Громовержец – Пробуждение стихии

– Слушай сюда. Для меня ты не Рюрикович. Не Крапоткин. Не княжич. Вообще никто. Мне твой гонор вообще до одного места. Веди себя тихо, скромно, не доставляй проблем и проживёшь чуть дольше, чем тебе предрекают. Понял меня? – произнёс он это спокойно и даже с некоторой ленцой.

– Я мог только сипеть в ответ.

– Кивни, если осознал, – я моргнул глазами в знак согласия. Придурок, как я кивну, если ты мне своей лапой башку зафиксировал, злобствовал я про себя, отдуваясь на полу.

Так-то я хотел ему сказать, что не помню, где была моя комната. Но что-то пошло не так. Поймал проходившую мимо девчулю, видимо прислугу, и попросил показать, где я тут обитаю. Оказалось, на третьем этаже в башне. Прикольно. Довольно просторная комната с отдельным санузлом. Отделка в старинном стиле, высоченные потолки, книжные и платяной шкафы. Возле шкафа чемодан и расстёгнутая сумка. Хм. Похоже, моё? Ну типа прошлого я – моё. Охх… Вещи не разобраны, значит, я только что приехал… из Александрова? Даже вещи не успел разобрать, как скукожило магической инициацией. Ладно, будет день – и будет… что-то да будет.

Ближайший час я ковырялся в барахлишке. Парень был модником, куча шмотья, на вид не дешёвого. Нашлись и парфюм, и цацки, перстни, цепочки, запонки. Походу, отсутствие магии местный Я компенсировал пафосом. Из барахла оставил спортивный костюм, явно не ношеный, два отличных костюма-тройки и рубашки. Нижним бельём побрезговал, да и всё остальное – не мой фасон. Банковские карты. Пластиковое У. Л. – прикол, а в технологиях-то они нас даже слегка опережают. Гаджеты – позже разберёмся. Фиговина в кейсе, типа пистолета, угловатое нечто, похожее на глок, но складывающееся в ровный прямоугольный брикет. Разобраться не смог, экспериментировать в помещении не стал. Фото потрясающе красивой женщины, на обратной стороне подпись: Анна Рюрик-Меньшикова. Мать? В сумке обнаружился длинный тубус, внутри которого был меч, ну или шпага, фиг его знает, я не специалист. Фехтовать не умею, но вещь прикольная, на рукояти герб, возможно, фамильный. Раскидавшись с барахлом, принял душ и переоделся.

********

– Привёз?

– Так точно. На месте. Отправил мыться и переодеться.

– И как он?

– Ершится. Я, конечно, особенно пообщаться с ним не успел, но по докладам из Александрова я его другим представлял.

– Что в больнице произошло?

– Да ничего неожиданного. Покушались на него. Я приехал, когда всё уже закончилось. Наш дружинник перед смертью успел подать сигнал тревоги, но там был маг, и шансов у него не было.

– Ну и кому мы обязаны спасением родственничка? – князь Крапоткин недовольно поморщился.

– А никому, княже. Юный Рюрик сам справился. – Безопасник развёл руками, демонстрируя одним жестом и удивление, и восхищение. – Положил не одарённого стрелка и усиление в виде мага класса Воин минимум. Вырубился от натуги, но… положил.

– Ого. Как? Видео есть?

– Нет. В палате запись не велась. По записи в коридоре видно, как снимают нашего дружинника. Подошли вплотную, маг зажал его своим доспехом, а стрелок в упор пальнул в сердце. А вот с парнем не вышло. Он смог обезоружить стрелка и расстрелял того из его же оружия. Маг сразу ударил «пламенным потоком». Что происходило в палате, не понятно, но, видимо, парень как-то активировал ментальный доспех, вошёл в клинч и тупо вынес магу мозги из пистолета. Как-то так…

– Что с полицией? Уладил?

– Да всё хорошо. Быстренько бумажки чиркнули, пообещал взять у парня объяснения и переслать им. Им самим этот геморрой не к чему. Лишь бы Тайная Канцелярия не возбудилась, всё-таки нападение на аристократа. Но не думаю. Не в этот раз. Зачем им вокруг ТАКОЙ фамилии шум поднимать. Сами и затрут всё по-тихому.

– Предположения? Кто?

– Установочные на мага уже есть, отдал своим – копают. Стрелка пока определяем. Полиция выяснит, я буду знать. Пока ждём. Предположений делать не буду, вариантов… Ну ты сам понимаешь, княже.

– Собирай клан. Совет будет. Наталью не дёргай, усиль охрану имения и пускай с девчонками сидят в Крыму. Лёшку тоже не надо, рано ему, учится пускай, в академии он как у императора в кармане – сухо, тепло, безопасно и денежки рядом звенят. – Хором смеются.

– Андрея со старшим его зови.

– Андрея вызову, а вот внука вашего не получится, неделю назад в Хабаровск отправили в составе первой Имперской армии, батальон магподдержки доверили. Китайцев к порядку гнут.

– Данила молодец. Смена растёт. Наследник. Ты вот что, с завтраком там пришли, а через полчасика и этого… «узурпатора», – довольный своей шуткой князь засмеялся в кулак и махнул рукой, отпуская безопасника.

*****

Едва оделся, стук в дверь. Ожидал увидеть садиста свет Исаевича, но вошёл дедушка – божий одуванчик. В строгом костюме, с гербом рода на груди. В руке трость с массивным набалдашником, если я в чём-то разбираюсь – набалдашник из платины. Если взглянуть на трость под другим углом, то и не трость она вовсе, а вполне себе кистень. В общем, добрый дедушка с ласковым взглядом и «головоломкой» в руке пригласил меня вежливо пройти с ним до князя. Кабинет у главы рода оказался зачётный. Отделка морёным дубом, книжные шкафы в потолок, оружие, портреты – всё по классике.

– Вызывали, ваше преподобие? – старик за спиной тихонько прыснул в кулак и, зашаркав, исчез за дверью. Князь, который ни грамма не был похож на князя, вскинул брови и уставился на меня в недоумении.

– Ты, сердечный, и правда умишком подвинулся? А я думал, шутит Артёмка, наговаривает на родственничка любимого. Ай, ай!!! Бедствие-то какое, а я уж понадеялся… Думал, слава богам! Стал родович магом. В силу да возраст войдёт, род свой восстановит и освободит меня, грешного, от бремени заботы о нём и опекунства. Ан нет. Вижу – болезный ты. Клиника для скорбных умом по тебе плачет, ну а мне так до самой смерти и тянуть на себе заботы о состоянии твоём, физическом и хе-хе… материальном. —

Я прямо скажем несколько притух от такой накачки. Давненько меня в какашки так с чувством не макали. Прям вот от души.

Стою, молчу – грустно плачу соплёй. Смотрю на хитрую и довольную физиономию князя. Ощущаю себя школьником. Стыдобища, на шестом десятке второй раз за день выгляжу, да и ощущаю себя малолетним кретином.

– Что загрустил? Садись. Говорить буду. А ты слушай, потому как – не услышишь, твоя забота. Скрывать не стану, я приказал доставить тебя из Александрова, чтоб к семейному делу приставить. Пару годков обучить, а потом, как совершеннолетия достигнешь, капиталом твоим влиться в род Крапоткиных. Не думай, всё по чести было бы, я не вор. Но не судьба. И теперь… – князь задумался, потирая мясистый подбородок.

– Не знаю, что теперь. Но гонор свой умерь. У тебя друзей и так нет. Не надейся. Так вышло, что остался ты один, и мне как ближайшей ветви, родственной Рюрикам, императором доверено опекунство, и то была награда… – Он снова замолчал и выдохнул: – а стало наказанием.

– Почему? Что изменилось? Если я без магии был полезен для рода своим наследством, то почему я с магией перестал быть хорош? У меня что, отнимут деньги?

– Жизнь у тебя отнимут, – выдохнул опекун. – Можно быть Рюриком… Можно быть одарённым… Одарённым Рюриком быть нельзя! С тех пор как Романовы взошли на престол, свергнув твоего прадеда, всего-то триста лет прошло. А из могучего рода остался один мальчишка, да и то потому, что до вчерашнего дня был бездарем. И это при том, что Романовы на даре клялись не преследовать Рюриков, если те присягнут новой династии. Понял?

– Понял, – киваю.

– Сомневаюсь, мальчик. Ты вот сейчас подумал, что будешь сидеть тихо, слушаться маму. Прости, не хотел. – Князь помолчал. – Дело ведь не в «плохом» Романове. Дело в тех, кто не даст тебе сидеть «тихо». Дело в тех, кто не даст Романовым забыть о тебе. Твоя смерть невыгодна сейчас только двум родам. Мне – ради денег. И Романову – ради спокойствия в империи. Остальные будут стараться использовать тебя. А потом убьют. Или сперва убьют, а потом будут использовать…

– Как флаг, – киваю. Князь удивлённо поднял на меня глаза.

– Соображаешь. И манипуляторов будет, поверь мне, сильно больше одного, как и схем, и комбинаций. И по итогу всем, и даже тем, кому не выгодна твоя смерть, проще тебя убить, чтоб разрубить завязывающийся узел у самого основания. Понял? – молча киваю, на самом деле охреневая от кутерьмы, в которую попал.

3 ГЛАВА

В целом, с князем пообщались неплохо. Дядька он мутный, но вроде как смерти мне не желает. Во всяком случае, прямо сейчас. Договорились, что ограничивать меня ничем не будет, но просил сильно не подставляться.

Через три недели мне надлежит явиться в Москву в МАМ – Московскую академию магии. Все одарённые поступают туда в обязательном порядке с шестнадцати лет. Обучение длится пять лет.

Академия – самое безопасное место на планете, и князь очень просил не умереть за те три недели, что остались мне до поступления. Также глава рода сообщил, что теперь ежедневно мне придётся учиться первоначальным навыкам управления магией, чтоб совсем уж диким не выглядел. Я уж было приуныл, подумав, что тренировать меня будет безопасник… Пронесло… В учителя мне определили старика… дворецкого? Как я и подумал изначально, «добряк с головоломкой» совсем не прост.

Короче, после завтрака означенный дед, представившийся Игнатом, повёл меня на арену. Арена представляла собой круглую яму диаметром пятьдесят метров, глубиной семь. Как объяснил дядька Игнат, в бетонных стенах вмурованы артефакты, создающие барьер, усиливающий сами стены и накрывающий яму куполом для защиты зрителей. Входов в арену было два, по одному из них мы и спустились.

– Ну, показывай, чего можешь, – и старик хитро улыбнулся, оперевшись двумя руками на трость.

– Дак собственно ничего… Пробовал как-то магичить, но…

– Вышло только посрать? – он откровенно забавлялся.

– Ну типа того… Я вообще не понимаю, что надо делать, ну там заклинание шепнуть или пальцами щёлкнуть. У меня из знакомых ни у кого дара не было.

– Забавный ты парень. И что, в империи никогда не видел, как другие одарённые работают? И дуэли магов не смотрел? – Голову набок склонил старый мухомор и смотрит с ехидной ухмылочкой.

Что за Род-то такой? Я, конечно, не специалист, но какие-то они тут все хитровыделанные. Князю, которого на улице встретишь, так только за «весёлого молочника» принять можно, восемьдесят пять лет оказалось. А на вид он моложе меня прошлого. Сколько же тогда этому? Слуга, а с князем на «ты» и мальчиком его называл, сам слышал. По-другому я, конечно, представлял подобный мир, когда читал про попаданцев.

– Да, вот такой я отсталый. Учить будешь или хихикать тут собрался над целым будущим главой рода Рюрик? – вылил я на деда ведро пафоса и высокомерия.

– Ха-ха-ха, – звонкий смех старика напрочь дисгармонировал с его видом. – У нас тут цельный будущий князь. – И как же обращаться к вам, о княже… Светлость? Или может Сиятельство? – он внезапно оказался вплотную и сбил меня с ног простейшей подсечкой. – Покажи, как с убийцами в больнице справился, – и он больно ткнул мне в бедро тростью.

– Эй, хорош, – я попытался сделать «подъём прогибом», и неожиданно у меня получилось. Но не успел порадоваться отличной форме молодого тела, как снова оказался на земле, сбитый с ног очередной подножкой. – Дед, задолбал. Ты учить меня будешь или издеваться? Я сейчас просто уйду. Иди на х@й с такими тренировками. – Я ему щас точно ушатаю. Понятно, дед непрост, чего-то там умеет, и полюбому мне наваляет, но я ему въе…

– Так делай что-нибудь, или ты думаешь, что я имперский магический сканер? Ты должен проявиться. Магически проявиться, я ведь даже не знаю направления твоего дара.

– Так и скажи, – меня уже реально потряхивало от злости.

– Ты мелкий, тупой, избалованный… Что я должен тебе сказать? – и он снова одним рывком оказался рядом, подсечку ногой я отбил, но его трость всё же подсекла мне ноги, а плечо снесло на землю.

– Я не буду вставать, или учи нормально, или зови адекватного кого-то, или пошёл на хер, старый извращенец… – а я ещё на Артёма грешил, что он садист. Меня так не унижали примерно никогда. Мне случалось и за меньшее убивать по молодости, в девяностых спускать кому-то оскорбление было чревато ещё большим унижением, и как вариант, смертью. Больше всего раздражала беспомощность и полная потеря контроля. Я реально ощущал себя неопытным малолеткой, не способным разрулить банальную ситуацию и только всё больше косячащим. Что бы я не делал, это было глупо, и я сам это понимал. Хотелось себя здесь «поставить», а получалась дикая хрень.

– Хорош, Игнат, стой. Давай подумаем, проанализируем бой в больничке.

– Давай, – удар тростью по голени.

– А-а-а, да стой ты, – снова удар, теперь по другой ноге. Пытаюсь вскочить, но снова оказываюсь на земле. От доброго старичка не осталось и следа. Передо мной монстр. Либо машина, либо психопат. Ни тени эмоций на сморщенном лице, ни проблеска сочувствия. Я знаю этот взгляд, так смотрит на мир ликвидатор, отсекающий чувства, эмоции. Киллер никогда не убивает людей, он исполняет объект. Иначе нельзя. Иначе рано или поздно пуля или дурка. Надо валить, причём валить не кого, а откуда.

Трость уже прилетает не только по конечностям, острый наконечник рассёк бровь, едва не войдя в глаз. Бросаюсь к лестнице, но не тут-то было. Я снова на земле, и снова удары. Закрываю голову руками, летит уже в основном в неё.

– Пора заканчивать, – я уже весь в крови, опускаю руки и смотрю на стоящего надо мной палача. Он поднимает трость, и на её навершии загорается шаровая молния размером с апельсин. – Прощай, юный Рюрик, приятно осознавать, что наконец я ставлю точку в войне с твоим родом. – Молния срывается, бьёт… и рассыпается в нескольких сантиметрах от моей головы. Не успеваю удивиться, как прилетает второй удар. Зарычав, Игнат схватился за тонкий конец трости и стал бить в меня платиновым навершием. При каждом ударе с навершия в мою защиту били молнии. Невидимая броня мерцала и гасила весь урон, то ли отбивая, то ли растворяя в себе. Удары сыпались один за другим, я пятился, прикрывая обожжённые вспышками глаза. Не знаю, сколько прошло времени, минуты или секунды, он бил, я держал… держал…

– Я понял, – в изнеможении падая на колени, не в силах поднять головы, я повторил: – Я понял… – понял и чего добивался старик, и что должен делать сам. Я научился ставить щит. Точнее, ментальный доспех.

– Вот, теперь поговорим и проанализируем, – улыбнулся Игнат, который, судя по всему, даже не вспотел. Он уселся на землю прямо передо мной. – Запомнил ощущение? Как в тебе оно зарождалось? Что это было? Как бы ты описал тот момент, когда включал доспех? На самом-то деле ты включил его один только раз, в первый, и потом он был на тебе. Но от страха ты «включал» его на каждый удар. Так что это было???

– Толчок. Это был толчок, – я едва дышал, захлёбываясь слюной и хрипами в бронхах.

– Подробней.

– Толчок отсюда, – я ткнул себя пальцами под диафрагму. – К коже, во все стороны, и мурашки. – Не помню, когда я был настолько счастлив. Даже не предполагал, что первый осознанный магический успех вызовет такие чувства.

– Запомни это ощущение, – он ударил без молнии, просто посохом в лицо, а я успел. Просто лёгкий толчок – посыл, и посох остановился в трёх сантиметрах от моего носа. – Хорошо, убирай. Да не пялься на меня так, просто пожелай. Убирать проще. – И он засмеялся.

– На сегодня хватит. Умаял старика, в сто тридцать три года мне на завалинке в Казанском имении господина сидеть надо, а не на арене пыль поднимать.

*****

– Ну и как он? То, что раскрыл ты его, я понял. Каков потенциал?

– Сложно сказать. Стихию его мы покамест не знаем. Не гневайся, надЁжа князь, дай срок слугам своим, всё исполним. – Глаза Игната смеялись.

– Я серьёзно. Прекращай всё в балаган превращать. У нас кризис, если ты не заметил. И без мальчишки хватает проблем, про Демидовых чудеса слыхал ведь? Наверняка с Паскевичем обдумать успели. – Широкое лицо князя налилось краской, но злость ему совсем не шла, и выглядел он не страшно, а комично.

– Ну, ну. Успокойся, Дима. Молодой ты ещё, иначе знал бы, что кризис он всегда есть, не тот, так другой. И не будет Демидова, появится Юсупов.

– Да всё я знаю. Навалилось просто. Что с мальчишкой делать, вот ты мне скажи. Нас ведь разорвут, и двух абсолютов не хватит, если навалятся. – Князь отхлебнул из пол-литровой чайной кружки.

– Авось не разорвут. А с парнем ничего делать и не надо. Твоё дело маленькое: в имении защиту дал? На содержание ему переводил исправно? В академию отправишь вовремя. А остальное не твоя забота. Поддержи, приласкай. Выживет – почёт тебе и уважение, может, и он не забудет. Ну а не выживет… не судьба… Ближайшие два года он даже не Рюрик, он Меньшиков. А что там будет в 18, станет ли род восстанавливать? Разрешат ли? Что он там с этим родом делать станет? «Не суетитесь под клиентом», Дима. Пойду я, у меня за обедом с Паскевичем партия в шахматы, всё надеется отыграться. – Игнат поднялся и направился к двери.

– Постой. Так что там у парня с даром-то? Не темни, я же вижу, что сияешь ты как… трость твоя.

– Полторы минуты держал доспех под атаками уровня Воин. А первую так и вовсе – Витязя, удержал.

– То есть, он уже сейчас…

Тсссс… Посмотрим… Пойду я, Дима.

*****

Пока дошёл до дома, отдышался окончательно. На углу, под башней, меня поджидала миловидная девчуля, которая проводила меня в помещение на первом этаже, оказавшееся чем-то вроде лазарета. Там меня передали на руки другой девчуле. Хм. Для меня прошлого – пятьдесят плюс, дедушки, она девчуля… А сейчас – вполне себе тётенька лет за тридцать. Ну, здравствуй, друг мой, когнитивный диссонанс. В общем, меня раздели до трусов и уложили на кушетку. К сожалению, без всякого сексуального подтекста. Минут двадцать обрабатывали боевые раны, затем дали накинуть халат и поместили в нечто вроде гроба-солярия. Минут пять гроб гудел, гоняя мне по телу щекотку, тепло и мурашки… А потом выгнали. Сообщив, что синяки сойдут полностью к вечеру, а ссадины и рассечения – к завтрашнему утру, и порекомендовали плотно покушать. Пообедать – это мы завсегда. Вот только где-нибудь в городе. Жди меня, новый мир. Сейчас мы тут всё прове-е-е-ерим.

Собирался я недолго, подхватил документы, баблишко и новую карту, выданную князем. Блин. Забыл потестить приблуду типа пистолета. Брать с собой неизвестный агрегат не хотелось, а без оружия в свете событий в больничке… Да плевать… Разберёмся. Пока шлёпал к воротам усадьбы, сзади меня нагнал реальный лимузин. Затормозил рядом, и выскочивший водила открыл передо мной дверцу.

– Илья Александрович, я ваш личный водитель и охранник. Олег, – представился высокий, рыжий, короткостриженный парень, осыпанный веснушками по самые уши.

– Ты маг? – спросил я сходу бодигарда, памятуя, как легко убрали ни в чём не повинного охранника в больнице.

– Так точно, ваше… – парень замялся.

– Да забей, я сам не знаю своего статуса, хоть преосвященством зови.

– Как скажете, Илья Александрович. Да, я одарённый. Пока только Воин, возможно, к ратнику, не аттестовывался в этом году.

Я запрыгнул на заднее сидение, и мы погнали. А ничего буржуи живут. Мне не довелось ездить в своём мире на лимузинах… только взрывал дважды. Но этот мне прям вот понравился. Кнопочки, пультики, бухлишко, я так заигрался, что неизвестно с какого раза отреагировал на вопрос Олега.

– Куда едем, ваше благородие? – видимо, всё же определился он с моим статусом.

– Да мне бы одеться сперва, а потом пообедать. Невский? Давай на Гостинку.

Я смотрел в окно, ловил флешбэки. Как будто вернулся после долгих лет отсутствия. Этот Питер был больше похож на тот, ещё советский Ленинград из моего детства. Он был более… настоящим? Последние годы город в моём мире всё больше становился декорациями, плохой копией самого себя. И вот я видел его воскресшим. Современным, неузнаваемо странным – но вместе с тем родным, знакомым, естественным. Мы проезжали Аничков мост.

– Олег, останови. Дальше я пешком. – Выхожу. Олег выскакивает и даёт визитку.

– Телефон у вас с собой? – Киваю.

– Запаркуйся в районе Гостинки или Казанского собора, – недоумённо смотрит. – Здание напротив… Через квартал после Гостинки, на Грибоедова… ааа, на Екатерининском канале… на берегу речки с кучей колонн…

– Имперский Суд. – Трясёт головой, смотрит как на убогого. Вот гад, аж настроение испортил.

– Всё, езжай. – Топаю мимо Имперской канцелярии, Аничкова дворца, в Екатерининском сквере рубятся в шахматы. Да ладно. Я туда. Реально. Все лавки заняты. Хожу. Стою. В воздухе разлита магия, я прямо чувствую это. Не знаю как, но понимаю, что это именно магия. Вот она какая. Неожиданно седой старикан, за спиной которого я остановился, обернулся и посмотрел на меня. А затем встал и поклонился. Его компаньон по шахматам замер с фигурой в руке.

– Денис Васильевич??? Вы знаете этого молодого человека? – Ни сколько не обращая внимания на эту реплику, старик взял меня за руку и, приблизившись к уху, прошептал:

– Наследник в восемнадцать лет

Империю в руке сожмёт,

А Узурпатор и палачь,

В гиене огненной уснёт!

Ни фига себе экспромт, я и ответить ничего не успел, как старик уселся на своё место и, казалось, тут же забыл о моём существовании, как и его соперник. Ну что ж, стишок, конечно, занятный. Смысловая нагрузка попахивает в моём случае провокацией, но с другой стороны, каких только чудаков не встретишь, даже в том – старом, насквозь прозаичном и циничном мире. Погуляв несколько минут по скверу, я пошлёпал к Гостинке.

Часами шопиться я не люблю, потому набрал себе ходового барахлишка – джинсы, рубахи, кроссы да трусов с носками, вызвал Олега и сбагрил ему кульки, а сам потопал искать, где бы подкрепиться. До самого Казанского ничто меня не соблазнило, потому, вспомнив один рестик на Казанской, 7 из моего мира, направился проверять… И о чудо, «Старгород» оказался на месте. Понеслась. Лагер, вепрево колено… Вскоре заиграла живая музыка.

Я так увлёкся сибаритством, что не заметил, как за соседним столиком разместилась шумная компания молодых людей и девушек примерно моего возраста. Хм, моего нынешнего возраста.

Народа в ресторане было уже много, поэтому большого стола им не досталось, и компания из четырёх парней и шести девчонок разместилась за столом, рассчитанным на шесть. Им было явно тесно. Они шумели, смеялись, задевали меня, извинялись, потом в какой-то момент мы развернули, сдвинули наши столы и оказались за одним столом. Потом был вечер, мы гуляли, и я орал: – Я шёл по Невскому гулять, навстречу ветер дул колючий, в кармане было три рубля, и х… стоял – на всякий случай!

– Фи, какой моветон! – смеялись девчонки, а парни пытались запомнить слова. – Потом я остался в компании двух «непарных» девчонок, их звали Лиза и Ольга, или наоборот… Хе-хе-хе. Потом мы пили вино на брудершафт за знакомство и целовались с Ольгой, а потом и с Лизой… ну или наоборот… Потом проводили Лизу домой, и я узнал этот дом на Неве. Особняк Румянцева. И как ни странно, Лиза, тоже как и особняк, была Румянцева. Она взяла мой телефон, вбила туда свой номер и поцеловала меня на глазах… офигенно больших глазах открывшего ей двери дядечки. Из глубины дома послышался рык: – Елизавета Дмитриевна, соблаговолите…

Дослушивать мы с Ольгой не стали, а сбежали, свернули на площадь Труда, здесь она называлась Малой Луговой, и припустили по ней. Потом мы долго целовались на Поцелуевом мосту. А потом Оленька сказала пьяненьким голоском, срывающимся от поцелуев:

– А вон мой дом. – И показала на Юсуповский дворец.

– Двухэтажный? – с надеждой переспросил я.

– Да нет, глупый, это же наши конюшни. Вон тот, с колоннами. – Ну прикольно, чё. Похоже, кто-то влип. Интересно, чем наградят того, кто приведёт в час ночи пьяную княжну с обсосанными до красноты губами.

– Пойдём, я провожу тебя.

– Стой, дай телефон. – И она тоже вбила мне свой номер, подписавшись Ольга Юсупова. Потом сделала прозвон и, сохранив мой…

– Илья… – она захихикала. – Кто ты, Илья? Хи-хи-хи.

– Меньшиков, – хватило ума сказать мне фамилию матери. Не помогло.

– Меньшиков??? О-о-о, те самые опальные Меньшиковы? А разве вас не??? – И она бросилась мне на шею с новой порцией поцелуев и восторженными охами.

– О, я пойду за тобой в опалу, мой бунтовщик. – Она была в стельку. До дворца я тащил её практически на руках. Точнее, последние метры в прямом смысле на руках. Отогнал мысли бросить на крылечке как младенца-подкидыша и слинять, и уже поднимался по ступеням, как двери распахнулись и вышли двое гвардейцев. Я поставил… Попытался поставить княжну на землю, она пьяно захихикала и стала заваливаться, тут уже подскочили бравые вояки рода и приняли у меня ношу. Я развернулся к дороге, когда меня окликнули.