Неделимая

Не понимаю, они танцуют или занимаются сексом принародно, не снимая одежд? По крайней мере, разницы не вижу, все вокруг увлечены разговорами и закуской, мало кто из присутствующих обращает внимание на интересную пару в середине зала, но моё желание вцепится в глаза подруге от этого не слабей. Наоборот, только нарастает!

Что они творят?! Тереса отлично танцует танго, у них с Лео есть сольный номер, где они такое вытворяют! Но чтобы вот так виснуть на незнакомом мужике, не мигая вожделенно таращиться в его глаза и задирать ногу ему чуть ли не на плечо, отчего облегающая трикотажная юбка скоро окажется на шее! Боги! У неё там чулки с ажурной резинкой! Это я, как студентка из джинсов не вылажу! А тут голая полоска тела молочной белизны обнажена и сверкает, а ей хоть бы что! Пуговки на блузе расстегнулись ниже груди, демонстрируя откровенный бюстгальтер и грудь, рвущуюся на волю и того гляди её обретшую! Совсем обнаглела!

И Дем не лучше! Прямо слились в экстазе! Кстати, танцует он неплохо, совсем неплохо! И так это слаженно у них выходит! Он прижимает – она жмётся, он проводит тыльной стороной руки по шее и груди – она выгибается навстречу и льнёт, он отступает, а она так бесстыдно виснет и, обвивая ногой его бедро, волочётся следом, что становится тошно!

Хватаю куртку и, демонстративно прошагав через зал мимо танцоров, выбегаю на крыльцо! Оглядываюсь, рядом стоянка такси, не раздумывая бегу к жёлтой машине, смешно разукрашенной розовыми зигзагами и крестиками,

– Свободен?

– Есс, мистрис! – прыгаю скорей, потому что уже слышу знакомое,

– Габррри-и! – за спиной,

– Гоу! – водитель послушно трогает с места, и проезжая мимо крыльца, замечаю растерянного Демиана и подругу, пытающуюся утянуть его вовнутрь кафе…

***

Стараюсь прийти в себя под душем.

– Глупо, очень глупо! – кляну себя почём зря! Надо же было так откровенно продемонстрировать, что мне противно видеть их танец! Что это такое? Как это называется?

Может, всё дело в том, что неприятно, как знакомые люди, с которыми вместе пришла, слишком откровенничают на людях? Это неприлично!

Честно говоря, вполне прилично. Где-то на грани, скорее провокационно. А меня душит, как вспомню. Какое мне до них дело? Да пусть хоть стриптизом займутся! Они взрослые. Взрослые и свободные. А я в бешенстве! Тересу просто ненавижу!

За что? Что со мной такое? Это ревность?

Ревность… Только почему? У меня нет прав на Дема, и на ревность тоже. Они свободны и могут позволить, а я… собака на сене.

Какая же я дура! И перед деверем стыдоба!

Надо что-то делать… Выхожу из душа с отличной версией, что мне стало плохо. Разболелся живот или голова, или спина, или что там могло у меня ещё разболеться? Да всё! Только надо поправдоподобней изобразить, когда придёт Тереса… если придёт.

От последней мысли становится больно в груди и обидно до тошноты! Она вольная пташка, а я замужняя синьора, чего так прёт, будто она сейчас у меня мужа уводит, как бычка на верёвке, а я вижу, маюсь, как зверь в клетке и, при этом не останавливаю!

– Я замужем! Я замужем! – занимаюсь аутотренингом, точно! Надо позвонить мужу!

Скорей достаю мобильник, нахожу Анхеля, звоню. Считаю гудки в надежде, что услышанное,

– Салют, Габо! – окажется самым эффективным лекарством в данном случае. Ведь несмотря ни на что, у меня замечательный муж, красивый, знаменитый, богатый, любящий… пусть странно, но всё равно, любящий.

– Ну же, Ангел! – тороплю трубку, – отзовись. Словно услышав призыв, мобильник оживает, а оттуда,

– Си!* – женским голосом.

Парализовало, даже ничего не могу ответить. Кто это с его телефоном? Ксимена? Или какая-нибудь новенькая голышка-натурщица? Она же видела, что звонок от жены и приняла! – синьор Анхель пока не может взять трубку, он в душе. Что ему передать, синьора? – а в голосе триумф.

– Салют, очередная, – как бы тошно не было, но она не видит, а голос не предаст, – передай Анхелито, что у его любимой жены всё в порядке, пускай не скучает!

– Я позабочусь, не сомневайтесь, синьора! – вот нахалка, – что-то ещё?

– Передай, что жена напоминает, чтобы сдал анализы до её возвращения! – а потом втыкаю шпильку, – Хочу, чтобы к приезду был чистеньким! – отключаюсь. Чего наболтала?

А чего смогла! Даже не пойму, по делу или нет! В душе яма! Вот тебе и любящий супруг, Габри! Вот и поддержка!

Наревевшись вволю, изжалевши себя, проклявши беспардонную девку, возненавидев в очередной раз супруга, впадаю в какое-то странное состояние: не сон и не бодрствование, просто пустота, как серая вата…

Из анабиоза возвращает Тереса. Сколько прошло времени, не знаю. За окном ещё ночь, а в дверях путается в туфлях подруга, очень пьяная и очень злая,

– Твой деверь монах или евнух?

– Ты о чём? – не сразу соображаю, чего ей надо. Не евнух, точно. А с каких это пор Демиан заделался монахом?

– О том, что я перед ним и так, и этак! Уже не то что намекать, а разделась, а он сказал, что вне брака и без любви для него табу! – потрясает кулаком, в котором зажат лифчик!

– Табу-у? – что за чушь.

– А то ты не знала? – взвивается. Она бесится, а я почему-то радуюсь.

Но тут вспоминаю, что произошло несколькими часами ранее, а ведь Анхель так и не перезвонил! Сволочь!

– Давай-ка проверим! – поднимаюсь с постели, надеваю белый отельный халат и, едва глянув в зеркало, да пройдясь массажной щёткой по высохшим как попало волосам, решительно направляюсь к двери.

– Ты куда? – таращит глаза Тереса.

– К монаху… или евнуху! Ты же интересовалась, что не так с моим деверем? – я полна решимости, – в каком он номере?

– Кажется, в пятьсот втором, – тянет растерянно, – ты пойдёшь к нему? Но зачем? – вот глупенькая.

– Есть вопрос, будет ответ! – хлопаю дверью.

А чего терять? Гори всё огнём!

Однако, поднявшись в лифте на пятый этаж, чувствую, что с каждым шагом по мягкой ковровой дорожке, уверенность покидает, буквально стекая в бархатный ворс, заглушающий не только шаги, но и храбрость: вдруг постучусь сейчас, а откроют чужие люди? Спросят,

– Чего припёрлась? – подумают невесть что!

Или Дем откроет и съязвит,

– Ты что-то здесь забыла, Габри? – и посмеётся, – сама себя принесла? – а потом ещё мужу позвонит и доложит, как я заявилась к нему в номер в халате на ночнушку,

– Ну, возьмите меня! – и они будут веселиться уже вместе с братом.

Все эти сомнительные мысли пчелиным роем жужжат в голове, пока минут десять уже топчусь лохматым привидением возле номера пятьсот два. И только собираюсь ретироваться, потому что кусачие пчёлы победили мою заячью храбрость, как дверь открывается, и меня втаскивает вовнутрь сильная мужская рука!

________________________________

*Да! (исп.)