Под восьмым солнцем

Мы ожидали обеда, изнемогая после марш-броска, когда вбежал командир и огласил приказ: наше подразделение, усиленное регулярным отрядом, в боевой выкладке выдвигается на разведку к изумрудному руднику. Полная готовность через минуту, паёк при построении. Времени не было даже выругаться. Наш путь пролегал через густой хвойник с тучами гнуса, и нас немного спасал медленный галоп. Что же такое произошло на том руднике? Спустя полчаса мы были у голого хребта Слетт Тик, где нас встретил малый дозорный отряд. Нас спешили, кратко огласив вводную: все рудокопы, включая обслугу и вооружённую охрану, бесследно исчезли, бросив всю добытую руду. Ничего не трогаем, движемся в боевом построении вдоль хребта по направлению к восточному рубежу, без команды в бой не вступать. Ого! Боевое построение означало, что мы – полноправные участники возможного сражения.

Мы выдвинулись, когда нас разделили на боевые единицы: рыцарь, оруженосец, полурыцарь, три лучника, арбалетчик и два копейщика. Лучниками и копейщиками были мы, призывники. На конях остались только регулярники, из которых неблагородное происхождение имели лишь полурыцари. Такие всегда смотрели на нас свысока.

– В бою не путайтесь под ногами! – бросил наш полурыцарь, пуская свою лошадь в тёльт.

– Чем меньше волк, тем громче воет, – подмигнул мне Дагр, арбалетчик.

Я хотел ему ответить шуткой про незакрытое забрало, но полурыцарь вдруг повалился с коня – в его лицо угодила стрела. Шутить расхотелось. Дагр пригнулся, взводя арбалет. Я рванул лук с плеча, разворачиваясь в ту сторону, куда показывало оперение. Без команды не стрелять – я помнил.

На нас из леса молча бежала беспорядочная толпа: мечники вперемешку с лучниками, стрелявшими на бегу. Что за бред? Кто вообще так воюет?

– Беглый огонь до столкновения! – скомандовал старший рыцарь.

Я толкнул рукоять лука вперёд, как учил меня отец, решив в первую очередь бить лучников – уж слишком метко они стреляли. «Стань стрелой», – учил Тюми. И я был каждой из восьми стрел, которые я успел выпустить. Восемь смертельных попаданий. Я не промахивался. Бросив лук, я обнажил армейский меч – та ещё дрянь против моего собственного клинка. Рыцарь мастерски управлялся с длинным мечом, разя врага направо и налево, пока его конь не пал от чьей-то стрелы. Оруженосец ловко помог ему встать на ноги и подал двуручный клинок. Взревев, словно медведь, тот описал мечом широкую смертоносную дугу, под которую чуть было не попал наш копейщик, благо, оруженосец вовремя отдёрнул его за шкирку.

– Смотри! – рявкнул он, не уточняя, куда именно нужно было смотреть, и вступил в бой, не давая никому обойти рыцаря со спины.

Стрелы звонко отскакивали от его доспехов, силясь найти в них щель. Дагр всхлипнул, зажимая рассечённое горло, и повалился на землю. Коротким выпадом в грудь я прикончил противника Дагра и ясно представил себе одну из своих любимых мелодий, которым меня обучил Кьяртан. «Полёт Охотниц», так она называлась.

Мой клинок взлетал и опускался, словно иглохвостый стриж, всякий раз находя свою цель. Я не блокировал ударов: только контратаковал, парировал и снова контратаковал. Сейчас я был остриём смерти, не пытаясь обезоружить или ранить. Эти воины в миририкских доспехах все как один выглядели умалишёнными. Их лица не выражали никаких эмоций. Ни боевой ярости, ни тени страха в глазах. Инстинкт самосохранения покинул их, и они, даже смертельно раненые, тратили последние мгновения своей жизни на попытки атаковать. Восемнадцать воинов пало от моего меча в этой битве. Мелодия в моей голове уже почти закончилась, когда появились рудокопы.

Вооружённые кирками и молотами, они беззвучно набросились на нас со спины. Один из них с размаху засадил кирку в броню оруженосца пробив её в районе лопатки, после чего лишился головы от меча рыцаря. Кровь фонтаном ударила из его шеи, залив моё лицо. Откатившись вбок, я судорожно вытерся рукавом и бросился в бой. Убивать несчастных работяг я не хотел, сменив выпады на удары плоскостью меча, оглушая их. Но эта тактика оказалась ошибочной – меня едва не угостили молотом, а одному из нападавших удалось киркой зацепить мою левую руку. Боли я не почувствовал.

– Не цацкайся – бей насмерть! – зарычал рыцарь, орудуя окровавленным клинком.

И я, закусив губу, начал избиение, изо всех сил стараясь не вести подсчёта павшим. Тошнотворный запах свежей крови и ошмётков мозгов на моих доспехах сводил с ума, и я едва сдерживал позывы к рвоте. Вот упал последний рудокоп, и я, обессиленный, бухнулся на колено, вонзил свой меч в землю и обеими руками опёрся на гарду. Открыв рот, я глубоко дышал, чтобы не чувствовать никаких запахов, но это плохо помогало. Рыцарь прикончил тех, кого я оглушил. Оглядевшись вокруг, я понял, что из нашей девятки уцелели только мы двое. В стороне от нас бой уже подходил к концу.

Закованный в броню воитель приблизился ко мне, внимательно осмотрел и протянул свою фляжку.

– Выпей, сынок, – сказал он.

Я сделал глоток и поперхнулся. Внутри было крепкое картофельное вино, не приличествующее высокородному.

– Ещё хлебни, – велел рыцарь, поднимая забрало. У него была короткая седая борода и близко посаженные серые глаза, которые внимательно озирали окрестности.

– Как тебя зовут, шустрый? – спросил он.

– Арвэль, мой господин.

К рыцарям следовало обращаться «мой господин», поскольку каждый из них имел, по меньшей мере, титул виконта.

– Хм! Имя… диковинное. Откуда родом?

– Из Фоссы, мой господин.

Рыцарь снова хмыкнул.

– Впервые вижу такое мастерство владения клинком. Кто учил тебя?

– Тюми, сын Бента, мой господин.

От вина мне становилось хорошо.

– Знаю такого. Я бы сказал, что ты превзошёл учителя. Ты благородных кровей?

– Это мне неизвестно, мой господин. Я никогда не знал своих родителей.

– Что ж? Я буду ходатайствовать перед твоим командиром о присвоении тебе звания полурыцаря. Моё имя – Сигин, герцог Гранитного Рокка. Запомни его на случай крайней нужды. Рану перевяжи.

– Благодарю, мой господин, – наклонил я голову.

Рыцарь щедро плеснул из фляжки на мой рукав, отчего я непроизвольно дёрнулся, и ушёл. Сняв с мёртвого миририкца ремень, я исполнил указание герцога, отыскал не залитое кровью место, повалился на землю и закрыл глаза, слушая грай ворон. От нашего подразделения осталось лишь одиннадцать призывников, включая меня, из которых восемь были тяжело ранены. Ещё троих не нашли. Почему-то именно, тех, кто так жаждал обагрить мечи. Видимо, они сбежали с поля боя, и теперь им грозила виселица.

Посылали в город гонца. Уничтоженный отряд миририкских солдат должен был означать начало войны, но согласно донесениям разведки, Миририк ничего подобного не готовил. Прибывшая специальная группа из высших армейских чинов вместе с герцогом Лойи, королевским советником, до самой ночи заседала в разбитой палатке. Учли странное поведение нападавших и решили, что речь идёт о временном помешательстве, вызванном неизвестным отравляющим газом из недр земли.

В конце концов были приняты следующие решения:

Приостановить рудничные работы до выяснения обстоятельств, местность вокруг оцепить;

Убитых миририкских солдат тайно увезти к Чёрному Перевалу и сбросить в жерло вулкана вместе с оружием во избежание осложнений отношений с королевством Миририк, выяснить, каким образом целый вооружённый отряд незамеченным вторгся на территорию Фьяллирика, виновных наказать;

Убитых рудокопов закопать на месте сражения, чтобы скрыть следы вооружённого столкновения, их семьям объявить об обвале в руднике;

Сбежавших с поля боя во что бы то ни стало разыскать и умертвить, не привлекая к суду;

Павших фьяллирикских солдат объявить участниками отражения набега варваров у Северных болот, выплатив их семьям приличное возмещение;

Выживших в бою привести к священной клятве о неразглашении и представить к награде.

Так я получил звезду за храбрость и, в добавок к этому, звание полурыцаря по настоянию герцога Сигина. За звезду полагалась хоть и ничтожные, но зато пожизненные выплаты, а звание полурыцаря переводило меня в разряд действующего солдата регулярной армии Фьяллирика. В мирное время, а сейчас именно такое и было, я подлежал почислению в запас. Мне, конечно, как водится в подобных случаях, был предложен договор на несение профессиональной службы в армии, но я вежливо отказался, обещав подумать на гражданке. Войны с меня было достаточно. Я был ознакомлен с порядком проведения ежегодных военных сборов, уклонение от которых по неуважительной причине каралось каторгой, после чего меня привели в священной клятве и отпустили на все четыре стороны. Так преждевременно закончился срок моей армейской службы. До ближайшей войны, конечно же.

Глава одиннадцатая. Хольти

Отсрочка от армейской повинности заканчивалась уже через полгода, после чего Хольти, как член Гильдии зодчих, обязан был пройти ускоренную военную подготовку, в которую входило обучение строительству оборонительных укреплений и наведению мостов. Считая, что нелишним будет заранее к этому подготовиться, Хольти заказал у одного кузнеца меч и собирался попросить Арвэля позаниматься с ним.

Как лихо его друг умел управляться с клинком, юный зодчий видел своими глазами, когда он, ещё будучи простым подмастерьем, попал в серьёзную переделку.

В тот день был праздник осеннего мёда, традиционно проводившийся в соседней Хвере – маленьком городке близ горячих источников и небольшого озера. И Хольти, заработав выходной день, отправился туда со своим закадычным другом Гильсом, у которого никогда не переводилось серебро.

Вдоволь насмотревшись на девичьи пляски и отведав с дюжину сортов свежего мёда, разгорячённые юноши отправились поглазеть на королевский турнир, приуроченный к празднику. На состязание отовсюду съезжались как рыцари известные, так и новоиспечённые, дабы покрыть себя славой. А зрелище предстояло воистину грандиозное. Тут можно было увидеть различные стили ведения боя и, заодно, ознакомиться с обычаями иных земель. Уже после самого турнира по традиции проводились состязания для простолюдинов, но уже с использованием намеренно затупленного оружия, чтобы избежать смертельных исходов. Право биться насмерть принадлежало только благородным, хотя, участников подобных мероприятий нередко уносили с тяжёлыми увечьями. Тем не менее, это состязание пользовалось невероятным успехом, ведь тут разрешалось назначить встречу с обидчиком и как следует вздуть его, не опасаясь ответственности перед законом.

– Парни, не знаете, где тут уборная? – хлюпая носом, поинтересовался подошедший юноша со светлыми волосами по самые плечи. Он носил армейский плащ с прорезями для рук, из-под которого торчала рукоять меча.

Стражник, что ли? Да нет, у тех униформа, а этот одет несколько щеголевато, да и ведёт себя вполне дружелюбно. Хольти показал, было, на видневшийся ряд палаток вдоль оврага, но тут вмешался Гильс. Выпив, он становился не в меру общительным:

– Дружище, если ты предпочитаешь вдыхать зловоние престарелых торговок и перебравших крестьян, то тебе как раз туда, куда показал мой друг. Впрочем, имеется обходное решение.

– Обходное? – уточнил незнакомец.

– Именно, – продолжал Гильс. – Вон там, видишь, сразу за рядами для благородных разбиты палатки для рыцарей. А за ними находится настоящее дворянское чистилище. Там меняют лохань после каждого высокородного зада, представляешь? – он хохотнул. – А потом ещё разбрызгивают лавандовую воду, чтобы очередной баронский отпрыск, восседая на пьедестале раздумий, воображал, что гадит в чертогах Блисса. Ты выглядишь вполне благородно, приятель, поэтому легко попадёшь в заветную обитель облегчения.

Заулыбавшись, блондин раскланялся и удалился в указанном направлении.

– Стынь и стужа, Непоседа! – прошипел Хольти. – Когда-нибудь тебе подрежут твой длинный язык. А если он сам из благородных?

– Уж поверь, дружище, благородного я опознаю и в сумерках, – отмахнулся тот. – Они даже воздух портят с таким видом, как будто поймали Вышних за порты.

– Ох, Гильс… – только и пробормотал Хольти, качая головой.

– Пойдём-ка, Ворчун, купим ещё выпить, пока не начался турнир, – оживился Гильс и, не дожидаясь ответа, устремился туда, где разливали мёд.

Хольти поспешил за ним, отмечая, что молодой хмель бьёт в голову сильнее выдержанного. По последней – и хватит. Им ещё до Фоссы пилить пешком битый час. Но Гильс был иного мнения. Договорившись с торговцем за одну сильфу, что вернёт кружку, он влил в себя первую, а вторую решил взять с собой.

– Нам пора, – толкнул он Хольти локтем, – турнир вот-вот начнётся.

Тот протестующе замычал – он не мог пить так быстро.

– Бери с собой, тоже потом вернёшь, – решил он, подмигивая торговцу.

Тот махнул рукой. Берите, дескать.

Немного не доходя до зрительской площадки, Гильс споткнулся о камень и нечаянно плеснул мёдом на какого-то коренастого мужчину, залив ему серую полотняную рубаху.

– Собачий пуп! – огорчился Гильс.

Здоровяк молча оглядел свою одежду и перевёл тяжёлый взгляд на Гильса. Четверо его спутников, до этого что-то обсуждавшие, прекратили разговор и повернулись в их сторону.

– Прошу простить мою неловкость, – учтиво наклонил голову Гильс. – Кажется, я перебрал с напитками. Как мне загладить свою вину? Если позволишь, я оплачу стирку, но также готов заплатить за новое платье, если нужно.

– Я не очень хорошо тебя слышу, парень, – отозвался облитый. – Давай отойдём в сторонку, там и продолжим разговор.

Он повернулся и зашагал к оврагу. Его друзья смотрели выжидающе. Их одинаковые лица ничего не выражали. Хольти забеспокоился, но было поздно – Гильс уже шёл за крепышом, а бросить друга он не мог.

Оказалось, что место для разговора почему-то находится не у оврага, а внизу, там, где никто не видит.

– Ещё раз прошу меня простить, – начал, было, Гильс, но мужчина в мокрой рубахе перебил его:

– Откуда ты, парень?

– Из Фоссы, я подмастерье ле…

– Я не спрашивал, кто ты, – покачал головой здоровяк. – Ты всегда так много болтаешь?

– Я, э-э-э, – смешался Гильс.

Хольти поглядел на всех пятерых и понял, что одними разговорами дело не кончится. Да и в этой ситуации было неважно, что отвечать и как себя вести – эти люди просто нашли хороший повод для ссоры. По меньшей мере, ограбят, а вот, что касается меры большей… Хольти не хотелось умирать вот так, в овраге, куда сливают нечистоты. Он бы предпочёл спокойную смерть на соломе, но его удача внезапно решила подать на развод. Раздался рёв толпы – начался турнир и звать на помощь уже бесполезно. Похоже, свою работу он так и не предоставит мастеру Оддгейру для экзамена. Хольти поймал себя на том, что нервно теребит усы и опустил руку.

– Что это у тебя? – перевёл на него взгляд главарь. – Вот эта штука под носом. Нюхал чью-то муфту, да выдохнуть забыл?

– О, это увлекательная история, – воодушевился Хольти, пытаясь унять дрожь в голосе. – Подробности узнаешь у своего братца месяцев эдак через девять.

Помирать, так с шутками, как говорится.

Не меняясь в лице, здоровяк выбросил вперёд кулак, сбив Хольти с ног. В голове зазвенело, как будто забили в набат, но он сделал над собой усилие и поднялся на ноги, едва не запнувшись об оброненную кружку. Гильс кинулся на крепыша, но был схвачен двумя его приспешниками. Тот бросил на него холодный взгляд и достал с пояса нож.

– Вы когда-нибудь видели, как режут баранов?

– Я видел, – донеслось сверху. – Готов показать пару способов.

Это был тот парень, искавший туалет. Окончив свои дела, он на выходе заметил, как его недавних знакомых ведут к оврагу какие-то прохиндеи с оружием, скрытым под плащами с потрёпанной бахромой. На дружескую встречу это было непохоже. Подойдя к старому буераку, он убедился, что намерения у омерзительной пятёрки были наихудшими.

– Шла бы ты отсюда, милашка, пока целая, – повёл толстой шеей крепыш, подбрасывая нож на ладони. Остальные потянули мечи из ножен.

– Ищешь спутника жизни, дудочник? – сухо осведомился светловолосый, проворно спускаясь вниз.

Один из головорезов со всего размаха рубанул наглеца мечом, целя в лицо, но тот легко отклонился назад, позволив лезвию рассечь воздух буквально в ладони перед ним. Тут же клинок блондина коротко блеснул, перерезая противнику артерию. У того подкосились ноги, и он упал, уткнувшись лбом в камни. Зайдя одновременно с флангов, двое других атаковали шустрого незнакомца, целя в ноги и грудь, но тот внезапно контратаковал левого негодяя уколом в печень, нырнув под верхний удар, одновременно смещаясь к третьему, который замешкался, выбирая позицию. Это промедление стоило ему жизни – лезвие противника вспороло ему горло. Уклонившись от брошенного главарём ножа, юноша изящно отвёл укол правого злодея ножнами и вонзил свой меч ему в сердце. Тот судорожно вдохнул и осел на камни, быстро угасая. Главарь, оставшись в одиночестве, бросил меч и поднял руки:

– Парень, давай не…

Но договорить он уже не успел.

Нечаянный спаситель оглушительно чихнул и потряс головой, морщась. Затем он деловито вытер меч и сопливый нос о плащ бьющегося в предсмертной агонии крепыша и обеспокоенно взглянул наверх. Убедившись, что свидетелей короткого боя нет, парень двинулся вдоль балки и махнул друзьям рукой:

– Пройдём дальше, пока нас кто-нибудь не увидел.

Бледные Гильс и Хольти безропотно последовали за ним. Пройдя по каменистому дну оврага порядка пяти сотен ольнов, все трое поднялись наверх, в ржаное поле, убедившись для начала, что там нет ни души.

– Давайте знакомиться, – предложил простуженный мечник, протягивая руку каждому поочерёдно. – Арвэль.

Хотя с того дня прошло целых три года, Ворчун, как звали его друзья, помнил всё до единого мгновения. Каждое движение Арвэля было как жуткий, но одновременно, прекрасный танец со смертью, которая явно подыгрывала ему. Хольти желал научиться хотя бы десятой части потрясающих умений своего друга.

Пронырливый кузнец сперва запросил за меч цену, равную полугодовому заработку каменщика, но Хольти сказал, что ему ни к чему дорогое навершие с гравировкой – лишь бы сам клинок был достаточно хорош. Сторговались в четверть от первоначальной цены – помог Гильс, отвесив серебра в полную стоимость задатка, не взирая на протесты.

– Почему я должен отказать себе в удовольствии сделать другу подарок? – настоял он.

Сейчас серебро приятно оттягивало мошну, но сперва нужно было зайти к Шустрому, который обещал наложить заклятие, меняющее нить злой судьбы. Арвэль – непростой человек, и ему многое открыто. Хольти верил, что ритуал будет проведён успешно и радовался, как ребёнок, строя планы на будущее. Да и пора узнать, как прошло излечение Гильса.

Непоседа спал сном младенца и громко храпел, заполнив комнату перегаром. Арвэль выглядел уставшим. Видимо, непросто ему было этой ночью.

– Он что – пьян? – удивился Хольти, подходя поближе.

– То ли ещё будет, Ворчун, – пообещал Арвэль таинственным голосом. – Следуй за мной. Ритуал достиг своего пика, и скоро завершится. Ты ведь ощущаешь нечто странное внутри себя?

Хольти кивнул. Да, ещё как ощущал!

Они вышли из дома и под бодрое стрекотание сверчков дошли до крепостной стены, подёрнувшейся туманным маревом. Из-за неё доносился шум бурной Химнески. В детстве мальчишки ради забавы хотели бросить его в ревущую стремнину, а Гильс заступился за него и пригрозил рассказать всё стражникам. Тогда их просто забросали грязью и оставили в покое.

– Говорил ли ты с кем-нибудь о случившемся?

Хольти очнулся от воспоминаний и замотал головой:

– Ни единой душе, Арвэль. А моя судьба… А Вышние не отвернутся от меня, если мы…

– Неужели ты думаешь, что хоть одно заклятие способно подействовать против воли Вышних?

– Ой, и правда, я как-то не подумал…

– Прижмись спиной к стене и обрати свой внутренний взор к восходящему солнцу, – повелел Арвэль, встав напротив и прижав свои руки к его груди.

– Это как? – не понял Хольти.

– Представь, что ты видишь солнце.

– Хорошо, я представил.

– Вдохни воздух полной грудью, вбирая с ним всё ветхое, что составляло твою судьбу до сегодняшнего дня. Задержи дыхание и направь мысли на свой недуг.

Хольти кивнул, исполняя веленное.

– Теперь медленно выпускай из себя воздух вместе со старой судьбой. Пусть она полностью покинет твоё тело. Выдыхай всё до последней частицы.

Хольти заворожённо слушал его голос, в точности следуя указаниям.

– Тауганискеммдир эвенмала хрящритун! – нараспев возглашал Арвэль, усиливая давление на грудную клетку.

«Какие странные…», – успел подумать Хольти, но в самом конце его выдоха последовал резкий толчок руками, и он перестал существовать, растворяясь во всеобъемлющем ничто.

Придя в себя через вечность, Хольти обнаружил, что всё ещё стоит у холодной и мокрой стены, а Арвэль, удерживая его в этом положении, с силой дует ему в лицо.

«Что произошло?» – хотел он спросить, но друг продолжил торжественно:

– Сделай медленный, но глубокий вдох, Хольти. Вдыхай новую жизнь, твори свою судьбу заново. С этого момента ты сам станешь её вершителем.

Хольти послушался, ощущая где-то в голове пьянящий вкус зари.

– Как же мне хорошо тут, Арвэль! – воскликнул он. – Даже уходить не хочется! Может, останемся? Разобьём палатку…

– Так, а ну-ка, сделай несколько обычных вдохов и выдохов, – обеспокоенно скомандовал друг.

– Так лучше?

– Да, намного, – подтвердил Хольти.

– Будешь держать язык за зубами, и ты проживёшь ещё долго, – посоветовал Арвэль. – А теперь пошли, дадим Гильсу немного дурмана.

– Для чего? – удивился Хольти.

– Для окончательного результата.

Придя домой, они разбудили Непоседу, который плохо помнил, что с ним случилось. Уверив, что они вчера здорово набрались в «Шестнадцатом стоне», Арвэль, дал Гильсу съесть купленных по дороге печёных яиц селирикского тупика и странный мелкий грибок. Затем он ушёл по каким-то важным делам, велев Хольти побыть с Гильсом до его возвращения.

– Он будет себя странно вести. Следи, чтобы он случайно не причинил себе вреда.

Гильс какое-то время жаловался на головную боль и спрашивал подробности вчерашней пьянки, так что Хольти пришлось выдумывать всё на ходу:

– Ты взял четыре латунных шампура, продел пальцы в кольца и стал бегать за сборщиком подати. А мы умоляли тебя остановиться.

– О, Вышние, стыд-то какой! – покраснел Гильс, – А потом что?

– А потом ты упал, воткнув шампуры в…

– Поганое торчило! Во что?

– В землю, мой друг. И так уснул.

Гильс помотал головой и закрыл глаза. Не то задумался, не то заснул. Ну не умер же?

– Э-э-э, Непоседа?

Гильс бодро открыл глаза, полные счастья и медленно оглядел комнату, прислушиваясь к чему-то.

– Ж-ж-ж! – радостно сказал он, посмотрев на друга.

– Святой бегемот! – испугался Хольти.

Глава двенадцатая. Арвэль

Врать друзьям – последнее дело. Но что делать, если твой друг настолько суеверен, что готов пасть жертвой собственных заблуждений? Разрушать чужие привычки – дело неблагодарное. Человек держится за них, словно певчая птичка за свою клетку. Пока ты подсыпаешь туда корм и даёшь пить – всё хорошо. Извлеки её наружу – и она запаникует. Теперь ты злодей, лишивший маленькое существо чувства защищённости. Привыкший к неволе боится свободы и готов променять свою клетку только на клетку с удобствами. Так было и с Ворчуном. Надеюсь, теперь он счастлив.

Пока я шёл к колдуну, превозмогая болезненные ощущения в груди, словно кто-то сжимал моё сердце злой ладонью, в голове кипели мысли о Каури. Его, получается, заворожили флайкингуры? Как меня и Непоседу? С мнительностью Ворчуна я справился самостоятельно – это было просто. Над Гильсом пришлось поколдовать. Хорошо бы поговорить с тем стариком, ведь он кажется несчастным. Наверняка ему нужна моя помощь…

Так, я не понял… Что это сейчас было? Я встал, как вкопанный, и на меня сзади натолкнулась пожилая женщина с полной корзиной вяленой рыбы.

– Вышние! Дурманщик проклятый! Налижутся своих мухоморов, а потом слюни пускают!

Я не отреагировал. Соберись, Арвэль! Тебе нельзя поддаваться чужой воле, ты – свой собственный! Что бы это ни было, такие трюки со мной не пройдут. Если потребуется, я разнесу их балаган в щепки, а самих флайкингуров буду гнать до Ардиса, где им и место! Сердце сжималось всё сильнее, и я поспешил к дому Кьяртана. Кто та девица с болот? Почему она ранена? Какое дело флайкингурам до сотника? Свинский ёрш! Я найду способ ему помочь!

Колдуна я застал за письменной работой. Он был так увлечён, что не заметил моего появления.

– Кьяртан, что ты делаешь?

– А, мой мальчик! – поднял голову старик. – Перевожу Книгу Переселения с мёртвого наречия на фьяллирикское для королевской читальни. Те ещё побасёнки, спешу заметить.