Лунное ожерелье 3

Александр Харипанчук

Лунное ожерелье 3

Повесть

Предисловие.

Содержание первой книги «Лунное ожерелье».

В первой книге нарисована картина обыденной жизни простого обывателя, живущего в России в начале XXI века. Сюжет повествует о герое, ведущем обычную жизнь, как и большинство людей в стране. Однако судьба преподносит ему неожиданный поворот – он становится обладателем баснословного богатства. С этого момента начинается его захватывающее путешествие, полное приключений и опасностей. В своих раздумьях герой часто задаётся вопросом: действительно ли сокровища, найденные в пещере на Крымском полуострове, приносят ему только хлопоты и тревоги? Он осознаёт, что, возможно, мог бы обойтись и без них. Тем не менее он замечает одно важное преимущество, которое даёт богатство: это свобода выбора и возможность действовать по своему усмотрению. «Чем больше у человека средств, тем шире горизонты его возможностей», ― замечает он. Благосостояние позволяет заниматься благотворительностью, улучшать жизнь как близких, так и дальних родственников, а также путешествовать по миру без каких-либо ограничений, навязываемых нехваткой денег. Однако, несмотря на все плюсы, герой понимает, что богатство может приносить и немало забот, и начинает переосмысливать свою новую жизнь. Наш герой, Иван Алексеевич, и его супруга, Валентина Васильевна, вели обычную жизнь, напоминавшую о временах Советского Союза. На закате своих лет, выйдя на пенсию, они приобрели загородный домик, куда уезжали из своей городской квартиры, чтобы проводить там чудесные летние месяцы. Зимой же они реже приезжали в свой дом, наведываясь туда только в ясную погоду, чтобы протопить его и насладиться зимней природой. Однажды, просматривая телепередачу о сокровищах, спрятанных немцами на Крымском полуострове при отступлении, Иван Алексеевич загорелся идеей посетить тот район и заняться поисками затерянных богатств. Он знал эти места, так как служил там срочную службу матросом. Валентина Васильевна, поддержав мужа, предложила организовать поисковую экспедицию, и вскоре они оказались в Крыму, совмещая отдых на берегу моря с вылазками в горы. Как выразился Иван Алексеевич перед поездкой в Крым: «Отдохнём с тобой, Валентина, на прекрасном крымском побережье и заодно обследуем пещеры, о которых говорилось в телепередаче». С просмотра этого репортажа они и начали своё захватывающее путешествие по Крымскому полуострову. После долгого и изнурительного пути к предполагаемому месту сокровищ, где должно было находиться и легендарное «Лунное ожерелье», они всё же обнаружили клад, запрятанный оккупантами при отступлении глубоко в пещере. Это открытие кардинально изменило их жизнь, преподнеся на старости лет множество неожиданных поворотов и волнений. Иван Алексеевич и Валентина Васильевна долго обсуждали судьбу клада и в итоге решили оставить его у себя, пока на время, потратив малую часть на своих близких и, конечно, на себя. По их расчётам, стоимость сокровищ была колоссальной, и им вскоре предстояло решить: сдавать ли клад государству за процент или оставить всё при себе. А пока клад был надёжно спрятан ими от посторонних глаз. Основную часть сокровищ они оставили в пещере, заложив её камнями для надёжности. А то, что могли унести, вместе с баснословно дорогим ожерельем, перевезли к себе в загородный дом, в потайное место, обустроенное Иваном Алексеевичем. Тем не менее, наш герой сосредоточил свои усилия на продаже драгоценностей, оставив «Лунное ожерелье» при себе как символ удачи, а в дальнейшем решил передавать его по наследству. В это время он также возродил старые связи с друзьями и сослуживцами, с которыми проходил срочную службу на Чёрном море. Возможно, поэтому у него возникло желание приобрести яхту и отправиться в морское путешествие с Остапом Степановичем и новыми друзьями, которых он встретил на пути к исполнению своей мечты. В первой книге подробно описываются захватывающие и полные опасностей поездки в Москву к скупщику драгоценностей, а также процесс подбора персонала и поиска подходящей яхты для морских путешествий. Начало морского плавания ознаменовалось тем, что команда покинула легендарный город Севастополь и направилась к Гибралтарскому проливу, который соединяет Средиземное море с Атлантическим океаном. На первом этапе они планировали преодолеть четыре моря, 3355 морских миль, и выйти к Атлантическому океану. Книга с богатым описанием маршрутов по морям и остановок в портах погружает читателя в красоту мест, которые они пересекали на яхте, а также знакомит с бытом и достопримечательностями городов, где они останавливались.

Кроме того, в подробностях и со знанием дела был описан быт на борту яхты «Арабелла» и впечатления её команды от наблюдений за морскими просторами. Несколько глав посвящены захватывающим приключениям нашего героя Ивана Алексеевича, который во время сильного шторма оказался за бортом. Чудом уцелев после падения за борт во время шторма, он оказался на необитаемом острове и, полагаясь на смекалку, разводил огонь и строил укрытие, чтобы выжить. В конечном счёте его верная команда, отклонившись от намеченного маршрута и тщательно исследуя безбрежные воды Средиземного моря в районе его исчезновения, случайно наткнулась на безымянный остров, где и оказался Иван Алексеевич, выброшенный штормом после падения за борт яхты. Команда спасла его. Первая книга завершается благополучным промежуточным итогом, и команда под руководством капитана Олега Николаевича принимает ответственное решение продолжить намеченный маршрут.

Краткий обзор второй книги, повести «Лунное ожерелье – 2».

В этой книге ведётся повествование о продолжении морского путешествия по Средиземному морю. После того как команда яхты «Арабелла» спасла Ивана Алексеевича, члена экипажа и её владельца, весь коллектив решил продолжить плавание, придерживаясь ранее намеченного маршрута. Их путь пролегал в юго-западном направлении по Средиземному морю, минуя Тунис, в направлении Алжира – города на западном берегу Алжирской бухты, являющегося крупнейшим портом после Порт-Саида. Там их ожидала продолжительная стоянка, заранее запланированная и зарезервированная в местной марине. Далее яхта «Арабелла» проследовала в порт Танжер, располагающийся на стыке побережий Средиземного моря и Атлантического океана. Это крупный портовый город на севере Марокко, у самого побережья Гибралтарского пролива. Гибралтарский пролив – цель первого этапа морского пути команды яхты. Во второй книге «Лунное ожерелье ― 2» в большей части повествуется о плавании по Атлантическому океану, где герои столкнутся с более мощными штормами, чем в Чёрном или Средиземном морях. Основной целью второго этапа плавания для команды яхты «Арабелла» были Багамские острова. Поскольку прямой путь по океану был слишком длинным, капитан проложил курс с заходами на острова, расположенные в Атлантическом океане. Там друзья будут знакомиться с местными обычаями, культурой и кухней жителей этих островов. Во время прохождения этого маршрута экипаж столкнётся с опасностями в виде сильных океанских штормов и преследования пиратов. В конце повести яхту «Арабелла» захватят пираты, обстреляв её из огнестрельного оружия. Капитана и Ивана Алексеевича, хозяина яхты, пираты заберут на свой корабль, а остальные члены команды останутся на обездвиженной яхте, которую пиратский корабль возьмёт на буксир. Вторая книга – повесть «Лунное ожерелье – 2» – заканчивается приходом огромного шторма, в результате которого и пиратская яхта, и яхта «Арабелла» оказываются в очень тяжёлом положении посреди Атлантического океана, за много миль от материка.

Повесть «Лунное ожерелье – 3».

Глава 1. Свирепый шторм. Гибель яхты «Арабелла».

К утру буря утихла, оставив после себя лишь липкую, гнетущую тишину. Иван Алексеевич и Олег Николаевич, вчера брошенные в чрево пиратской яхты, медленно приходили в себя. Каюта покачивалась, словно колыбель, напоминая о свирепом ночном шторме. Они ощутили тяжесть цепей на руках; видимо, их приковали ещё вчера, чтобы не сбежали.

Капитан Олег Николаевич прислушивался к голосам, доносившимся с палубы и из-за двери каюты. И хотя не всё ему было понятно, суть услышанного становилась очевидной. Сведения указывали на то, что их преследователи хотят узнать нечто большее, чем просто поживиться, отобрав яхту «Арабелла» и её содержимое. В этих тщательно спланированных операциях пиратов просматривалась важная и, по всей видимости, опасная миссия, представлявшая угрозу всей команде. Иван Алексеевич, находившийся рядом с капитаном, не понимал сказанного на английском и арабском языках, а лишь взвешивал возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Он не мог остаться безучастным в трудную минуту для всего экипажа, но осознавал, что не сможет ни на что повлиять, тем более находясь в запертой каюте и прикованным цепями. Но внутренний голос всё равно твердил ему о необходимости поиска путей выхода из этого положения. Из нижних помещений доносились приглушённые звуки возмущения и гнева; на палубе тот же человек, что говорил до этого, в ярости обрушился на кого-то из своей пиратской команды. Капитан Олег Николаевич с трудом смог разобрать обрывки громких фраз на английском языке, выражавших крайнее недовольство: «Как вы могли потерять столь ценный груз? Я предоставил вам все возможности для поисков на берегу, столько времени было потрачено впустую, а груз так и не был найден! Я уничтожу вас всех!» – приблизительно перевёл капитан этот гневный крик. Олегу Николаевичу стало настолько плохо, что он застонал. Открылась дверь каюты; видно, за ней всё это время находился охранник. К нему тут же подошёл человек в чёрном. Иван Алексеевич указал на свою окровавленную ногу и на раненое плечо капитана. Когда вооружённый человек отошёл, Иван Алексеевич тихо спросил капитана: «Олег, сильно ли болит плечо?» Капитан в ответ лишь промычал, так как его рот был заклеен скотчем ещё со вчерашнего дня. Иван Алексеевич оторвал кусок от своей рубашки и приложил его к ране капитана, зафиксировав повязку оторванной лентой от рубашки. Затем он перевязал и собственную рану на ноге. Через несколько минут после ухода охранника в каюту вошли двое: один из них был Чарли – их давний знакомый; другого человека они видели вчера при захвате яхты «Арабелла», когда тот отчитывал своих подопечных на верхней палубе. Чарли на ломаном русском языке задал всё тот же вопрос, что и раньше: «Где содержимое сундука? Где карты и бумаги, которые там находились?» Отвечать капитан начал после того, как со рта у него сняли скотч. В очередной раз капитан дотошно стал объяснять Чарли и стоявшему рядом напарнику, что при крушении чужой яхты они спасли только одного человека и что сундука при нём не было. После третьего вопроса к капитану человек, пришедший с Чарли, выглянул в дверь каюты и что-то крикнул – похоже, он настойчиво звал кого-то. Тут же вошли двое в чёрном и подвесили пленников за руки к потолку каюты, где, как и в стенах, были вмонтированы металлические кольца. Было видно, что эта каюта у пиратов служила пыточной. Чарли с напарником вышли, а люди в чёрном с повязками на лицах принялись избивать капитана и Ивана Алексеевича, используя их тела как боксёрские груши в спортивном зале. Избиение проходило молча, без криков со стороны истязателей, с небольшими интервалами на отдых. Так продолжалось, пока Иван Алексеевич и капитан не потеряли сознание. Придя в себя после того, как их окатили холодной водой, они увидели перед собой всё того же Чарли и его начальника. Последовали те же вопросы, что и ранее: «Где сундук и его содержимое?» Ответ был тем же: «Мы спасли только человека, а сундука не видели», ― и их снова принялись истязать. После третьего избиения капитан и Иван Алексеевич уже больше не приходили в себя, даже после того, как их окатывали по несколько раз холодной морской водой.

Тем временем остальные члены команды – механик Остап Степанович, кок Николай Михайлович и матросы Михаил с Артёмом – сидели понуро на палубе яхты «Арабелла», оглядываясь вокруг. Их яхта напоминала им ужасные фильмы про морские катастрофы прошлых лет: парусов практически не было, мачты повалены, кокпит (рулевой пост) полностью разрушен. Океан вокруг них играл громадными волнами, словно сказочный великан желваками, готовый в любую минуту поглотить обездвиженную и разрушенную пулями и штормом яхту «Арабелла». Всю ночь команда сражалась со штормом: ветер гонял волны со скоростью 8,0–10,7 м/с, и они достигали шести-восьми метров. Бывали мгновения, когда волна захлёстывала неуправляемую яхту, перекатываясь по палубе. Команда, закалённая печальным опытом падения человека за борт, была пристёгнута карабинами к перилам, и на всех были спасательные жилеты. К полуночи шторм усилился так, что арабский корабль, тянувший их, не мог вместе с «Арабеллой» вскарабкаться на гребень волны; спустя час ураганного ветра буксировочный канат порвался, и яхту стало крутить вокруг оси. Ветер налетал ещё сильнее, и волны, поднимаясь словно хищные чёрные птицы, нависали над палубой, метали «Арабеллу» во все стороны. Команду охватил панический страх. В исступлении, в крайнем возбуждении, они молили о помощи, искренне взывая к Богу. Вокруг бушевал шторм, вода била о борт, словно сам гнев природы был обращён к ним, и каждый новый удар казался последним. На фоне общего хаоса слышался громкий голос Остапа Степановича: пытаясь сохранить хладнокровие, он приказывал держаться до конца. Он понимал, что их шансы на выживание ничтожны: если они не соберутся с духом и не начнут действовать сообща, яхту, лишённую и двигателей, и парусов, разнесёт ураган. «Держитесь крепче!» – кричал он во весь голос, стараясь перекричать рёв стихии. В его глазах отражался отблеск решимости, смешанный с ледяным ужасом. Он знал: спасение – в холодной голове и слаженных действиях. И вдруг сквозь бушующую мглу промелькнул робкий огонёк – еле различимая точка в чёрном водовороте. «Что это?» – недоумевала команда. Матрос Михаил закричал механику прямо в ухо: «Что там может быть? Неужели та пиратская яхта вернулась?» Но пока они вглядывались в непроглядную темень, огонёк исчез, словно мираж, поглощённый бездной. И тогда, словно единый организм, объединённый общей целью, команда начала действовать с ювелирной, безупречной точностью. В каждом взгляде – стальная решимость, в каждом движении – готовность отдать жизнь за товарища. «Держитесь, ребята! На всё воля Божья!» – прохрипел механик Остап Степанович, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в штурвал, словно в последнюю нить, связывающую их с миром в этом вихре чудовищной силы. Под утро ветер сбавил свой натиск, и шторм пошёл на убыль. Команда, обессиленная от тяжёлой ночной работы по спасению яхты, сидела на верхней палубе, поникнув от безысходности, не зная и не понимая, что им нужно делать. Молчали. Первым нарушил тишину матрос Михаил, обращаясь к механику: «Остап Степанович, нас несёт ветер в неизвестном направлении, у нас нет ни компаса, ни спутниковой навигации, у нас даже нет секстанта. Что мы будем делать?» Вопрос матроса повис в воздухе, но через несколько минут механик проговорил, как бы отвечая всем, а не только Михаилу: «Будем думать».

Остап Степанович через силу улыбнулся, провёл пальцем по небритой щеке и вдруг заговорил твёрдым голосом, каким обычно он разговаривал до происшествия: «Пока относительное спокойствие. Осматриваем всё судно. Начинаем с кормы. Обязательно просмотреть все тяги руля. С двигателем всё ясно: нам его не восстановить, не будем тратить время впустую. Если сможем держать хоть какой-то курс, будем действовать по старинке – по звёздам и солнцу. Если нет – по облакам и птицам». Он встал, плечи расправились, и в команде словно что-то щёлкнуло: у захваченных унынием людей появился повод поднять головы повыше, обрести надежду.

Матросы Артём и Михаил спустились в трюм для осмотра; остальные – кок Николай Михайлович и механик Остап Степанович – направились к пострадавшим мачтам и парусам, по ходу осматривая такелаж: вдруг удастся соорудить хотя бы один парус из кусков брезента. Механик вытащил из машинного отсека старую катушку от стартера с торчащей проволокой и, не теряя времени, показал, как сделать компас. Михаил, дрожавший от холода и усталости, увидев, как команда пришла в движение, повеселел; глаза его засияли от внезапного оживления. «У меня есть карманные часы», – проговорил он и протянул их механику. Часы были с циферблатом, покрытым соляной коркой. «Солнце покажет нам стороны света, а часы – путь, если солнце выйдет сегодня из-за туч». Небо, словно услышав его слова, начало расчищаться: высокие облака разошлись, и первая бледная полоска солнечного света упала на волны. Остап Степанович выставил вахту: двое на руле, двое с трудом собирали разбросанные повсюду куски парусины и сшивали из лоскутов большое полотно. Матрос Михаил выбросил за борт бутылку с запиской – на случай, если кто-нибудь увидит её с проходящих по этому курсу кораблей или яхт. «Берём поправку на движение ветра, – объяснял механик, – на данный момент это юго-запад, значит, если направимся на северо-восток, есть шанс выйти в судоходную полосу, насколько я помню, последний маршрут, проложенный капитаном. Если увидим чаек – постараемся двигаться за ними: они далеко от земли не улетают. Если увидим дым от кораблей – идём к дыму». Он говорил спокойно, и в этих простых словах-командах звучала уверенность, которой так не хватало утром.

Ритм усердной работы на яхте вернул людям надежду: команда делала то, что умела лучше всего – искала шансы на выживание с железной расчётливостью морских волков. Внезапно с дальнего выступа мостика раздался крик: «Неопознанный предмет на горизонте!» Все обернулись. Горизонт с первого взгляда был пуст, но чуть левее, у самой линии воды, все увидели чёрный силуэт – нагромождённый остов, как будто отломанный гигантский киль, поднявшийся над морской гладью. Предмет на воде не двигался, над ним кружились чайки, а где-то внизу от него тянулся лёгкий столб дыма. Расстояние было слишком велико, чтобы всё рассмотреть детально. Механик Остап Степанович продолжал внимательно рассматривать в бинокль обломки, и в тот момент, когда изображение пришло в фокус, его лицо побледнело: на остове виднелись паруса, причём не совсем обычные: тёмные, заплатанные, как будто собранные из старых парусов и холста, и на корме колыхался кусок ткани, напоминавший флаг. Остап Степанович повернулся к команде и коротко сказал: «Подойти на яхте мы не сможем, у нас нет возможности маневрировать. Готовьте шлюпку – это наш шанс или ловушка. Но сидеть и ждать нельзя».

Команда, уставшая до изнеможения, вдруг ожила: сердца у них усиленно забились от волнения.

Но предчувствие опасности всё равно витало в воздухе, окропляя их солёными брызгами, которые приносил усиливающийся ветер, а подсознание предательски шептало, что этот день ещё не окончен.

До остова обломков на горизонте было не более двух-трёх миль, но обездвиженная яхта не могла приблизиться к нему даже на милю – её сносило течением и ветром в противоположную сторону.

Ветер начал усиливаться: видимо, вчерашний шторм возвращался – не успокоившись на достигнутом частичном разрушении яхты «Арабелла», он решил добить её окончательно. Остап Степанович знал, что рекомендуемое направление движения яхты в штормовую погоду ― под углом 45 градусов к волнам. Проходя высокую волну по диагонали, судно избежит прямого столкновения и будет подниматься и спускаться с волны максимально плавно. Однако для дрейфующей яхты такой возможности нет: любая волна может её захлестнуть или даже перевернуть. Особенно опасны волны с обрушивающимся гребнем, которые могут обрушиться на палубу большой массой, сметая всё на своём пути. Чтобы снизить риски от приближающегося шторма, он решил использовать специальное устройство – плавучий якорь, который будет тормозить судно и удерживать нос по направлению к волнам. Он так же дал команду проверить шлюпку, чтобы плыть к замеченному предмету на горизонте. Матрос Артём, после беглого осмотра шлюпки и надувной лодки с мотором, доложил: «Остап Степанович, после вчерашнего обстрела из пулемётов наши спасательные средства не пригодны к плаванию – все изрешечены пулями!» Обломки полузатонувшего корабля, видневшиеся в океане, были, по-видимому, недалеко. Однако подойти к ним не представлялось возможным, и это глубоко расстроило всю команду. «Нам предстоит смириться с волей судьбы, – проговорил механик, подзывая команду к себе и объясняя сложившуюся ситуацию. – В океане яхта далеко не статична, – продолжил он, делясь многолетним опытом, – она качается, поворачивается, дрейфует и постепенно разрушается, пока мы не примем меры или пока на неё не подействуют внешние факторы (ветер, течения, волны). Направление и скорость в основном зависят от ветра (снос под ветер), течения и формы подводной части корпуса. Нас будет преследовать, особенно в шторм, дифферент – наклон судна в продольной плоскости (разница между осадкой носа и кормы) – и креновые явления: при заходе боковой волны яхта будет сильно крениться и качаться; при длинном взлёте и падении на волну возможны толчки носом, а при заходе на волну кормой – «плоский удар». Без стабильного руля или двигателя яхта может хаотично вращать нос то в одну, то в другую сторону, особенно при смешанном направлении ветра и волн – это повышает риск неуправляемого разворота и поворота борта яхты к волне, а это чревато переворотом судна. Вот что ждёт нас впереди», – закончил механик свои неутешительные для команды пояснения сегодняшней действительности. Ветер тем временем всё усиливался. Волны стали сильнее биться о борт яхты, порой заставляя её вертеться вокруг своей оси. Руль практически не работал – скорее всего, механизм, соединяющий перо руля с управляющим органом, повреждён. Как это часто бывает в открытом океане, шторм налетел неожиданно, хотя Остап Степанович и предполагал ухудшение погоды. Сначала океан был в меру спокоен; лишь усилившийся ветер поднимал волны повыше. Неожиданно воздух сжался: потемнело, как будто кто-то зашторил окна в комнате. Небо побледнело, затем потемнело до цвета ржавой стали; облака со всех сторон сомкнулись в сплошную стену. Наступила минутная тишина – пропал шум волн; потом пришёл звук, низкий, нарастающий, как раскат грома в подземелье. Ветер ударил внезапно – сначала резкими порывами, затем его сила выросла до свиста, а свист превратился в рёв. Волны, которые до этого казались ровными, развернулись тоннами воды: гребни поднимались стенами, водяные хребты ломались и обрушивались с треском, белая пена летела в лицо, как холодная пыль. Дождь хлестал вбок, будто небесные реки прорвались и поливали океанскую поверхность словно из ведра; каждая капля била по коже, как мелкий щебень. Горизонт исчез; вокруг – одна непрерывная масса движения и шума. Молнии резали тьму, освещая на мгновение рваную поверхность волн; гром гремел так близко, что, казалось, касался палубы. Мир словно завертелся, бросая яхту «Арабелла» то вправо, то влево, а иногда её нос уходил так глубоко в пучину океана, что, казалось, она не вынырнет. В этой мгле и рёве океан казался живым, внезапно проснувшимся, безжалостно и беспощадно требовательным к каждой частице того, что пыталось держаться на его могучей спине. Остап Степанович пытался выкрикивать команды, но в таком шуме и при вращении яхты ничего не было слышно. Очередной резкий шквал ураганного ветра и набежавшая следом крутая бортовая волна резко накренили яхту под большим углом, что привело к внезапному развороту корпуса боком к волне. Яхта, настигнутая огромной волной, накренилась и перевернулась. В вихре воды, в грохоте волн и свисте ураганного ветра крики о помощи терялись; в эти минуты некому было помочь терпевшим бедствие морякам – каждый старался выжить, опираясь лишь на свой ум, свои силы и волю духа.

Конец 1 главы.

Глава 2. Последствия кораблекрушения.

После того как яхта от сильной волны легла на бок, команду охватил ужас. Механик, ведомый опытом, кричал команде, чтобы отстегнули карабины: пучина не должна была затянуть их вместе с яхтой, которая в этот момент, перевернувшись, запрокидывала своё днище вверх. Вся команда оказалась под перевернувшейся яхтой, на несколько метров в пучине океана. Под водой всё казалось замедленным: каждое движение давалось с трудом от холода и сопротивления воды. Кок Николай Михайлович, держа матроса Михаила за плечо, пытался жестами показать ему дорогу наверх, к спасительному воздуху. Руки, обмотанные ремнями, искали по светящимся щупальцам водяных брызг застёжки, ногти царапались о пластик, воздух в лёгких был на вес золота. Внутри перевёрнутого корпуса гул моря превращался в тяжёлое эхо; действия команды были направлены только на то, чтобы выбраться на поверхность. Матрос Артём, захлёбываясь, наполовину потерял сознание. Механик схватил его за руку, отстегнул второй страховочный линь с пояса и с силой потянул на себя. Он тянул его в сторону и вверх, где через щели виднелась полоска света: там, где днище выходило из воды, был узкий просвет, за которым – поверхность и бурлящий океан. Словно по команде, каждый бросил всё лишнее и устремился наверх, вырываясь из непроглядной тьмы и забвения. Холод жгуче врезался в лёгкие, но один за другим они всплывали и, захлёбываясь, наполняли лёгкие свежим воздухом вперемешку с брызгами солёной воды, приходили в себя. Над головой – скошенная линия неба и перевёрнутый мачтовый лес, оторвавшийся от корпуса; спасательные фонари, работавшие автономно, подпитываясь солнечным светом, отражались в воде, как глаза морских чудовищ. Команда ухватилась за выпуклое днище, цепляясь за рёбра и выступы, стараясь не соскользнуть обратно. На вывернутой части яхты образовалась небольшая площадка, достаточная, чтобы устроиться полукругом и следить друг за другом, чтобы никто ненароком не соскользнул обратно в океанскую пучину по скользкой поверхности днища, на которой они нашли спасение. Все были травмированы: у кого-то порезы на лице, на руках и спине. Матрос Михаил дрожал так, что у него стучали зубы – то ли от холодной воды, то ли от нервного срыва; он всё-таки был не так опытен, как кок Николай Михайлович и механик Остап Степанович, которые пережили немало морских походов и приключений. Механик молча вынул из кармана складной нож, проверил газовый фонарь и передал его коку – нужно было осмотреться и понять, сколько воздуха ещё осталось под корпусом; от этого напрямую зависела плавучесть уже затопленного судна. Вдалеке они увидели нагромождение камней, похожее на берег острова. Они примостились на вывернутом днище, глотая солёный воздух, радуясь, как дети. Волны продолжали швырять корпус затопленного судна, но виднеющиеся на горизонте камни и скалистое возвышение давали им надежду на спасение. «Нужно потерпеть ещё немного, – громко прокричал осипшим голосом механик. – Рядом земля!»