Академия наследников. Капризы чудовищ

– О, нет, мой друг, давай ты займёшься своей ненаглядной, – хмыкнула Шелли, выпрямившись и взяв его под руку. – А то я смотрю, тебя совсем проигнорировали?

– Ничего подобного! – вспыхнул Колин, ступая с ней на дорожку. – Профессор Гросс искал добровольцев на сбор яблок в саду, я и решил, что нам с тобой подходит. Как раз успеем к обеду!

– Как скажешь, я не против, будет что делать на домоводстве в следующий раз, – кивнула Шелли, поняв, что ничего большего Колин рассказывать не собирается.

Однако самого Колина так и распирало поделиться, поэтому ждать вопроса он не стал.

– Ты же знаешь, насколько мне важно наше общение! То, что ты снова задержалась, чтобы поддержать меня очень греет душу. – Шелли хмыкнула, глядя на него сверху вниз. – Ты-то должна понимать, что жить с преподавателями далеко не так уж весело! Один профессор Фламус чего стоит! Вчера вечером он чуть не испепелил меня взглядом, когда во время экскурсии мы проходили мимо кухни, где он варил кофе!

– Наставница точно не дала бы тебе стать кучкой пепла, – поддержала Шелли, сворачивая так, чтобы по дороге в сад обогнуть преподавательское общежитие по дуге.

– Это лишнее, она и так уже много для меня сделала. Для нас обоих.

– Да… И её ты хотя бы сразу слушаешься, – протянула Шелли.

– Прости. Правда, я должен чаще думать о тебе! – повинился Колин.

– Брат всегда говорит, я слишком беспечная. Буду признательна, если ты первый перестанешь быть таким из нас двоих, – весело отозвалась Шелли, наконец окончательно станов собой после недавней стычки.

Наконец, деревья вокруг них расступились и пропустили друзей к саду академии. Судя по количеству тут и там мелькавших спин, как в форме, так и в свободной выходной одежде, кого-то профессор Гросс всё же завербовать смог. Даже полуденным плакатом.

Сад, как и другие хозяйственные помещения академии, находился за общежитиями и главным зданием. Зайдя за сарай, Колин и Шелли сразу вышли к плодовым деревьям. Пять или шесть схематично засаженных рядов деревьев перекрывали цветными кронами небо и виднеющуюся вдали оранжерею. У деревьев и копошились люди, яблок уже нападало с избытком, а судя по крикам, кто-то уже успел попробовать их на вкус. Профессор Гросс стоял немного в стороне и сразу подхватил пришедших, вручив холщовые сумки для яблок и по паре жёстких садовых перчаток.

– Надеюсь, вы не против заняться сбором с деревьев. Мистер Райз, возьмите лестницу. Поднимитесь повыше и постарайтесь срывать только те яблоки, которые уже готовы. Желательно, своими силами. Будь вы даже воздушными магами, я вас бы об этом просил.

– Да, профессор, – серьёзно кивнул Колин, приняв инструкции.

В своей стезе профессор уже не казался таким беззаботным добряком и цепко следил не только за тем, чтобы инструкции были поняты, но и за их исполнением по всему саду. Даже за время беседы он пару раз отрывался, чтобы прикрикнуть на кого-то из сборщиков. Когда профессор Гросс наконец отпустил их и отправился проведать остальных добровольцев, Колин и Шелли пошли выбирать свою первую яблоню. Уйдя не слишком далеко вглубь, Шелли указала на приглянувшееся дерево и помогла устойчиво пристроить лестницу поближе к ней. И обернулась к Колину, лукаво усмехнувшись.

– Хочешь залезть?

– Естественно! – он решительно поправил перчатки, с вызовом приняв её насмешливый взгляд. – Когда ещё доведётся возможность посмотреть на мир с твоего ракурса?

– Грубиян! – рассмеялась Шелли. – Будешь расплачиваться яблоками за свои слова!

Колин фыркнул в ответ и потянулся за первым фруктом. На этой яблоне все яблоки были светло-зелёными, редко какое попадалось с хотя бы немного красным пятнышком, а значит самые кислые. В ответ на его замечание Шелли только фыркнула, напомнив, что такие на пирог в столовой пустят ещё охотнее.

Работать тихо они не умели и скоро, должно быть, их голоса доносились на половину сада. Но впервые за долгое время Колину не хотелось думать об этом. Шелли и в прошлом году ругалась, что он слишком загоняется. Наверное, в выходные можно было и отпустить себя немного. К тому же, профессор Гросс точно заглушал их всех.

Но чего профессор точно не предполагал, так это того, что нынешнего количества добровольцев не хватит, чтобы завершить сбор до того, как прозвонит колокол к обеду. Колин от неожиданности вцепился в ветку перед собой, когда вслед за звоном донеслось распоряжение.

– Осталось совсем немного! Поднажали!

То ли профессор Гросс сильно недооценил количество яблонь в саду, то ли действительно не понимал, что придётся делать перерыв. Его слова прервал глухой стук и другой, более басистый голос разнёсся по саду.

– Отпусти детей поесть, тиран, сам разберёшься со своими яблоками. Да и времени ещё полно!

Колин ухватился за ветку поудобнее и нагнулся, чтобы посмотреть в сторону говорящих. Рядом с профессором стоял коренастый коротко постриженный мужчина в серой куртке работника академии, такие обычно занимались бытовыми нуждами и техническим оснащением, поэтому со студентами пересекались редко. Профессор Гросс и незнакомец продолжали пререкаться, но уже тише, так что слов Колин совсем не разбирал. Первые смельчаки тем временем потянулись к выходу из сада.

– Ну, что, перерыв? – Шелли придержала лестницу и подхватила одну из наполненных сумок.

– Ага. Как думаешь, кто это? Кажется, они с профессором приятели.

Шелли проследила за его взглядом.

– Сразу видно разницу наших интересов, – она фыркнула и пояснила. – Этот рабочий частенько мелькает в коридорах, особенно когда светильники менять пора приходит. Да, их у нас несколько, но он единственный, кто на первом этаже с профессором Гроссом частенько играет в гвардии Хранителей. Я бы сказала, не на жизнь, а на смерть.

Столы с досками в чёрную и белую клетку стояли на всех учебных этажах в зонах отдыха. Предполагалось, что туда будут приходить развлечься студенты, но вряд ли запрещалось участвовать и преподавателям. Для многих гвардии Хранителей становились призванием и смыслом жизни, как хобби. Вдвоём игроки погружались в мир, где передвигали фигуры на доске и доводили друг друга до исступления попытками защитить фигуру своего и поймать в ловушку фигуру чужого Хранителя. Колин помнил, как в детстве отец обучал его правилам и принципам стратегии, но сидеть перед доской, продумывая ходы для бездушных фигур Колину совсем не приносило удовольствия. А когда Севастьяна подарила им домой набор с фигурами ручной работы, Колин вспоминал о гвардиях только для того, чтобы полюбоваться ими.

– Раз хозяйственный работник теперь чаще появляется в здании, у Хранителя академии, должно быть, дела совсем плохи, – задумалась Шелли, когда они возвращались в сад.

Колин такого не замечал, серые куртки мелькали в коридорах академии всю декаду, но он полагал, что так и должно быть. И всегда был готов поверить подруге, надеясь на её внимательность больше, чем на свою.

– Думаешь, Хранитель капризничает, потому что его перестал устраивать нынешний ректор? – продолжила размышлять Шелли.

Вспомнив свою последнюю встречу с ректором Мистом, Колин невольно поёжился. Когда вот так отплачивали за старания, становилось по-настоящему не по себе.

– Не знаю, но это как-то жестоко: на десять лет привязывать человека к посту в организации, а потом взять и выгнать без объяснения причин!

– У Хранителей на всё есть свои мотивы, – отозвалась Шелли и легко потрепала его по голове. – Ты как ребёнок, конечно, ничего не происходит просто так и ректору, это должно быть известно.

Колин вздохнул, углубляться в тему дальше совсем не хотелось.

– Да, я вас понял, госпожа наследница.

После обеда работы оставалось сравнительно немного, поэтому большую часть вечера Колин и Шелли гуляли по территории академии, ожидая заката. До комендантского часа в комнаты обоим возвращаться не хотелось. Колин даже думал дождаться, когда уедут все не живущие в общежитии постоянно преподаватели, чтобы незаметно проскользнуть в комнату. Да и к Севастьяне по пути заглянуть тогда будет не так неловко!

– Ставлю корзину яблок на то, что ты думаешь о новой наставнице! – заявила Шелли, легонько подпихивая Колина локтем.

Он невнятно пробормотал ответ и поднял голову. По небу потянулись первые огненные полосы заката. Конечно, ещё не торжественное закрытие декады Хранителем, но тоже впечатляюще.

– Может, снова на наше место?

Шелли огляделась по сторонам и кивнула.

– После тебя.

Они снова вернулись к сараю с инвентарём, но теперь с противоположной стороны, где его стену от посторонних глаз наполовину скрывали ветви растущих по соседству деревьев. На неё была приделана лестница, ведущая на крышу, и всю прошлую весну друзья пользовались ей, когда хотели спрятаться от одногруппников. Крыша была сделана под небольшим углом, так что сидеть было вполне удобно. Поёжившись от холодящего вечернего ветра, Колин снял пиджак и постелил вместо пледа.

– Не стоило, – улыбнулась Шелли, всё же занимая его наполовину.

Колин пристроился на краешке рядом, чувствуя, как рука подруги тепло обнимает за плечи. Прислонив к Шелли голову, Колин смотрел, как над академией понемногу краснеет небо. Такое же смущённое и неловкое, как и он.

– Спасибо, что осталась. Хотя твой Хранитель наверняка будет переживать.

– Мы в хороших отношениях. Да и Беона он слушает не меньше, чем меня, – отозвалась Шелли. – Впервые слышу, что ты волнуешься о самих Хранителях! Ты не заболел?

– Но и ты впервые осталась на первый выходной здесь!

Каждую декаду три последних дня Шелли проводила дома и только на первый день следующей возвращалась. Как наследница своего Хранителя, она договаривалась с ним о том, чтобы уехать каждый раз. И также обещала вернуться к магическому залпу, когда в конце декады Хранитель возвращает переработанную магическую энергию людям.

– И мне понравилось. Надеюсь, за эти два года мы и конец декады как-нибудь встретим с тобой вместе.

Колин улыбнулся её словам. Весь прошлый семестр и сейчас он мог об этом только мечтать.

– Кто там наверху?

Голос, раздавшийся снизу, в один момент разбил трепетный настрой на осколки. Колин вздрогнул, но замер возле Шелли, не шевелясь. Несомненно, подошедшая была девушкой, пока что неопределённого возраста и статуса. Но кто бы их не застукал, если о нарушении правил – а лазанье по крышам если ты даже маг воздуха явно не поощрялось, – узнают ректор и Беон, им с Шелли опять влетит. Весной они ещё могли отнестись к этому играючи, но теперь Шелли и без того проходит факультативы, кто знает, что станет следующей мерой…

– Считаю до трёх и поднимаюсь!

Шелли страдальчески вздохнула, убрала руку с плеча Колина и подползла к краю.

– Спускаюсь!

Колин проследил за ней взглядом, подруга приложила палец к губам и, нащупав ногой ступеньку, начала медленно спускаться. Их ещё ни разу не ловили здесь. Но осень с каждым днём напоминала, что время их свободы давно закончилось.

– Комендантский час ещё не наступил! Нечего кричать и поднимать панику…

То, как оборвался голос подруги, вызвало у Колина мурашки. Повинуясь нехорошему предчувствию, он попытался незаметно привстать и взглянуть, что происходит внизу, когда раздался второй, гораздо более знакомый ему голос.

– Ты уверена, что была там одна?

– Н-на что вы намекаете, наставница?..

– Колин ещё не вернулся в общежитие, я подумала, он всё ещё с тобой.

Неужели, она ждала его на чай после уборки в саду?! Колин мысленно обругал себя на невнимательность. Да, при всей любви к искусству, Севастьяна старалась не нарушать своих обещаний! Но и после комендантского часа они могли увидеться в общежитии… Подавив волну тревоги, Колин всё же поднял голову и показался.

– Госпожа Патрия, простите, я не хотел заставлять вас переживать!

Севастьяна подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Она, как и Гвен, была в униформе, сине-зелёный свитер и брюки пусть и напоминали о статусе, но делали её по-хорошему уютной. Опомнившись, Колин закинул на плечо пиджак и пополз к лестнице.

– Будь осторожен, Райз.

Через несколько ступенек он спрыгнул в траву и медленно обернулся.

– Формально, это здание считается служебным, поэтому вам не стоит рисковать и повторять это, – заметила Севастьяна, почти безэмоционально сухо. – Если хотите, вы всегда можете прийти в общежитие. И до комендантского часа ты можешь приглашать к себе гостей, Колин. Это не запрещено.

Тому стало только ещё больше не по себе от её слов. Колин смотрел на траву под её ногами и не мог думать ни о чём, кроме того, что ещё чуть-чуть и он рассыпится на кусочки.

– Правда? А я думала, нельзя, раз Колин так не хотел, – донёсся до него голос Шелли, как и всегда старавшейся разрядить обстановку.

Они вчетвером медленно направились обратно к общежитиям. Шелли и Гвен шли впереди, похоже новая соседка всерьёз решила присматривать за Шелли и звание надзирательницы собралась носить с гордостью. Колин же плёлся рядом со Севастьяной, багровея от стыда как в их первую встречу посередине декады.

– Колин. Прости, я снова оказалась не в том месте и не в то время.

Даже Севастьяна понимала это! Только всё в точности наоборот! Это Колин снова не уследил за собой и миром вокруг! Возможно, не углубись он в эти размышления, то смог бы среагировать сразу и всё объяснить, когда Севастьяна тихо проговорила нечто ужасное так тихо, чтобы не услышали девочки впереди.

– Я не хотела, чтобы из-за моего возвращения пострадала твоя личная жизнь.

Глава 4

Ночь на ночь после переезда в общежитие преподавателей у Колина не приходилась. Если вчера он спал до середины завтрака, то сейчас снаружи едва забрезжил рассвет, а до открытия столовой ещё оставалась пара часов. Колин вздохнул и повернулся на бок. Теперь перед его глазами не было лежащего на постели силуэта спящей подруги, только грубый и голый стол, да глухая стена, за которой Севастьяна до сих пор должно быть считает себя виноватой в том, что случилось накануне. Как же Колин хотел, чтобы она поняла, насколько всё не так.

Он зажмурился, надеясь ещё немного подремать, как из-за стенки послышался едва уловимый шорох и шаги по поскрипывающему полу. Открылась дверь в коридор. Куда бы не собиралась Севастьяна, это был неплохой шанс на то, чтобы поговорить с глазу на глаз. Сменив пижамные брюки на форменные и накинув кардиган, Колин провëл ладонью по взлохмаченным кудрям и тихонько выглянул из комнаты.

Галерея в этот час пустовала, в холле тоже никого не было видно, только золотые рассветные лучи тянулись из окон. Во всей этой идиллии тишины явно выделялся шорох набираемой в чайник воды, доносившийся с кухни. Если Колин и пытался удивляться страсти Севастьяны к чаю, то очень давно. С тех пор, как он увидел огромный почти пустой чайник у неё в мастерской, когда Севастьяна целыми днями готовилась к экзаменам в художественном училище, он окончательно смирился с тем, что чай, наверное, её вторая любимая вещь, после искусства. Хотя у неё был свой чайник в комнате, отчего-то она вышла сюда, и если не принимать это за приглашение, то за что же тогда?

Колин прошёл сквозь холл и остановился у кухонной зоны: в свете утреннего солнца Севастьяна вновь что-то неспешно, почти что сонно, набрасывала в блокноте, изредка прислоняя кончик карандаша к нижней губе. Стараясь ступать как можно менее бесшумно, Колин всё же привлёк её внимание. Севастьяна вскинула голову и резко захлопнула блокнот, зажав между его страницами карандаш.

– Колин… Не спится?

– На самом деле, хотел поговорить, – ответил он, кивнув на стул рядом. – Можно?

Севастьяна кивнула и прикусила губу. Взглядом упёрлась в свою чашку, от которой ещё шёл пар.

– Чаю?

– Может позже. Сев… Прости меня. Я знаю, что только и делаю, что усложняю тебе жизнь. И что мне сложно поверить, особенно если я говорю что-то, не подтверждающееся действиями! Я не хотел, чтобы вчерашний день закончился так… Как он закончился. Клянусь, Шелли только подруга и меньше всего я хотел поставить тебя в неловкое положение!

Колин заставил себя остановиться, чтобы не доболтаться до признания. Вряд ли после такого воссоединения Севастьяна сможет принять то, что нравится такому, как он. Им жить тут ещё год и осложнять всё сверх нынешнего точно не стоит.

– Я не привыкла к таким серьёзным разговорам по утрам, – неловко ответила она. – Ты тоже прости, что сделала поспешные выводы. Шелли хорошая девушка, красивая. Возможно, при других обстоятельствах я бы её нарисовала.

Колин улыбнулся.

– Уверен, у тебя отлично получится! Хотя ты нечасто рисуешь людей, с которыми знакома.

Севастьяна покраснела, как часто бывало, когда Колин говорил с ней о портретах, и опустила взгляд.

– Думаю, ты прав.

Стоило снять с плеч груз недосказанности и их обоих поглотила магия рассвета. Колин согласился на чай и почти четверть часа они молча смотрели за окно на пейзаж, появляющийся из-за утренней дымки. К наброску Севастьяна так и не вернулась, но будь это что-то важное, вряд ли бы ей помешал Колин.

– Я всё ещё должен тебе настоящее чаепитие, – напомнил он, допив остывший чай.

– Сегодня у меня дела в учебном корпусе. Но можем встретиться после ужина, что скажешь?

– Я зайду за тобой, – пообещал Колин и выдохнул с облегчением.

В академии был предусмотрен вариант круглогодичного проживания студентов, не считая обязательных для всех летних каникул, поэтому на выходных для оставшихся устраивали факультативы общей, можно даже сказать бытовой, обязанности. Посещать их было совершенно не обязательно, но, если долго находиться в академии, начинаешь ценить подобные мероприятия. Прошлой весной именно они помогли Колину не сойти с ума в отсутствие Шелли. К тому же из их группы сюда практически никто не ходил, а хотя бы пару часов побыть с кем-то не самым враждебным и не со своими мыслями, очень приятно. Шелли каждый раз желала ему кулинарных факультативов, ведь после них Колин всегда приносил что-нибудь вкусное к началу декады и подкармливал её. В какой-то момент Колин поймал себя на мысли, что уже начал что-то понимать в готовке. И сегодня его это как никогда радовало.

В эти выходные факультатив вела даже не одна из кухарок, а новая наставница, пришедшая к ним в этом году вместе с Севастьяной. Профессор Айра была магом воздуха, невысокого роста, стройная и, как это иногда называют, фигуристая. Её маленькие глаза лукаво щурились на круглом лице, а рыжеватые волосы были собраны в пучок на макушке. К назначенному часу, она вошла в кабинет домоводства, встала напротив рабочих столов и широко улыбнулась. Не сказать, что сегодня присутствующих было многим больше десятка. Профессор поправила ремешок фартука, обхватывавший её шею, заправляя его под воротник рубашки, и кивнула, пересчитав их.

– Добро пожаловать! Со многими мы уже успели познакомиться на занятиях, но для тех, с кем мы ещё не встречались, представлюсь. Меня зовут профессор Айра, и помимо курсов о Хранителях, я буду навещать вас на некоторых выходных. Скажите, кто-то уже пользовался кухней в той степени, что его можно оставить с инструкциями наедине?

Колин в числе немногих поднял руку.

– Отлично. Не против, если мы разобьём вас на пары?

– А как же научиться самостоятельно? – спросил кто-то.

– Если вы не хотите, то можете не объединяться.

Взгляд профессора наткнулся на Колина.

– Я не против компании, – выдавил он, не привыкнув отказывать старшим. – Только я слегка огнеопасный.

Позади фыркнули, либо восприняли шутку, либо, чего хотелось гораздо меньше, узнали самого Колина из слухов. Однако девочка, к которой его поставила профессор, оказалась спокойной и даже немного робкой, без тени узнавания на миловидном лице. Колин предположил, что она первокурсница.

– Если что, я вода, – тихо сказала она Колину, когда им выдали рецепт. – Можешь не волноваться по поводу огня.

Колин не сдержал улыбки.

– Это хорошая новость! Спасибо.

Она смущённо покачала головой и потянулась за ингредиентами. Как и предсказывала Шелли, свежесобранные яблоки немедленно решили пустить в дело и превратить стараниями участников факультатива в пироги.

С готовкой они закончили раз в десять быстрее, чем сбор накануне. Колин сразу оценил то, что партнёрша уже знакома с рецептом и доверился её поручениям, счищая кожуру с яблок и аккуратно нарезая каждое дольками. Как и во многих других рецептах, что Колин успел освоить, самым долгим во всей готовке было ожидание.

Убрав рабочее место, он застыл напротив духовки, глядя сквозь тёмное стекло в раскалённое нутро. Напарница отошла подальше от жара обратно за стол, но Колину было привычно, даже приятно ощущать телом знакомое тепло. Мысли плавились вслед за телом, отпуская тревоги и оставляя лишь самое приятное. Разумеется, первой его пирог должна попробовать Севастьяна. Особенно если вновь соберётся творить. Колин не смог сдержать улыбки, когда в голове всплыли воспоминания недавних лет.

Его искренне восхищала и в то же время поражала привычка Севастьяны подолгу засиживаться со работами. Как? Как его умная и внимательная подруга могла так надолго выпадать из реальности, заменять все приёмы пищи одним чаем, а дружеское общение безмолвной бумагой и глиной?! Именно такие моменты подстёгивали Колина к тому, чтобы завалиться в мастерскую к подруге в обеденное время и понемногу вернуть её в реальность.

В тот раз он слишком соскучился и темой для их первой беседы стали наброски с натуры. А точнее с него. Севастьяна и без того занималась этим время от времени, хотя почти никогда не показывала результат.

– Почему у тебя веснушки даже на спине? – Севастьяна с интересом оглядывала плечи Колина, пока тот сидел, сложив руки поверх рубашки на коленях. В тот момент он был убеждён, что так у Севастьяны нет шанса не обратить на него внимание!

– При том, что я даже не рыжий выглядит смешно, да? – улыбнулся Колин, встречаясь с подругой взглядом.

– Ни капли, – она подошла ближе, заглядывая ему в лицо. – Но ты ведь ходишь в закрытой одежде, а наша зима довольно длинная.

– Ты просто не помнишь, как я выгляжу на море! – фыркнул в ответ Колин, делая вид, что совсем не смутился.

– Помню, – она помотала головой, сбивая локоны в беспорядок, потом снова задумчиво оглядела его. – Ладно. Посидишь так?

– Если ты не станешь вырисовывать каждую веснушку. В противном случае, мы с тобой застрянем тут на тысячу лет!

Севастьяна хмыкнула и вернулась за мольберт.

– Попробуй облокотиться на спинку и расслабиться. В целом, рубашку можно было не снимать, если будет холодно…

– Ну хватит, я не комнатное растение! – рассмеялся Колин и развалился на стуле. – Начинай и пойдём просить родителей, чтобы в следующий раз на море мы поехали вместе!

– Звучит хорошо, – задумчиво ответила она, вновь уйдя в работу.

Пусть работа отбирала Севастьяну у всего мира, в то же время, она делала Севастьяну самой прекрасной на свете. Самой собой. Настолько увлечённой и сосредоточенной, что можно было простить всё. Когда она вновь подняла взгляд, чтобы очертить силуэт, их взгляды встретились, и Колин залился краской. Благо, Севастьяна рисовала его углём.

Мысль соскользнула, возвращая Колина в реальность слушать запах пирога в духовке. Напарница по готовке подскочила к нему вместе с затихшим таймером. Пора.

Долгожданный финал факультатива – дегустация. Наставница оценила их блюда, кому-то сделала мягкие замечания и предоставила студентов самим себе. Чаепитие после дегустации было не обязательным, поэтому аудитория мгновенно опустела. Разрезав их пирог пополам, напарница Колина попрощалась и тоже выбежала.

Время уже подбиралось к полудню, студенты сползались к столовой на обед. В пустых коридорах, искрясь в лучах полуденного солнца, кружили пылинки, создавая ощущение древней тишины. Колин вышел в крыло с аудиториями для теоретических занятий и остановился у нужной двери. Сквозь щель из кабинета Севастьяны доносились приглушённые голоса. Колин оторопел и слегка попятился, надеясь, что не помешает, если подождёт снаружи немного. Или же…

Не успел он окончательно начать паниковать, как дверь кабинета резко распахнулась, ударяясь об арку. И онемевший Колин встретился взглядом с не менее удивлённой Гвен. Впрочем, девушка почти сразу привычно нахмурилась и бросила:

– Ты либо заходи, либо не загораживай проход! Что у тебя за манера вечно застревать в дверях!?

– Ты сама научись их закрывать, – буркнул в ответ Колин, пропуская её в коридор.

Встретившись взглядом с Севастьяной, Колин решительно шагнул в кабинет и со щелчком закрыл за собой дверь.

– Я на минутку. Просто хотел тебе передать.

Севастьяна приняла свёрток и втянула носом запах, всё ещё слишком сильно доносившийся от горячего пирога.

– Мистер Райз, разве честно подкупать преподавателя чем-то настолько вкусным? – хмыкнула Севастьяна, лукаво улыбнувшись. – Я могу оставить его на наше чаепитие?