Чудовище для чудовищ

«Что я здесь забыл? – вопрос проскользнул, глядя на свои дрожащие руки.

Анатолий, спрятав руки в карманы, толкнул дверь. Лифт пах застоявшимся сигаретным дымом. На седьмом этаже скромная табличка «КМ». За дверью его встретила приёмная с потертым кожаным диваном и девушкой-секретаршей, чьи пальцы порхали над клавиатурой.

– Анатолий Иванович? Кирилл Александрович ждёт Вас.

Глубокий вдох. Сквозь гул страха в памяти чётко и ясно прозвучали слова Сергея: «Может пора действовать… Что останавливает?»

Анатолий перешагнул порог, за спиной с шелестом закрылась дверь.

Кабинет поразил контрастом. Пространство было организовано с военной чёткостью: стерильный порядок на столах, на стенах – карты с динамикой климатических изменений, которые профессор узнал бы с закрытыми глазами. Пахло дорогим кофе с ноткой корицы.

За широким столом из тёмного дерева сидел мужчина лет сорока. Без пиджака, рубашка с закатанными рукавами обнажала мощные предплечья. В его позе читалась не напускная важность, а собранная, сосредоточенная энергия. Взгляд – жёсткий, оценивающий, без высокомерия.

– Анатолий Иванович, – Кирилл жестом предложил сесть. – Сергей Орлов много о Вас рассказал. В основном – о том, как пытались достучаться до глухих.

Голос был ровным, без панибратства. Анатолий почувствовал, как сжимается желудок.

– Я читал Ваши последние отчёты, – Кирилл закрыл папку. – То, что Вы предсказали рост уровня океана на 15 мм в месяц – это… смело. Особенно учитывая, что официальные прогнозы давали 1.5 мм.

– Данные не врут, – глухо произнёс Анатолий. – Даже если неудобны.

– Именно, – Кирилл откинулся в кресле. – Меня не интересуют удобные данные. Меня интересуют реальные. Вы знаете, почему Ваше выступление на том совещании провалилось?

Анатолий сжал кулаки под столом. «Вот оно, начинается…»

– Вы просили, – продолжил Кирилл. – Просили внимания, финансирования, действий. В этом мире ничего не просят. Берут или создают альтернативу. У Стронга и ему подобных интересует только власть и управление. Я же владею информацией и мне нужны люди, которые умеют с ней работать.

Он встал и подошёл к карте мира, утыканной цветными маркерами.

– Через четыре месяца здесь, – Кирилл ткнул пальцем в побережье, – начнутся массовые эвакуации. Через шесть – коллапс транспортных систем. Вы это предсказали. Вопрос: что Вы предлагаете делать с этим прогнозом? Ждать? Или действовать?

Анатолий смотрел на карту, впервые за долгие месяцы в нём шевельнулось нечто, похожее на интерес. На азарт.

– Я предлагаю спасать людей, – тихо сказал профессор.

– Конкретнее.

– Создать независимую сеть мониторинга. Готовить логистику для эвакуации. Искать точки, где можно пережить пик катастрофы. Без разрешений. Без одобрений.

Уголок рта Кирилла дрогнул в подобии улыбки.

– У нас уже есть три таких пункта. Собираем четвертый. Место знаете? – он посмотрел Анатолию прямо в глаза. – Ваш родной город. Тот самый, что по Вашим же расчётам должен уйти под воду первым.

Анатолий почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Проверяет меня. Смотрит, не струшу ли.»

– Ирония судьбы, – хрипло произнёс профессор. – если и умирать там, где родился.

– Или дать ему второй шанс, – парировал Кирилл. – Я не предлагаю Вам работу. Я предлагаю миссию. Без гарантий, с риском для жизни, с необходимостью принимать решения, за которые Вас снова назовут сумасшедшим. Нужен человек, который не боится быть правым в одиночку. Готовы?

В кабинете повисла тишина. Анатолий смотрел на карту, на красные метки над своим городом. Вспомнил дочь. Машу. Анжелу. Рука потянулась в карман, к браслету, но слова были быстрее.

– Когда начинать? – спросил он, и его голос звучал твёрдо.

– Вчера.

Кирилл протянул ему флешку.

– Последние данные по исследованиям. Ваш кабинет – в конце коридора. Добро пожаловать в «Климатический мониторинг», профессор.

Выйдя из офиса, Анатолий пошёл обратно тем же маршрутом. Теперь видел не трещины в асфальте, а сетку тектонических разломов, которые нужно было изучить и предсказать. Не стаи испуганных голубей, а природные системы раннего предупреждения.

Сомнения никуда не делись. Они снова поднимались в горле горьким комом. Но теперь к ним добавилось нечто новое – хрупкая надежда. Мир всё так же стоял на пороге катастрофы. За последние месяцы Анатолий утопал в сомнениях, но сейчас он давал себе шанс, пусть не уверенный и шаткий. Смогу ли я спасти мир, если буду предавать себя.

Глава 10. Мечта

Я собиралась на тренировку. Учёба сегодня забрала слишком много времени, и я безнадёжно опаздывала. Почувствовав раздражение, я упёрлась руками в спинку стула, пытаясь дышать глубже, мысленно проваливаясь в себя – туда, где можно спрятать и запереть это чувство под замок. Когда по телу разлилось ледяное спокойствие, я схватила рюкзак и задела стопку книг на столе. Экзамены на носу, поступление в училище, почти взрослая жизнь. Книги заполняли почти всё пространство комнаты. Они с грохотом рухнули на пол.

– Кира, у тебя там всё в порядке? – донёсся голос с кухни.

– Да, мам, просто книги упали.

Собирая их с пола, я увидела тот самый конверт, что нашла три года назад. Он лежал в самом дальнем углу, под столом, будто специально прячась. Достав конверт, я пару раз чихнув от клубов пыли.

– Надо бы убраться, – пробормотала я себе под нос.

Держа в руках письмо, я медленно прошла мимо зала, где папа смотрел новости. Обрывки фраз долетали до меня, но я даже не вслушивалась. Всё моё внимание поглотила жёлтая бумага в руках.

Спросить? Или не спросить?

…Сегодня наш репортёр посетил город-курорт Рыбинск, первым пострадавший от цунами. Передаём слово Евгению Осману.

– Евгений, вы нас слышите?

– Да, спасибо, Татьяна. Я нахожусь в городе-курорте Рыбинск, и, как вы видите, повреждения здесь немыслимые. Цунами накрыло город почти мгновенно. Система раннего оповещения сработала в срок, но времени для полной эвакуации категорически не хватило. В основном пострадали первая и вторая береговые линии…

– Да что творится-то, – папа частенько разговаривал с телевизором. – Что они там исследуют, если даже предупредить вовремя не могут? Кира, а ты разве не опаздываешь?

Я встрепенулась и кинулась на кухню:

– Мама, я тут нашла какое-то письмо?

– Что? Письмо? – мама увидела конверт в моих руках и буквально выхватила его. – Да это ерунда, не обращай внимания.

Но я уже видела, как румянец сполз с её лица. Сейчас начнётся её фирменный приём – перевод темы. Так всегда, бывало, когда она не хотела что-то обсуждать. Письмо волшебным образом исчезло у неё из рук.

– Это по папиной работе. Забудь. Ты разве не опаздываешь? Тренер не будет ругать? – она уже повернулась к шипящей сковороде. Кажется, на ужин будет рыба. Не люблю рыбу, слишком много костей. Я скорчилась и тут же вспомнила про тренировку. Тренер у нас правда серьёзно относится к дисциплине и не даёт поблажек никому. Особенно мне.

Развернувшись, я вышла на улицу. С мамой говорить всё равно бесполезно – только себя накрутишь. Я вздохнула: не буду думать об этом. Чревато. Улица встретила меня духотой и мошкой. В этом году их было особенно много. Чёрные тучи мелких мошек роились над каждым кустом пузырника. Чтобы пройти сквозь такой рой, пришлось прикрывать лицо рукой.

Я достала наушники, включила плейлист. Это мой способ успокоиться: не музыка, а звуки природы. Шум дождя, отдалённый гром, шелест листьев в лесу. Я слушала и переносилась туда. Чувствовала запах мокрой травы и хвои от пушистой ёлочки. Видела, как яркое солнце из-за туч пробивает лучи, отражаясь в каплях на листьях. И вот на фоне тёмного неба полная, разноцветная радуга. Птицы запели, где-то кукует кукушка.

Как же хочется быть там… Мечта.

Я не услышала, как сзади незаметно подкрался велосипедист, звенящий, чтобы я уступила дорогу. Грубо объехав, он обматерил меня, но мне было всё равно. В этот миг я была свободна – от правил, от условностей, от монстра, от чувств.

Реальность тут же напомнила о себе:

– Куда прешь, дура, ослепла? – обругал меня ещё один прохожий, которого я случайно задела плечом, пытаясь протиснуться между ним и его другом. Мир на миг подернулся красным, но клетка устояла. Я почти помчалась в сторону спорткомплекса, на ходу защёлкивая все внутренние замки.

– Свет горит, а дома никого! – донёсся мне вслед злобный окрик.

Мечтаешь? Ты – монстр. Тебе нельзя! Ничего нельзя!

Я сжала кулаки. Спокойствие приходило медленнее, чем обычно. Стало чуть легче, и я снова начала запихивать все свои эмоции в клетку. Я не думала о том, что буду делать, если не хватит места или она сломается. Я боялась только одного: не успеть. Не успеть спрятать всё вовремя. А если не смогу – тогда… Нет, не думать.

– Кира, подожди! – Светка бежала, пытаясь догнать. Вот уж кто систематически получает нагоняй от тренера. Опаздывать для Светки – хобби. Свидание, лекция, экзамен – не важно. Даже если она выйдет вовремя, непредвиденные обстоятельства обязательно её задержат.

Догнав, она схватила меня под руку и, как всегда, начала щебетать:

– Ты представляешь, забыла кошелёк! Хотела зайцем проехать, но меня поймали и выгнали на остановке. Пришлось пешком идти. Подумаешь, пара остановок! – она надулась на мгновение, а потом озарилась счастливой улыбкой. – А, Кира, ты же не знаешь! Помнишь Диму?

– Угу, – хмыкнула я. Могла бы и промолчать, сейчас ей было всё равно на мои слова, главное – выговориться. В этом и была вся она. Речь о её бывшем парне, с которым она встречалась год назад.

– Я его вчера встретила! С какой-то мымрой! Как он мог так быстро меня забыть? Но я же не я, если не покрасуюсь. Я с Игорем была, мы после тренировки вместе пошли. Так вот, я его как обниму – он, бедный, ничего понять не может! А я ему: «Ты мой зайчик», – и в щёчку его чмок. Прям на глазах у Димы. Бедный Игорь… Я же знаю, что ты ему нравишься. Я ему потом всё объяснила, мы вместе поржали. Зато отомстила!

Пока Светка болтала, мы уже переоделись и вышли на разминку. Сегодня была особая тренировка, подготовка к соревнованиям. Все были сосредоточены. Кроме меня. Я, как всегда, не участвую.

Я справлюсь, обязательно справлюсь…

Я чуть отошла в сторону и села на растяжку закрыв глаза погрузилась в себя. Отсекая все потоки мыслей.

Глава 11. Спусковой крючок

Три года… Анатолий провел их, работая на Кирилла и его «Климатический мониторинг». Его система раннего оповещения, ставшая основой для действий «КМ», успешно прошла проверку и спасла много жизней. Теперь профессор не просто строил модели, но и помогал в полевых условиях, ликвидируя последствия.

Сейчас Анатолий Иванович смотрел на экран с сейсмографическими данными. Красная линия ползла вверх с пугающей скоростью, вычерчивая неизбежное. Всего через 72 часа земля содрогнется от толчков с силой, которую еще не испытывали жители этих регионов.

Анатолий сорвал с принтера свежий прогноз и, не задерживаясь, направился к кабинету Кирилла.

– Кирилл Александрович, вам нужно это увидеть немедленно. – Он положил распечатку на стол. – Семьдесят два часа. Бьёт веером: Щедринск, Долинская, весь Северный промышленный узел… Волна дойдёт даже до Верхневольска.

Кирилл молча взял листок. Цвет с его лица ушёл почти мгновенно. Глаза быстро пробежали по цифрам. Пальцы сжали бумагу.

– Анатолий Иванович, – голос Кирилла прозвучал непривычно тихо и размеренно. – Я знаю, что вас привлекали к проекту «Туман» на ранней стадии. Скажите, что вы знаете об этом проекте?

Анатолий, слегка ошарашенный таким поворотом, пожал плечами.

– Меня привлекали по программе прогнозирования и предотвращения эпидемий в условиях меняющегося климата. Мои модели должны были помочь выявить зоны риска…

– Да. Таким он был… Пока вы не начали требовать обнародовать данные, и вас не отстранили. А знаете, что случилось потом?

Кирилл отодвинул от себя распечатку, как будто она была ядовитой.

– Именно в этот момент команда биологов Иванова нашла один из первых очагов странной эпидемии в Приморске. После цунами. Они изучали выживших. Тех, кто контактировал с зараженной водой и… мутировал.

Анатолий почувствовал, как у него похолодели руки. Приморск. Что же там происходило на самом деле? Картинки перед глазами всплывали сами собой.

– Мутации были уникальными, – продолжил Кирилл, и голос стал жестким, как сталь. – Нестабильными, но невероятно перспективными для тех, кто мыслит с точки зрения создателя. Иванов и его покровители решили не ждать милостей от природы. Начали эксперименты. На людях. Вернее, на ещё не рожденных зародышах. Вносили изменения на эмбриональном уровне.

– Боже правый… – выдохнул Анатолий. От одной мысли мутировавших жертв цунами в городе, где погибла дочь, его замутило.

Кирилл продолжил, не обращая внимания на его реакцию:

– Результаты были непредсказуемы. Эксперимент с «улучшенными» детьми провалился. Тогда Иванов пошел другим путем. Основной упор пал на разработку биологического оружия. Они отрабатывали летальность и скорость распространения. Дальнейшая судьба проекта мне известна лишь по слухам. – Он пробарабанил пальцами по отполированному столу и продолжил. – Одна из таких лабораторий, где хранится основной штамм, недалеко от Щедринска. В законсервированном шахтном комплексе.

Анатолий смотрел на Кирилла в ошеломленном молчании. Голова шла кругом от услышанного. Эксперименты на детях… Биологическое оружие…

– Откуда… откуда вам всё это известно? – наконец выдавил он.

Кирилл встретил его взгляд. В глазах не было ни страха, ни паники. Только холодная ясность.

– Мой отец, Анатолий Иванович, был одним из ведущих биологов, работавших с Ивановым в то время. Пока не увидел истинную цель. Он оставил дневники… в наследство. Так что да, – он снова положил руку на злополучную распечатку, – я знаю. И теперь вы знаете. Землетрясение в Щедринске – это спусковой крючок.

Анатолий сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Кирилл Александрович, – голос дрогнул. – Эти… «неудавшиеся эксперименты» … дети… Что с ними стало?

Кирилл отвел взгляд, за весь разговор показав неуверенность.

– Данные уничтожались. Но, по отрывочным сведениям, некоторые дети выжили, за ними наблюдали.

– Наблюдали? Как за подопытными кроликами? – Анатолий почувствовал, как по спине бегут мурашки.

– Как за носителями уникального генетического материала, – холодно поправил Кирилл. – Иванов никогда не оставляет свои проекты. Он их… консервирует. До лучших времен.

– Что делать с лабораторией? Землетрясение может привести к необратимым последствиям. – Голос профессора прозвучал непривычно твёрдо.

– Эвакуация Щедринска – приоритет, – Кирилл уже доставал планшет с картами. – Уничтожить угрозу в жатые сроки мы не сможем. Думаю, мы на время запечатаем все возможные доступы, не допуская разрушения бункера до того, как начнем оповещать о землетрясении.

– Я поеду, – без колебаний сказал Анатолий. – Мои модели помогут определить самые уязвимые точки.

– Молот, с группой ко мне, – Кирилл нажал на рацию.

В белой комнате с картами на стенах собрались четверо. Кирилл обвёл их взглядом.

– Щедринск. Сейсмический прогноз даёт 72 часа до толчков в 9 баллов. Но проблема не в этом. – Он нажал кнопку – на экране появилась схема подземного комплекса. – В шахтном комплексе находится лаборатория биологического оружия проекта «Туман».

Анатолий видел, как напряглись люди в комнате.

– Ваша задача – проникнуть на объект, запечатать лабораторию до начала землетрясения.

Оперативник с короткой стрижкой мрачно усмехнулся.

– Значит, снова спасаем мир втихаря? – Кирилл лишь бросил на него взгляд, и оперативник с позывным Молот тут же встал по стойке «смирно»

– Профессор Гробач – наш сейсмолог, – Кирилл указал на Анатолия. – По его моделям мы определим на месте самые уязвимые точки шахтного комплекса. Он покажет, какие именно участки требуют срочного укрепления, чтобы лабораторию не раздавило, как орех.

Анатолий кивнул, чувствуя тяжесть ответственности. Профессор действительно никогда не был в той лаборатории, но годами изучал геологию и конструкции шахт в этом регионе. Его модели чётко показывали, где породы не выдержат.

– Выезжаете через час. Полное снаряжение. Официально вас там нет.

Команда стала расходиться, а Анатолий задержался в кабинете, чтобы забрать распечатки сейсмограмм. Профессор услышал, как Кирилл, уже отдавая следующие распоряжения по рации, чётко и холодно произнёс:

– Запускаем протокол «Цепная реакция». Оповещаем все города из списка: Долинская, Северный промышленный узел, Верхневольск. Начинаем поэтапную эвакуацию по маршрутам 1А, 3Б и 7В. Мобильные госпитали развернуть в точках сбора. Привлекайте всех, кто есть в регионе.

Анатолий замер на пороге, слушая. Это были не просто слова. Отлаженная машина, уже приводимая в движение. Те самые действия, о которых он годами тщетно умолял чиновников. Здесь не спорили, не требовали доказательств – здесь работали.

Он вышел в коридор, и за долгие годы в душе Анатолия не осталось и тени сомнения.  Это было единственное место, где его правда не вызывала насмешек, а становилась приказом к действию. Место, где апокалипсис встречали не паникой, а планом.