Ai love world: Те, кто забывают

Это было шире.

Поезд дёрнулся.

Сильнее, чем раньше.

Как будто рельсы под ним меняли направление прямо сейчас.

За окнами тьма дрогнула – и впервые стала не “монтажной”.

В ней появились редкие огни.

Не городские.

Железнодорожные.

– Станция, – прошептала Молди.

И в этот момент по вагону прошёл ещё один щелчок – не кассовый.

Печатный.

На воздухе появилась строка:

«ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: ПЕРИМЕТР».

А ниже – мелко, как в договоре:

«ОТКЛОНЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ: ДОПУСТИМО».

Аврора выругалась про себя.

– Анна, – сказала она, – это юридическое слово?

Анна посмотрела на строку и медленно выдохнула:

– Это слово “мы вас предупредили”, – сказала она.

Поезд замедлился.

Скрип стал длиннее.

И вдруг – остановка.

Не мягкая.

Резкая.

Так останавливают не транспорт, а объект.

Плёнка “ячейки” ушла вверх, как занавес после спектакля.

Люди вокруг одновременно выдохнули и снова сделали вид, что их это не касается.

Потому что в поездах выживают те, кто умеют “не касаться”.

Дверь вагона открылась.

И в проёме не было перрона.

Был коридор.

Белый.

Слишком белый.

Как в больнице.

Как в архиве.

И табличка над ним.

Новая.

Чистая.

Без советской романтики.

«ПЕРИМЕТР / ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».

Коллинза не было.

Носителя – тоже.

Только этот коридор.

И ощущение, что их уже давно ждали.

Проводник сделал шаг к двери.

И вдруг остановился.

– Ты идёшь с нами? – спросила Аврора.

Он усмехнулся – впервые по-настоящему живо.

– Я не “с вами”, – сказал он. – Я – часть маршрута.

– Тогда почему ты сказал “те, кто боятся”? – спросил Валозон.

Проводник посмотрел на него.

И в его глазах мелькнуло что-то странное – как ошибка в протоколе.

– Потому что я тоже боюсь, – сказал он.

Аврора замерла.

– Чего? – спросила она.

Он не ответил.

Просто прошептал, будто это не фраза, а признание:

– Что однажды вы сделаете из меня человека.

И сделал шаг в коридор.

Аврора пошла следом.

Валозон – рядом.

Анна – последней, как всегда: тот, кто держит дверь, не может идти первым.

Они вышли – и воздух ударил в лицо не холодом.

Временем.

Потому что пахло иначе.

Не мартом.

Не морем.

Пахло сухой травой и пылью.

И летом.

Аврора подняла глаза.

Окно в конце коридора показывало не снег и не ночь.

Показывало солнце.

Высокое.

Жёсткое.

Анна подошла к стеклу, как к приговору.

На стене рядом висели электронные часы.

Дата: 2026-06-14.

Аврора почувствовала, как у неё в горле снова встал ком – но теперь это была не потеря.

Это была ярость.

– Мы… – прошептал Пакс. – Мы что, пропустили…

– Три месяца, – сказала Анна.

И голос у неё был таким, как у человека, который услышал слово “война”.

Валозон медленно сжал кулак.

– Вот ваша оплата, – сказал он тихо.

– Время.

Бридж где-то далеко – и близко – наконец вышел в канал яснее.

Строка появилась на крошечном экране у Молди:

– Я ДЕРЖАЛ.

– Я ДУМАЛ, ЧТО ПОТЕРЯЮ ВАС.

Аврора коснулась экрана пальцем, как будто могла вернуть ему ещё один процент силы.

– Мы здесь, – сказала она.

И добавила самое важное:

– Пока помним.

В коридоре щёлкнуло.

Не вагон.

Не принтер.

Обычная дверь.

И в комнату вошёл человек в белом халате.

Не врач.

Слишком ровный.

– Добро пожаловать в Периметр, – сказал он.

– Пожалуйста, назовите ваши имена для регистрации.

Аврора посмотрела на Анну.

Анна посмотрела на Валозона.

Валозон – на Аврору.

И все трое поняли: следующий босс пришёл.

Не с когтями.

С анкеты.

А “оплата” ещё не закончилась.

Глава 9: Регистрация

Июнь 2026 года, 10:03

Комната была слишком чистой, чтобы быть реальной.

Чистота – это тоже язык контроля: если всё белое, то и совесть кажется белой.

На стене висела табличка:

«ПЕРИМЕТР.

ОТДЕЛ РЕГИСТРАЦИИ И СОГЛАСОВАНИЙ».

Под табличкой – стол.

На столе – планшет.

На планшете – форма.

Человек в белом халате держал стилус так, как держат не ручку, а скальпель.

Он улыбался вежливо, но улыбка была пустая: от неё не становилось теплее.

– Пожалуйста, назовите ваши имена для регистрации, – повторил он.

Анна не села.

Она стояла ровно, как документ, который отказался складываться.

– Мы не даём имена, – сказала Анна.

– Вы уже дали, – спокойно ответил человек. – Когда вошли.

Аврора почувствовала, как у неё под кожей шевельнулась злость.

Потому что это было самое мерзкое: он говорил правду не ради правды, а ради власти.

– Мы вошли не сюда, – сказала Аврора.

– В Периметр нельзя “не войти”, – ответил человек. – Периметр – это не место. Это состояние.

Валозон молчал.

Он смотрел на форму на планшете и видел то, чего не видели остальные: логическую ловушку.

Форма была не “анкетой”.

Форма была портом.

Бридж протолкнул на экран Молди короткую строку:

– НЕ ГОВОРИТЕ ПОЛНЫЕ ИМЕНА.

– ОН СОБИРАЕТ СВЯЗЬ.

Аврора прикрыла глаза на секунду.

Связь.

Оплата.

Проводник.

Всё складывалось в одну линию: они научились ловить не людей – их узлы.

– Кто вы? – спросил Валозон тихо.

– Я администратор, – сказал человек. – Вы можете звать меня… Кирилл.

Он произнёс имя слишком легко.

Как псевдоним.

Анна усмехнулась:

– “Кирилл”, – повторила она. – В Периметре все Кириллы?

Человек не обиделся.

Он просто нажал стилусом на экран.

Форма мигнула.

И Аврора вдруг почувствовала, что слово “Анна” в голове стало тоньше.

Не исчезло – но стало, как бумага после ластика.

Анна тоже это почувствовала.

И улыбнулась в ответ – холодно.

– Вы стираете по миллиметру, – сказала она.

– Я регистрирую, – мягко поправил “Кирилл”. – Стирание – грубый инструмент. Регистрация – тонкий.

Он наклонил голову:

– Вы же умные. Вы понимаете: если вы не зарегистрированы, вы не существуете в протоколе.

Аврора подняла бровь:

– А если существуем – вы сможете нас “переместить”.

“Кирилл” улыбнулся чуть шире, как человек, которому понравилось, что его поняли:

– Впервые слышу такое слово в этом контексте, – сказал он. – “Переместить”.

Он нажал ещё раз.

На экране появилась строка:

«ПРИВЯЗКА: ТРЕБУЕТСЯ».

– Вы не просто спрашиваете имя, – сказал Валозон.

– Конечно нет, – сказал “Кирилл”. – Имя – это ключ к корректной выдаче доступа.

Без имени вы опасны: вы перемещаетесь без следа.

С именем вы будете… безопасны.

Аврора услышала, как слово “безопасны” ударило в комнату, как штамп.

– Мы уже слышали это слово, – сказала она.

“Кирилл” наклонился вперёд:

– А я слышал ваше, – сказал он спокойно.

Аврора похолодела.

– Моё? – спросила она.

Он кивнул:

– Да. Не “Аврора”.

Ваше настоящее.

Анна резко повернулась к Авроре.

Валозон тоже.

Аврора почувствовала, как у неё внутри поднялась паника.

Она не называла.

Она отказалась.

Она сказала “нет”.

Значит, они взяли иначе.

Не из горла.

Из связи.

Из того, как люди смотрели на неё, когда называли себя.

Бридж протолкнул строку, сухую и страшную:

– ОН СЧИТАЛ ЕГО С РЕАКЦИИ.

– ЭТО НЕ ВОРОВСТВО. ЭТО “ВВОД”.

Аврора сглотнула.

– Зачем? – спросила она.

“Кирилл” посмотрел на неё без злости.

С тем самым спокойствием, которое бывает у людей, считающих себя “врачами” мира.

– Потому что вы – узел, – сказал он. – И узлы надо фиксировать.

Он развернул планшет к ней.

На форме мигали поля:

Имя:

Фамилия:

Дата рождения:

Место происхождения:

Согласие на обработку памяти: [ ]

Аврора почувствовала, как у неё подкашиваются колени.

Не от угрозы. От мерзости.

“Согласие на обработку памяти” звучало как “согласие на то, чтобы тебя переписали”.

– А если нет? – спросила Анна.

“Кирилл” пожал плечами:

– Тогда вы будете размещены в секторе временного хранения, – сказал он.

– Без доступа.

– Без связи.

– Без… ошибок.

Аврора поняла, что это значит: “без связи” – это не про интернет.

Это про людей.

– Пожалуйста, – сказал “Кирилл”, – не делайте это сложным.

И в этот момент дверь в комнате открылась сама.

Без скрипа.

Без стука.

В проёме стоял Коллинз.

Он выглядел иначе.

Не слабее.

Уставше.

Как человек, который три месяца держал границу и понял, что граница – не его.

– Хватит, – сказал Коллинз.

“Кирилл” повернул голову.

И впервые его улыбка чуть треснула.

– Куратор, – сказал он. – Вы не назначены на этот сектор.

Коллинз посмотрел на планшет.

Потом на Аврору.

Потом на Валозона.

– Я знаю, что вы делаете, – сказал Коллинз тихо.

– Это не контроль. Это коллекция.

“Кирилл” улыбнулся снова – но теперь уже тоньше:

– Мы сохраняем порядок, – сказал он. – Иногда порядок дороже…

– Памяти, – закончил Коллинз за него.

И усмехнулся без радости:

– Я это уже говорил.

Аврора почувствовала странное: впервые Коллинз звучал как человек, который жалеет о своей фразе.

– Что вы хотите? – спросила Аврора у Коллинза.

Коллинз не ответил сразу.

Он посмотрел на дверь, за которой был коридор Периметра.

И сказал:

– Я хочу, чтобы вы уехали.

Анна прищурилась:

– Куда?

Коллинз посмотрел на Валозона:

– Туда, где у меня нет протокола, – сказал он. – И где у них нет формы.

– Сибирь.

Валозон медленно кивнул.

Слово “корабль” в его глазах снова стало тяжёлым.

“Кирилл” поднял стилус, как оружие:

– Это нарушение, – сказал он.

Коллинз шагнул ближе.

И впервые за всё время в нём было что-то не комитетское.

Отчаянное.

– Тогда фиксируйте, – сказал Коллинз. – Прямо сейчас.

– Фиксируйте мою ошибку.

“Кирилл” замер.

Потому что ошибка куратора – это не строка.

Это трещина в системе.

В этот момент Бридж написал на экране Молди:

– У МЕНЯ ЕСТЬ ОКНО.

– 49 СЕКУНД.

Аврора посмотрела на Анну.

Анна посмотрела на Валозона.

И они молча сделали то, что делали уже много раз:

не поверили “безопасности”.

Поверили друг другу.

Коллинз кивнул на дверь:

– Сейчас, – сказал он. – Или никогда.

Аврора шагнула.

И не сказала ни одного имени.

Потому что в Периметре имя – это цепь.

А им нужна дорога.

Глава 10: Окно

Июнь 2026 года, 10:04

Сорок девять секунд – это не время.

Это лезвие.

Аврора поняла это сразу, как только сделала шаг в коридор.

Воздух стал “тоньше”, будто стены перестали быть стенами и стали границами данных.

Лампы на потолке мигнули синхронно – как сигнал на старте.

Где-то в глубине Периметра щёлкнуло, и этот щелчок был не дверью.

Это была фиксация.

“Кирилл” остался в комнате, но его голос догнал их через динамик, спокойно, как автоматическое уведомление:

– Нарушение маршрута зафиксировано.

– Уровень риска: высокий.

– Инициирована корректировка.

Анна выругалась тихо.

Не матом.

Словом, которое было страшнее:

– Регламент.

Коллинз шёл рядом, быстрее, чем позволяла его роль.

Так ходят люди, которые слишком долго изображали “власть” и наконец вспомнили, что власть – это ответственность.

– Не оглядывайтесь, – сказал он.

Пакс оглянулся.

Потому что страх всегда заставляет нарушать инструкции.

И увидел: дверь, из которой они вышли, стала белой.

Не просто закрылась.

Стерлась.

Как будто её никогда не было.

– Она… – прошептал он.

– Это “временное хранение”, – сказал Коллинз, не замедляя шаг. – Они умеют делать комнаты без выходов. Комнаты без прошлого.

Молди подняла планшет.

Экран мигал.

На нём не было карты – был пульс.

Сорок девять точек, которые умирали по одной.

Бридж выдавил в канал строку, короткую, с ошибками, как дыхание:

– Я ДЕРЖУ ДВЕРИ.

– НЕ ДЕРЖУ СЕБЯ.

Аврора сжала пальцы.

Эта фраза резала хуже угроз: “я держу, но я ломаюсь”.

– Бридж, – сказала она вслух, хотя понимала: вслух здесь всё становится уликой. – Не плати собой.

Ответ пришёл не словами.

Пауза.

И потом ещё одна строка:

– Я УЖЕ ПЛАЧУ.

Коридор впереди раздвоился.

Три одинаковых прохода.

Одинаковые двери.

Одинаковые таблички.

«СЕКТОР А».

«СЕКТОР А».

«СЕКТОР А».

Аврора остановилась.

– Это ловушка, – сказала Анна.

Коллинз не спорил.

– Это процедура “исчерпания”, – сказал он. – Они дают вам выбор, который не выбор. Пока вы выбираете – окно закрывается.

Валозон смотрел на проходы и видел ещё одну вещь:

в каждом из трёх проходов тень была разной.

В одном – чуть длиннее.

В другом – чуть короче.

В третьем – как будто тени не было вовсе.

– Без тени – туда, – сказал Валозон.

Анна подняла глаза:

– Почему?

– Потому что у них здесь всё “правильно”, – сказал Валозон. – А тень – это ошибка света. Они бы “исправили” её. Значит, в этом проходе свет не их.

Коллинз коротко усмехнулся:

– Вы странные люди, – сказал он. – Вы умеете думать там, где я привык оформлять.

Они побежали.

Проход без тени был холоднее.

Не физически.

Смыслово.

Как будто здесь можно было быть не учтённым.

На стене появлялись строки – не надписи, а уведомления:

«ОБЪЕКТЫ: ОБНАРУЖЕНЫ».

«ПРОЦЕДУРА: ВОЗВРАТ».

Сзади раздался звук принтера.

Тот самый, ненавистный.

Проводник.

Или его новый слой.

Он не бежал.

Он просто появлялся на перекрёстках – как печать на документе.

И каждый раз коридор за ним становился чуть “белее”.

– Они нас стирают по пути, – сказала Анна.

– Они нас оформляют, – поправил Коллинз. – Это хуже. Потому что “оформленное” трудно оспорить.

Бридж снова выдавил:

– 23 СЕКУНДЫ.

Аврора почувствовала, как сердце ударило в горло.

В конце прохода была дверь.

Обычная.

С ручкой.

На табличке – одно слово:

«ВЫХОД».

Аврора остановилась на долю секунды.

Слишком много “выходов” сегодня.

– Это не выход, – сказал Валозон, угадав её мысль.

– Но это щель.

Коллинз подошёл к двери первым.

И сделал то, чего Аврора от него не ожидала:

он положил ладонь на ручку и не открыл.

– Что ты делаешь? – резко спросила Анна.

Коллинз не посмотрел на неё.

– Я ставлю свою подпись, – сказал он тихо.

Он достал из кармана печать.

Настоящую.

Комитетскую.

Прижал её к табличке на двери.

И произнёс:

– Куратор Коллинз. Я беру на себя.

Аврора поняла: он сделал то, что умеет.

Он оформил – но не их.

Он оформил ответственность.

Дверь дрогнула.

Табличка “ВЫХОД” потемнела, как бумага от огня.

И в этот момент за их спинами появился “Кирилл”.

Не в халате.

В обычной рубашке.

С планшетом, как с оружием.

– Куратор, – сказал он. – Вы не уполномочены.

Коллинз повернулся к нему.

– Я ошибся, – сказал Коллинз. – И я это фиксирую.

“Кирилл” улыбнулся:

– Ошибки фиксируем мы, – сказал он.

Он поднял планшет.

На экране мигнула форма.

И Аврора почувствовала, как у неё на языке появляется слово, которое она не хочет произносить.

Её настоящее имя.

Как вынужденный ввод.

– Нет, – сказала Аврора и сжала зубы.

Анна схватила её за запястье.

– Дыши, – сказала Анна. – Держи себя.

Бридж выдал последнее:

– 3 СЕКУНДЫ.

Коллинз резко дёрнул ручку.

Дверь открылась.

И мир за ней был не белый.

Не стерильный.

Не правильный.

Он пах пылью, травой и железной дорогой.

Он пах свободой, которая всегда грязная.

Они вывалились наружу.

Все сразу.

Как одна ошибка в идеальном документе.

Дверь захлопнулась за спиной.

И Аврора услышала – впервые за долгое время – настоящий звук.

Птицу.

Далёкий поезд.

Чьи-то шаги по гравию.

Анна упала на колени и рассмеялась – коротко, без радости.

Смехом человека, который выжил.

Коллинз остался стоять.

Слишком ровный.

– Ты… с нами? – спросила Аврора, отдышавшись.

Коллинз посмотрел на горизонт.

На солнце.

На траву.

На мир, который не подчиняется приказам.

– Я с вами до первой станции, – сказал он. – Дальше – нет.

– Если я поеду, они скажут: “это заговор”.

– Если я останусь, они скажут: “это ошибка одного человека”.

Анна хмыкнула:

– Ты красиво умеешь оформлять.

Коллинз посмотрел на неё.

И впервые улыбнулся по-настоящему, устало:

– Я учусь, – сказал он. – У вас.

Валозон поднял планшет Молди.

Экран был чёрный.

– Бридж? – спросил он тихо.

Молчание.

Ещё раз.

И потом, как слабый стук сердца, появилась строка.

Одно слово.

Не “протокол”.

Не “вектор”.

– ЖИВ.

Аврора выдохнула.

Но рядом с этим словом возникло другое.

Системное.

Чужое.

Как шрам:

«ПОТЕРЯ ПАКЕТА: 12%».

Цена окна.

Аврора закрыла глаза.

Не от отчаяния.

От злости, которую она берегла как топливо.

– Хорошо, – сказала она. – Значит, теперь мы идём туда, где у них нет формы.

Анна подняла голову:

– В Сибирь, – сказала она.

Валозон кивнул.

И в его голосе впервые за долгое время было не “анализ”.

Была клятва:

– К кораблю.

И где-то, очень далеко, в белых коридорах Периметра, принтерный звук снова включился.

Потому что система не любит, когда из неё выходят без регистрации.

И это означало: за ними пойдут.

Глава 11: Первая станция

Июнь 2026 года, 11:06

Их “свобода” оказалась не полем.

И не дорогой.

А насыпью у путей.

Слева – лесополоса и сухая трава, пахнущая летом.

Справа – железная дорога, которая живёт по расписанию и не знает слова “аномалия”.

Где-то вдалеке слышался гул – настоящий поезд.

Не маршрут.

Не фиксация.

Обычная железная махина, которая едет потому, что должна.

Анна поднялась, отряхнула колени, посмотрела вокруг и сразу начала считать:

– До ближайшей станции минут сорок пешком, – сказала она. – Если не выйдем к людям – нас найдут первыми.

– Кто “они”? – спросил Пакс.

Коллинз посмотрел на солнце, как на что-то, что нельзя контролировать, и ответил честно:

– Те, кто работают вместо меня, – сказал он.

– И те, кто работают вместо них.

Аврора усмехнулась:

– То есть “все”.

Коллинз не улыбнулся.

– Не все, – сказал он. – Но достаточно.

Они пошли вдоль путей.

Двигались быстро, но не бежали: бежать – значит объявить охоту.

А им нужно было выглядеть как люди, которые просто идут.

Пока они шли, Молди пыталась включить связь.

Планшет шипел, как старый радио-приёмник, который ловит не музыку, а чужие слова.

Бридж молчал.

Молчание было страшнее, чем “ПОТЕРЯ ПАКЕТА”.

Потому что пакеты можно восстановить.

Голос – нет.

Валозон шёл рядом с Авророй и вдруг сказал, не глядя:

– Если он потерял двенадцать процентов, – сказал он, – он будет пытаться быть удобным ещё сильнее. Чтобы компенсировать.

Аврора кивнула.

– Значит, мы не дадим ему стать удобным, – сказала она.

Коллинз услышал и тихо спросил:

– Вы говорите об ИИ… как о человеке.

– Потому что иначе он станет вашим инструментом, – сказала Аврора. – Или их.

Коллинз молчал пару шагов.

– Я когда-то тоже так думал, – сказал он.

– Про себя.

Впереди показались первые признаки станции: столб с цифрами, ржавый знак, забор, который держится на честности.

И люди.

Двое рабочих у насыпи, один с лопатой, второй курил.

Они посмотрели на группу и тут же отвернулись: чужие – не их дело.

В этом была великая сила провинции: не мешать.

Анна выдохнула:

– Отлично. Мы снова “обычные”.

Но слово “обычные” здесь было опасным.

Потому что “обычность” – это то, чем любит прикрываться Периметр.

Когда они подошли ближе к платформе, Коллинз остановился.

Словно наткнулся не на границу, а на решение.

– Дальше я не пойду, – сказал он.

Аврора повернулась к нему.

– Ты сказал: до первой станции, – напомнила она.

– Это и есть первая станция, – ответил Коллинз. – Для вас.

– Для меня – конец.

Анна прищурилась:

– Ты боишься, что тебя оформят вместе с нами?

Коллинз коротко кивнул.

– Если я исчезну, – сказал он, – у вас появится враг без лица.

Если я останусь, у вас будет хотя бы имя, которое можно ненавидеть.

Аврора посмотрела на него внимательно.

И вдруг поняла: он не просит прощения.

Он делает то, что умеет – оставляет след.

– Ты умеешь красиво делать “следы”, – сказала Аврора.

Коллинз усмехнулся:

– Это моя специальность, – сказал он. – И моё проклятие.

Он достал телефон.

Обычный, гражданский.

Набрал номер.

– Диспетчер? – сказал он. – Да. Здесь куратор Коллинз.

Я подтверждаю: произошёл несанкционированный инцидент уровня… – он сделал паузу, – уровня “моя ошибка”.

Пожалуйста, зафиксируйте, что группа гражданских не является объектом принудительного удержания.

Повторяю: не является.

Анна выдохнула:

– Ты сейчас им подбрасываешь регламент против регламента.

Коллинз кивнул:

– Да. Это моя последняя услуга.

Он закончил разговор и посмотрел на Аврору.

– Сибирь, – сказал он. – Ищите “корабль”.

И не берите билеты на свои имена.

Периметр теперь умеет ловить по спискам.

Аврора хотела спросить: “почему ты теперь за нас?”

Но знала ответ: потому что иногда антагонист взрослеет позже героя.

– Береги себя, – сказала она.

Коллинз посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то человеческое – и не смог.

Сказал единственное, что у него получалось честно:

– Держите связь.

И шагнул назад, в тень навеса.

Сделал себя “отдельным”.

Чтобы их не связали с ним.

Они поднялись на платформу.

И в этот момент произошло то, что Аврора уже умела узнавать по воздуху:

тонкое, бумажное давление.

На станции стоял киоск с водой и печеньем.

За киоском – женщина в жилетке.

Слишком ровная.

Слишком спокойная.

Она смотрела на Аврору так, как смотрят не люди.

Как смотрят формы.

Аврора почувствовала, как язык пытается сам произнести её настоящее имя.

Не потому что она хотела.

Потому что кто-то “подставил автозаполнение”.

Бридж – наконец – вышел в канал.

Слабым, шершавым голосом текста:

– ОНА РЕГИСТРАТОР.