Истинная для Высшего Дракона 2

Беда была в том, что этот способ я не считала нужным практиковать, разве что в том объёме, который требовался для сдачи зачёта. Дракону не от кого скрываться в своём мире.

Но сейчас я была в чужом. Рейя спала, а стихии стали скорее слабостью, чем силой.

Я попыталась настроиться, но тревожная мысль, что что-то может пойти не так, не отпускала. Щупальце тем временем почти достигло хранилища стихий, а состояние покоя в нём оставляло желать лучшего.

– Нам назначено, – высокомерным тоном заявил Адриан, делая шаг вперёд и чуть в сторону. Моя рука соскользнула с его предплечья, и я оказалась прикрыта от людей в капюшонах его мощной спиной.

Щупальце дёрнулось и исчезло, словно его отсекло острым кинжалом.

Я судорожно вдохнула. Граф не просто почувствовал угрозу, он успел предотвратить опасную ситуацию до того, как я в неё попала.

– Его Преосвященство ждёт вас, – глухо известил один из мужчин в чёрном. – Вас проводят.

Только после того, как эти двое снова растворились в тенях, Адриан повернулся ко мне, предлагая опереться на его руку. От его внимательного взгляда не укрылось, что мои пальцы дрожат. И он второй ладонью накрыл мою кисть, видимо пытаясь внушить мне уверенность. Правда добился другого: от его прикосновения по моему телу прокатилась жаркая волна, вытесняя ледяной страх. И я вздрогнула уже от совсем других ощущений.

Хоть бы он этого не понял.

– Спасибо, – одними губами сказала я.

Адриан улыбнулся в ответ уголками рта, ободряюще, без привычного самодовольства. И у меня получилось расслабиться.

Появились, правда, и новые вопросы к графу. Но это всё потом. Не там, где оживают тени.

Мы поднялись по широкой лестнице из серого камня к массивным дверям, украшенным гербом с таким же головным убором, как на воротах.

Здесь всё дышало властью, которая была выше любых титулов и, возможно, старше самого Адриана.

Суровые серые стены, статуи в нишах с низко опущенными на лица капюшонами, под которыми я чувствовала их неживые, но давящие взгляды: всё было продумано и сделано так, чтобы человек, идущий по этим ступеням, осознавал свою ничтожность перед здешним богом и его служителями.

Я отметила про себя, как невольно ссутулился барон и как вцепилась в его локоть побледневшая Изабелла.

Только Адриан шёл так, будто этот дворец был его личным владением. Его парадный парик и застывшее, словно высеченное из мрамора, лицо идеально вписывались в обстановку. И рядом с ним ко мне вернулась уверенность. Он точно знает, что делает.

Когда мы приблизились к дверям, двое юношей с бесстрастными лицами синхронно навалились на них плечами. Им явно пришлось приложить усилия. Массивные створки разошлись медленно, словно нехотя.

Внутри нас встречал ещё один высоченный мужчина в чёрном одеянии, подпоясанном грубой верёвкой.

– Его Преосвященство примет вас в личной капелле, – заявил он густым басом.

Затем сделал паузу, видимо для того, чтобы дать нам время проникнуться важностью момента.

Адриан оправдал его ожидания:

– Это великая честь, – сказал он, наклонив голову.

– Следуйте за мной, – удовлетворённо пробасил служитель.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь начиналась анфилада – бесконечная перспектива залов. Это должно было впечатлить неискушённого посетителя. Меня же, выросшую во дворце, скорее поразило несоответствие строгости внешнего вида резиденции и показной роскоши внутри. Обилие позолоты на стенах показалось безвкусным.

Зато Изабелла была в восторге. До меня то и дело доносились её восхищенные вздохи.

Притихла она, только когда мы переступили порог капеллы.

В лёгкие проник запах книжной пыли, оплавленного воска и чего-то ещё, сладковато-терпкого с хвойными нотками. Этот вполне приятный аромат витал в воздухе, преследуя нас от самого входа в резиденцию. Здесь же он главенствовал над всеми остальными.

То, что в капелле роскошно, богато и цветасто, я отметила лишь мельком.

Глаза моментально нашли хозяина и приковались к нему.

Его Преосвященство восседал в глубоком кресле с высокой резной спинкой, больше похожем на трон и установленном на небольшом возвышении. На его голове высился тот самый головной убор с крестом, который я уже видела и на воротах, и на гербе над главным входом в резиденцию. Наяву он выглядел почти как царская корона, так сверкал жемчугом и драгоценными камнями.

Епископ был стар. Густая сеть морщин покрывала его лицо. Но вот взгляд – острый, пронизывающий – напрочь лишён старческого помутнения. Ещё меньше в нём было доброжелательности.

По спине пробежал холодок. Магического воздействия я пока не чувствовала. Но что, если оно есть? Просто уровень более высокий, и мне не дано распознать.

Я подобралась, посылая мысленный приказ стихиям замереть. На этот раз они подчинились. Магия расползлась по сосудам, сливаясь с кровью и лимфой, притворяясь частью гормональной системы.

– Граф Адриан де Сен-Реми, – провозгласил наш провожатый. – Его невеста – баронесса Анна ди Ровере, родители невесты – барон ди Ровере с супругой.

– Подойдите, дети мои. – Голос епископа оказался неожиданно сильным и глубоким, соответствующим взгляду.

Адриан сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. Я почувствовала, как напряглись мышцы на его руке. Он склонился в изящном, идеально выверенном поклоне. Епископ медленно протянул ему правую руку, облачённую в тонкую, шёлковую перчатку. На указательном пальце старика тускло сверкнул массивный золотой перстень с фиолетовым камнем.

Адриан коснулся драгоценности губами.

Ничего себе у них ритуалы. Теперь моя очередь?

Рука епископа замерла перед моим лицом. От неё пахло старой бумагой и какими-то приторно-сладкими травами.

В моём мире люди склонялись в ритуальных поклонах перед драконами. Здесь же я оказалась во власти смертного старика.

Медлить, однако, было нельзя. Чужой мир – чужие правила.

Я присела в глубоком реверансе. Мои губы коснулись холодного, безжизненного камня. В тот же момент я ощутила странный укол: перстень, в отличие от его хозяина, был насыщен магией до предела.

– У вас холодные губы, дочь моя, – проговорил епископ, не спеша убирать руку. – Но в крови течет жар. Это редкое сочетание для столь юного создания.

Я заставила себя выпрямиться и поднять взгляд.

– На улице очень душно, Ваше Преосвященство, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал по-девичьи наивно. – Прохлада вашего дома – истинное благословение.

Не иначе, местный бог внушил мне правильные слова. Епископ благосклонно кивнул.

– Достойная партия для сына моего старинного друга, – сказал он, обращаясь к Адриану. Чувствуются порода и воспитание.

Я чуть не поперхнулась. Слово «порода» точно относится ко мне? Женщины в этом мире оцениваются наряду со скаковыми лошадьми?

Моё возмущение отступило на задний план после следующей фразы епископа.

– Расскажите, как умер граф Антуан. До меня дошли слухи, что его сердце не выдержало, когда его единственный сын проиграл половину состояния.

Взгляд епископа обрёл ещё большую пронзительность, а я чуть не охнула. Я-то знала, в отличие от остальных, что Адриан просто не мог быть тем, за кого себя выдавал.

Некоторое время в капелле было невыносимо тихо. Так, наверное, бывает перед тем, как на землю обрушится буря. Я слышала частую пульсацию крови у себя в ушах и ровный стук сердца стоящего рядом мужчины.

Стоп! Ровный? Адриан был абсолютно спокоен. Его рука не дрогнула, ни одна мышца не напряглась.

Он выдержал паузу, а затем тяжело вздохнул. И в этом вздохе искренности было не больше, чем когда я отвечала епископу о жаре в моей крови.

– Вашему Преосвященству сообщили правду, но… только частичную. – В голосе Адриана прозвучала глубокая печаль. – Я действительно проиграл крупные суммы и поставил под удар состояние моего отца. Однако это случилось пять лет назад, а отца я потерял в прошлом году. – Он сделал паузу. – Я сумел исправить свои ошибки ещё при его жизни: бросил игру, выкупил из залога наши земли и вчетверо приумножил состояние. Отец умер, благословив меня и простив мне прегрешения юности. Доказательством тому могут служить письма из банка Святого Георгия из Генуи и ведущего банкирского дома Галлии «Туртон и Баур», в которых у меня неограниченный кредит, а также вчерашнее пожертвование Собору Святого Иоанна.

Я отметила кивок епископа при упоминании пожертвования. Он явно был в курсе. И подозреваю, что это пожертвование было достойным, раз о нём известили настолько высокое лицо.

– Господь милосерден к тем, кто искренне раскаивается, сын мой. – Епископ поднял руку в благословляющем жесте. – Я рад, что ты искупил свой грех делами ещё при жизни отца. Это редкая милость – получить прощение от того, кого ранил. Ну что ж, твоё решение заключить союз с достойной дочерью Этрурии тоже говорит о том, что ты встал на путь исправления. Семья и продолжение рода – то, к чему должен стремиться каждый благородный муж.

Его Преосвященство замолчал, и воцарилась благоговейная тишина. Не знаю, о чём думали остальные, а я не сомневалась, что большая часть слов Адриана – ложь. Интересно, какая? И может ли епископ это проверить?

– В таком случае приступим к церемонии, – заявил Его Преосвященство.

Он кивнул служителю, который проводил нас сюда. Тот подошёл ближе и встал рядом со своим хозяином.

– Зачитай свод правил, брат Фабрицио.

Служитель наклонил голову.

– Торжественное обручение перед лицом Его Преосвященства, – начал он, и глубокий бас заполнил всю капеллу, – является препятствием для заключения любого иного брачного союза. В случае разрыва помолвки…

По мере того, как брат Фабрицио перечислял пункты правил, мне становилось ясно, что выход из такой помолвки возможен только один: в законный брак.

С каждым следующим словом я чувствовала невероятное облегчение от того, что становлюсь недосягаема для моего бывшего жениха, и одновременно тревогу из-за того, что уже с сегодняшнего дня я буду связана с Адрианом навечно и прочно, по крайней мере на то время, пока нахожусь в этом мире. Отменить то, что скреплено властью церкви, невозможно.

– Свободна ли ваша воля, донна Анна? – обратился ко мне епископ, вглядываясь в моё лицо. – Нет ли принуждения со стороны семьи или будущего супруга?

– Свободна, Ваше Преосвященство, – ответила я, скромно потупившись и стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А вы, сын мой, не связаны ли вы обещанием или долгом с иной девицей?

– Не связан, отче.

– Обещаете ли вы, Адриан де Сен-Реми, взять в жены девицу Анну ди Ровере и провести обряд венчания по прошествии четырнадцати дней от сего момента?

– Обещаю, святой отец.

Епископ начал произносить фразы на неизвестном мне языке. От Бети я уже знала, что большая часть служб проводится на латинском.

Когда речь Его Преосвященства завершилась, служитель с поклоном пригласил нас к столу и раскрыл лежащую на нём книгу – старую, потрёпанную, с пожелтевшими от времени страницами.

Наши имена уже были внесены каллиграфическим почерком. Оставалось только поставить подписи. Адриан взял перо первым. Его рука была уверенной, почерк – чётким.

Мои же пальцы слегка дрожали, когда я выводила своё имя рядом с его. Чернила легли неровно, буква «н» вышла кривоватой. Но служитель тут же посыпал страницу песком, скрепляя наши судьбы.

Наши ли? Остро кольнуло душу ощущение нереальности происходящего. Я ведь не Анна, да и Адриан не Адриан.

Сплошная иллюзия.

Барон и Изабелла поставили свои подписи, как свидетели, после нас.

– Теперь перед лицом Церкви и закона вы обручены, – торжественно произнёс епископ. – Трижды в Соборе Святого Иоанна будет объявлено о грядущем бракосочетании. И, если третьей стороной не будут предъявлены свидетельства против вашего брака, через две недели мы ждём вас в соборе для совершения таинства венчания.

Дыхание перехватило. С трудом удержалась, чтобы не вцепиться в руку Адриана. Мгновение назад я пыталась понять, не подписала ли я сейчас добровольное согласие надеть на себя оковы, а теперь боюсь, что некая третья сторона может вмешаться.

О каких свидетельствах может идти речь?

Иллюзия… Как же.

Угроза моей жизни, исходящая от Орландо, настоящая. И угрозу эту мало интересует, как меня зовут на самом деле. Так какая разница, моё это имя или нет, если потерять жизнь я могу именно как Анна ди Ровере?

– Всё в порядке? – тихо спросил Адриан, когда мы уже спускались по лестнице во двор епископской резиденции.

Я кивнула. Но рваный выдох выдал мои тревожные мысли.

– Просто доверься мне, – негромко, чтобы не услышали идущие за нами барон с Изабеллой, проговорил Адриан. – Он не доберётся до тебя.

Хотелось бы верить. А как же слова Орландо о том, что только с ним я останусь жива, хоть и без магии?

Нет, я сегодня же постараюсь выяснить, что именно мне угрожает рядом с Адрианом. По уму это следовало сделать до помолвки, но в этом мире у меня всё идёт через хангову задницу.

Барон с мачехой заняли свои места в карете. Я устроилась на скамье напротив. Адриан поставил ногу на нижнюю ступень, собираясь подняться вслед за мной.

Металлический звук подсказал мне, что чугунные ворота начинают открываться. И одновременно с этим раздался приближающийся грохот копыт по мостовой.

Со своего места я не могла увидеть, кто ворвался на всём скаку во двор епископской резиденции, но по лицу Адриана догадалась.

Глава 3. Испытание на прочность

Грохот затих рядом с каретой как раз со стороны моего окна. Всхрапнул чужой конь. И хотя я знала, кто это, мне нужно было убедиться своими глазами. Я осторожно отодвинула занавесь ровно настолько, чтобы видеть и одновременно оставаться невидимой в полумраке кареты.

Очень знакомый арабский жеребец пританцовывал на месте так близко, что я могла дотянуться до него рукой. Разумеется, делать этого я не стала. Конь был недоволен до предела натянутыми поводьями, но не больше, чем его всадник, затянутый в инквизиторский мундир.

Со своего места я видела только профиль Орландо, но и этого было достаточно, чтобы понять – он в ярости. В мою сторону инквизитор не смотрел, да и не я была его главным противником. Взгляд моего несостоявшегося жениха был направлен на графа.

Адриан убрал ногу со ступени и всем корпусом развернулся к инквизитору. Теперь я могла бы разглядеть малейшие изменения его лица… если бы они были.

Только на миг мраморная маска дала трещину, а в глубине зрачков полыхнуло древнее, хищное пламя. И тут же всё застыло.

Адриан не сделал ни одного резкого движения, даже руку на эфес шпаги не положил, но я почувствовала, как воздух вокруг него начал сгущаться, словно перед грозой.

– Я предупреждал тебя, что не стоит переходить мне дорогу, граф де Сен-Реми, – голос Орландо был низким и вибрирующим от сдерживаемого гнева.

– Не тебе решать, какими путями мне ходить, – спокойно ответил Адриан. – Ты опоздал.

– Посмотрим… Сколько осталось? Месяц? Две недели? Это было Sponsalia de future*?

Последних слов я не поняла, но кажется, они звучали в речи епископа во время обряда.

– Тебя это больше не касается.

– Ну почему же. Игра продолжается… друг.

Последнее слово Орландо произнёс, словно выплюнув. Он резко дёрнул повод, разворачивая своего коня. Тот коротко заржал, осев на круп, а затем рванул с места, сразу же переходя в галоп.

Грохот копыт стих. Адриан поднялся по ступеням, задержавшись на верхней, махнул рукой кучеру и опустился на скамью рядом со мной.

– О боги… – выдохнул барон, вытирая пот со лба кружевным платком. – Мне конец. Я нарушил свои…

Лицо его приобрело землистый оттенок, а парик слегка съехал набок.

– Не думаю, что вы его хоть сколько-нибудь интересуете, – отмахнулся от его причитаний Адриан. – Но, если вас это тревожит, после обряда Sponsalia Анна уже практически моя жена в глазах света. Вы можете не принимать участия в дальнейших событиях и вернуться в свою усадьбу.

– Вот уж нет! – возмутилась Изабелла. – Мы не можем бросить нашу дорогую дочь без родительского присмотра.

Несмотря на напряжённость ситуации, я еле удержалась от нервного смешка. Изабеллу, которая была ненамного старше меня, едва ли тревожила судьба чужой взрослой дочери. Но вот позволить едва приоткрывшимся дверям в высший свет захлопнуться перед её носом она не могла.

– Граф, вы не могли бы высадить нас у дома моей швеи, – прощебетала она, вспомнив о самом важном. – Это на улице…

– Я знаю, – кивнул граф.

Не сомневаюсь. Если вспомнить, что Адриан похитил меня по дороге к этой самой швее…

– Все счета отправляйте в палаццо Рамо, – великодушно произнёс граф.

– О! Это так благородно! – задохнулась Изабелла. – Анна, я помогу тебе выбрать наряды и на завтрашний вечер, и на все ближайшие две недели. А насчёт платья для венчания…

– В этом нет необходимости, – остановил её Адриан. – Об одежде для Анны на все случаи жизни я уже позаботился.

По лицу Изабеллы пробежала тень зависти, которая тут же сменилась сладкой улыбкой. Она открыла рот, чтобы выразить фальшивый восторг, однако граф уже обратился к её мужу.

– А вы, барон?

– Я выйду вместе с супругой. Не все дела у нотариуса завершены, а потом… потом вернусь за ней.

– Хорошо.

До дома швеи мы ехали молча. Барон потел и не переставая вытирал лицо. Изабеллу распирало от желания поговорить, но каменное выражение на лице графа к беседе не располагало. Она ёрзала на скамье и сдерживалась.

Карета остановилась.

– Как только мы доберёмся до палаццо, – сказал Адриан, – я отправлю кучера за вами. Он будет ждать столько, сколько потребуется.

– О, он может не торопиться, ваше сиятельство, – мурлыкнула мачеха. – Мне нужно будет обсудить фасоны… очень детально. Думаю, мы пробудем здесь до самого вечера.

– Надеюсь, за ужином я вас увижу, – снисходительно усмехнулся Адриан.

Мачеха выпорхнула из кареты, увлекая за собой всё еще бледного барона.

Дверца захлопнулась, и мы остались одни. Тишина в карете стала другой – плотной, вибрирующей. Адриан пересел на скамью напротив, его колени почти касались моих. Я невольно подобралась. Если граф и заметил, что я съёжилась, вида не подал.

– Платье для тебя уже заказано, Анна, – сказал он, глядя в окно. – Его привезут вечером для примерки. Оно будет под стать твоему новому статусу.

– Платье? – я нервно рассмеялась. – Ты серьезно? Орландо только что фактически объявил нам войну, а мы обсуждаем платье? Адриан, насколько он опасен? Может ли он помешать венчанию?

Адриан перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнули смешинки.

– Кто-то утром рвался в монастырь, – с ехидцей произнёс он. – А теперь ты переживаешь, не помешает ли инквизитор нашему союзу? Начинаешь осознавать, что быть рядом со мной безопаснее, чем запереть себя в келье?

– Честно? – Паника плескалась в горле, и я не смогла сдержать дрожь в голосе. – Я не знаю, где безопаснее. До сих пор я полагалась на себя.

Адриан покачал головой.

– Что-то я сомневаюсь, что ты хоть раз сталкивалась с серьёзной опасностью. Уверен, что росла ты в тепличных условиях.

– Да как ты смеешь? – Я вспылила неожиданно для себя самой. – Ты ничего обо мне не знаешь.

Отвернувшись к окну, я закусила губу, чтобы сдержать слёзы. Видеть снисходительный взгляд Адриана было невыносимо, потому что этот самоуверенный граф был абсолютно прав.

Я всегда была среди своих. Даже при патрулировании опасных районов за мной непременно следовала часть отцовских гвардейцев. И, если мне приходилось вместе с ними вступать в бой с контрабандистами, то на нашей стороне даже на земле была драконья броня и драконья же магия.

А здесь и сейчас я просто слабачка и целиком и полностью завишу от сидящего напротив человека, для которого я, скорее всего, лишь деревянная фигурка на доске в игре, правил которой не знаю.

Пальцы Адриана мягко коснулись моего подбородка, заставляя повернуть голову. Его лицо было совсем близко, маска равнодушия исчезла, в глазах появилась тёмная глубина.

– Успокойся, – тихо сказал он. Голос Адриана ложился поверх моих страхов тяжёлым бархатным покрывалом. – Инквизиция сильна, но и у меня есть рычаги, о которых Орландо предпочитает не вспоминать. Однако дело не только в этом. Я понимаю, о чём ты. Ты привыкла считать себя сильной, опираясь на дракона и магию. И тебе не по себе от собственной беспомощности.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он читал меня как раскрытую книгу. Это пугало. Или нет?

Адриан провёл подушечкой большого пальца по моей скуле, спровоцировав неконтролируемую волну жара, и нехотя убрал руку.

– Я найду для тебя занятие на ближайшие несколько часов, такое, которое заставит тебя забыть и об инквизиции, и о монастырях.

Инквизиция и монастыри отошли на задний план в тот же момент, не дожидаясь, пока мы доедем до палаццо.

Что он ещё придумал? Я терялась в догадках, но от расспросов удержалась, хотя Адриан, наверное, ждал этого. Очень уж провокационное выражение появилось у него на лице. Не хотелось подогревать его самоуверенность.

Потерплю. В конце концов, скоро узнаю.

Едва карета остановилась у крыльца, навстречу вышла Фэнлинь.

Надо сказать, при виде неё я испытала неожиданный всплеск радости. Всё-таки именно она участвовала в похищении меня у маркиза. И она с её сородичами оказалась в лесу в момент нападения. Не знаю, на чём основывалась преданность Фэн графу, но от неё исходило ощущение надёжности.

Адриан подал мне руку, помогая выйти из кареты, а затем оставил меня на попечение своей наёмницы со словами:

– Жду через полчаса.

Получается, идея с занятием для меня пришла ему в голову не в карете. Всё было спланировано заранее.

– Что будет через полчаса? – не выдержала я.

– Увидите, – лаконично ответила Фэн. – Вам придётся переодеться.

Я едва не застонала. Никакого отдыха. Скорее всего, просто сменят платье, а от корсета избавиться не удастся.

Но я ошиблась.

Едва я оказалась у себя, моя камеристка и Фэн в четыре руки помогли мне избавиться и от платья, и от корсета.

В купальне Бети помогла мне смыть с лица пудру. Хоть её было и немного, но на жаре она превратилась в сковывающую кожу маску. Затем смоченными в воде губками Бети прошлась по моему телу, помогая мне немного освежиться.

В комнате уже ждала Фэн, а на кровати лежал наряд из чёрной ткани, один вид которого меня порадовал.

Да неужели?

Штаны из плотной, но эластичной материи, не стесняющей движений, и туника, перехваченная широким поясом. А главное, никаких корсетов.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

В присутствии Бети Фэнлинь снова перешла на ломаный этрурианский:

– Одезда. – Фэн ткнула пальцем в костюм. – Итти.

Переодевание в нормальную одежду заняло всего несколько минут. Бети, правда, неодобрительно покачала головой, оглядев меня, зато я наконец-то почувствовала себя человеком.

К костюму прилагались высокие сапоги. Это несколько смутило меня, но только до того момента, пока я не переобулась.

Сапоги сели на ноги как влитые.

– Я готова, – сказала я.

Фэнлинь провела меня по безлюдным узким переходам, которые явно не предназначались для гостей. Впрочем, слуг мы тоже не встретили.

Выйдя через боковую дверь, мы оказались в саду.

Короткая аллея привела на скрытую от случайных взглядов деревьями и кустарником площадку.

Адриан уже был там. Без камзола и парика, в одной лишь тонкой сорочке с закатанными рукавами он выглядел… опасным. Тем более что в каждой его руке было по мечу, настоящему, очень похожему на те, которыми сражались в нашем мире.

У меня даже ладонь зачесалась.

– Я решил начать с того, что для тебя привычнее. – Адриан протянул мне один из мечей рукоятью вперёд. – Ты готова?

– Да, – ответила я не задумываясь.

Меч лег в ладонь как родной. Я проверила баланс под одобрительным взглядом Адриана. Идеален.

– Ну что ж, проверим, чему тебя учили в твоём мире. – Он прокрутил сверкнувший на солнце меч в правой руке.

Я невольно крепче сжала рукоять. Внутри поднялась волна возмущения. Проверит он.

Ноги сами приняли привычное положение. Но…

– Погоди! Они же не тренировочные.

– Нет.

Я сделала шаг назад, разрывая дистанцию, попробовала пальцем заточку.

– Но… разве с такими можно?

– Боишься? – ехидно поинтересовался Адриан.

Он вообще в своём уме?

– Ты и так ранен, – вспомнила я.

Адриан подвигал левым плечом.

– Уже нет.

Только сейчас я сообразила: если вчера после ранения он берёг руку, сегодня я ни разу об этом не подумала, потому что в его движениях не было ни малейшего признака скованности, а у меня из без него было, о чём переживать.

– Разве это возможно? Ты ведь не дракон.

– Неужели, ты думаешь, у меня был бы шанс прожить так долго, если бы раны были как у обычных людей? Но мы здесь не затем, чтобы болтать. Нападай!