Клетка

Руки доктора, которые не дрожали и никогда не спешили. Лиц я почти не видел. А если видел – не был уверен, что это разные люди. Окон здесь не было. Часы отсутствовали. Свет включался и гас по расписанию, которое мне не сообщали. Иногда мне казалось, что день прошёл. Иногда – что всего несколько минут. Из этого следовало единственное возможное объяснение :Брежнев меня не просто скрывает. Он вычеркнул меня из мира. Я существовал только здесь.

И только пока был ему нужен. Как козырная карта, которую не кладут на стол,

пока партия не станет по-настоящему опасной.

Глава 8

На следующее утро к обычному завтраку на подносе оказалась бутылка водки, огурец и кусочек сала.

Я выпил сто грамм с наслаждением и закусил свежим огурцом. Зима. Огурец, – пронеслось в голове. Просто блеск.

Я выпил ещё полстопки и лёг на кровать. Стало хорошо. Мысли блуждали лениво и бесформенно. Уснул я в блаженстве. Проснувшись, я ощутил прямую тягу к действиям: принялся отжиматься, приседать, бегать по комнате. После обеда меня вывели в душ. Я помылся, вернулся в свою камеру – было хорошо. Я выпил ещё сто грамм – стало ещё лучше – и снова начал отжиматься. За целый день я не написал ни строчки. К вечеру пришёл Лёня. Он не сел на табурет, а встал у двери. Бросив быстрый взгляд на недопитую бутылку, спросил:– Есть улучшения?– Ты должен принудить Хрущёва к отречению от власти и возглавить партию, – ответил я. Брежнев словно ждал этой фразы. Он подскочил ко мне и сел на табурет.– Как это сделать? – прошептал он. Я налил стопку и выпил.– Для начала надо подтянуть Шелепина и собрать команду. Нужно сместить Хрущёва как можно быстрее. А дальше я дам вам план действий. Мы изменим мир. Брежнев налил себе стопарик и выпил. Потом встал, заходил по комнате и резко вышел. Он вышел в центр города и позвонил с телефонного автомата.– Слушаю, – сухо произнёс Шелепин.– Саня, как дела? Завтра на рыбалку собрался. Не составишь компанию?– Не могу. Через час аппаратное совещание, и так навалилось дел. Извини. Лёня всё понял. Через час, в Александровском саду, был заключён их секретный договор. Брежнев оставил машину и прошёлся по городу. Через час он сидел на лавочке у стен Кремля.– Здравствуй, – произнёс Шелепин и присел рядом.– Мы как шпионы, – сказал Брежнев.– Да, меня тоже не покидает эта мысль, – ответил Шелепин.– У меня есть бомба, – тихо произнёс Брежнев. Шелепин усмехнулся:– Кого я должен взорвать?– Этого самого, – бесстрастно сказал Брежнев.– И во имя чего? Брежнев поёрзал:– У меня есть бомба. Ты не поверишь.– Пока не увижу – не поверю.– Завтра в шесть утра. Выходи с удочками. Там всё увидишь. Утром машина, забрав двоих сотрудников аппарата, увезла их за город. Тишина. Шелепин разложил удочки и сел у берега. Брежнев подсел ближе и вложил ему в руки три вырванных из тетради листочка. «Шелепин будет снят с должности и направлен на профсоюзную работу. Затем отправлен на пенсию. У него отнимут все партийные награды. Он умрёт в нищете». Шелепин настороженно посмотрел на Брежнева:– Откуда это?– Оттуда, – весело ответил Брежнев.– Так ты со мной или как?– Не понимаю, – подавленно сказал Шелепин. Он перевернул листок: «Семичастный будет снят с должности и направлен на периферию. СССР распадётся и погрязнет в нищете. Украина будет воевать с Россией».– Кто это писал? – настойчиво спросил он.– Человек из будущего, – таинственно произнёс Брежнев. На рыбалке они просидели до вечера. Когда начало смеркаться, поехали в Москву. На следующее утро Брежнев пришёл ко мне. Усевшись на стул, спросил:– У тебя есть план?– Да. Собери команду из молодых комсомольцев во главе с Шелепиным и готовь отставку Хрущёва. Когда будешь готов – я дам план действий. Брежнев поднялся, сделал круг по комнате:– А где гарантии, что всё получится?!– Гарантий нет. Ты и так станешь первым и загубишь страну. Убей меня – и успокойся. Он сел напротив:– А с тобой мы сможем построить коммунизм? Я рассмеялся:– Лёня, приди в себя. Коммунизм – утопия. Мы построим мир, где всем будет хорошо, но каждому – по труду и по способности. Тунеядцам тут не место. По потребностям не будет – только по заслугам. Ты должен разогнать весь партаппарат. Грядут перемены. Большие перемены.

Если хочешь поднять страну – придётся идти по трупам.

По трупам врагов СССР.

Глава 9

Мысли в голове прояснились. После сеансов гипноза я стал вспоминать такие события, что порой приходил в ужас. Но после разговора с доктором понял: эти воспоминания могут быть утрачены вновь. Мозг – не безграничное хранилище. Точнее, он помнит всё, но выдаёт информацию порциями. И эти порции нужно фиксировать. Записывать. А иначе… а что иначе – ни я, ни доктор не знали. Доктор приходила раз в неделю. Но теперь стала навещать меня чаще: прогресс был налицо – память действительно возвращалась. Нина Степановна, врач-психиатр, заметно потеплела ко мне. Она была примерно моего возраста. Возможно, дело было в том, что мы стали проводить больше времени вместе, а может – в чём-то другом. Но она постепенно перестала быть просто доктором и стала собеседником. Я чувствовал, как наши беседы переходят в иное русло.– Как вам живётся? – спросил я однажды во время особенно доверительного разговора. Она посмотрела на меня с неожиданной злостью.– Не хочу вас винить, – произнесла она, – но вы – причина моей гордости и моего несчастья. И заплакала. Я приобнял её за плечи.– Успокойтесь, милочка. Что случилось?– Я стала заложницей… – всхлипнула она. – Вашего или своего влияния – не знаю. Чем больше информации вы выдаёте, тем меньше у меня свободы. Я заперта вместе с вами. Мы с вами заключённые. Ограниченные в свободе.– Не переживай, Нина, – я перешёл на «ты». – Свобода вообще вещь эфемерная. Надо радоваться происходящему. Вот представь: если бы ты всем объявила, что я пришелец из будущего и носитель информации… Тебя бы тоже сочли носителем информации. И похитили бы заинтересованные лица. В этот момент внутри меня зашевелилось давно забытое чувство. Я возбудился. Нина не была идеалом красоты, но и страшилищем её назвать было нельзя. Месяц без женщины сделал своё дело. Ей тоже было нужно утешение. Когда я обнял её и притянул к себе, она не сопротивлялась. Отдалась с удовольствием. Наши отношения быстро перешли в конфетно-букетную стадию: она стала приходить чаще и иногда оставалась на ночь. Мы были заключёнными. Оба. А потом пришёл Брежнев. Осунувшийся, немного злой. Он молча собрал все тетради, исписанные мной, и коротко сказал:– Мы готовы. Я встал.– Не теряйте времени. Хрущёва нужно сместить. Созвать внеочередной пленум и там разобраться с остальными. Затем – кадровая реорганизация и поворот курса партии на девяносто градусов. Мы пойдём другим путём. Брежнев вздрогнул.– А если меня не поддержат товарищи?– Не бойся, – произнёс я. – Делаем ставку на молодых. У них прогресс в крови. Потом уберём стариков и коренных большевиков. Народ получит свободу и деньги. Тебя возвысят. Прихлебатели и тунеядцы будут кричать – без этого не обойдётся. Но запомни: каждому – по способности и по труду. И только так. Тунеядцев мы искореним.

Ты стоишь у истоков нового коммунизма. С другими корнями. Я вручил ему тетрадь с тезисами новой политики партии – в экономике и управлении. Брежнев, не читая, взял тетрадь и усмехнулся, бросив взгляд на Нину, сиротливо сидевшую на краю стола.

Глава 10

Нина по-своему поняла усмешку Брежнева, и мы стали жить вместе – в моей комнате, проводя время в беседах о будущем и настоящем. Я запросил печатную машинку, и Нина начала осваивать печатное дело, потому что рука у неё болела от ручки. Ведь теперь она была моим секретарём. Её захватывало само ощущение причастности к изменению Советского Союза, к слому основ ленинского учения, к подготовке переворота власти и реконструкции партийного аппарата. У Брежнева на это ушло три недели. На пенсию была отправлена большая часть партийного аппарата. Леонид Ильич лично выехал в страны Варшавского договора и провёл чистки в компартиях, утвердив новый состав из молодых и прогрессивных людей. Им была озвучена новая партийная политика – открытость и скорая модернизация производства. Перед открытием «железного занавеса» давался год на подготовку кадров. Колхозы были распущены, земля передана в долгосрочную аренду. Были выданы беспроцентные кредиты на технику и комплектующие. Сразу после ГДР Брежнев вылетел в США – без предварительных переговоров, просто позвонив новоиспечённому президенту Джону Кеннеди. Чета Кеннеди встречала Брежнева в аэропорту. Это был шок: коммунист прибывает в Штаты без согласований, без участия госаппарата. Не было ни плана переговоров, ни утверждённой повестки – газеты трубили на всех полосах. Брежнев прилетел без супруги, и они сразу отправились на виллу Кеннеди. В интервью репортёрам Леонид Ильич коротко произнёс, что это визит вежливости доброго соседа. Его спрашивали о политическом перевороте, о смещении Хрущёва, но он, не смущаясь, отвечал:– Партия решила так. Мы за новый курс, за сближение и за мир. И мы не собираемся внедрять коммунизм в США – мы внедрим демократию США в коммунизм Советского Союза. Толпы рукоплескали. Все решили, что с коммунизмом покончено. Когда чаепитие и торжественный приём закончились, Брежнев попросил Кеннеди прогуляться по саду. Джон согласился. Они шли по зимнему саду.– Знаешь, Джон, – сказал Брежнев, – у нас в стране происходит революция умов. Я собираюсь изменить строй. Мы поворачиваемся лицом к Америке. Я думаю, с твоей помощью пустить бизнес США в Союз на хороших условиях.– Что ты подразумеваешь под словом «пустить»? – спросил Кеннеди.– Мне нужны нефте- и газопроводы. Мне нужны трубы и техника. Я дам хороший процент в доле прибыли. Кеннеди насторожился.– Знаешь, Леонид, – произнёс он, – мне придётся обсуждать это с Конгрессом. Это не так просто. Брежнев похлопал его по плечу.– Конгресс далеко, Джон. Дай мне прямой выход на промышленников. Пригласи пару-тройку ребят из концернов – я проведу переговоры напрямую.– Зачем мне это, Леонид? Ты ведёшь новую политику, но как она обернётся? Я не доверяю вам. Ты можешь вернуться в Союз, а там тебя уже будут ждать в наручниках. Брежнев рассмеялся.– Хорошо, Джон, я скажу тебе правду. Тебя убьют через три года. Как тебе это?– Ты угрожаешь? – встрепенулся Кеннеди.– Нет. Я обладаю информацией, – спокойно ответил Брежнев и, взяв его под руку, повёл дальше по саду. – Нас могут подслушивать. Послушай, Джон: я дам тебе информацию и сохраню тебе жизнь. Можешь верить или нет, но тебе осталось жить два года. Я помогаю тебе – ты поможешь мне.– Но как ты узнал, что я умру через два года? – недоверчиво спросил Кеннеди. Брежнев снова похлопал его по плечу.– Я дам тебе информацию не об эфемерном будущем. Я дам тебе такое, после чего ты поверишь мне. И мы станем друзьями. Я не прошу тебя предавать американский народ и не подставлю тебя перед Конгрессом. Ты получишь любовь американского народа.

Глава 11

Кеннеди отошёл немного в сторону и оглянулся.– Какую игру ты затеял, Леонид? – тихо спросил он. – Это странно. Ты же понимаешь: меня не поймут ни мои ребята, ни мои враги. Одно дело – пить чай, как соседи. Другое – делать бизнес. Бизнес с коммунистами – это нонсенс. Брежнев ни на секунду не смутился. Он подошёл к Джону и вложил ему в ладонь листок с машинописным текстом. Затем обвёл взглядом пространство вокруг и, убедившись, что они находятся в плотной тени от просветов, добавил:– Это твоё прошлое, Джон. То, что знал только ты. Он протянул второй блокнот.– А вот твоё будущее. Это твоё оружие против Конгресса. Здесь – проекты на год вперёд, анализ ошибок и способы их исправления, если ты всё-таки решишь внедрять свои новшества.

А сейчас дай мне комнату. Я посплю пару часов. И если сочтёшь нужным – собери тех, кто поможет мне построить нефтепровод в пять тысяч километров и поднять тяжёлую промышленность. У меня дешёвая рабочая сила. У меня ресурсы. Они обогатятся. Убеди их, Джон – и ты станешь великим президентом Америки. Тебе будут рукоплескать. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Джон молча провёл его в гостевую комнату.– Наш гость устал, – мягко сказал он супруге. – Постарайся его не беспокоить. И ушёл в кабинет. Когда его глаза коснулись первых строк блокнота, он пришёл в ужас. Это были подробности его личной жизни – такие мелочи, которые не мог знать никто. Вчерашние разговоры, детские случаи, о которых ему рассказывала мать, но которые он сам давно забыл. В спешке он открыл второй блокнот – и снова ужас. Его проект налоговой модернизации был расписан до деталей: каждая ошибка, каждый просчёт, точные суммы ущерба для американской экономики и неизбежный крах реформ. Джон отложил блокноты, быстро сунул их в карман, подошёл к сейфу, спрятал их внутрь и тут же сменил код доступа. Мысли метались лихорадочно. Собравшись, он снял трубку и набрал номер отца.– Да, – сухо ответили на том конце.– Пап, у тебя есть время меня выслушать? – спросил Джон.– Не пристало президенту Америки разъезжаться по гостям, когда у него в доме главный коммунист, – отрезал отец. – Я сам приеду. Через некоторое время во двор въехала машина. Джон встретил отца у ворот.– Пройдём в сад, – сказал он, беря его за руку.– Это так серьёзно? – сурово спросил старший Кеннеди.– Серьёзнее, чем ты думаешь. Нас могут прослушивать. Скрываясь за деревьями, Джон протянул блокнот отцу.– Что это? – озадаченно спросил Кеннеди-старший и начал читать. «В декабре у Кеннеди-старшего произойдёт инсульт. Он окажется в инвалидном кресле, как овощ. Его жена проживёт в здравии до 104 лет…»Дрожащей рукой отец вернул блокнот сыну.– Это он принёс дурные вести, – глухо произнёс он.– Да, – спокойно ответил Джон. – И не только дурные. Он предлагает нам бизнес в обмен на информацию.– Какую информацию? – вспылил отец. – О том, что я умру через год?– Да, отец. Он просит помочь построить нефтепровод: трубы, технику, заводы на его территории. Обещает дешёвые ресурсы, рабочую силу, прибыль и долю в бизнесе.

А пока всё это будет запускаться, сбудутся его предсказания. Он предлагает твою реабилитацию. Ты станешь гарантом проекта. Он обещает тебе ещё десять лет жизни. Старший Кеннеди выпрямился и долго смотрел на сына.

– Спасибо, сын. Но ты уверен, что он тобой не манипулирует?– Да, отец. Он предоставил достаточно доказательств. Он знает то, что даже я забыл и никому не говорил.

И ещё… – Джон сделал паузу. – Он сказал, что меня убьют через три года. На торжественном параде. Жаклин забрызгает моей кровью, и весь американский народ увидит мою смерть. Я не хочу этого. Я не для этого шёл к президентству.

Кроме того, он в одностороннем порядке отказывается от гонки вооружений, прекращает выпуск ракет средней дальности и замораживает ядерную мощь. После запуска нефтепровода он допустит наших наблюдателей на все интересующие нас военные объекты. Старший Кеннеди оглянулся.– Если он обладает такими знаниями, значит, у него есть другое оружие, о котором мы не знаем.– Возможно, – ответил Джон. – Но я точно знаю его оружие: информация. Он может уже сегодня отправить половину Конгресса за решётку, а другую – разорить, обнародовав их махинации. Он страшный человек. Но он нам нужен. Как говорят – держи врага в поле зрения. Что будем делать, отец? Кеннеди-старший кивнул.– Я обзвоню парней. Через час будем у тебя. Пусть расскажет условия. Если согласятся – пусть делают бизнес. Ты никого не заставляешь. Они сами пойдут.– Так и поступим, – сказал Джон. Леонид улетал вечером – довольный, с кучей подарков от четы Кеннеди. Джон даже поднялся на борт самолёта и похвалил интерьер. Они тепло попрощались.– Ну, пока. До апреля, – сказал Леонид на прощание.– А что будет в апреле? – спросил Джон.– Смотри в небо – и ты первым узнаешь, – ответил Леонид, хлопнув его по плечу.

Глава 12

В один из дней нас – то есть меня и Нину – перевезли на охраняемую дачу. Мы увидели белый свет. А по-простому – оказались в саду. Начиналась весна: набухали почки, пахло сырой землёй и талым снегом. Снег уже сошёл, и за двухметровым забором виднелись сосны. Дача была огромной, в два этажа. Но это был не просто дом – это был дюплекс. Вторая половина находилась за тем же забором, и проход туда, как и к нам, был полностью закрыт. По тишине можно было понять: мы в глухом лесу, далеко от людей. На следующий день приехал Брежнев. Когда его машина заезжала в ворота, я был на улице и прогуливался с Ниной. Сквозь приоткрытые створки мелькнул ещё один забор – значит, охрана объекта была двухуровневой. Нина тут же поспешила «по делам», а я остался ждать. Машина медленно подъехала. Брежнев вышел довольный, с улыбкой, крепко пожал мне руку.– Как живёшь? Смотрю, хорошо выглядишь. Весна действует, – сказал он и похлопал меня по плечу.– Ну вот, слетал в Америку. Всё как ты говорил: приняли, поверили.– Самолёт успели украсить? – спросил я, оглядывая его с ног до головы.– Конечно. Как ты нарисовал – так и сделали. Кеннеди был в шоке. Брежнев рассмеялся и потёр ладони.– Ну что, обмоем это дело.– Пройдём, – сказал я, и мы направились в столовую.– Мне необходим персонал, – произнёс я, не оборачиваясь.– Позволь, Степан… Тут же уровень секретности, – недовольно сказал Брежнев. – Я не могу рисковать. Усевшись за стол, я протянул ему листок с перечнем: повариха – 20 лет, вес 80 кг, машинистка – 20 лет, вес 50 кг, тренер – 30 лет, вес 70 кг, садовник – 20 лет, вес 50 кг. Все лица женского пола. Брежнев прочитал и усмехнулся:– Как животных расписал.– Жернова прогресса требуют жертв. И они неизбежны, – произнёс я пафосно.– Ну, наливай. Вот видишь, как трудно без обслуги. А я тут со старухой сижу – одичаю. Леонид разлил по стопкам.– Ну давай, за победу. Мы выпили.– Юрий к полёту готов, – доложил он. – Когда запускаем?– Всё по плану, Лёня, – сказал я одобрительно. – Отклоняться нельзя. И запомни: все проекты замораживаем. Все деньги – в экономику. Пока не опомнились. А потом ты будешь в шоколаде. Я посмотрел на него внимательно:– Только не спеши. И никаких лишних лозунгов. Всё – по плану, со скрежетом, но тяни четыре года. Терпеть надо. Мы выпили ещё по одной. Он рассказал о поездке в Америку и результатах.

Американцы начнут строить от Берлина в нашу сторону и дадут трубы для строительства с нашей стороны. В Дрездене – автозавод. В Праге – моторный.

В Варшаве – станкостроительный. Во всех крупных городах Варшавского договора будут строиться заводы и фабрики.

В Сибири – нефтеперерабатывающие и химические заводы.

На Урале и в Казахстане – металлургия.

В южных регионах – мануфактурное производство.

На Кавказе – виноделие и нефтехимия.– Вся страна – это большая стройка.– Лёня, – остановил я его. – Прекращай петь мне дифирамбы. Жернова прогресса требуют жертв.– Да будут тебе девки, будут, – махнул он рукой.– Нет, – отрезал я. – Девки – это само собой. Нужны жертвы. Не бывает так, чтобы все были хорошие. Плохо работают КГБ и МВД. Каждый месяц – показательная казнь. Понял меня? Брежнев обмяк.– Как-то… не по-человечески это. Мы же к хорошей жизни идём.– Если не убьём сейчас – потом придётся валить пачками, – сказал я жёстко. – Я уже составил список тех, кого не жалко. Сделаю за тебя первый шаг. Я налил ещё.– И ещё. Эта дача мала. Мне нужна территория с озером. Маленький мирок – чтобы всё было: холмы, вода. И построй дачу у моря. А в будущем – присмотри островок в тропиках. Нам с тобой ещё долго работать. Пока ты купаешься в рукоплесканиях – я тут затворник. Он напрягся.– И ещё дам тебе совет насчёт твоей дочери…Брежнев насторожился.– Но сначала, – продолжил я, – побыстрее построй мне дачу. И не сиди тут – у тебя дел по горло. В Казахстан съезди: весной там всю почву сдует, а это ещё минус два года. Брежнев нахмурился. Разговор со Степаном ему не нравился. Но он понимал: все его успехи держатся на нём. Один неверный шаг – и всё пропало. А ещё хотелось увидеть плоды своего труда. Как же хотелось.– Дачу построят к осени. Штат увеличим – не проблема. Жернова прогресса всё перетрут. Главное – конфиденциальность. Он сел в автомобиль и поехал в Кремль.

Глава 13

12 апреля Брежнев набрал номер Кеннеди. – Хеллоу , Джон, ты ещё не спишь? – произнёс он с показной бравадой.– Хеллоу, Леонид, – дружелюбно ответил Кеннеди. – Как дела?– Всё хорошо, друг. Не сочти за наглость – просто хочу уведомить тебя: через три минуты мы запускаем человека в открытый космос. А ещё через пять минут он будет пролетать над твоим домом. Не пугайся, дорогой Джон, и не сочти это за вызов .На том конце провода повисла пауза.– Поздравляю… – ошарашенно произнёс Кеннеди. – Искренне. Желаю всего хорошего.– Спасибо, Джон. Я поеду встречать своего героя, а потом покажу его тебе. Как примешь меня с героем?– Конечно, – ответил Кеннеди. – Приму как дорогих гостей. Жду вас. Брежнев торжественно хлопнул в ладоши.– Выезжаем! В степях под Саратовом уже расположились репортёры советских и международных агентств. Блестящий предмет увидели все – он медленно снижался, покачиваясь под куполом парашюта. Зарубежные журналисты безостановочно фотографировали Брежнева – человека, допустившего их к съёмкам секретного объекта, да ещё и в момент, когда никто до конца не был уверен в успехе операции. Они были поражены. Но всё прошло идеально. Капсулу открыли, и Брежнев первым пожал руку Юрию Гагарину. В обед ожидался фуршет, но Брежнева срочно вызвали к телефону. Звонили с Объекта-13.– Алло, Леонид Ильич. У нас хорошие новости.– Всё. Я выезжаю, – коротко ответил он и тут же отдал команду лётчикам. Все секретные объекты Брежнев курировал лично, никому не доверяя полностью. Через два часа он был уже в Новосибирске, а ещё через час – на Объекте-13. Три контура охраны, затем – кабинет. За столом его ждали трое молодых людей в белых халатах. Они молча поставили перед ним деревянный поднос. На нём лежала небольшой телефон. Брежнев взял её в руки, взвесил.– Тяжеловата.– Первый образец, – смущённо оправдывались учёные. Никто тогда ещё не знал, что Гагарин только что открыл дорогу сотням спутников связи. Брежнев набрал номер и прислушался к гудкам.– Алло…– Леонид, это ты? – раздался голос.– Ура! – закричал Брежнев. – Получилось!

Стёпа, ты молодец! У нас получилось!– Поздравляю, – сухо ответил Степан. – Всё по плану. Брежнев рассмеялся и принялся обнимать учёных. Хотелось петь и плясать. Но вдруг он задумался. Он отдалился от соратников, погряз в прогрессе. Надо выходить из тени. Он набрал ещё один номер.– Александр, как дела? – радостно произнёс он.– Поздравляю! – ответил Шелепин. – У нас всё получилось. Когда вы приедете домой?– Всё, вылетаю. Накрывайте на стол. Через четыре часа его уже встречали на даче. Все соратники были в сборе, с жёнами. Стол ломился от еды и напитков. И действительно – в этой суете не оставалось времени просто сесть и порадоваться достигнутому. У них всё получалось. Громадные инвестиции в промышленность, участие бывших врагов в строительстве и поставках пугало многих, но Брежнев убедил всех: иначе нельзя. И он оказался прав. Магазины по всей стране заполнились продуктами с «страшного Запада». Кола продавалась даже в сёлах. Народ радовался и пел, воспевая дорогого Леонида Ильича. А он, вместо того чтобы пожинать лавры в кресле, носился по стране и по миру – появляясь без приглашений в Европе и Америке. Лишь от арабского мира он отказался: послы были отозваны, субсидии прекращены. Экспансия коммунизма была завершена. Застолье продолжалось до полуночи. В конце концов за столом остались только Брежнев и Шелепин.– Александр, – доверительно произнёс Брежнев, – будет задание особой секретности. Собери команду для полной изоляции на четыре года. И построй секретный объект в кратчайшие сроки. Он протянул Шелепину телефонную трубку.– А это – подарок.– Что это? – удивлённо спросил Шелепин.– Это будущее. Связь в любой точке мира. Ты сможешь звонить куда угодно и откуда угодно. Шелепин медленно повертел аппарат в руках.– Спасибо, Леонид Ильич… уважили.– Да что там, – усмехнулся Брежнев. – Через четыре года у всех будут такие телефоны. Ты только представь.– Представляю, – признался Шелепин. – Прогресс шагает семимильными шагами

Глава 14

Нина вышла из дома и посмотрела вслед уходящей машине. Грядут перемены, произнесла она с грустью. Не так быстро, – ответил Степан, беря её под руку. Пойдём, посчитаем шаги. Она усмехнулась: А что, за три дня объект уменьшился? И захохотала. Смех прозвучал слишком громко для пустого сада.

Степан подхватил его, словно поддержал:– Я тебе укажу новый путь. Они зашли в дальнюю часть сада. Ты меня бросишь? спросила Нина, не глядя на него. Как это брошу? – удивился Степан. Мы с тобой связаны тайной. Даже если персонал дачи увеличится, ты будешь здесь старшей. Обещаю – я тебя не обижу. Ты как первая любовь. Да и без твоих чар я никуда. Она ткнула меня кулачком – легко, но с привычной уверенностью человека, который имеет право. Я потянул её под куст, и она, смеясь, упала на пожухшую траву.– Успокойся, окаянный, – сказала она сквозь смех. – Сейчас отморозишь себе кое-что. Потом прищурилась, внимательнее всматриваясь в лицо.