Чёрный пион

Поднявшись на второй этаж, не дала себе шанса на заминку и сразу постучала в дверь, так как звонок был выдран. Странно, но вполне допустимо.

– Здравствуйте, – в щелочке приоткрытой двери показалась маленькая девочка, с интересом изучающая мой значок на поясе. – Вы к папе?

– Привет. Да. Он дома? – слегка улыбнулась кареглазой малышке с двумя подобиями косичек.

– Да, – отозвалась, приоткрыв дверь шире. – Он плачет на кухне, – прошептала и отошла, позволив мне войти.

Поборов желание развернуться и уйти, переступила порог. Малышка закрыла за мной дверь и указала пальчиком нужное направление. Выбора особо не было, квартирка была небольшая, но я благодарно кивнула и направилась к цели.

– Она не вернется к нам, да? – тихо спросила, и я замерла месте, зажмурив глаза на миг. – Я слышала, как папа звонил Рите и сказал, что мамы больше нет и она никогда не вернется. Вы узнали у нее, почему она ушла, да?

Язык отказал, как и сердце на пару мгновений. Отец должен отвечать на эти вопросы, никак не я, но мне все же удалось вырвать из себя ответ.

– Моя мама тоже ушла, – тихо поделилась. – Но уверяю, твоя всегда будет рядом с тобой и приглядывать. Оберегать в силу возможностей и продолжать любить. Как и ты ее, верно? – заглянула в глаза девочки и получила уверенный кивок.

– Да.

Слегка улыбнувшись, развернулась и продолжила путь к цели, надеясь на то, что малышка приукрасила действительность и ее отец не плачет. Его горе понятно, но…

Я резко отшатнулась назад, прикрыв лицо от осколков, которые разлетелись в стороны от брошенной в стену вазы. Опустив руку, сделала пару шагов и ворвалась в маленькую кухню. Мужчина стоял ко мне спиной и схватившись за волосы на голове, пытался вырвать их.

– Уберите это. Сейчас же, – командным тоном, напугала Хавьера. – У вас маленькая дочь, которая может пораниться об осколки.

Покрасневшие карие глаза осмотрели меня с ног до головы, а затем вперились в значок. Вытащив удостоверение, представилась, чем заставила мужчину ожить и закивать.

– Да, да. Простите. Нервы. Я бы ни за что не навредил дочери. Не забирайте ее, – взмолился, начав вертеть головой в поисках чего-то.

– Я не собираюсь разлучать вас с дочерью, – заверила его. – Мы просто поговорим и все.

Сев на указанный стул, бегло осмотрелась. Чисто, опрятно. Комнатные маленькие цветы в подставках, прикрученных к стене, весьма оживляли комнату.

– Рано, скорее всего, задавать вопрос, но все же… Вы еще не нашли того, кто… – рухнув на стул напротив, потер переносицу, пытаясь взять себя в руки.

– Нет. Но делаем для его поимки все возможное. Вы очень поможете, если расскажете о Марии. Даже то, что может показаться пустяком.

Повисла ожидаемая тишина. Мало кто мог с ходу, не задумываясь понять, с чего начать рассказ о близком человеке. Мысли начинали кружиться в вальсе хаоса, пытаясь выцепить самое важное, но как правило, по итогу, многие начинали с общих характеристик.

– Она была очень тихой, домашней, спокойной и тёплой. Отлично готовила, делала потрясающие прически для дочери, а мне старалась делать массаж после каждой многочасовой смены, – уголок его губ дрогнул и он прикрыл рот сцепленными ладонями, оперевшись локтями на стол. – Я таксист и боли в спине часто давали о себе знать. Её внимания и любви хватало всегда и на всех. Мы редко ссорились. Так, по пустякам, как и многие думаю. В основном из-за того, что я хотел чуть более достойной жизни для семьи и предлагал попытать удачу и найти работу в более престижном районе. Не в Манхэттене, конечно, но ближе к нему. Мария наотрез отказывалась. Говорила, что нам и так прекрасно живется и нечего гнаться за тем, что может отсыпаться пылью. Я принимал отказы, так как был, по сути, согласен. Но каждый год продолжал делать попытки снова и снова, – грустно усмехнулся. – У неё не могло быть врагов, – отпил воды из стакана. – Помимо призраков прошлого, – тихо прошептал, уставившись в одну точку на столе.

Я подобралась.

– О чем вы? Ей кто-то угрожал из старых знакомых? Указано, что она родом из Бостона.

Иногда прошлое, незаметно для человека может быть и настоящим. Тем более совершенные когда-то ошибки, часто влекут последствия, выливающиеся на тебя каждый день.

– Да, мы оба оттуда. Начали встречаться ещё в школе… Она была рядом практически всю мою жизнь… – продолжал шептать. – Но затем её мать покончила с собой, и нам пришлось уехать.

Я нахмурилась, пытаясь нащупать связь и заодно скрыть неприятное ощущение, стекающее каплями пота по спине. Тело Марии возле петли, платье в горошек, её мать, покончившая с собой… У меня паранойя? Почему я воспринимаю это дело слишком близко? Прочистив горло, начала копать глубже.

– Как это произошло? Почему вы уехали? Мария чувствовала за что-то вину? Кого-то боялась?

– И да и нет. Она не себя винила, а отца. В один день Мария вернулась после школы и застала его, подвешивающего жену к люстре в гостиной. Ей было пятнадцать. Уже взрослая для того, чтобы понять происходящее на её глазах. Мария бросилась на отца и толкнула его так, что он разбил голову и рухнул замертво. Подбежала к Изабель, но та уже была мертва. Естественно, она испугалась. Отец убил мать, но она думала, что убила того. Два тела и напуганный, убитый горем ребенок. Мария прибежала ко мне с крохотным рюкзаком и слезами на глазах. Спросила люблю ли я её и если да, то попросила сбежать с ней. Естественно, я любил её и согласился. Помню, – грустно усмехнулся, а я попыталась протолкнуть огромный ком в горле. – Даже не спросил зачем, куда и почему. Был готов идти за ней куда угодно. Чуть позже, когда мы сели в автобус до Нью-Йорка, она и рассказала мне все. Её трясло, она захлебывалась слезами, и я сходил с ума оттого, что не мог помочь. Предложил позвонить в полицию и рассказать, как и что было, но она вцепилась в меня мертвой хваткой и замотала головой. Ее отец был полицейским, но любил свою работу лишь за вознаграждения от местных бандитов. Мария была уверена, что отец выйдет сухим, а вот её с радостью упечет за решетку. Так и началась наша новая жизнь. Мы сбежали от места, но не событий, которые терзали жену каждый день. Она винила себя за слабость, трусость и предательство матери. От знакомых мы узнали, что по новой легенде, которую помогла создать Мария своими руками, в дом ворвались бандиты, желающие отомстить Фредерику за то, что он арестовал их дружка. Жену повесили на его глазах, а затем вырубили его самого. Посчитав, что тот труп ушли. Но он выжил и стал убитым горем героем, потерявшим жену и дочь, которая без вести пропала.

– Вы не помните, Мария не упоминала факт того, что мать была в мокрой одежде или что-то было разлито по полу? – обдирая стенки горла, задала вопросы, впившись ногтями в ладонь.

Хавьер нахмурился. Затем потерев ладонями лицо, в попытке капнуть в воспоминания и найти ответ, кивнул.

– Да, она упоминала о разбитом аквариуме, воде и осколках, – впившись в меня взглядом, прищурился. – Как погибла Мария? Её повесили? Надругались? – в карих глазах вспыхнула ярость. – Вы ведь не просто так задаете эти вопросы. Это её отец, да? Нашел и решил избавиться от свидетеля, спустя столько лет?

– Я проверю Фредерика, – заверила. – Мы ждем отчета лаборатории для полной картины, – поднялась со стула. – Марию задушили. Её никто не подвешивал, но петля была. Скажите, давно у Марии халат в горошек?

– Эм… Нет. Около недели назад она принесла его, сказав, что подарили коллеги на работе.

– Спасибо. Обещаю, что буду держать вас в курсе расследования, – взглянула на мужчину. – Не буду говорить, что мне жаль. Это самое нелепое выражение сочувствия. Я желаю вам сил и помните, ради кого вам теперь стоит жить. У вас с Марией прекрасная дочка. Не совершайте глупостей и не бросайте её одну. Особенно сейчас.

Хавьер долго смотрел на меня, но затем все же кивнул, разжав кулаки и бросив взгляд на фото дочери на стене.

– Как проверите её отца, сообщите, пожалуйста. И… – замялся. – Даже если он не виновен в этом, если вдруг…

– Не переживайте, – начав уходить, произнесла то, что он не мог из себя выдавить. – Я отличный стрелок, а застегивать наручники, терпеть не могу.

Услышав тихий смешок, и сама улыбнулась по пути к выходу.

Оказавшись в машине, завела двигатель, но вместо того, чтобы отправиться в офис, откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Разум подкидывал кадры с места преступления. Затем обрывки воспоминаний из прошлого, где я нашла маму в петле. Следом наложил сверху историю Марии из ее детства. Все это обернулось лентой из фраз с записки убийцы. Я помогу тебе вспомнить…

Я не профайлер, но у меня весьма аналитический склад ума. Если бы не он, я бы вообще не понимала, какого черта работаю в ФБР. Как бы странно ни звучало, но у меня странное ощущение того, что это явно не работа моей мечты.

Есть вариант того, что все происходящее – череда совпадений. Но есть и другой, попахивающий паранойей, но весьма интересный. Ни одной мне не нравится то, что я забыла своё прошлое. Кто-то весьма тонко, но жестоко решил попытаться вернуть мне память. Более того, намекнул на то, что моя мать не повесилась. Её убили и скрыли этот факт.

Перед глазами вспыхнули образы. Мокрое платье, голые ступни, мой крик и вот оно. Кто-то хватает меня за плечо, но кто? Брат, отец, дядя, сосед, друг? Список вариантов бесконечен. Что мое подсознание и убийца Марии пытаются мне показать? Что я забыла? Или… Я слишком много о себе думаю, и дело вообще никак не связано со мной. Что ж…

Тронувшись с места, решила подождать. Иного не дано. Пока буду работать над этим делом, подожду следующего трупа и смогу узнать точно. Кажется, мне или нет. А то, что следующий труп будет, я уверена. И если цель убийцы не жертвы, а я, значит, искать убийцу среди родственников жертв мало смысла. Необходимо искать его среди тех, кто окружает меня.

Со столь радужными мыслями взглянула на часы и прикинула время. Успею съездить к Майклу и вернуться в офис как раз к моменту, когда будут готовы результаты анализов и вскрытия. Отлично.

Больница

Манхэттен. Частная клиника. 12:30

Чертовы пробки доконают меня рано или поздно. Это факт. Майкл находился под постоянным наблюдением в частной элитной клинике, куда его упек наш отец. Навещая брата, каждый раз задаюсь вопросом, откуда берутся деньги на столь презентабельный кусочек мира, но каждый раз одергиваю себя от желания капнуть и найти очевидный ответ.

Блестящие полы, стекла и улыбки персонала наконец-то исчезли, когда я поднялась на второй этаж и вошла в палату брата. Стены были перекрашены из нежно персикового в бордовый, белая больничная мебель заменена на стол и тумбочки из тёмного дерева, а шкаф вообще чёрного цвета. Огромная плазма, от которой тянулись провода к приставке и клацанье джойстика, сразу дали понять чем брат занят.

– Свежая кровь доставлена мистер Дракула, – усмехнулась и, подойдя к брату, рухнула рядом с ним на огромную кровать, сразу подхватив второй джойстик.

Майкл улыбнулся мне и, поцеловав в висок, толкнул плечом, призывая к активным действиям в игре. Рядом с ним я ощущала себя дома и могла позабыть о значке, который казался инородной частью моего образа.

Как и всегда, мы проиграли около двух часов, лишь подталкивая друг друга плечами в процессе игры, а затем перешли к болтовне. Я рассказала брату все. О новом деле, о разговоре с мужем Марии и даже о своих подозрениях в том, что убийца пришёл по мою амнезийную голову.

Сомневалась немного, стоит ли… так как холодный ум все же нашептывал о том, что брат может быть причастен к тому кусочку воспоминания с мамой. Вернее, как. Я точно знаю, что он что-то скрывает, но не хочу верить в то, что это что-то утаивается из желания навредить мне. Да. Я помню, как обнаружила мать и то, что была там не одна. Более того, помню, что была ночь и я шла босыми ногами в ночной сорочке и игрушкой в руке. Отец, дядя и брат рассказывали иную версию – мы вошли в дом все вчетвером утром, после совместного путешествия с палатками и застали маму в петле. Отец сказал, что она была душевно больна и плохо себя чувствовала. Не выдержала своих демонов и сдалась, как он сказал, попросив при этом никогда не быть слабой, как она. Женщина, оставившая его, детей и разбившая ему сердце. Что еще? Я помню отрывки, связанные с мамой, и везде она улыбалась, смеялась и бегала со мной по саду. Этого чертовски мало для того, чтобы выдвинуть обвинения во лжи семье. Поэтому я молчу. Для всех моя память – чистый лист. Пока.

– Думаешь, я слишком близко приняла это дело и ко мне оно не имеет отношения? – тихо спросила брата, крепче сжав его руку. – Халат как у мамы в горошек и петля. Чертовски мало для проведения параллели со мной, но все же… Хотя ладно, не отвечай. Расскажи лучше о том, когда ты наконец-то переедешь ко мне?

Пока Майкл набирал ответ в мессенджере в своем телефоне, я бегло бросила взгляд на его неподвижные ноги. Под одеялом они выглядели как два бугорка, которые в любой момент могут начать шевелиться, но… они не могли. Из-за меня. Говорить с сестрой по телефону или прямо сейчас без использования техники тоже. Я чертово чудовище, кардинально изменившее его жизнь. Еще и подозреваю его в чем-то… Я ужасна…

Майкл не пристегнулся в тот день, когда я совершила ошибку и получил сильные повреждения шейного отдела и позвоночника, переломы, порезы и ссадины, сотрясение, кровоизлияние и повредил нервы, контролирующие голосовые связки. Он настоящий боец. Смог вернуться к жизни, принять ее новые реалии и даже простить меня в отличие от отца, который безумно любит давить на больное и напоминать о том, что я причина бед его любимого сына. Толчок от Майкла вырвал меня из мыслей, и я забрала у него телефон.

Не думаю, что у тебя какие-то проблемы, Микки. Возможно, этот маньяк и не имеет к тебе отношения, но в любом случае ему удалось всколыхнуть в тебе что-то, ведь так? Иначе бы ты не загонялась на этот счет. Правильно заметила, стоит подождать, и когда он вернется с новой жертвой, ты поймешь, что, скорее всего, он преследует кого-то другого. Хрен его знает, для кого было послание. Может, для патрульного, может, для тебя. Возможно, для другого агента, который, по мнению убийцы, будет работать над делом и получит послание. Постарайся не загоняться, ладно? Лучше заканчивай сегодня пораньше и ложись спать.

Что касается переезда. Я говорил, что не хочу быть обузой. Дома тебя практически не бывает из-за работы и видиться, скорее всего, мы будем так же как и сейчас. К отцу не хочу по той же причине, плюс – я ненавижу его. У него был шанс остаться для меня отцом, но он его просрал. Лучше побуду здесь. Массажи, осмотры, комиссии, попытки врачей показать себя во всей красе не дают отчаяться. Док сказал, что нашел пару врачей, которые поднимали на ноги людей с похожими травмами и, возможно, будет шанс не на всë, так на что-то одно. Голос или ноги. Папашины связи все же пригодились.

– Постараюсь, – заверила брата улыбнувшись. – Не знаю, сколько проторчу в отделе, но как окажусь дома, обещаю лечь спать. – А по отцу… Да. Должно же в нем быть что-то хорошее, – хмыкнула. – Он ждет меня завтра у себя в офисе. Выделил на встречу целых пятнадцать минут, которые он называет окном между заседаниями и еще воркует с этой сукой Кэролайн, – поморщилась, вспомнив ее фарфоровую рожу.

Майкл улыбнулся, покачав головой из стороны в сторону, и забрал телефон. Вернув мне, заставил рассмеяться в голос и уткнуться в родное плечо.

Ты же спец. Крутой агент. Подлови её где-нибудь и нечаянно выстрели в ее сторону. На худой конец скинь из окна офиса. Не нравится она мне. Я бы и сам столкнул её, да она пришла всего раз вместе с отцом и через секунду сбежала, когда я смачно пёрнул. От таких тварей только химическая атака помогает.

– Я люблю тебя, Майк, – крепко обняла брата. – Спасибо, что дал мне шанс, а не возненавидел. Я всегда выберу тебя, так и знай. Больше никто и ничто не заставит меня сделать выбор не в твою пользу, – ещё крепче обняла его и прикрыла глаза. – Я буду держать за тебя кулачки. Если ты сможешь говорить или ходить это будет лучшим подарком нам обоим.

Ощутив крепкие объятия близнеца в ответ, не заметила, как уснула окутанная теплом и мечтой о будущем, где Майкл сможет пройтись со мной по парку или позвонить и рассказать забавную историю.

Отдел ФБР

Брифинг зал. 18:47

Рик осмотрел всю команду. Меня, Аарона, Лиру и Эвелин.

– Слушаю, – потерев начавшие седеть виски, дал разрешение начать. – Микаэла?

– Да. Я поговорила с мужем Марии. По его словам, она была замкнутой с посторонними, но прекрасной матерью и женой. Никаких угроз, шантажа и прочего не наблюдалось. Но. Хавьер поведал интересную историю из прошлого Марии. Её отец инсценировал смерть жены. Убил и хотел замести следы, разыграв повешенье, но домой вернулась дочь. Она толкнула его и решила, что тот мёртв. Испугалась и сбежала. Позже выяснилось, что её отец вышел из истории героем и жертвой. Завтра собираюсь съездить в Бостон и пообщаться с ним. Возможно, он решил убрать дочь.

Рик молча кивнул. Понятное дело, мы и не такие истории тут слышали.

– Аарон.

– Да. Я поговорил с управляющей отеля, где работала Мария и её единственной, насколько известно, подругой. Они обе подтвердили слова Хавьера. Мария была не особо сговорчивой, держала дистанцию. Ничем личным не делилась, в гости не звала и не ходила. Отработала и ушла. Агент Микаэла попросила узнать у них, дарили ли они Марии халат, в котором её обнаружили. Коллеги понятия не имели ни о каком халате и ничего не дарили. Следовательно, Мария соврала мужу и неизвестно, откуда в их доме взялась эта вещь.

Мое сердце отбило ритм и замерло. Мозг сразу начала рисовать картину того, как халат подарил жертве убийца для того, чтобы оставить послание лично мне. Внешне я не подала виду, но внутри царил ад.

– Лира?

– Мы с коллегами просмотрели все доступные камеры от места преступления по направлению к городу. Единственная машина, которая свернула к старому доку, принадлежит патрульным. Убийца точно знал, как уйти незамеченным. Вдоль берега, по обеим сторонам, множество грунтовых позабытых дорог. Он мог приехать и исчезнуть в любой точке. В любое время, – тяжко вздохнул, Лира натянула свой капюшон ещё сильнее и скрылась из виду. Он всегда носит балахон на два размера больше её хрупкой фигурки, и когда недовольна тем, что не может взять след, что редко, но случается, закрывается в себе. – Но. Я узнала адреса всех питомников и магазинов, где можно купить чёрные пионы. Они весьма редкие. А тот сорт, что оставил убийца, и вовсе растет только в Турции, по заключению экспертизы. Можно прошерстить все адреса, так как пока не ясно, как он сделал выбор. Случайно купил самый редкий вид или целенаправленно. А что касается телефона жертвы, там пусто. Звонки мужу, дочке и по работе. В социальных сетях не зарегистрирована. Камер у дома тоже нет.

– Спасибо, Лира. Эви, что скажешь? – Рик обратился к профайлеру.

Элегантная, темноволосая женщина с цепким взглядом хищника, который, кажется, знает о тебе все и даже больше, холодно улыбнулась, начав проигрывать своим жемчугом на шее.

– Весьма интересная картина, Рик. Серийный убийца – новичок. На месте преступления нет следов волочения, он нёс жертву на руках. Более того, по результатам лаборатории в крови Марии нашли превышающую норму дозу снотворного. Это не ошибка, а осознанный выбор. Убийца убил тихо и без грязи. Аккуратно. Не хочет пачкать руки в крови и мучать жертв. Уверена, даже плакал и не раз. Руки тряслись, а мысли разлетались в стороны. Практически уверена это его первое убийство. Последующие, будут в том же стиле, в случае если жертва не проявит сопротивление или что-то пойдет не так. Судя по его записке и открывшимся данным о прошлом Марии, он преследует личную цель. Хочет напомнить кому-то о чем-то. Могу предположить, что в данном случае, желает показать правду. Отец жертвы хотел повесить жену, являясь при этом представителем закона. В записке выражено явное пренебрежение к тем, кто незаслуженно носит форму, – Эвелин остановила на мне взгляд. – Ты согласна со мной, Микаэла?

Не знаю, чего этой женщине нужно, но каждый раз после своих выводов о маньяках, она интересовалась моим мнением так, будто хотела услышать ересь, подчеркивающую её значимость в команде и мою тупость.

– В целом, да, – отозвалась, смотря прямо в её глаза. Трусихой меня нельзя было назвать, как и той, что держит язык за зубами, когда меня пытаются задеть.

– В целом? Есть что добавить? – приподняв бровь поинтересовалась.

– Думаю, что цель убийцы – кто-то из сотрудников бюро. Жертва выбрана не просто так. В её прошлом оказался скрыт ключ. Осталось понять к какой двери. Это не значит, что не стоит прорабатывать окружение Марии и тех жертв, что последуют после, но думаю, мы не найдем там убийцу. Нашего, – выделила. – Возможно, нам укажут путь к тем, кто был в чем-то повинен, но ушёл от наказания.

Кивнув, Эвелин сделала себе какие-то пометки в блокноте.

– Плохо. Кэролайн сожрет нас с дерьмом и кофе, которого в нас больше чем крови. Нам не кучка раскрытых дел из далёкого прошлого нужна, а голова этого маньяка. Если жертвы выбраны по его личным критериям, и ничем кроме тайн прошлого не будут связаны, нам не найти его, если он не засветится и не совершит ошибку. У нас будет еще шесть тел, как он обещал, и не одной нити, ведущей к нему. Предвыборная кампания в самом разгаре. Любой скандал, паника, отсутствие результата – может нагадить в репутацию Верховного судьи. Я срать хотел на стремления брата, но как руководитель, не могу сделать это в открытую, – Рик поднялся с кресла и осмотрел каждого из нас. – Капайте. Ройте. Ищите. Но найдите мне этого начинающего серийника до того, как он заберет ещё шесть жизней.

Захлопнув папку, Рик развернулся и покинул кабинет, толкнув дверь так, что та чуть не слетела с петель.

– Он явно не в духе, – покачиваясь в кресле, Аарон подчеркнул то, что и так было очевидным.

– Да уж… – все, что могла сказать, вспомнив о том, что должна завтра явиться к отцу.

Улыбнулась, представив как он взбесится, когда я это не сделаю, так как поеду в Бостон. На душе сразу стало так хорошо. Отчего я так его недолюбливаю? Хм…

– С тобой поехать? – Аарон подхватил свой телефон со стола и поднялся.

– Нет. Сама справлюсь. Лучше пробегись по цветочным. Лир, – позвала подругу. – Разошли по всем теплицам, магазинам и садоводам-любителям просьбу сразу связаться с нами, если у них кто-то купит чёрные пионы. Даже если кто-то поинтересуется наличием.

– Сделаю, – увидев улыбку из-под капюшона, направилась в свой кабинет.

Кабинет агента Микаэлы Рэйн. 19:44

Я распечатала все, что имелось по делу Марии Эскобар и, разложила прямо на полу. Кабинет маленький, но места хватало для того, чтобы стоя в центре, видеть всю картину, разложенную вокруг. Снимки тела, синяки на шее, пион в руке, петля, лужа воды, чертово платье в горошек, следы ботинок убийцы. Общее семейное фото. Мама, папа, дочка. Улыбаются. Счастливы. Взгляд вернулся к фотографии синяков на шее жертвы.

Вспышка света. Прикрыла глаза. Вижу мать, болтающуюся в петле. Нужно выше. Шея. Мне нужно увидеть её шею! Воспоминание ускользает. Мой детский взгляд смотрит на картину в целом, не обращая внимание на детали. Чëрт!

Распахнув глаза, быстрым шагом подошла к столу и рухнула в кресло. Пальцы начали вводить в поисковой строке имя и фамилию матери, а затем застыли. Взгляд прожигал значок лупы, на который осталось нажать, но я медлила. Уже как два года. Мне не хватало силы духа для того, чтобы взглянуть на её дело. Не знаю, чего я боялась. А может, и знаю. Страх. Страх узнать то, что мой разум стер почти подчистую. Почти уверена, не просто так. Возможно, глупо, но я считала, что мой разум, не нагадить мне хотел, а помочь. Избавить от воспоминаний, защитить от чего-то или кого-то. Возможно, от меня самой. Не думаю, что я убила мать. Сколько случаев было, когда дети, страдающие определенными проблемами, вырезали всю семью, а затем забывали об этом. Не тысячи, но десятки. Но если не я, то кто-то другой. Логично. Неизвестный или тот, кто последние два года улыбается мне и делает вид, что мы семья? Кто был со мной в ту ночь? И ночь ли? Почему я помню ночное небо в окне за телом матери, а отец и дядя с братом говорили, что мы нашли её утром? Кто врет? Они или мое подсознание?

Врезав кулаком по столу, прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Я готова. Должна увидеть дело мамы. Сейчас. Щелкнув на лупу, уставилась в монитор, но увидела не то, что ожидала. Доступ закрыт. Моя бровь взлетела вверх, а затем уголок губ нервно дрогнул. Как интересно. Вскочив со стула так резко, что он с грохотом врезался в стену, направилась к двери, чтобы выбить с ноги такую же, только в кабинет дяди, но звонок телефона заставил мой гнев слегка осесть. Раздраженно выдохнув, вернулась к столу и не глядя ответила на звонок, ещё раз попробовав обновить страницу.