Привести себя из прошлой жизни

Однажды мама пошла на работу или по каким-то другим делам. В большой квартире не оставалось никого, кроме меня. Родители снимали тогда комнату в трёхкомнатной квартире. В одной жили мы, в другой жила папина сестра – я помню, как к ней приходили либо парни, с которыми она развлекалась, либо много всяких подруг и гостей. И была третья комната. Там жил мужчина, который нам не родственник. Этого мужчину звали Сергей, мне нельзя было заходить в его комнату. Я не знала, кто он. Мои родители практически не разговаривали с ним. Я думала, что мне стоит его бояться, ведь иначе родители могли бы с ним дружить. Но по какой-то причине этого не происходило. Мне было грустно от этого. Мне нельзя было заходить в его комнату, и из-за этого я даже чувствовала некоторую злость, потому что считала, что мне запретили его узнавать и, соответственно, дружить с ним.

Так вот, мама пошла на работу, а я сидела одна дома. Так случалось не один раз. Мама говорила, что дверь никому открывать нельзя. Голос у мамы был строгий, и я боялась его сама по себе, а ещё было страшно осознавать, что именно этим голосом она мне говорит, что какой-то дядя с улицы может прийти к нам домой и унести меня или ограбить квартиру. Я воспринимала это серьёзно и всеми силами старательно не подходила к двери, ждала момента, когда у меня будет возможность решить – открывать кому-нибудь дверь или нет. И пока я этого ждала, думала о том, насколько правдивы мамины слова: ведь не все мужчины могут быть опасными или ворами. Как же это узнать? В самой нашей квартире живёт неизвестный мне мужчина. Откуда я знаю, может, он как раз и ждал того момента, когда на страже всей квартиры останусь только я – маленькая девочка. Он одной рукой сможет меня куда-нибудь унести, и я не могу не впустить его в квартиру – он же здесь тоже живёт.

Эта ситуация закончилась тем, что мама просто зашла, открыв дверь ключом. Гештальт не закрылся. Я позже поняла, что на самом деле не знала, как дверь открывать, и как работают замки.

Суть в том, что эта ситуация отразилась на моей жизни и на моих отношениях с людьми и с мужчинами. Это повлияло на то, что меня в отношениях привлекали люди, которые были эмоционально скрытными, недоступными, отстранёнными, отшучивающимися вместо ответа, рассказывающими всякие истории и легенды вместо того, чтобы сказать, что чувствуют.

Поэтому сейчас я наберусь всё-таки смелости и «пойду» смотреть свои чувства.

Чувства:

Страх, досада, зависть, бешенство, ярость, злость, истерия, раздражение, уязвлённость, неприязнь, возмущение, оцепенение, испуг, подозрение, тревога, беспокойство, боязнь, унижение, растерянность, вина, стыд, подвох, горечь, скорбь, лень, отчаяние, душевная боль, безнадёжность, отчуждённость, потрясение, скука, безысходность, печаль, ликование, оживление, ожидание, умиротворение, увлечение, любопытство, нетерпение, очарование, вера, смирение, разочарование.

Затем возникли состояния: апатия, безвыходность, неполноценность, недовольство, вредность, огорчение, нетерпимость, вседозволенность, тупик, усталость, безразличие, подавленность, холодность, равнодушие, отверженность, принуждение, холодность.

Знаете, там и тогда, в этом ожидании, где-то в глубине мозга, блуждая в своих размышлениях, я простроила такую цепочку: если может прийти плохой человек, который меня заберёт и что-то украдёт, то так же может прийти и хороший человек, который заберёт меня в хорошее место и что-то подарит… Мы же не можем знать.

И когда мы познакомились с моим мужем – так и было! Он подарил мне футболку. Это настолько «зашло» в мою душевную пустоту и самый абсурдный вариант исхода событий, что где-то в очень далёком раннем эмоциональном мозге я ему доверила свою жизнь и всё тело – без раздумий и переживаний отдала.

Мысли:

Мама меня не может бросить, я ей верю (но сомневаюсь и ищу доказательства) – она же уже была здесь со мной, у неё здесь вещи, она здесь живёт. А может быть, она уже в другом месте живёт? Я видела, как она веселится с подругами, ей там хорошо, я не смогу её задержать, если она решит меня оставить. Возможно, я здесь полностью одна и останусь в одиночестве надолго, возможно, останусь здесь на всю жизнь, возможно, сюда больше никто не придёт. Я злилась и ощущала бессилие.

Голос внутреннего критика:

Твой страх тебя сведёт с ума. Ты остынешь и умрёшь. У тебя просто не останется сил, тебя измотает твоя же собственная компульсия. Не чувствуй, не верь! Не сомневайся! Ты можешь полагаться только на себя.

Голос внутреннего ребёнка:

Ведь я же так умру. Я ведь умру в этой пустоте и холоде. Здесь никого нет. Правда в том, что здесь никого нет. Со мной рядом никого, и мне очень страшно. Мне очень страшно, когда рядом со мной нет никого. Мне даже не голодно, и холод я могу терпеть, мне просто очень больно – мне темно и страшно. Я осталась одна. И это ужас, который случился со мной.

Голос любящего родителя:

Твой мозг использует режим выживания, и поэтому ты не видишь меня, но я всегда с тобой, и я знаю, что ты веришь мне. Я присматриваю за тобой.

В теле:

Мурашки холодом пробегающие, то скатываясь с правой брови вниз к левой, то поднимаясь по краю левого ребра, напоминая мне о том, как больно я его зажала. Боль в переносице. Хочется поплакать, но поплакать некому, все мои слёзы пропадут в пучине пустоты, и я не смогу себя остановить и успокоить, я просто умру от бессилия.

Черты выживания, которые я приобрела в этом опыте:

– Люди – опасные существа, им нельзя верить, полагаться можно только на себя.

– Я стала искателем одобрения и похвалы, когда выхожу из изоляции, и выхожу я из неё только за этим.

– Меня пугают эмоции других людей, я не отличаю пустые угрозы от реальной опасности.

– Я очень хочу стать алкоголиком, но это так же мне недоступно, как и не доступно разрешить себе чувствовать все свои эмоции и переживания – я боюсь, что не выживу.

– У меня чрезмерно развито чувство ответственности за других. Ведь если я сумею позаботиться об их эмоциональном состоянии – тогда я останусь в живых, меня не изобьют, не накажут, а ещё одновременно я должна быть внимательна к изменениям, ведь в любой момент ситуация может измениться, и тогда мне понадобится изучать эмоциональные причуды ещё и других людей. Чувствую бессилие каждый раз и ожидаю, что когда-нибудь ошибусь и наказание настигнет меня. Или смерть. Я её приняла, и поэтому не планирую жизнь, я хочу всего лишь переждать это время и дождаться того момента, когда смогу принять единственно верное решение. Определить – от каких людей и ситуаций отказаться, а какие принять в свою жизнь. А какие выбрать и пригласить… А кого здесь просто увидеть.

Я хочу увидеть в этом мире себя. Я хочу увидеть, что мне спокойно среди людей, я хочу увидеть, что могу им доверять. Я хочу увидеть, что могу расслабиться, я могу быть спокойной во многих вещах, я могу все дела делать со спокойствием, знанием того, что имею право и верой в то, что что-то из этого у меня получится!

Я хочу этого.

Голос Высшей силы:

Иди, я даю тебе пути и способы жить и чувствовать себя так, как ты этого желаешь.

После разбора этой ситуации ко мне стали приходить новые вопросы, обращённые от моего внутреннего ребёнка, живущего в этой ситуации, к миру:

«Как же я буду жить в этом мире, если мои родители не смогли меня от него уберечь, и мне пришлось самой себя охранять теперь? Как же мне там действовать, если они сказали мне закрыть дверь от внешнего мира? Как я смогу жить, когда выйду в мир? Как же я останусь там живой, если выйду за эти двери одна? Я никогда не узнаю этого, если буду ходить по миру со своими закрытыми дверьми.»

Лучше мне их отпустить. Эмоциональная суета, как способ моего мозга жить.

Выводы и суждения о мире, сделанные по итогам проживания одной детской ситуации часто сбивают меня с толка, и мой внутренний ребёнок кричит и визжит, если его рассказ кто-то или что-то останавливает, так как он верит в то, что если этим мыслям не дать быть выраженными в мир, то он умрет. Ему кажется, что это его последний импульс к жизни и последняя возможность сохранить свою жизнь и продолжить её в этот мир, без этого, жизнь этой части меня останавливается и я с любовью позволяю ей проявляться, сопровождая её своим терпением и заботой.

Собираю правду из обрывков своего детского фильма и это единственный путь к правде – склеить то, что есть.

Следующая ситуация сформирована ощущениями и мыслями, которые можно назвать эмоциональным опьянением:

Ужас – когда кто-то выбирает меня.

Вина – когда я этого нехотела выбирать.

Мне очень страшно. Я думаю, что у меня нет права выбирать свои интересы. Все мои интересы обусловлены травмой, они связаны с тем, что в моём детстве надо мной творилось грубое бесчинство. Стараясь быть вежливой к тому, что мне не нравится, в чём я сомневаюсь или чего не хочу видеть в своей жизни, я всё ещё нахожусь в ситуации, когда дома и на улице, я встречаю своих властных родителей в каждом встречном человеке и я продолжаю с ними взаимодействовать из стратегий выживания – либо сдаваться, либо нападать.

Я чувствовала, что у меня нет права выбрать открывать или не открывать те самые двери. Сейчас я наслаждаюсь тем, что есть люди, которые, как и я, знают это чувство – быть взаперти теперь уже своим собственным разумом.

Ужас – каждый раз, когда я видела свою семью; вина – оттого, что я хочу променять их и быть с другими.

Однажды утром я проснулась, почувствовав лёгкое напряжение в теле, а мысли искали, куда и как мне применить себя в первую очередь. Вдруг я остановилась и вспомнила фразу, которую слышала на одном из собраний: «Не я для программы, а программа для меня». Эта мысль меня взбодрила, и попыталась распространиться на все жизненные ситуации и моменты неопределённости, смещая установку «надо правильно» на просто – живи. Когда я это заметила – всё прекратилось. Обычно по утрам мне «надо» было идти на собрания, а сегодня я быстро решила пропустить их, оправдав это желанием отдохнуть после насыщенного и напряжённого дня.

Мой внутренний ребёнок сказал: «Да разве можно сегодня быть более расслабленным только потому, что вчера перенапрягся? Если так, то выходит закон – понервничал хорошо, теперь можно отдохнуть, а это ведь не то, чего мы хотим». У меня очень умный внутренний ребёнок, и я слышу его голос, когда отодвигаю внутреннего «диктатора жизни». Тогда мы вместе можем исследовать, что имеем в настоящий момент и чего хотим привнести в свою жизнь.

Сегодня для меня важно укрепить связь с любящим родителем, и для этого у меня есть задание, которое нам нужно выполнить. Мы хотим сильного внутреннего любящего родителя и заботы о себе.

Я написала некоторые мысли, и знаешь, что меня выбило? То, что я этим не поделилась. У меня сбился процесс, как правильно это оформить – я считаю, что в любом случае сделала это неверно, потому что никто не посмотрел на мои записи и не сказал, что их нужно было оформить именно так. Как будто этот страх остался со школы – я помню, когда я очень боялась свою учительницу начальных классов.

Ситуация:

Мне было около 11 лет. В нашем классе в деревне, где жила бабушка, училось всего семь учеников. Моя подруга, которая почему-то сидела с другой девочкой, забыла ручку или у неё она закончилась. У меня была запасная ручка, возможно, даже небольшая пачка. Я дала её подруге. Сейчас эта ситуация вызывает у меня злость, возможно потому, что наша дружба сократилась. Я решила помочь ей и дать свою ручку, считая себя особенно бескорыстной и преданной благополучию других. В целом я была довольна и гордилась своим великодушием.

На перемене девочка, сидевшая с моей подругой, сказала мне жалко-спасительным голосом: «Да она твою ручку грызёт! Ты дала ей свою ручку, а она её не ценит и грызёт». Мне стало злобно и стыдно за то, что я не позаботилась о себе и своих вещах. Мне стыдно, что об этом сказала другая девочка, это воспринималось как упрёк в моей способности любить и беречь себя, свои ручки и подруг. Я забрала ручку, когда подруга ушла на перемену, а когда она вернулась и вместе с учительницей начали её искать, я сказала, что, может, мальчики решили пошутить и спрятали её. Тогда учительница подошла и шлёпнула меня по затылку ладонью.

Чувства:

Вседозволенность, раскаяние, отчуждение, разочарование, потрясение, гордость,

уважение, любовь к себе, взаимовыручка, надежда, застенчивость.

Мысли:

Ну всё-таки я молодец, что защитила свою ручку, пусть и обманом, но мне не нравится, когда меня не ценят. Все плохие: подруга какая-то странная – почему она дружит с той девочкой, учительница – ужас, мальчики – вообще никуда не годятся, хоть бы кто-то заступился. Дома, скорее всего, полное одиночество – мне негде разделить и радость, и тот подзатыльник, который получила сегодня. Я чувствую огромную сломленность.

Внутренний критик:

Ну всё, теперь ты одна из них – преступников, обманщиков, нарушителей. И хоть тебя никто там морально не изнасиловал так, чтобы ты захотела перестать жить, я этим займусь.

Внутренний ребёнок:

Ну вот. Несмотря на то, что я защитила свою ручку, я оказалась в ужасном положении. Мне некому верить, меня некому защитить, у меня почти нет друзей, и я – совсем не друг для кого-либо. Печаль, апатия.

Пошла на природу – отрешаться от людей и изолировать себя. Поэтому подумала, что сад и копка картошки, которые активно велись в деревне, – это мой приговор. Меня никто никогда не полюбит, со мной никто не захочет дружить. А стыд настолько силён, что я задыхаюсь.

Любящий родитель:

Мне жаль, что в такой ситуации рядом никого не было и никто не мог рассказать тебе, в чём дело, и никто не разделил с тобой твоих чувств. Выбравшись из этой ситуации, ты чувствуешь смысл происходящего и «держала эти чувства внутри только для того, чтобы однажды увидеть их, а не для того, чтобы руководствоваться ими в жизни». Ты молодец, что решилась заглянуть в эту ситуацию и поделиться чувствами. Я принимаю тебя. Я рада видеть тебя счастливой и свободной.

Ч