилам, отделявшим наши балконы. – Увидел свет у тебя в комнате.

Между нами было метра полтора – расстояние, которое он мог преодолеть одним прыжком. Но мы оба стояли на своих территориях, словно невидимая граница разделяла нас.

– Спасибо за эликсир.

– Помог?

– Да. Очень. – Я сжала перила. – Адриан, мне нужно кое-что сказать…

– Не надо, – перебил он, – я был неправ.

Его голос звучал напряжённо.

– Что ты говоришь? Я действительно вела себя как истеричка. Распустила руки.

– Ты была доведена до предела, – уже мягче сказал Адриан. – И кажется, я сделал это специально.

Я молчала, не зная, что ответить.

– Правда в том, Анна, – продолжил он, глядя в ночное небо, – что рядом с тобой я забываю обо всех договорённостях. Но… не волнуйся, впредь я постараюсь держать себя в руках.

– А мне как быть? – вырвалось у меня.

Что я несу? В открытую признаю, что условие поставила, а сама выполнить не могу.

Но граф без слов понял мои метания.

– Тебе позволительно. Ты маленькая.

В его голосе прозвучала такая нежность, что внутри всё сжалось от сладкой боли. Устраивать бунт и кричать, что я не маленькая, было бы глупо.

На душе потеплело. Воспоминания о моих сегодняшних терзаниях, о его словах про глупых женщин, о пощёчине, потихоньку отступали, сглаживались. А второе чувство – сожаление о том, что он больше не будет бороться за моё внимание, я старалась игнорировать.

– Иди спать, Анна, – мягко сказал Адриан. – Завтра сложный день. К первому выходу в здешний свет придётся готовиться с самого утра.

Спать не хотелось. Хотелось побыть ещё немного здесь, на балконе, где лунный свет, смягчал острые углы, возникшие после недавней стычки. Просто дышать ароматом роз и продолжать успокаивающую, ни к чему не обязывающую беседу.

– И на меня опять попытаются нанести слой белил? – поспешила спросить я, цепляясь за любой предлог задержаться.

– Тебе это не нравится?

– Очень. Ощущение, словно они пытаются сожрать мою кожу. Я перед поездкой к епископу просто смыла эту гадость. Бети возмущалась, а Жаклин к тому моменту уже ушла.

– Ну что ж, у тебя отменное чутьё. – Адриан подался вперёд, облокачиваясь о перила своего балкона.

Расстояние между нами сократилось. Теперь я отчётливо видела линию его плеч, изгиб шеи, острые скулы. В неярком свете луны, которая частично скрывалась за рваными облаками, его глаза казались тёмными провалами, но я чувствовала его взгляд на своём лице – обжигающий, вопреки ночной прохладе.

– В эти белила добавляют свинец, – продолжил он, и в голосе зазвучали низкие, бархатные нотки. – Он медленно убивает тех, кто стремится к идеальной бледности. Ты меня всё больше восхищаешь. Но вот что мне непонятно… как Жаклин осмелилась… Я ведь предостерегал. Придётся её заменить.

Мне была приятна похвала, но стало неловко оттого, что я подставила девушку, которая просто пыталась сделать «как положено».

– Погоди, не надо менять Жаклин. В остальном она мне нравится. Не хотелось бы сейчас привыкать к другому человеку. Я сама с ней разберусь.

Адриан хмыкнул.

– Ну что ж, так будет даже лучше. Ты – хозяйка. Диктуй свои правила.

– А как воспримет это высший свет?

– Им придётся привыкнуть. Моде можно уступать только в тех случаях, когда она безвредна.

Моего лица коснулось дуновение ветерка принеся его запах – можжевельник и чёрный перец. Я невольно вдохнула глубже, впитывая этот аромат. Безопасный способ быть ближе, не нарушая того хрупкого перемирия, что установилось между нами.

Адриан вздохнул, и я задала давно интересовавший меня вопрос.

– Ты имеешь в виду эти нелепые парики?

– Нелепые, говоришь? Ну да. Это пришло из Галлии, король Людовик Тринадцатый таким образом скрывал свою лысину, а придворные приняли это, как знак высшей моды.

– Как же это глупо.

– Значит, завтра я буду выглядеть в твоих глазах глупым и нелепым. Придётся с этим смириться.