Троянская мозаика

– Надо что-то делать – возмущен до глубины души Протесилай. – Такое безобразие. Подумать только.

– Да – согласен Одиссей – Именно поэтому мы здесь. Ты с нами, друг?

– Конечно. – нисколько не тормозит с ответом царь Филаки.

Помимо всего прочего здоровяк Протесилай любит надавать по физиономии обидчикам и помахать мечом, особенно в делах такого рода. Честь друга – это свято для него.

– Я сам, лично сверну шею этому… как ты сказал?

– Парису – быстро подсказывает Менелай.

– Парису… – хмыкает Протесилай. – Это что за фрукт? Откуда взялся?

– В том то и дело, что издалека. Из Трои. – вносит ясность Одиссей.

– Придется морем добираться. – подтверждает спартанский царь.

– Это дело не меняет. – решительно заявляет царь Филаки – Хоть на луне.

Похититель прекрасных женщин должен ответить за свой позорный возмутительный поступок, где бы этот негодяй не находился.

– Когда мы выступаем? – ерзает от нетерпения на лавке Протесилай.

Он готов прямо сейчас разделаться с проклятым ловеласом.

– Сбор в Авлиде через две недели – отвечает Одиссей – Успеешь?

– Конечно. Не вопрос. – активно кивает Протесилай – Я быстро соберу своих людей. Закатим подлецу невиданную трепку. Чтобы впредь было неповадно никому. Как только земля такую сволочь носит?

– Такую подлость прощать никак нельзя – поддакнул Менелай.

– Это точно – у Протесилая чешутся кулаки от нетерпения. – Этого прохвоста необходимо призвать к ответу. Устроим ему веселую жизнь. Решено, друзья.

Они прощаются. Одиссей подбрасывает Менелая до Пилоса. Сам спешит на Итаку – забрать двенадцать кораблей с людьми, затем берет курс на Авлиду.

Прощание. Протесилай и Лаодамия

Протесилаю сложно убедить жену в необходимости разлуки. Лаодамия совсем не понимает – куда и так внезапно собрался ненаглядный любимый муж? Зачем? Они ведь только-только поженились. Все было так чудесно.

– Не расстраивайся, дорогая. Вернусь с войны – дострою дом. Все будет хорошо. – убеждает Протесилай свою прелестную супругу. – Не плачь, любимая, не плачь, родная.

Они сидят на лавочке возле убогой маленькой бытовки. В двух шагах и прямо перед ними их будущий шикарный особняк. Чудесное гнездышко счастливой пары.

– Послушай… Месяц, самое большое. Ты даже не успеешь соскучиться, Лаодамия, милая моя. – слова застревают в горле Протесилая.

Прощаться очень тяжело.

– Как я здесь буду без тебя одна – льет слезы Лаодамия – Что делать мне, несчастной.

Застывшая на месте стройка указывает и весьма красноречиво – где будет ждать тебя твоя жена? В жалкой бытовке? Во дворце Ификла? Но там три комнаты всего. Куда деваться ей? Протесилаю кажется, что выход он нашел:

– Ты пока можешь побыть в Иолке. Мне будет так спокойнее, родная.

– Ты отправляешь меня к отцу? Я не нужна тебе, я знаю, ты совсем меня не любишь… – боль, обида, горечь звучат в ее словах.

Тоскливое отчаяние в глазах способно напугать кого угодно.

– Что ты, дорогая, что ты. – едва не заикается Протесилай – Ты лучшая на свете, кроме тебя никто не нужен мне, поверь. Главное, ты успокойся, дорогая. Я не на долго. Ты глазом не успеешь моргнуть… Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Мы быстро разберемся… Я сам приеду за тобой к Акасту.

Протесилай совершенно не выносит женских слез. Моментально теряется. Не знает, что нужно делать и за что хвататься. Он на глазах становится подобен воску. Здоровенный, сильный Протесилай изо всех сил старается быть ласковым и чутким. Целует ее мокрое лицо, гладит по голове и нежно обнимает Лаодамию. Протесилай как только может успокаивает супругу до самого утра. Но все имеет свой конец. С утренним туманом последняя счастливая ночь для Лаодамии закончена. Птицы возвестили начало дня. Протесилай сам запрягает пару лошадей, сам отвозит жену в Иолк к царю Акасту.

– Я вернусь за тобой. Не переживай, все будет хорошо.

Напоследок крепко целует жену Протесилай. Она на нем повисла и не хочет отпускать. Лаодамии подсказывает сердце – она видит мужа в последний раз.

– Я сделала тебе в дорогу… вот… возьми… – Лаодамия лихорадочно роется в складках одежды.

В ее ладошке маленькая фигурка из воска.

– У нее мое лицо… похожа, правда? Ты посмотришь, и сразу вспомнишь обо мне…

– Я о тебе все время помню, дорогая… – голос его дрожит.

– Она будет хранить тебя, любимый… – твердит она, пока муж пристраивает талисман в своих вещах.

– Не уезжай – в последний момент отчаянно бросается она в объятья мужа. Ее лицо мокро от слез, все тело сотрясается от горестных рыданий. – Прошу тебя, не покидай меня, любимый…

– Не бойся, я вернусь… Ты верь… Я обязательно вернусь. – напоследок крепче прижимает к себе жену Протесилай. – Я так люблю тебя. Ты только не плачь, моя хорошая, не плачь…

Они не в силах оторваться друг от друга. Но время, как всегда, неумолимо. Давно пора уж в путь. Протесилая ждут великие дела. Недавним молодоженам хочется бесконечно продлить прощание, но это невозможно. Слова все сказаны, разомкнуты объятия, и он уходит. Он уходит навсегда. И сделать ничего она не может. Остается только сквозь слезы смотреть вслед, вздыхать, махать рукой, пока повозка мужа не растает вдалеке, пока пыль не осядет на дороге.

Глава 8.

Тяжелый день

У Агамемнона день явно не задался. С утра едва не разругался с Диомедом. Агамемнон проделал сумасшедшую работу. Столько энергии и столько средств потратил, всех взбаламутил, всех собрал и вот тебе пожалуйста. Начались сюрпризы. Оказалось, что никто не знает пути до Трои.

– Как это может быть? Ты только что там был. – трясся от злости Агамемнон.

– Помер Аристарх. – объяснялся весь красный Диомед. – Я сам не ожидал.

– Как помер? Что ты мне рассказываешь здесь? Он что? Единственный, кто знал дорогу?

– Да. – опустил глаза Диомед. – Он был единственный.

– А что же ты дорогу не запомнил? – кричал на друга Агамемнон. – Ты что делал?

– Пойми, я навигации не знаю. К тому же дед смотрелся бодрячком. Кто знал, что он умрет? Чуть больше месяца прошло всего лишь. Быть может, Акамант запомнил путь.

– А это кто? Он здесь?

Афинянин Акамант сопровождал Диомеда в той поездке. Но тот был еще более беспечен и думал лишь о женщинах.

– Здесь. Прибыл с Менесфеем. – сообщил царь Аргоса.

– Зови.

Но Акамант, точно так же как Диомед, не помнил путь до Трои.

– Скирос только. – чистосердечно ответил Акамант. – Последнюю стоянку там делали.

– Понятно. – мрачнел на глазах Агамемнон.

Впрочем, остров Скирос – это уже кое-что.

Как только Акамант вышел, Агамемнон взвился и закричал на Диомеда:

– Ты понимаешь, в каком мы положении теперь? Что завтра я скажу народу? Что я не знаю, как достигнуть Трои? Меня объявят идиотом.

Действительно, собрать почти что всю Элладу, а после сообщить – не знаю, куда всех вас вести – на это мало кто решится. Потому Агамемнон рвал и метал. Где взять проводника? Но – решительно негде найти такого человека. Оставалось только хвататься за голову. Что Агамемнон и делал. Диомед молчал.

Тем временем с улицы доносились возгласы:

– Корабль с Кипра.