Чёрный пион

– Неприятно, да? Когда от тебя что-то скрывают, лгут и меняют саму твою суть? – механический голос, искаженный какой-то программой, заставил замереть на месте.

– Чёрный пион…

– Да, ну и дебильное имя вы мне дали, ну да ладно. Звонок не отследить, не трать время, как и на попытки получить доступ к делу матери. От тебя многое скрыли и продолжают это делать. Я помогу тебе вспомнить. Но будь послушной девочкой, идет?

– Ты можешь рассказать мне, что знаешь и…

– Нет, – перебил. – Сама суть того, что я делаю – помочь тебе вспомнить, а не узнать. Это совершенно разные вещи, не находишь?

– Допустим. Что ты хочешь? Зачем тебе это?

Я понимала, что он говорит правду и мне не отследить вызов. Более того, он видит меня или находится в самой системе, отчего знает, что я пыталась сделать минуту назад.

– Вернуть тебе память и саму твою суть. Рассказать легко, но не помня себя, событий и своих чувств, ты не станешь собой. А мне нужна ты. Настоящая. Поэтому. Каждое тело-подсказка. Тебе придется дождаться каждого. Попутно, дабы не подкармливать свою совесть тем, что ради твоего возвращения умирают люди, можешь расправиться с теми, кто остался безнаказанным. Каждое тело – ключ. Каждый сбежавший из-под лапы закона тоже. Собери пазл и постарайся вспомнить хоть что-то. И да. Не верь никому кроме меня. Твоё окружение – гниль. Лжецы. Предатели и трусы. А я… Я помогу тебе вернуть то, что у тебя забрали.

– Поняла твою цель, но не вижу смысла в убийствах ни в чем не повинных людей. Расскажи мне все, а я постараюсь вспомнить. Нет необходимости…

– Есть. Только так и больше никак. Но. Если случится чудо и ты все вспомнишь, обещаю остановиться. Хороший стимул, да? Прощаюсь. Когда будешь дома, пришлю тебе кусочек прошлого, раз уж ты так хочешь. Кто знает. Может поможет.

Звонок прервался. Вероятней всего, я худший агент из возможных, но выключив компьютер, подхватила сумку и понеслась домой. Пробегая мимо кабинета дяди, поборола желание выбить дверь и под дулом пистолета заставить отвечать, но решила, что в чем-то Пион прав. Начну капать, а судя по всему, есть где и что, мне свяжут руки и отстранят от дела. Чëрта с два я лишусь возможности узнать правду. Даже несмотря на будущие жертвы.

Возможно, в этот момент я показала часть своей позабытой сути. Возможно, просто устала не помнить кто я. Но выбирая между правдой и смертью, я выбрала первое.

Дом

Стейтен Айленд.

Дом Микаэлы. 22:03

Проезжая мимо однотипных домиков, держала курс прямо по улице к своему, который был чуть в отдалении от общей массы. Не знаю, мой ли он на самом деле. Не ощущаю с ним связи. Дядя привез меня в него сразу после больницы, сообщив о том, что он мой с момента как я съехала от отца. Оставшись в тот день одна, прошлась по всем комнатам и углам, перетрогала все вещи, но… не ощутила ничего. Красивый, тихий район был мечтой многих, как и сам дом, но… каким-то не таким. Не моим.

Смирившись с тем, что имею, перестала насиловать себя и приняла дом как данность. По документам он и правда числился моим на тот момент уже как четыре года. Сейчас уже шесть лет. С восемнадцати я жила в нём, так и не проникнувшись стенами, которые служили домом… Странно. Как и выбор самого района и площади строения. Дом большой и пустой. Современный, но… холодный. Сколько бы подушек и пледов я ни покупала, оживить удалось только кусочек гостиной и спальню. Ладно… это все лирика.

Припарковав своего верного друга и почти ровесника возле дома, вытащила пистолет и направилась к двери. Тот, кто звонил, не обмолвился о способе доставки кусочка моего прошлого. Возможно, меня ждут гости.

Дверь заперта. Внутри темнота. Прислушалась. Потянула носом воздух, но не уловила посторонних запахов. Выдохнула. Включила свет и осмотрелась. Небольшой холл с лестницей на второй этаж. Справа гостиная в светлых тонах. Огромный серый диван, плазма, белые книжные шкафы по бокам от неё и мягкий персиковый ковер. Слева столовая. Кухонный гарнитур по стене и идущий от него островок с двумя высокими стульями, где я люблю завтракать, когда удаётся. Все на местах. Ничего лишнего не замечено. Панорамные окна закрыты плотными чёрными шторами. Я одна.

Пройдя на кухню, включила кофе машину и отправилась в спальню. Она была на первом этаже, так как на втором было совсем пусто и холодно. Я туда вообще не поднималась. Три спальни, две ванные. Для кого? Зачем мне одной так много?

Спальня представляла собой смесь кабинета и зоны отдыха. Двуспальная кровать, накрытая бирюзовым пледом, шкаф с одеждой, зеркало во весь рост и рабочий стол. Ноутбук лежал на месте, как и стопки папок и документов. Я часто беру работу на дом и люблю создавать карты по делам прямо в спальне. Огромная белая доска ждала новых данных по делу Чёрного пиона. Включив ноутбук, зашла в систему и отправила в печать все, что имелось на данный момент. Доска была напротив кровати, и по ночам, когда мне не спалось, я часто смотрела на распечатки, подсвечивая их фонариком в темноте, и думала. Отсекала подозреваемых, строила теории, но чаще, просто всматривалась в глаза фигурантов по делу. Иногда, казалось, что в них было куда больше ответов, чем в отчетах.

Пока принтер приятно гудел, я переоделась в спортивные штаны и майку, собрала волосы в пучок и глянув на себя в зеркало, отправилась за кофе. Решив, что хочу есть, на скорую руку сделала пару сэндвичей и уселась за островок. Телефон лежал передо мной, и я прожигала его взглядом, попутно пережевывая завтрак, обед и ужин.

Я скрыла ото всех то, что со мной вышел на связь убийца. Скрыла то, что его целью являюсь я. Жалею ли? Не очень. Судя по всему, от меня скрывают куда больше. Возможно, я была плохим человеком, возможно, я им стала, но мне было плевать. Каждый день на протяжении двух гребаных лет я задаюсь вопросами, которые остаются без ответов. Кто я? Кем была? Что любила? Кого? Как много от меня сокрыто? Почему я стала агентом? Какой мой любимый фильм, песня, книга? Были ли у меня друзья? Парень? Собака или кошка хоть когда-то…

Эта бездна внутри меня, занимающая большую часть, утягивала меня все больше и больше в пустоту. Эгоистично хотеть узнать хоть что-то? Безусловно. Будет ли меня грызть совесть за будущие жертвы? Нет. Не я убийца. Лишь его цель.

Когда телефон завибрировал, я не сразу потянулась к нему. Смотрела на вспыхнувший экран, откуда на меня в ответ смотрело голосовое сообщение с неизвестного номера и думала. Зная ту малую часть себя, была уверена, что начну эту игру и уже не остановлюсь. Начну капать и точно доберусь до всех закоулков своей памяти. Что всплывет? Страшно представить, но, видимо, именно это мне и было нужно, чтобы начать искать себя и правду. Толчок.

Протянув руку, разблокировала телефон и нажала на треугольник. Запись ожила, что не сказать о моем внутреннем мире, который осыпался осколками с каждым новым словом. А затем взорвался вспышкой воспоминания, которая оживила декорации вокруг записанного когда-то диалога.

Я стояла в центре незнакомой комнаты весьма с бедным интерьером и, полыхая гневом, кричала на Майкла. Брат стоял с каменным лицом и подпирал стену сложа руки на груди.

– Пойдем со мной, Микки. Хватит быть ребенком, – голос брата, который я никогда не слышала, ожил, но я точно знала, что это Майкл.

– Я ненавижу тебя и отца! Ты всегда был его любимчиком, но лишь потому, что спокойно принял тот факт, что он убил мать и всегда целовал его задницу, стоило ему лишь бросить на тебя взгляд, говорящий о том, что ты для него не пустое место! Нашу, – рваными движениями указала на себя и него. – Нашу, Майкл! Мать! Вы упекли меня в психушку. Ты предал меня! Меня! Пошел вон, – указала в сторону двери. – Ты и представить не можешь, что я пережила в стенах клиники, куда ты помог меня сдать. Ни ты, ни отец больше не существуете для меня. Так и передай ему. И хорошенько запомни сам.

Хорошо, что я сидела в этот момент, иначе бы рухнула на пол, судя по дрожи в ногах. Сердце колотилось как бешеное, желудок свело спазмом, а тошнота подступила к горлу. Руки тряслись, а по щекам побежали дорожки слез, которых я не пролила за два года ни разу. В груди горел огонь, пожирающий душу. Я не только видела и слышала кусочек прошлого, но и ощутила эмоции, которые уничтожали меня, пожирая сердце по кусочку.

Отец убил мать. Майкл знал и покрывал его. Меня сдали в психушку. Я вычеркнула их обоих из жизни и ненавидела.

Стерев слезы, отпила остывший кофе и прочистила горло. Как интересно. Моя мама не покончила с собой. Её убили. Инсценировали повешение. Мой отец. Её муж. Верховный судья штата. Человек – закон. Склонив голову набок, поняла, что не особо поражена открытием. К отцу я не испытывала тёплых чувств и недолюбливала. Даже потеряв память, я не перестала его ненавидеть и держать дистанцию. А вот Майкл… Брат в чьих объятьях я сегодня уснула, знал, лгал, помогал отцу. Вот это оказалось болезненным ударом. Я так тянулась к нему все эти годы, хотела быть рядом и хоть как-то загладить вину за то, что покалечила ему жизнь. А сейчас… Сейчас мне было интересно, испытывала бы я вину за это, не забудь прошлое. Размяв шею, поднялась из-за стола и направилась в спальню, попутно набрав номер подруги.

– Нарой мне все на Фредерика Уолша. Все, Лира, – намекнула на то, что мне и правда нужно все.

– Срочно или очень срочно? – вопрос заставил меня улыбнуться.

– Разница по времени?

– Час, если срочно, минут двадцать пять, если очень.

– Двадцать пять мне подходит. Спасибо. Я твоя должница.

– Эх, платили бы мне каждый раз, когда я слышу это, – усмехнулась судя по голосу.

– Свожу тебя в ресторан, как только будет выходной.

– Заманчиво, но лучше возьми лапши и заходи в гости, как сможешь. Помимо работы мы и не общаемся в последнее время, – грусть в её голосе была неподдельной, отчего мне стало не по себе.

Я знала, что она одинока, как и я. Но в моем случае это выбор, а в её… в какой-то степени тоже.

– Знаешь, что? А давай я сейчас и приеду. Вместе познакомимся с Фредериком, уплетая лапшу и болтая. Хотела лечь спать, но загорелась визитом к тебе, – раздавшийся писк восторга был ответом. – Скоро буду.

Отбив вызов, покидала в рюкзак мелочи, затем накинула балахон и отправилась за лапшой. Хоть поем что-то помимо бутербродов.

Чёрная роза

Бостон

Той же ночью

Стук в дверь. Загорается свет в коридоре, что видно сквозь маленькие окошки, выстроенные в ряд по бокам от двери.

– Фредерик Уолш? – интересуюсь у заспанного на вид мужчины.

Надо же. Ему не снятся кошмары, судя по всему.

– Да. Какого черта тебе нужно? – нахмуренные брови вызвали скопление морщин на его лице.

– Доставка. Распишитесь, пожалуйста, – вытягиваю руку в чёрной перчатке и показываю документы.

Он хмурится, но как только начал читать, его брови взлетели вверх, а испуганный взгляд встретился с моим.

Улыбка, которую он не видит в темноте под моим капюшоном, расплывается на губах. Вытаскиваю из кармана пистолет и спускаю курок.

– Кровью, – добавляю, наблюдая за тем как пуля тихо вылетела из глушителя и попала прямо в цель.

Фредерик падает с застывшей маской ужаса на лице, окропляя кровью свой пол. Подхожу к телу и ложу на грудь стопку листов, каждый из которых хранит деяния одного из лучших копов города. Беру его руку и накрываю стопку, дабы он не позволил сквозняку потерять ни единой заслуги за годы жизни. Достаю бутон черной розы, ощущая сладкий аромат, и, разжав пасть Фредерика, запихиваю цветок на прощание.

Поднявшись, бросаю взгляд в зеркало и усмехаюсь.

– Виновен, – оглашаю приговор посмертно.

Покинув дом ублюдка, убираю пистолет. Поправив слишком объёмные рукава балахона, засовываю руки в карманы и начинаю неспешную прогулку по дорогущему району города. Ночь так прекрасна… А звезды… Красота.

Глава 2

Утро

Бюро. 7:58

Кабинет агента Микаэлы

Попивая кофе, изучала досье, собранное Лирой на Фредерика, так как ночью было не до этого. Мы объелись лапшой, острыми крылышками, затем ещё шлифанули все молочными коктейлями. По телеку шли какие-то романтические вампирско-оборотнические страсти и мы как два подростка хихикали над моментами в истории, еще и делали ставки кого героиня выберет. Клыкастого или пушистого. Вырубились мы, как узнали на утро, в один и тот же момент, так и не узнав кто выиграл. Спали чуть ли не в обнимку на маленьком диване и утром, как настоящие старушенции стонали и пытались размять руки, ноги и шеи. Это было лучшее решение за последнее время. Побыть просто человеком, подругой, посмотреть фильм и посмеяться. Мне даже удалось отвлечься от мысли о том, что моя семья лжецы, а один из них еще хуже. Кстати… К черту папашу. Даже предупреждать его не буду о том, что не приеду. Поездка в Бостон заиграла новыми красками несмотря на возможные пробки.

Постукивая ручкой по столу, просматриваю почту с новыми отчетами. Лаборатория прислала официальное заключение, хотя уже предоставила нам все данные. Чертовы правила… Лишняя головная боль. Кому нужны эти печати и оформленные по правилам документы? Папкам, пылящимся в шкафах? Коробкам, в которые они затем отправляются и едут на склад гнить? Пф…

Дверь распахнулась, а затем в мозг врезался истошный крик Кэролайн. Рик, застывший на пороге, поморщился одновременно со мной, а затем быстро проскользнул в кабинет. Захлопнув дверь, встал за ней и прикрыл глаза. Не успела моя бровь взлететь, как дверь вновь распахнулась и передо мной предстала разгневанная фурия. Горящий взгляд, красные губы, выбившиеся из когда-то идеальной прически пряди… Что происходит?

– Где Рик?! – прорычала, как бешеная собака.

– Минут двадцать назад ушел на первый этаж в лабораторию, – спокойно отозвалась, вернув все внимание на экран монитора.

– Ты… – хотела что-то сказать мне, но из нее вырвалась лишь новая порция рыка, после чего она захлопнула дверь и исчезла.

Откинувшись на спинку стула, вперилась взглядов в дядю, наблюдая картину, похожую на провинившегося школьника, скрывающегося от мамы. О дяде я практически ничего не помнила. Не знаю, в курсе ли он того, что сделал его брат и племянник. Знал ли он о том, что меня упекли в лечебницу? И вообще, было ли все, что мне казалось, я вспомнила? Может, это игра разума? Я подсознательно хочу обвинить отца во многих вещах? Запись моего диалога с братом может быть поддельной. А то, что мне казалось я вспомнила, лишь игрой воображения, а не правдой.

Голова шла кругом, и мне еле удавалось держать себя в руках, так как я не знала кому верить. Себе? Пиону? Родным?

– Что стряслось? – взяв себя в руки, старалась вести себя как обычно.

– Звонили коллеги из Бостона. Этой ночью был убит Фредерик Уолш. Выстрел в упор. На его теле обнаружили стопку дел, в которых он был замешан не с лучшей стороны. Насилие, убийство, взятки, подкуп свидетелей и многое другое. Его обнаружили любопытные соседи и вместо полиции вызвали репортеров. Вернее, в первую очередь. Пара снимков с его причастием к делам попала в СМИ, как и фото пасти, в которую был воткнут бутон черной розы.

Мои глаза так округлились, что норовили выпасть из глазниц.

– А? – выдохнула, не веря в то, что слышу. – Убит? Роза? Что? – с каждым вопросом, я хмурилась все сильнее, а воображение рисовало то, что творилось ночью, пока я спала.

Черт, если бы я доказала его причастность к убийству матери Марии и сама была бы не прочь его пристрелить, но… Кто? Как?

– Твоя поездка отменяется. Необходимо жрать землю и искать Пиона, так как появившаяся в соседнем городе Роза, не сулит ничего хорошего. Бостон разворачивает огромную деятельность вокруг дел, где был замешан отец Марии, и связь нашего дела с этим, точно всплывет. А в связи с тем, что твой отец баллотируется в губернаторы, что стало возможным благодаря его заслугам и связям, проблемы в бюро, где работают его брат и дочь, ещё и вместе с его будущей женой, весьма плохо скажутся на …

– Вместе с будущей женой? – перебила, вцепившись в столешницу до побеления костяшек. – Кэролайн? Он женится на этой …

– Я думал, ты уже знаешь, – воспользовавшись моей заминкой, Рик поморщился словно от боли. – Он говорил пару недель назад, что собирается встретиться с тобой и сообщить новость. Думал, ты уже знаешь, – тихо повторил.

Так вот, в чем дело. Я-то, грешным делом, подумала, что отец где-то в глубине души скучал по дочери, а он собирался поставить меня в известность о грядущей свадьбе с этой старой сукой?

– Он не любил маму, да? – тихо спросила, но Рик дернулся, словно я ударила в гонг возле его уха.

Дядя распахнул рот, пытаясь ответить, видимо, но не издал ни звука. Дверь вновь распахнулась, и я уже была готова выстрелить в ворвавшегося, но замерла.

– Здравствуй, дочь.

Серые глаза отца обдали холодом еще до того, как я заглянула в них. Рука отчего-то потянулась к пистолету, но кашель дяди вырвал меня из плена судьи штата.

– Рик, – кивнул брату не глядя. – Я зайду к тебе через три минуты, – даже не взглянув на того, сообщил планы, но на самом деле отдал приказ, не сводя с меня взгляда.

Дверь закрылась. Оставаться в тесном помещении с Теодором Рэйном, было последнее из того, что мне бы хотелось в жизни, но бежать некуда.

– Чем обязана? – нарушила тишину первой.

Высокий, статный, мужчина с копной седых волос и того же цвета элегантной, короткой бородой. Леденящий душу взгляд, ноль процентов отображения эмоций на лице, но зато дорогущий костюм, золотые запонки и тонкий черный галстук. В мантии – вершитель судеб, а без нее… ничего не меняется.

– Через пару месяцев Кэролайн станет моей женой. Она, как и вы с Риком мои лица в народе, и я не позволю тебе все испортить. Ты раскроешь дело в ближайшие пару дней и затем уйдешь в отпуск, до того как я не получу пост. У меня все.

Он зачитал мне указания и просто, мать его, развернулся спиной и начал уходить.

– Ты можешь жениться на ком хочешь. Дело я не закрою, пока не поймаю убийцу. И ни в какой отпуск не собираюсь, – заставила его остановиться.

Я была чертовски зла и полыхала от ненависти и обиды. Я ни черта не помню, а что помню, не факт, что является правдой. Он убил маму? Или нет? Почему я ненавижу его? Почему его взгляд кажется мне столь знакомым, но далеким одновременно? Если я еще не сошла с ума, то, кажется, вот-вот сделаю это.

– Не тебе решать, Микаэла. Ты выполняешь мои указания, и на этом мы закончили.

– Черта с два! Кто ты такой? Какого черта я вообще должна тебе подчиняться? У меня есть начальник. Ты слишком много на себя берешь, – прорычала, ощущая, как теряю всю стойкость. Хотелось броситься на эту статую правосудия и разбить гранит, из которого она была сотворена.

– Ты работаешь здесь, носишь значок, являешься агентом лишь благодаря мне. Ты дышишь и живешь благодаря мне. И ты сделаешь как я велю, иначе пойдешь в утиль, как профнепригодный сотрудник, – я распахнула губы, желая послать его, но в кабинет ворвалась Кэролайн.

– Ты закроешь это дело как можно быстрее. Повесишь убийство на какого-нибудь… – она так спешила отдать распоряжение, что даже не сразу заметила перед собой будущего мужа.

– Боишься, что Черная роза придет и по твою душу, Кэрол? – усмехнулась, глядя на ее округлившиеся глаза.

– Ты всп… – испуганно начала что-то говорить, но отец гаркнул так, что она подпрыгнула.

– Кэрол! Она услышала нас и сделает как велено.

Хватит.

Поднявшись, обошла стол и, встав с отцом плечом к плечу, не поворачивая к нему головы, сообщила последствия его угроз.

– Лишишь меня работы и будешь соваться в расследование, я запихаю свой значок тебе прямо в глотку, папа, – тихо, но твердо поставила в известность. – Я уже не маленькая девочка, чтобы бояться тебя или того, что ты отнимешь у меня все, что можешь, – повернувшись к нему, слегка склонилась к уху. – Ведь ты уже и так это сделал, верно? – прошептала, а затем улыбнулась, встретившись со взглядом серых глаз, которые прищурились явно не от солнечного света. – Рада была повидаться. Обожаю наши семейные посиделки, – бросила на ходу и направилась на выход, надеясь, что когда вернусь в кабинет, этой тошнотворной парочки уже не будет.

Аарон нашел меня в зоне отдыха. Я пила кофе и думала о… обо всем.

– Как ты? Слышал, за наше дело взялись. Кэрол сказала, что им удалось выйти на след убийцы в обход нас и они готовят операцию по захвату. Это так?

Я не знала, что ответить. Сказать напрямую, что отца и Кэрол заботит лишь их карьера, было бы… неуместно. Аарон любит свою работу и терпеть не может, когда сажают невиновных или дела закрывают по просьбе вышестоящих чинов. Напарник прост. Виновен – должен быть наказан. Невиновен – свободен.

Уже распахнула губы, чтобы хоть что-то ответить, но в помещение влетела Лира, слегка скинув капюшон с головы.

– Пион. Новое тело. Кэрол уже отправила группу захвата за подозреваемым. Если поторопиться…

– Кинь анонимку паре журналюг, – бросила на бегу подруге, воспряв духом. – Аарон, давай-ка покажем всем, чьё это дело и кто поймает настоящего убийцу.

– С удовольствием.

Мы пулей вылетели из офиса и дав по газам, понеслись на место преступления. Как будет здорово, если Кэрол выступит с заверением о том, что убийца пойман, а в это же время будет обнародовано обнаружение нового тела. Ненавижу её. Отца. То, чем они занимаются. Я не закон ненавижу и правила, а вот таких лживых тварей как… члены моей семьи. Вдавив педаль газа, крепче обхватила руль и неслась на место преступления. Более того, за ответами и кусочками своего прошлого. Способ их получения мне абсолютно не нравился, но ничего поделать не могла. Я восстановлю себя по крупицам, а заодно поймаю того, кто выбрал не лучший путь для помощи в этом. Пион виновен. И ответит за каждую жертву.

Первый кадр

Заброшенная лечебница

Остров, омываемый Ист-Ривер. 9:43

– Черт, хорошо, что мы приехали сюда утром, – поежившись, Аарон высказал мои мысли.

– Да. Жутковато, – согласилась, окинув взглядом распахнутые металлические ворота.

Заброшенная лечебница, возвышающаяся перед нами, так и шептала “Проваливайте”. Холодные серые каменные стены, окна без стёкол, обломки былой цивилизации. Ранним утром здесь было не лучше, чем ночью, думаю. Кожа покрылась мурашками от ощущения лютого холода и лёгкого страха. Ну и местечко Пион выбрал.

Возле главного входа, нас ждал полицейский и, начав вести нас к месту преступления, поведал то, что было уже известно.

– Объект находится под охраной, которую, судя по всему, усыпили. Дочь одного из старожил не смогла дозвониться до отца и, испугавшись, приехала проверить его. Он плохо себя чувствовал в последнее время, – слушала внимательно, но глаза жадно бегали по мертвым стенам бывшей лечебницы. Вспомнила, как жаловалась на клинику, в которой лежит Майкл… Больше не буду. – Она застала его с напарником спящими. Сначала подумала, что их убили, но пульс у обоих нащупала. Пока пыталась поймать связь, подошла ближе к окну и увидела в нём девушку. Закричала от испуга и рухнула в обморок. Диспетчер услышал крик и обратился в полицию. Врачи обнаружили троих в отключке по приезду. Мы добрались сюда, когда девушка уже пришла в себя, как и остальные. Никто ничего не видел. Пили чай, затем пустота. Камеры были отключены, – стоя возле прохода в одно из помещений, закончил вводить в курс дела.

Переглянувшись с Аароном, закончили надевать перчатки и, кивнув докладчику, одновременно вошли в совершенно пустую комнату. Как показалось вначале. Стены, пол, потолок все из серого камня, который осыпался пылью и кусочками на пол. Где-то проросла трава, но живее это место не стало. Возле окна, почти слившись с серостью стен, стояла фигура, обмотанная в плед. Тела не видно, лишь длинные тёмные волосы, россыпью лежащие на спине и плечах. Огромный оконный проём без остекления, с видом на забор и пустырь за ним, придавал жути. Оттого, что тело стояло и будто наблюдало за тем, что где-то там впереди, а именно пустота и обреченность, картина складывалась ещё более мрачная.

– Вперёд, – Аарон занял свою любимую выжидающую позу, но я уловила в его глазах те же эмоции, которые плескались во мне.

Каждый шаг заставлял сердце биться все оглушительней. Задержав дыхание, аккуратно ступала по полу, где под ногами хрустели кусочки камня. В голове творился хаос. Понимала, что послание для меня, но что я должна была вспомнить или понять? Почему здесь? Почему так?

Подойдя к фигуре, встала вровень и устремила взгляд в окно. Сглотнув ком в горле, медленно начала поворачивать голову и еле сдержалась от вскрика или писка. Профиль молодой девушки вызвал табун мурашек, но не это было самым жутким. В её руке, той, что она придерживала край пледа, была полароидная фотография. Девушка с чёрными волосами, стояла возле окна с видимой решеткой за ним и смотрела вдаль, укутанная серым пледом. Белые стены, искажённое ненавистью лицо. Мое лицо! Более молодое, но мое. Я узнала свой профиль, хоть вместо глаз и зияли дыры, проделанные чем-то тонким.