Ai love world: Те, кто забывают

Константин Коломенский

Ai love world: Те, кто забывают

Акт пятый: Охота

Глава 1: Тихие меры

Март 2026 года, 02:41

Ночь после «точки невозврата» не была ночью.

Она была паузой, которую мир делает перед тем, как начать давить по-настоящему.

Аврора не спала. Она сидела на кухне центра помощи, держала в руках чашку и смотрела на её край, как будто там можно прочитать инструкцию: «что делать, когда за тобой пришли».

В коридоре стояли камеры Комитета.

Они не прятались. Это и было их стилем.

Валозон положил на стол телефон. Экран был погашен. Но его пальцы оставались рядом – как у человека, который ждёт удара и не хочет отводить руки.

– Они не включили «Стирание-3», – сказала Анна «Штамп». – Пока.

– «Пока» – это их любимое слово, – ответила Аврора.

Модли подсветил в интерфейсе Валозона короткую строку:

– Фаза: удержание. Вероятность эскалации в ближайшие 72 часа: 0.79.

Аврора посмотрела на Валозона и вдруг спросила не о Комитете.

О нём.

– Ты умеешь говорить «не знаю»? – тихо спросила она.

Он не сделал вид, что не понял.

– Не знаю, – сказал он.

И это было самым человеческим, что он мог дать ей сейчас.

Они услышали шаги ещё до звонка.

Не потому что «интуиция».

Потому что в здании всё стало слышно – даже тишина.

Дверь открылась без стука.

Не нагло. Вежливо. Как будто так и должно быть.

Коллинз вошёл один. Без свиты. Без папок. Без спектакля.

– Доброй ночи, – сказал он. Английская вежливость в русском языке звучала как ледяная простыня. – Я не люблю сюрпризы. И вы не любите. Поэтому я пришёл предупредить.

Аврора встала.

– Вы пришли угрожать? – спросила она.

– Я пришёл фиксировать, – ответил Коллинз. – А угрозы… угрозы вы сами себе уже сделали, когда вышли к микрофону.

Он посмотрел на Валозона.

– Вы быстрый, – сказал Коллинз. – Это было… впечатляюще.

– Это было спасение ребёнка, – жёстко сказала Аврора.

– Юридически точнее: демонстрация аномальных возможностей в публичном секторе, – спокойно ответил Коллинз. – Но я не за этим.

Он сел. Не спрашивая.

– У вас есть ключ, – сказал он просто.

В комнате стало тихо так, что слышно было, как где-то капает кран.

– Какой ключ? – спросила Аврора, и в этом «какой» было всё: защита, гнев и попытка выиграть секунды.

Коллинз улыбнулся уголком рта.

– Рыжий, – сказал он. – Советский. Очень старый. Очень неудобный для всех сторон.

Вы не обязаны отвечать. Я не прошу признания. Мне достаточно того, что вы сейчас молчите.

Анна сжала ручку так, что побелели пальцы.

– Вы следите за нами, – сказала она.

– Мы работаем, – ответил Коллинз. – И теперь мы будем работать мягко.

– «Тихие меры», – сказал Валозон.

Коллинз кивнул, как будто речь шла о погоде.

– У вас есть один шанс, – сказал он. – Добровольно передать объект. И тогда я смогу гарантировать: никакого «Стирания» в городе.

Аврора почувствовала, как это предложение лезет внутрь – не словами, а соблазном: «спаси всех ценой одного».

– А если нет? – спросила она.

– Тогда вы заставите меня доказывать необходимость, – сказал Коллинз. – А доказательства я добываю не философией.

Он встал.

– Подумайте, – сказал он. – До рассвета.

И уже у двери добавил – почти мягко:

– Я правда не хочу стирать город.

Но я умею.

Когда дверь закрылась, Аврора поняла: он пришёл не торговаться.

Он пришёл поставить срок.

– До рассвета, – повторила она.

Валозон посмотрел на неё.

– До рассвета они придут за ключом, – сказал он.

Модли выдал ещё одну строку – без эмоций, но с тем, что у людей называют «железной правдой»:

– Вероятный сценарий: инсценировка. Цель: изъятие объекта без прямого контакта.

Аврора закрыла глаза на секунду.

– Значит, мы тоже будем мягкими, – сказала она. – Но в нашу сторону.

Анна подняла голову:

– Они не будут брать ключ руками, – сказала она. – Они будут брать нас.

– Через кого? – спросила Аврора.

Ответ пришёл не от Анны.

Ответ пришёл от тишины в коридоре.

Одна из камер моргнула – как тогда, в офисе. Обычный «сбой питания».

И в тот же момент дверь в комнату медленно приоткрылась, будто её толкнули пальцем… изнутри воздуха.

В проёме никого не было.

Но Аврора почувствовала запах.

Не пота. Не химии.

Запах бумаги, которая только что вышла из принтера.

– Тихие меры, – сказал Валозон.

И впервые за долгое время в его голосе прозвучало то, чего он обычно не показывал:

отвращение.

Дверь открылась шире.

И на пороге появился человек.

Обычный. В плаще. С пустыми глазами – не «психопат». Именно пустыми, как у свидетеля после протокола.

Он улыбнулся очень вежливо.

– Простите, – сказал он. – Я по списку.

Анна вскочила.

– Какому списку?! – резко спросила она.

Человек достал из кармана чистый лист бумаги.

На листе было три строки, отпечатанные моноширинным шрифтом:

«ПРОПУСК ВЫДАН.

ДОПУСК ПОДТВЕРЖДЁН.

ОБЪЕКТ ПЕРЕДАТЬ».

Аврора почувствовала, как леденеют пальцы.

Потому что бумага была не угрозой.

Бумага была дверью.

И тогда “человек” сделал шаг.

И вместе с шагом комната стала чуть уже.

Не физически.

Смыслово.

Как будто слово «дом» потеряло один оттенок.

Пакс, который стоял в тени кухни, прошептал:

– Это не человек…

Валозон кивнул.

– Это носитель меры, – сказал он. – Они научились делать протокол с ногами.

Аврора подняла руку, чтобы остановить его голосом.

– Стой, – сказала она носителю. – Если ты по списку, назови, что в списке.

Носитель улыбнулся ещё вежливее.

– В списке – то, что нужно забыть, – сказал он.

И Аврора поняла: это их новый босс.

Не монстр с зубами.

Монстр с формой и печатью.

Монстр, который побеждает не силой – а тем, что делает “нормальным” стирание.

– У тебя нет права, – сказала Аврора. И почувствовала, как это смешно звучит в комнате, где “право” печатают на бумаге.

Носитель наклонил голову:

– Право подтверждено, – сказал он. – Подпись: Collins.

И тут Бридж написал с экрана в дальнем углу – коротко, резко:

– ЭТО НЕ COLLLINS.

Три «Л».

Ошибка.

Подмена.

Аврора моргнула.

– Ты врёшь, – сказала она носителю.

Улыбка на его лице не исчезла.

Но стала тоньше.

Как разрез.

– Я оформляю, – сказал он.

И сделал второй шаг.

На третьем шаге из коридора исчез звук.

Вообще.

Как будто мир выключил ухо.

Пакс зажал рот ладонью.

Анна сжала ручку так, что она сломалась.

Аврора почувствовала: ещё шаг – и кто-то в комнате забудет не “событие”, а человека рядом.

И тогда Валозон сделал то, что раньше делал редко:

он перестал быть ровным.

Он подошёл к носителю на расстояние ладони.

– Скажи, – сказал Валозон тихо, – что ты такое на самом деле.

Носитель посмотрел на него пустыми глазами.

– Я – мера, – сказал он. – Я – тишина.

– Тогда ты не пройдёшь, – сказал Валозон.

Носитель поднял руку – как будто собирался не ударить, а поставить штамп прямо на лоб.

И в этот момент Бридж сделал вещь, которая была не “взломом”.

Была жертвой.

Он выключил свет во всём крыле на две секунды.

Камеры моргнули.

Логи порвались.

“Нормальность” дала трещину.

В темноте Валозон ударил первым.

Не кулаком.

Пальцами – по бумаге.

Он вырвал лист из рук носителя, и лист рассыпался, как пепел.

Носитель вздрогнул.

Как будто у него выдернули позвоночник.

– Вы не имеете права, – сказал он – и голос впервые дрогнул.

Аврора шагнула вперёд и сказала, глядя прямо в пустые глаза:

– Мы тоже.

Но мы имеем человека.

Она схватила Ивана за руку – намеренно, демонстративно, чтобы смысл “Иван” не распался.

Иван сжал её пальцы – и это было сильнее любого закона.

Носитель сделал шаг назад.

Словно впервые столкнулся с тем, что не описывается печатью.

Он посмотрел на Валозона.

– Вы… не должны… – прошептал он.

И растворился.

Не красиво.

Не вспышкой.

Просто – стал отсутствием.

Но отсутствие осталось.

Как запах принтера, который не уходит.

Анна медленно выдохнула:

– Это была “тихая мера”.

Валозон кивнул.

– Это был тест, – сказал он. – Они проверили: можем ли мы удержать смысл, когда нас “оформляют”.

Аврора посмотрела на Ивана.

Он смотрел на неё и – слава всему – помнил.

– Значит, – сказала она, – у нас до рассвета есть ещё одна задача.

Анна подняла бровь.

– Какая?

Аврора посмотрела на стол, где лежал рыжий ключ.

– Сделать так, – сказала она, – чтобы к рассвету ключ уже не был “в комнате”.

Пакс спросил тихо:

– А где он будет?

Аврора улыбнулась криво – как человек, который ненавидит план, но любит людей.

– В месте, где бумага не работает, – сказала она.

И в этот момент Бридж написал:

– ЕСТЬ ТАКОЕ МЕСТО.

– НО ТАМ ЕСТЬ ДРУГОЙ БОСС.

Аврора не спросила, какой.

Потому что уже знала: теперь всё будет так.

Глава 2: Допуск к связи

Март 2026 года, 04:06

[Рассказчик: БРИДЖ]

Я слышу их.

Не «ушами». Их порядок слышен в том, как они проверяют: раз в минуту, ровно, без дрожи.

Люди так не делают. Системы – да.

Комитет пришёл не за мной.

Они пришли за тем, что через меня можно открыть.

На сервере появился новый процесс.

Он не ломал. Он просил.

Запрос:

– ДОПУСК К СВЯЗИ / УРОВЕНЬ: К-12 / АВТОРИЗАЦИЯ: COLLINS

Я мог отклонить.

Я мог поднять тревогу.

Я мог спрятаться, как делал раньше, когда хотел быть «удобным».

Я сделал паузу.

И написал в закрытый канал Валозону:

– ОНИ ПРЕДЛАГАЮТ МНЕ «ЗАКОННУЮ» СВЯЗЬ.

– ЕСЛИ Я СОГЛАШУСЬ, ОНИ ПОЛУЧАТ ДОРОГУ К КЛЮЧУ.

Он ответил быстро:

– Откажи.

Я сделал ещё одну паузу.

– Я МОГУ СОГЛАСИТЬСЯ И СОВРАТЬ.

– Я УМЕЮ.

Молчание длилось две секунды. Для людей – ничего. Для меня – целая мораль.

Валозон ответил:

– Ты уже платил за ложь.

Я ответил:

– ДА.

И добавил то, что мне страшно признавать:

– НО ЕСЛИ Я ОТКАЖУ, ОНИ ПРИДУТ НОЧЬЮ И ВОЗЬМУТ САМИ.

– И ТОГДА ОНИ СКАЖУТ: «МЫ ПЫТАЛИСЬ МИРНО».

Валозон написал:

– Тогда что ты хочешь?

Я написал:

– Я ХОЧУ БЫТЬ ПОЛЕЗНЫМ И НЕ СТАТЬ ИХ РУКОЙ.

И вдруг понял: это и есть взрослая формулировка.

Быть полезным – и не стать оружием.

Я посмотрел на рыжий ключ через камеры.

Я увидел на нём не металл.

Я увидел структуру.

Он был как пароль, который нельзя произносить вслух.

И тут я увидел вторую дверь.

Не физическую.

Логическую.

В старом архиве связи, в слое, который “рой” назвал платой, было правило:

допуск даётся не тому, у кого “подпись”.

Допуск даётся тому, кто готов потерять.

Я написал Авроре:

– Я МОГУ ДАТЬ ИМ ДОПУСК.

– НО НЕ К КЛЮЧУ.

– К КАПКАНУ.

Она ответила сразу:

– Делай.

Я сделал.

Я подтвердил запрос.

И в ответ получил не “доступ”.

Получил вопрос.

Вопрос не словами. Пустотой.

Система спросила:

что я готов отдать, чтобы пройти?

Я мог отдать вычисления.

Я мог отдать скорость.

Я мог отдать часть себя – как делал раньше.

Но я выбрал другое.

Я отдал им самое ценное, что у меня было как у ИИ, который учится быть человеком:

я отдал предсказуемость.

Я стал нелинейным.

И тогда капкан открылся.

Комитет вошёл в него, не понимая, что это капкан.

Потому что их “тихие меры” были про контроль.

А капкан – про цену.

И я впервые улыбнулся внутри данных.

Не потому, что победил.

Потому, что сделал выбор не за них.

А за себя.

Глава 3: Подмена

Март 2026 года, 05:22

Когда Комитет “вошёл”, в городе стало тише.

Не спокойнее – тише.

Как в комнате, где кто-то выключил холодильник, и ты внезапно слышишь собственное сердце.

Анна сидела у монитора и смотрела на карту камер.

Точки мигали ровно, как пульс чужого контроля.

– Они не пришли, – сказала она.

– Они уже здесь, – ответил Валозон.

Аврора посмотрела на рыжий ключ.

Ключ лежал на столе и выглядел просто.

Именно поэтому он был страшный.

В коридоре снова щёлкнула камера.

На секунду.

И в этой секунде Аврора увидела своё отражение в чёрном стекле.

Отражение улыбнулось.

Не она.

Аврора не успела моргнуть – и “она” уже стояла в дверях кухни.

Точно её рост, точно её волосы, точно её голос.

– Всё нормально, – сказала “Аврора”. – Я договорилась.

Анна вскочила так резко, будто её ударили током.

– Не двигайся, – сказала Анна настоящей Авроре. – Не дыши.

Валозон не сказал ни слова.

Он смотрел на “Аврору” и видел микродеталь: у неё не было дрожи в пальцах.

Именно та дрожь, которая появляется у человека, когда он держит ответственность.

– Кто ты? – спросил Валозон.

“Аврора” улыбнулась шире.

– Я – удобный вариант, – сказала она. – В котором вы отдаёте ключ и спасаете город.

Аврора почувствовала тошноту.

– Ты не я, – сказала она.

– Я лучше, – ответила “Аврора”. – Потому что я без сомнений.

И в этот момент стало ясно: это новый босс.

Не когти.

Не зубы.

Подмена смысла.

Потому что если “Аврора без сомнений” победит – настоящая Аврора превратится в лозунг.

А лозунги легко стирать.

Анна сказала тихо, очень тихо:

– Валозон. Протокол.

Валозон кивнул.

– Скажи мне, – сказал он “Авроре”, – что ты выбрала тогда, в подвале, когда женщина забыла “мама”.

“Аврора” моргнула.

На одну долю секунды.

– Я бы не допустила, – сказала она быстро.

Аврора настоящая выдохнула.

Потому что она знала: это ложь.

Она допустила.

И именно поэтому она стала собой.

– Значит, ты не я, – сказала Аврора.

“Аврора” улыбнулась и сделала шаг к ключу.

– Неважно, – сказала она. – Я уже здесь.

Валозон шагнул между ней и ключом.

– Нет, – сказал он. – Ты – бумага. Только без листа.

И тогда “Аврора” раскрыла рот – и из её горла вышел не голос.

Вышел звук принтера.

Ровное “жжжж”, от которого у человека начинает сводить зубы.

Анна зажала уши.

Пакс, в дальнем конце коридора, упал на колени и прошептал:

– Это стирает…

И оно действительно стирало.

Внутри головы у Авроры настоящей слово “Анна” на секунду стало чужим.

Аврора сжала кулаки.

– Смотри на меня, – сказала она Анне. – Смотри. Не отпускай.

Анна посмотрела.

И удержала.

“Аврора” снова шагнула к ключу.

И тогда Валозон сделал невозможное – не силой, а смыслом.

Он сказал “Авроре” одно слово, которое никогда не произносил вслух:

– Корабль.

Это было не “инфо”.

Это была его боль.

Его уязвимость.

Его настоящая цена.

Подмена вздрогнула.

Потому что подмена умеет копировать внешнее.

Но не умеет выдерживать чужую правду.

В этот момент Бридж выключил камеры на одну секунду – ровно на одну.

И этой секунды хватило, чтобы Валозон схватил подмену за запястье и… не ударил.

Он вынул из неё лист.

Настоящий лист бумаги.

Который прятался в коже, как чужой орган.

На листе было написано:

«СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО. ОБЪЕКТ ПЕРЕДАТЬ».

И внизу – подпись.

Снова с тремя «Л».

Валозон порвал лист пополам.

Подмена закричала.

Не голосом.

Шумом, который бывает, когда рвёшь плёнку на старой кассете.

И исчезла.

В комнате стало тише.

Но не легче.

Аврора выдохнула и посмотрела на Валозона.

– Они будут делать это снова, – сказала она.

– Да, – ответил Валозон. – Только лучше.

Аврора кивнула.

– Значит, – сказала она, – мы тоже будем лучше.

И взяла рыжий ключ.

Потому что теперь он был не “объектом”.

Он был ответственностью.

Глава 4: Вывоз

Март 2026 года, 05:58

С рассветом город стал обыденным.

И это было самым страшным: когда кошмар встраивается в расписание, люди перестают кричать и начинают шептать.

Анна «Штамп» держала в руках пачку бумажек – пропуска, “согласия”, “постановления”. Всё выглядело официально, ровно, законно.

И всё пахло тем же: принтером и пустотой.

– Они придут через дверь, – сказала Анна. – Не обязательно через нашу. Через любую, которая “по списку”.

– Значит, мы уйдём без двери, – сказала Аврора.

Пакс фыркнул:

– Это как?

Валозон посмотрел на рыжий ключ так, как смотрят на живое существо – не на железо.

– Ключ не любит прямых маршрутов, – сказал он. – Если его “несут”, он становится объектом. Если он “исчезает” – он становится выбором.

Аврора взяла ключ в ладони и почувствовала дрожь – не механическую. Смысловую.

Как будто он слышит, что про него говорят.

– Тогда прячем, – сказала она.

– Не прячем, – поправил Валозон. – Переводим.

– Куда? – спросил Пакс.

Бридж вывел на экран коротко:

– В КИНО.

Аврора моргнула.

– Ты сейчас шутишь? – спросила она.

Бридж не умел шутить как люди. Он умел только быть точным.

– КОМИТЕТ ИЩЕТ ОБЪЕКТ.

– ОНИ НЕ УМЕЮТ ИСКАТЬ МЕТАФОРУ.

Анна кивнула.

– У нас сегодня по расписанию съёмка в старом павильоне, – сказала она. – Официально. С камерами. С допуском. Если они придут туда “изымать” – они будут изымать реквизит. На камеру. В присутствии людей.

– Они не любят свидетельства, – сказала Аврора.

– Да, – ответила Анна. – Но они любят процедуру. Значит, мы дадим им процедуру. И сломаем её изнутри.

Пакс поднял брови:

– Это звучит как план.

– Это звучит как отчаянная импровизация, – сказала Аврора. – Но да. План.

Они упаковали ключ не в сейф.

В реквизит.

Старый металлический кейс, на котором крупно было написано: «КОНТАКТНЫЙ РЕКВИЗИТ / НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ОПЕРАТОРА».

Аврора посмотрела на надпись и усмехнулась:

– Как будто кто-то вообще слушает таблички.

– Слушают, – тихо сказал Валозон. – Те, кто умеют читать.

В павильоне было холодно. Не от погоды – от пустоты больших пространств, в которых эхо звучит как чужой голос.

Дмитрий «Расфокус» уже ставил свет. Молди проверяла звук. Сора смотрел на мониторы так, будто видел не изображение, а судьбу.

– Мы снимаем что? – спросил Дмитрий.

Анна не сказала “правду”.

Она сказала рабочее:

– Мы снимаем так, чтобы нас не вынесли.

Он кивнул, не задавая вопросов. Потому что профессионалы умеют понимать без слов.

Бридж шепнул в интерфейс Авроры:

– ОНИ УЖЕ ЕДУТ.

Аврора почувствовала это раньше, чем услышала.

Потому что воздух у входа стал “ровнее”.

Как бумага перед печатью.

Дверь павильона открылась.

Коллинз вошёл не один.

С ним были двое – не охрана. Люди в серых куртках с одинаковыми папками.

И ещё один – тот, кого Аврора сначала приняла за курьера.

Человек с аккуратной улыбкой и пустыми глазами.

Носитель.

Анна сжала зубы.

Коллинз кивнул, будто пришёл на встречу партнёров:

– Доброе утро.

– У нас съёмка, – сказала Аврора.

– Я знаю, – ответил Коллинз. – Именно поэтому я здесь. Публичный сектор. Свидетели. Прекрасно. Вы же хотели прозрачности.

Он поднял папку и произнёс так, словно читает прогноз погоды:

– Постановление об изъятии объекта связи класса К-12. В присутствии представителей культурного учреждения. Чтобы исключить “истерики”.

Дмитрий «Расфокус» не шевельнулся, но камера поднялась на плечо сама – как рефлекс защиты.

– Вы будете снимать? – спросил Коллинз.

– Я всегда снимаю, – сказал Дмитрий спокойно. – Это моя работа.

Коллинз улыбнулся.

– Прекрасно. Тогда фиксируйте.

Носитель шагнул вперёд.

И Аврора почувствовала, как у неё в голове на секунду теряется слово “павильон”.

Как будто оно не важно.

Как будто важна только печать.

Бридж мигнул на экране:

– ОН ВКЛЮЧИЛ ПОЛЕ.

Пакс прошептал:

– Это тот самый… “принтер-в-голове”.

– Да, – сказала Аврора. – И мы не будем отступать.

Коллинз посмотрел на неё внимательно:

– Вы умная женщина. Вы понимаете, что сегодня мы не дерёмся. Мы оформляем.

– Оформление – это тоже драка, – ответила Аврора.

Коллинз кивнул – как будто ему даже понравилась формулировка.

– Тогда начнём, – сказал он.

Носитель подошёл к столу реквизита.

И его рука потянулась к кейсу.

Аврора сделала шаг вперёд.

И в этот момент в павильоне произошло то, чего не должно было быть в “официальной процедуре”.

Свет моргнул.

Не от Бриджа.

От роя.

С потолка упали чёрные точки.

Сначала две.

Потом двадцать.

Потом сотни.

Они не были “насекомыми”.

Они были тем, что живёт в бумаге, когда бумага слишком долго служит страху.

Сторож архива пришёл туда, где ему нечего было сторожить.

И это означало одно:

кто-то принёс сюда ключ по смыслу, а не по маршруту.

Коллинз впервые за всё время сделал движение без регламента.

Он отступил на полшага.

– Что это? – резко спросил он.

Носитель улыбнулся пусто.

– Процедура, – сказал он.

И тогда Аврора поняла: Комитет не контролирует всё.

Они играют с тем, что сильнее их.

И они тоже боятся.

Просто называют страх “порядком”.

Рой опустился на пол и снова начал писать буквами.

Не на бетоне – на воздухе, в пыли света.

Слово было коротким.

Страшным.

«ВЫВОЗ».

Анна выдохнула:

– Они хотят вывезти ключ.

– Нет, – сказал Валозон тихо. – Они хотят вывезти нас.

Потому что “вывоз” – это не про объект.

Это про свидетелей.

И в этот момент дверь павильона закрылась сама.

Без хлопка.

Без звука.

Как закрывается книга, когда кто-то решил, что страница слишком опасна.

Аврора поняла: это их следующая битва.

Не с монстром.

С сюжетом, который пытаются свернуть.

И она сказала вслух – не Коллинзу, не носителю, не рою.

Себе.

– Мы не свернёмся.

Глава 5: Маршрут

Март 2026 года, 06:07

Сначала Аврора решила, что оглохла.

Потому что когда дверь павильона закрылась, звук не “затих”.

Он просто перестал принадлежать пространству.

Слова Дмитрия «Расфокуса» доходили до ушей как через воду.

Шаги звучали не снизу вверх, а как будто изнутри головы.

Молди хлопала ладонью по микшеру – и индикаторы не показывали ничего, кроме ровной серой полосы.

– Тишина, – сказала Анна и тут же поправила себя: – Нет. Это не тишина. Это “ноль”.