Судьба: Оруженосец

А вот мой старый дом, надо бы дверь в порядок привести, а то уже совсем покосилась. Замок, хоть и скрипуч, по-прежнему послушно щёлкнул родным ключом.

– Элин! Я дома!

Ответом – лишь сквозняк, качающий пыльную колыбельку в углу, да безмолвный портрет Элин на стене. Холодно. Культя – болит.

Глава 2

Прошло два месяца. Старый дом привёл в относительный порядок, дверь новую поставил. Правда, к вещам Элин руки так и не дошли. Разобрать? Духу не хватило. Выбросить? Пытался, но так и не смог. Купил жабу. Назвал Майор. Оригинальность – мой конёк, ага. Сейчас без почтовых жаб ни как, не цирюльнику записаться, не в ресторане столик забронировать. Такое чувство, что у людей языки отсохли, всё общение через жаб.. А о ресторане… Нашёл новую харчевню Драньеда. Слышал, нынче это элитное пристанище. Вельможи туда прут отведать еды простого люда, мода у них такая идиотская. Но главное – скидки воякам остались! Забронировал столик на завтра. Собственно, ради этого Майора и пригрел. Он теперь мой пропускной билет в приличное общество… или что там у них теперь.

Ещё этот сраный пруд на первом этаже. Почистить бы. Невелик, конечно, но с одной ногой… Представляю картину: залезу по пояс, а вылезти – хрен. Будет Майор с важным видом наблюдать, как его хозяин барахтается, словно блохастая псина. Квакать, наверное, станет – смеяться.

О работе… Глист с ней, честно. Моего десятилетнего жалования пока хватит, пару лет жить не голодая. А как припрёт по-настоящему – тогда и подумаю. Авось, кривая куда-нибудь вывезет. Как всегда. Да и ещё и выплаты как калекам войны обещали, хотя в эту администрацию фиг попадёшь, но надо. Хотя бы этого квакуна-бюрократа, Майора, зарегистрировать, всё же лишних денег на штрафы нет. Надеюсь, лупоглазый не слишком обидится, когда на брюхе татуировку индекса набьют. Но что поделать – порядки. Хоть жабе и не объяснишь.

– Ква-Ква!

Звук донёсся из мутной воды пруда – резкий, казённый. Не Майор. Высунулась морда в синем жестяном шлеме с гербом. Жаба администрации. Неужто очередь на выплаты дошла? – мелькнула надежда.

Жаба выплюнула из пруда небольшую деревянный футляр, похожий на трубку. Внутри свёрнутый в трубочку лист:

«Ваша заявка № 734-ГК («Индексация жаб, категория «Личная жаба»») принята. Явиться в Администрационную палату (ул. Хрустальных Ладинов, 13) до полудня, четвёртых суток Растущей Луны. Опоздание – аннулирование.»

– Видимо завтра подйдём тебе тату набивать. Так что собирайся Майор.

– Ква-Ква, – его зрачки смотрящее в разные стороны, выряжали полное не понимая и равнодушие.

Время до вечера прошло не заметно. Провалялся в постели, пыльную книжонку «Богатство» некоего Крал Марнса в руках вертя. Интересное чтиво, но ужасно скучное. Сплошная бубня про королевскую казну: проценты, подати, ревизии с расчётами, – нудятина одним словом. Пока я был в кровати, Майор без дела не сидел – методично очищал наше пристанище от надоедливых мух. Надо бы мусор выносить чаще… Хотя, с другой стороны, Майор сыт.

Встав с кровати и опёршись на костыль, я двинулся к Овчебрану. Потеряв ногу, понимаешь: злейший враг – обыденность. Лестницы, к примеру. Мне повезло, по дороге в трактир их почти нет. Но те немногие – чистая пытка, нет бы поручни поставили. У дверей трактира – людно. Все приветливые я уже как постоялец.

– Чего съёжился, как овца перед стрижкой?! На, пропусти стаканчик! – раскатисто встретил меня Овчибран, шлёпая передо мной полную кружку бримля.

– А ты себя в зеркале видел? От твоей рожи волосы на заднице в косу заплетутся! – с самодовольной ухмылкой огрызнулся в ответ.

– Дерзишь – это хорошо. Значит не размяк окончательно. Давай, хлебни.

– Ага, где тут размякнешь?.. С одной ногой даже уборка каторга. – Не договорив, я глотнул. – Ого! – вырвалось у меня. Вкус был непривычный: нотки пряностей да молотых орехов. Идеальное сочетания.

– Ну что? Нравится? – Спросил довольный Овчебран, поглаживающий усы.

– А то! Ты где пряности-то раздобыл? Их же только в Момбасе коптили, да с Туманных островов возили. Момбас в осаде, а с островов – ни слуху ни духу.

– В закромах нашёл. Тебе ещё подлить?

Я опрокинул кружку залпом, грохнув пустую на стойку:

– Давай!

Одна кружка. Две. Три. Тревога рассеялась, лишь сладкий дурман окутал пучины сознания. Овчибран, видимо, жаждал новых баек – и, чтобы развязать мне язык, напоил. Я не особо сопротивлялся.

– Как там в армии? Небось хорошо всё, столько офицеров академия выпускает, умные же парни? – спросил Овчебран.

– Ага.. Умные.. Был у нас один лейтенант, как звать не помню. Я тогда у сэра Франа оруженосцем был. Ну вот, прикомандировали к нам этого академического светоча – опыта набираться. Зеленый, а глаза горят – весь мир перевернуть готов по учебнику.

И вот как-то раз сэр Фран говорит ему: «Лейтенант, обвяжи эфис, будь добр». По-простому это – рукоять меча перемотать, чтоб в ладонях не скользила. А этот дурак, видать, в академии только про тактику зубрил, а про эфис – ни слуху ни духу. Смотрит на Франа пустым взглядом теленка. Ну я, сердобольный, шепчу ему: «Эфис, браток, это защита голеней. Вон у сэра Франа, гляди, разболтались, совсем не держатся». Академик наш задумался на секунду – видимо, логические цепи в голове соединились – потом хлоп себя по лбу! «Ага! Понял!» – и давай с энтузиазмом бежать не за тканью, а за верёвкой, как до этого додумался загадка.

Вернулся, весь сияет от осознания гениальности замысла. Подходит к сэру Франу, который как раз латы снимать собрался, плюхается на корточки… и давай ему ноги верёвкой туго-натуго обматывать! Снизу вверх, крест-накрест, с таким усердием, будто бревно для плота вяжет! Фран сначала опешил, потом как глянул вниз – фыркнул. Потом заржал, как конь. Весь штаб, кто видел, попадал. А этот умник стоит, довольный, типа задание выполнил – эфис обвязал!

Смеялись долго. А чтобы наука впрок пошла, сэр Фран приказал лейтенанту ходить в этих верёвочных чулках неделю. «Для дополнительной защиты, лейтенант! Чтобы эфисы не соскальзнули!» Так и ходил бедолага, а снять боялся – приказ. Вот тебе и академия. Устройство меча не знают, зато поножи в эфисы превратить – запросто! Умные, блин…

Во время рассказа меня тишком стали окружать местные забулдыги, будто я сказитель костровой. Сам виноват. Моя неспособность тихо говорить подвыпившим дала свои плоды. В толпе мельком услышал разговор:

– А.. Сэр Фран, это же сын губернатора?

– Ага. Говорят, ни дня в академии не пробыл, а командующим поставили.

Моя одурманенная голова бримлем и вернувшаяся боль при упоминании обстоятельств его главенства просто не давали мне молчать. Тут меня понесло:

– Фран.. сдох и поделом.. По его милости 54-й, 56-й… почти целиком полегли! Это «гений».. Да чёрт, даже в саркастично гением назвать не могу. Этот идиот..

Трактир замер. Никого уже не волновали личные беседы. Все повернулись, ловя каждый мой пьяный, срывающийся возглас.

– Он нас без разведки! Выстроил в фаланги, на штурмы.. Плотным строем! Против Глингаров с их горшками..

А мы? Щиты, копья, строй… живые мишени!

Надо было – в леса! Врассыпную! Арбалетчиками бить! Сабак вперёд пустить…

А в итоге? Пару взрывов, Фран мёртв, я без ноги. Служивые. Те, кто за свободу за родину шли. Кровавым дождём, ошмётков оросили подножья Горнавы..

И всё ради чего? Чтоб семейка губернатора жирней смотрелась! «Смотрите-ка, сынок мой – главнокомандующий!»

А ценой этого могли стать вы. Все вы!. Что будет если таких "гавнокомандующих" не один? Так они и до сюда дойдут. Вы готовы защищать, свой дом? Ибо те кто готов мертвы..

Тишина. Глухая. Ни звона, ни шёпота.

– Так и подумал… А наш «непобедимый» легион кронпринца Ладина? Первый драпанёт. Как у Горнавы.

Допив пинту до дна, грохнул кружкой. В памяти вспыхнули слова из книги:

– Правильно Крал Марнс писал: «Деньги низводят все человеческие ценности до уровня товара… Они превращают верность в измену, любовь в ненависть, добродетель в порок»

– Хотя забудьте.. Жрите молча дерьмо и не тявкайте, как делали всегда. Ай да пронесёт.. А я пойду..– Спасибо за бримль, Овчебран.

– Стой! Куда прешь?! Сам-то дойдёшь?

Я рванул дверь, едва не грохнувшись с костыля. Хрипло бросил через плечо:

– Отцепись. Нормально. Дойду.

Звёздная мгла с дымом костров накрыла трущобы. Тишину изредка прерывали неспящие бродяги – беженцы, что бездумно шаркали по уличной грязи в надежде найти повод остановиться, в своём бессмысленном ночном пути. Я закурил, стоя у дверей трактира. Внутри по-прежнему царила тишина.

Да… Боюсь, скоро огребу за свои слова. Хотя было бы за что – я всего сказал правду. Очевидную правду, знакомую всем и каждому. Разве за правду сажают? Ха! Даже самому смешно от очевидности ответа. Плевать, не моя проблема. Это проблема трезвого меня, он и разгребать будет.

Затушив окурок об остаток ноги, двинулся домой.

Утром меня разбудил Майор, плюхнувшись на лицо и жалобно квакая, требуя еду. Голова трещала, всё плыло перед глазами, а это «милейшее» существо орал…

– Да-да… Сейчас, дай минуту! Хватит орать!

Майор, растопырив глаза в разные стороны, шлёпнул липким языком мне по лбу и упрыгал к пустой миске. Он притих, но теперь методично колотил посудиной о стену. Я кое-как поднялся, насыпал ему корма.

– Жри. И собирайся – пойдём тебя регистрировать.

В ответ прозвучало лишь протяжное: – Кваааа!

Закончив утренние процедуры: почесать бок, навязать одну портянку, взяв Майора под бок отправился в администрацию.

На улице стояла непривычная тишина – даже слишком. Все казались улыбчивыми: один, стоя на табуретке, тщательно протирал круглые окна своего белоснежного домика, другой невозмутимо пил чай, читая газету и тихо посмеиваясь над анекдотами. И не скажешь что за городом война. Добравшись до здания Административной палаты, я уставился на высокую лестницу ко входу. Еще одна проклятая лестница. Еле взобрался, попутно проклиная архитекторов за прекрасное архитектурное излишество.

Наверху массивная дверь. Внутри царила стерильная чистота: мозаика на полу с величавым изображением Ладина Первого, бесконечные белые стены с окошками бюрократов. У каждого окна с угрюмыми, недовольными лицами стояла внушительная очередь.

А какого чёрта?! Я же припёрся до открытия! Откуда столько народу?! И как я, чёрт подери, должен отстоять это на одной ноге?! Да ещё и скамеек нет. Голый пол. Ладно невальным как-то пару лун стоял и здесь справлюсь. Только вот в какое окно?.. Я не стал гадать, просто гаркнул на весь зал:

– Регистрация жаб – куда?!

Люди из очередей к двум соседним окошкам помахали мне. Все с жабами: в одной очереди с коричневыми квакушками, в другой с зелёными. Майор вроде коричневый, хотя пузо зеленоватое… Плюнул и пристроился в хвост к коричневым.

Час. Нога горела, дрожала. Два часа. Спина онемела. Три. Наконец очередь доползла. Нога подкашивалась, но я упёрся костылём.

– Здравствуйте, мне жабу зарегистри…

– Номер заявки? – противный, стервозный голос из окошка перебил меня.

– Дайте секунду… – принялся шарить по карманам, ища письмо.

– Не задерживайте очередь! Быстрее! – прошипела она.

– Вот, номер 734-ГК.

Она что-то чиркнула, опустила заслонку:

– Ожидайте.

До чего же противные люди тут работают… Будто я обязан всё знать: куда, что и зачем.

Окошко открылось. Она вытащила пачку бланков:

– Распишитесь. И жабу мне на осмотр.

Сунул Майора в проем. Принялся ставить крестики. Бланков куча: какие-то согласия, обязательства… Уже на втором махнул рукой, подписывал не глядя.Она ткнула пером в пузо Майору, выдернула его обратно, протянула еще бумажку:

– Так, мужчина, жаба нечистокровная. Заверьте это в соседнем окошке, потом ко мне. Всё по живой очереди. Следующий!

– Вы серьёзно?! Ещё две очереди из-за вшивой печатки?!– взвыл я, хватаясь за стойку

– Не скандальте! Не я правила придумываю!

– Ладно… – раздражённо сказал я.

Простояв ещё два часа, мне уже глубоко наплевать на нормы приличия. Сел на пол прямо посреди очереди. Хоть бы нога отдохнула. По взглядам окружающих – ни капли осуждения, лишь немое понимание и всеобщее сочувствие. Такая тут обыденность.

Шесть часов. Шесть чертовых часов очередей, тупых бланков и чиновников с такими лицами, словно я лично им в обед насрал. Уже вечерело. Живот сводило от голода, голова гудела похмельем и усталостью, а до трактира Драньеда – рукой подать. Да и моя бронь столика скоро… Терпение подходило к концу. Если я сейчас не успею, клянусь своей оставшейся ногой – разнесу здесь всё к чертям.

Наконец, из соседнего окошка вытолкнули Майора обратно с каким-то индексом вытутаированным на брюхе и вручили заверенную бумажонку. Я впихнул её в карман, не глядя, и, опираясь на костыль, поднялся с холодного пола. Спина ныла, руки тряслись. Дорога до дома казалась марафоном. Прибежав домой кинув Майора в пруд и корм туда же, быстро накинул парадный фрак, помчал в трактир.

Трактир Драньеда… Вылитый двойник того, что по ту сторону стен был. Те же покосившиеся стены, та же драная обшивка. Правда это всего лишь бутафория сплошная: трещины ровненькие, стамеской выдолбленные, грязь краской нарисована. Словно театр нищеты для барских щенков. Тошное зрелище. У входа охранник со списком.

– Добрый вечер у меня бронь на семь вечера, на имя..

– Да, Драньед вас уже ждёт, проходите, – рубанул охранник, не дав договорить.

Ждет? Хм… Зайдя внутрь – та же бутафория, да позабористей. Трещины на мебели нарисованы, посуда – хрусталь. Ни тебе протекающих деревянных кружек с протекающим бримлям, ни глиняных тарелок, с въевшимся жиром. Все вылизано. Блестит.

На Дряньеда без смеха не взглянешь: пухлый, облысевший мужик с шестью жёлтыми зубами да носом-сливой, пропитым до сизой синевы. Одет в обтягивающие лосины, бархатный камзол – а поверх всего этого, всё тот же грязный фартук да прохудившийся войлочный колпак. Хоть что-то неизменно. Он сидел посреди осиротевшего зала, за столом, накрытым на две персоны. Судя по пустой тарелке – не дождался, свою порцию умял. Увидев меня, расплылся в улыбке до ушей, помахал рукой:

– Вяртай сюда! Садись!

Я прислонил костыль к стулу, опустился. Он быстро, как базарная оценщица, окинул меня взглядом с головы до культи:

– Эх… Видать, тяжко на фронте. Но хоть жив остался. Выпьем за это! – Он залпом опрокинул полулитровый бокал бримля.

– Да, – бросил я, переводя взгляд на его шелковый камзол, туго натянутый на брюхо. – А я так погляжу, у тебя дела в гору пошли, вырядился как питух.

– Хэ-хе! – фыркнул он. – А как иначе? Мода такая вверху пошла на простую жрачку. А я не лыком шит, вжух! и вжарил в конъюнктуру. Вот и взлетел.– Толкнул ко мне тарелку с застывшим жиром поверх мяса. – Ты гэто не стесняйся, ешь! Я ж как твоё имя в списках усек – трактир закрыл. Всё ж таки мой любимый постоялец, даже сам за за готовку взялся.

Даже на голодный желудок, еда Дряньеда, по прежнему отвратительна. Я рад что снова ем эту дрянь.

– Ну як? Нравится? – спросил Дряньед.

– Как дерьмо. Точь-в-точь как раньше. Спасибо, что хоть это не испоганил.

Он закатив глаза, ответил: – Ой, тебе николи еда моя не нравилась. Жаль Элин рядом нет, она бы за обе щёки всё навернула.

– Да, жаль.. – сказал я с долей раздражения.

– Могла тебя, олуха, по башке треснуть, к порядку приучить… Боевая была!

Стол вздрогнул, посуда звякнула, кулак грохнул по столу:

– Хватит!

Тишина повисла:

– Прости, всё же десять лет прошло, я думал..

– Мне всё равно, что ты думал, просто не подымай эту тему.

– Понял… – Драньед мотнул головой, пальцы забарабанили по столу. – Кстати… Слышал что за речь ты двинул у Овчебрана. Многих за живое хватило.. Не боишься, как бы крысы дозорные не пронюхали?

– Ха! – я откинулся на спинку стула. – Пусть зад мой поцелуют и выплаты калекам обещанные выплатят. Я уже два месяца жабу жду..

– Ты гэта так не затирай. – Дряньед наклонился ближе ко мне и прошептал: – Может дозор пока не прознал.. Но с такими "честными", сам знаешь, что делают. – он резко хлопнул меня на по плечу. – Ладно не сердчай, у меня связи есть, отмажу..

– Ой, спасибо, чтобы я без тебя делал. – Наигранно ответил я.

– Ты кстати чем занятся то думаешь?

– Чёрт его знает.. Спать, жрать, пить..

– В наёмники податся не желаешь? Тут один Вояка из Момбаса объявился, ищет опытных служивых, могу свести.. Работку даст – не пыльную. Всё по контракту, с печатями, бланками… хоть в администрации проверяй.

– С каких пор ты помогаешь наёмников искать, Дряньедушка? – Я прищурился. – Или это новая "штука" твоего заведения – работёнка с гарниром?

Он фыркнул, его колпак съехал набок:

– Не важно, откроешь популярную харчевню, сам ненароком им тем помыслишь. Да и неважно это сейчас. Я же о тебе пекусь. Кстати Овчебран тоже может за его поручится. Если согласен завтра…

– Нет! Куда я с одной ногой.. – перебил я. – Лучше давай выпьем, когда ещё так вдовоём посидим.

Остаток вечера потянулся тягучим бримлем да воспоминаниями. Бримль у Драньеда – как брат родной: грубый, без затей, но свой. Не в обиду Овчибрану с его специями.

Уже глубокой ночью, Драньед, кряхтя, доволок меня до самого дома. Впихнул в дверь, швырнул на кровать.

Я утонул в холодной постели, глаза слипались.

Глава 3

Утром стук в дверь. После вчерашней посиделки каждый удар был равен удару молотка.

– Иду уже! Хорош стучать! – крикнул я, кряхтя, поднимаясь с кровати.

Кого чёрта принесло так рано?

Открыв дверь, передо мной стоял Курьем с ящиком, от которого тянуло хорошим табаком. Сам он весь перебинтованный, с повязкой на пол-лица.

– Ну что, колом встал? Бери гостинец, как обещал – табак от дяди.

Вид потрёпанного, но улыбающегося старого друга мгновенно протрезвил меня.

– Вот те на… Живой, не сдох. – Я похлопал его по плечу. – Рад тебя видеть. Ставь ящик у входа, заходи.

Зайдя внутрь, он тут же сморщился.

– Что за смрад?.. Ужас. Ты хоть иногда пруд чистишь? Там у тебя уже болото…

– Разве? Я не чую…

Тут же Майор прыгнул на ящик и принялся пристально вынюхивать содержимое.

– Кыш! Это не тебе, вали в пруд.

Курьем взял Майора на руки и начал чесать. Тот даже не сопротивлялся, хотя когда я пытался – вечно недовольно квакал и убегал.

– Ого, почтовая жаба… Какой хороший. Как зовут?

– Этого подхалима? Майор. Ты только не обольщайся – он сейчас поймёт, что у тебя еды нет, и тут же дёрнет.

Мы сели за стол, немного поговорили о былом, потравили байки.

– Вы, кстати, чего в столицу вернулись? Неужто война окончена?

– А ты, я погляжу, не любитель газеты почитать.

– Да не томи, говори уже, – перебил я.

– На парад позвали. В честь «победы» у Горнавы.

У меня глаза чуть не выпали от удивления.

– Победы? Ты серьёзно? Да нас же разгромили!

– "Ага, конечно"… Никакой победы нет. Нас оттеснили, но позиции мы не сдали. А перед народом нужно отчитаться, а то в тылу волнения пошли…

– Ясно. Опять в уши ссать будут.

– Да и легион опустел, новобранцы нужны…

Я достал "лицки" – свёрнутые лепёшки с грибами и ягодами – и положил на стол.

– Угощайся. – Сделав паузу, добавил: – Наши все живы?

Он опустил глаза.

– Пухлан, Храпи… Живы..

– Значит, нас четверо осталось… Ясно.

Я, чтобы перевести тему – да и самому отвлечься, – сказал:

– Ты это… кстати, Драньеда видел?

– Да, заглядывал. Но в его харчевне одни аркинцы со своими вазами дымят…

– А, точно, ты же не знаешь. Он сейчас важная шишка – трактир за стенами открыл. Вечером свожу тебя.

– Договорились. Сразу после парада – к нему.

Парад в честь победы… Смешно. Ничего, весточку Драньеду надо отправить.

– Майор! Ко мне!

Не шелохнулся. Сидит на столе, глаза в разные стороны, лишь протяжно:

– Ква-а-а…

– Какая же гадкая тварь… Курьему сразу на руки идёт, а мне самому за ним ползай.

Написал небольшую записку: «После парада – к Овчибрану. Курьем и остальные в городе, встретимся там». Я, конечно, мог бы попросить Драньеда столы для нас выделить, но от бутафории его харчевни воротит.

В конце добавил: «И возьми бримль. У Овчибрана так себе».

Засунув записку в малый деревянный футляр, вручил её Майору.

– В харчевню Драньеда, отнеси.

Майор тут же нырнул в мутную воду пруда, чтобы по почтовым каналам отправиться по адресу.

Ну что ж… Можно и прогуляться. Может, к Шорпу заглянуть? Он вроде как приглашал. Так академия у восточных стен, Эх через весь город переть. Ну всё равно делать нечего.

Город шумел, чистили улицы, готовили трибуны. Фасады зданий украшали венками из «Сиялки» – цветка, что вешают на вход в дом в качестве поздравления. В ночи он светится тёплым синим огоньком.

До академии добрался изрядно вымотанным, спасибо бесконечным лестницам за это.

Сама академия располагалась в бывшем военном форте. Грубые крепостные каменные стены, башни, ров, показательный форт. Правда, когда возвели основные укрепления вокруг города, крепость отдали академикам за ненадобностью.

Я давно здесь не был. Даже учился в этих стенах… Но не доучился. Как сейчас помню: Элин восемь часов кряду растолковывала мне королевское право, а я сидел в полнейшем недоумении. Зачем всё это сержанту, которому завтра на фронт? Я воинском командовать буду, а не имением.

Подойдя к пропускному пункту спросил Шорпа, держурный в недоумении почисал затылок:

– Шорп? Это кто?

Вот же сопляк, знают его здесь все, конечно только бохвалится горазд.

– Шорп, в главе снабщенцов был около четырйх месяцев назад.

– Сейчас в журнале посмотрю минуту..

Он открыл гиганский талмут с назначениями и пропусками всех студентов..

– Вот нашёл. На военном деле учится. Позвать?

– Нет, блин я так просто хотел узнать где он. Ну конечно позави.

Он тут же побежал в академию, я присел на стол. Нет бы стулья здесь поставили или лавку, не у всех же есть две ноги.

Да… Ностальгия нахлынула, глядя на эти стены. Именно здесь я и познакомился с Курьемом. Он был на два года старше, в первый день приставили его мне экскурсию провести. Так этот баклан подшутить решил, завёл в женскую баню, да ещё и дверь закрыл. Я столько ушибов и синяков за всю войну не получил, сколько за тот один день.

– Сэр! Вы всё же пришли! Я не думал, что увижу вас… – раздался голос за спиной.

Шорп стоял, слегка запыхавшись, глаза блестели.

– Дежурный, запиши – он под мою ответственность. Пройдёмте, экскурсию проведу. Да и вы расскажете – как живёте, как дела?

– Да нормально я идём.

Внутри всё как обычно: зелёная лужайка, кучи студентов с книгами, кто-то от усталости спит на траве. Единственное, что изменилось – появилась небольшая лавка, где готовили «лицки».

Шорп всё не затыкался, рассказывая о знаменитых выпускниках, о том, где кто учится, историю каждого отделения. Я, конечно, и сам всё это прекрасно знал, но не стал его останавливать – приятно пройтись по знакомым местам. Сам Шорп перевёлся в отделение алхимиков.

– Господин, вы кстати помните про «громовуху»?

– Конечно, но напомни.

На самом деле я толком ничего и не помню.

– Ну, оружие, что латы пробивает…

– Ну да, что-то припоминаю.

С самодовольной улыбкой Шорп спросил:

– Не желаете посмотреть?

Честно говоря, мне не особо это было интересно, но в его глазах горел такой огонь энтузиазма, что было бы верхом грубости отказать.

– Ну веди, посмотрим.

Шорп повёл меня на полигон – раньше его здесь не было. Он располагался за стенами академии: большая огороженная территория, вся в воронках, пропахшая серой. Шорп выставил мишень в виде толстого куска металла, принёс металлическую трубку с деревянной ручкой, рядом с ручкой крючок, а также достал мешочек с чёрным порошком.

– Спасибо аркинцам за это. Они поделились рецептом «гнева алхимического» – благодаря ему это стало возможным.

Он насыпал в трубку немного чёрного порошка, палкой утрамбовал и закинул внутрь маленький металлический шарик.

– Вы это… лучше уши прикройте.

Я предусмотрительно отошёл на три шага назад.

Шорп прицелился и нажал на крючок. Тут же – громкий хлопок, взрыв, чёрное облако дыма. Рука Шорпа покрылась сажей. Зрелище, честно говоря, пугающее. Но он, довольный, крикнул:

– Да! Попал! Смотрите!

Когда дым рассеялся, в металлической пластине была дыра, вмятина. Причём пластина была куда толще тех, из которых делали доспехи. Это действительно удивительно – куда мощнее арбалетов.

– Оружие что надо… Только вот облако дыма обзор закрывает, да и дальность, видно, малая…

– Ух, не в бровь, а в глаз! Вы правы. Сразу видно – опытный военный, – с удивлением сказал Шорп.