Академия наследников. Капризы чудовищ

Колин сглотнул и торопливо кивнул, не в силах отвести от неё взгляд.

– Конечно, если ты… вы хотите, наставница. Надеюсь, он придётся вам по вкусу.

Темнело всё ещё поздно, так что и магический залп Хранителя в честь завершения декады должен был прозвучать вместе с колоколом отбоя и начала комендантского часа. Оставшиеся в общежитии преподаватели разошлись по комнатам, так что общие пространства сейчас пустовали, только из тупиковой комнаты отдыха в конце коридора, доносились голоса, приглушённые закрытой дверью. Колин предпочёл не заострять на этом внимания и постучался в комнату к подруге.

У Севастьяны уже горел тёплый свет, освещая разложенные на столе и стульях картины.

– Заходи, я как раз хотела окинуть всё последним взглядом. Сейчас уберу.

Колин помотал головой, заворожённо смотря на пейзажи и крупные планы архитектурных элементов академии. Как ни странно, при более внимательном изучении оказывалось, что стиль украшений в разных частях зданий отличается. Например, вытянутые окна учебных аудиторий обвивали кольцом изображения змей, а над окнами административной башни разевал пасть лев. На колоннах, поддерживающих крышу крыльца или галереи, красовались головы разозлённых коз и козлов. До этого момента Колин не задумывался о них так плотно, элементы были столь причудливо разбросаны, что собрать цельную картину ещё нужно постараться.

– Вот почему никто и предположить не может, как выглядит Хранитель академии на самом деле, – пробормотал Колин. – Может быть их и вовсе несколько.

– Ты так думаешь? – заговорила Севастьяна, молчавшая всё время, пока Колин разглядывал её работы. – Я и не предполагала, что с Хранителем может быть связано всё это.

– Просто Дик помешан на Хранителе академии, вот я и набрался, – Колин потёр шею. – Людям же нравится отмечать свою принадлежность чему-то или кому-то символами.

– Д-да… Точно.

Пока Севастьяна торопливо собирала рисунки в стопку, Колин на мгновение засомневался. Они и без того часто сидели в её комнате и, конечно, были хорошо знакомы. Но именно сегодня, ещё и с этими мыслями о принадлежности, казалось более уместным предложить перенести чаепитие в более нейтральное место. Например, как утром. Севастьяна не возражала, поэтому они заняли прежние места за кухонным столом.

Общежитие останется общежитием, сколько бы личных проблем и неловкостей ни было у тебя самого. В их мирное чаепитие без спроса врывались витиеватые ругательства и замаскированные оскорбления, вылетавшие со стороны тупиковой комнаты по всей галерее и выходящие за её пределы. Кажется, там разворачивалась нешуточная борьба. Колин не очень-то любил разговоры на повышенных тонах и подобную эмоциональность, хотя они с матерью всю жизнь то и дело цапались друг с другом, с остальными в привычку такое не превратилось. Стараясь отвлечься в мыслях от матери, Колин снова поднял взгляд к Севастьяне. Она уже пробовала пирог. Колина мгновенно бросило в жар, хотя не раз он уже готовил для Шелли и прежде частенько приносил еду самой Севастьяне. Как будто бы в сегодняшнем пироге было что-то по-настоящему особенное!

– У тебя хорошо получилось. Спасибо, что угостил.

– Да… – Колин вздрогнул от очередного резкого слова, вылетевшего из галереи. – Хотел спросить, профессор Гросс и мистер Траст на самом деле так не ладят друг с другом?

Севастьяна взглянула в сторону галереи, будто бы ждала, что они сами придут и ответят на его вопрос, но, не дождавшись, повернулась назад с задумчивым выражением лица.

– Не думаю. Они оба увлечены турнирами Гвардий хранителей. И непрестанно бросают друг другу вызов, чтобы начать новую партию. Но оба слишком азартны, поэтому, когда эмоции перевешивают, начинают бросаться друг в друга всякими прозвищами. В общении они такие же. Ведут себя как заклятые соперники… По крайней мере, за то время, что я наблюдала за ними, сделала выводы. Профессор Гросс сразу при моём прибытии предупредил и извинился за будущий шум. К тому же, сам ректор запретил им регулярно занимать зону отдыха в учебном корпусе между занятиями. Скорее всего, чтобы не отпугивать студентов.

Колин представил, как неловко было бы, если бы всё это наблюдали посреди учебного корпуса и мысленно согласился с ректором. В общежитии сотрудники могли позволить себе что угодно. У них с Севастьяной тоже сейчас была определённая свобода, большая, чем если бы он жил слишком далеко от неё. Удивлённый тем, что эта мысль не пришла к нему раньше, Колин наклонился в сторону Севастьяны.

– Может мы пойдём посмотреть на сегодняшний залп? Ну, как раньше. Ты же преподаватель и можешь спокойно передвигаться после комендантского часа…

– Если ты хочешь, – немного подумав, ответила Севастьяна. – Я только захвачу пальто.

Колин резко подорвался с места, вызвавшись вымыть за ними посуду, его пиджак всё равно уже лежал рядом.

Понемногу становилось также темно, как и вечером накануне. Колин прятал руки в карманах и старался не слишком задерживать на чём-то взгляд. Особенно на Севастьяне. Понадеявшись на вечерний полумрак, он совсем забыл, что её белое пальто всегда остаëтся заметным. Севастьяна всё же обернулась и смогла перехватить его взгляд.

– Колин, всё будет в порядке. Доверься мне.

Он не нашёлся с ответом, чувствуя, как мурашки бегут по телу от её вкрадчивого шёпота. Временами казалось, в голос Севастьяны можно завернуться как в одеяло. Хотя из них двоих она и менее многословна.

Обогнув общежитие, они вышли к саду, остановившись немного в стороне. Севастьяна подняла голову вверх, обращая внимание на крышу и виднеющиеся вдали шпили академии. У Колина перехватило дыхание, когда он разглядел лилово-фиолетовую полоску неба на фоне величественного массива академии. Севастьяна всегда находила лучшую точку обзора.

– Ты уверена, что… Мы тоже не увидим Хранителя?

– Ему явно нравится быть инкогнито, но никогда нельзя знать наверняка, – отозвалась Севастьяна. – Ты знал, что после твоего переезда Дик снова пытался проникнуть в подземные помещения академии?

– Что-то такое от него стоило ждать. Выходит… Он не оставляет надежды.

– Поэтому ректор назначил ему строгий домашний арест на выходные, – продолжила Севастьяна.

Колин удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая, зачем она это говорит. Они с Диком уже вряд ли смогут стать друзьями, поэтому жизнью друг друга тоже интересоваться не было смысла. Но спросить Колин ничего не успел – в небо со свистом вылетел первый магический залп и разорвался на множество ярких разноцветных кусочков. Сердце Колина тревожно сжалось, но отвести взгляд не получалось.

В какой-то момент, на третьем или четвëртом залпе, он почувствовал, как ладонь Севастьяны накрыла его и их пальцы переплелись. Хотя продлилось это совсем немного, сердцу Колина хватило, чтобы достичь уровня колокола академии. Тяжёлые громкие удары отдавались во всём теле.

– Видела, откуда шëл свет? – неловко спросил он, стараясь перевести своё внимание на что-то другое.

– Нет, ничего, – ответила она. – Ты в норме? Мне показалось, ты дрожал.

Колин смущëнно улыбнулся. Где-то внутри его всё ещё пробирало тревогой от фейерверка. Но прикосновение руки Севастьяны придало ему ощущение стойкости. Колин даже был уверен, что переживёт этот вечер с меньшим страхом, чем в последние декады.

– Да. Я в порядке.

Приобняв себя одной рукой, Колин медленно направился в общежитие следом за ней. Вернувшееся молчание уже не так волновало. Стало даже уютно. Особенно потому, что Колин мог переварить произошедшее в себе. Севастьяна продолжала заботиться о нём, как хорошая подруга. И, если ей этого достаточно, Колин насладится каждым их мгновением, которые она позволит.

Во всех галереях над входом горели лампы, так что, когда у общежития показалась тень, вырывая его из мечтаний, Колин зацепился за неё взглядом. Потёр глаза и нервно тряхнул головой. Может птица, а может и сам Хранитель вышел взглянуть на них, таких любопытных, решивших посмотреть на его старания… Оставалось надеяться, что ответы на эти вопросы останутся лишь в его воображении.