Спасти простушку

— А вы уверены, что можете доверять местной СБ? — горько хмыкает, и в моей голове будто кто‑то запускает режим анализа.

Жена начальника местного отдела по информационной безопасности сидит у меня на функциях личного помощника. Тихо и мирно, так что никто не знает. Имеет доступ ко всей внутренней информации. И ведь кто‑то её туда посадил. Вот же Дамирка, вот же сучёнок.

— Оставляйте документы и уезжайте, — сухо рассуждает моя собеседница. — Ведите себя так, будто ничего не произошло. Проводите проверку и спокойно уезжайте. А через пару недель присылайте всю московскую СБ вместе с важняками. Гарантирую, что всё найдётся.

Грустно улыбается и по‑прежнему не смотрит на меня. Сломанная, но не сломленная. Кулаки вновь сжимаются. Я ссыкло или мужик? Прятаться за спину девчонки?

— Ты же сама в расход пойдёшь? — говорю очевидное.

— А вы думаете, есть тюрьма хуже? — окидывает печальным взглядом стерильные стены. Столько в нём безнадёги…

Ну нет! Нет, я сказал.

— Переодевайся. Мы едем! Я всё решу! — Наташа не спешит вставать. Приходится рявкнуть: — Быстро!

Не хочу так, но надо…

Со вздохом набираю на телефоне контакт родственничка.

4. Родственники

Глава 4. Родственники

— Привет, родственничек! — ехидничает в трубку Егор Рыльев.

— Привет‑привет, родственничек! — стараюсь ответить ему в тон, но этот паучара сразу чует неладное.

— Я так понимаю, ты в такую рань звонишь не поздравить нас с Инной? — скорее утверждает, чем спрашивает.

— С чем поздравить? — искренне недоумеваю. Вроде с годовщиной свадьбы я их уже поздравлял, дни рождения у них не зимой — что тогда пропустил?

— А я уж было хотел похвалить тебя за вздрючку службы безопасности. Думаю, неужто твой непризнанный гений научился с ними нормально сотрудничать. — Сколько яда на меня льётся! Вот же засранец.

— Ближе к делу! — порыкиваю на него, напрочь забывая, что сам же и набрал.

— Поздравляю тебя, ты скоро станешь дядей! — в голосе Егора не остаётся ехидства — только радость и гордость. А я будто получаю смачный такой удар по затылку — битой или арматурой какой. Звенит в ушах также.

— Вы же не удочерили ещё кого‑то? — у ребят уже есть дочь, которую они удочерили, и у меня мелькает не самая корректная мысль, что они опять кого‑то спасают.

— Нет‑нет, — к счастью, Гор не обижается за упоминание не самой лёгкой для себя истории, а просто поясняет. — Жень, ты скоро станешь дядей. Инна беременна.

Егор впервые меня называет по сокращённому имени и не подкалывает. А у меня лютые флешбэки перед глазами. Егор вообще мне не родственник. Он муж сестры жены моего брата. Вот такая хитровымудренная связь, ага.

Вот только брата моего и его жены нет в живых уже двенадцать лет. Как и их нерождённого ребёнка. Двенадцать лет назад мой родной брат Елисей звонил по телефону и говорил: «Жень, ты скоро станешь дядей!» Не судьба мне была стать дядей.

Семья его жены Алисы и Инны тогда находилась под ударом. Против них плели хитрый заговор. Детали которого Егор разрыл буквально в прошлом году. А тогда погибли и родители девочек, и Алиса с Елисеем, и мой племянник. А Инну удалось вывести из‑под удара только потому, что я выкупил их бизнес.

Всё это обрушивается на меня лавиной. Егор и Инна только недавно смогли быть вместе, преодолев демонов прошлого. У них великая радость. Я не имею никакого морального права подставлять их под опасность. Да, Егор и сам работает не в самой лёгкой сфере обеспечения безопасности, но я точно не рискну терять ещё одного брата. Пусть не родного, вредного и ехидного, но…

Пауза затягивается, когда я, хрипя, выдаю:

— Поздравляю. — Откашливаюсь и продолжаю уже нормальным голосом: — Это очень крутая новость.

— Спасибо, — тон Егора тут же меняется. — Однако если ты сейчас переобуешься в полёте и не скажешь, зачем звонил, я всё равно узнаю и помогу уже в своём видении проблемы — и не факт, что оно тебя устроит.

— Засранец, — смеюсь прямо в трубку. По роду деятельности Егор отлично читает людей, и мой многолетний опыт в бизнесе тут тоже не спасает.

— Засранец не засранец, а вряд ли бы ты мне звонил с просьбой, если бы всё было под контролем, — грустно хмыкает. — Колись…

И я рассказываю общие факты, без лишних деталей. Знаю, что детали Егор нароет сам в течение суток. Объясняю приоритет для себя — вытащить девчонку. Увы, как бы мне ни хотелось казаться рыцарем на белом «Запорожце», Егор прекрасно понимает мои мотивы. Наташа — жена местного «авторитета». Пять лет сидела у меня на документах, жила с ним. Её информация будет бесценной: пару минут назад она почти открыто сказала мне, что готова сотрудничать. Если я уеду, она сольёт документы к проверке. Только вот мне этого мало. Я понимаю, что она может даже не подозревать о ценности информации, что спрятана в её умненькой головке. Она — живой свидетель, который мне очень нужен.

Муж её — Сүөдэр, Дамир, и две Наташи. Где здесь родственники? Как Дамир стал директором? Ведь он был одним из последних назначений отца, прежде чем тот отошёл от дел. Тогда всех местных директоров проверял предыдущий глава СБ — тот же, что и не дорыл инфу по смерти Елисея и Алисы; тот же, который не смог найти спрятанную Инну; тот же, что отказался работать в моём подчинении, потому что «соплякам не подчиняется». Он же рекомендовал и нового моего начальника СБ.

Чего я не знаю? Кому могу доверять?

Внезапно ответы на часть вопросов получаю от Егора.

— Значит так, — начинает он командовать, получив вводные. — Местным ты доверять не можешь никому. Первым делом будешь уходить — избавься от всех, кроме Эдика и Мухи. Эти ребята надёжные, мы их проверяли.

— В смысле проверяли? — хмурю брови.

— Я — параноик, — без тени сожаления сознаётся Егор. — После всех приключений прошлого года я поручил медленно, но верно проверить всех близких к семье людей. У вас с отцом огромная контора, поэтому всё сразу проверить сложно, да и не было приоритета. Но ближний круг охраны отсмотрели весь.

Сдавленно матерюсь. Вот это масштабы.

— Как тебя Инна‑то терпит? — не выдерживаю и спрашиваю вслух. Интересно, а он ей в трусы датчики слежения не пихает?

— Она… понимает, откуда ноги растут, — грустно хмыкает.

А я сворачиваю тему. Не имею никакого права его судить. Не знаю, как сам вёл бы себя на его месте, тем более что сейчас это только благо. Потому спрашиваю:

— С охраной понял. Что дальше‑то?

— Вам придётся задержаться там минимум на сутки. Вот умудрился ты влипнуть в Якутске! Не мог попроще локацию выбрать? — бухтит, как старый дед; по тону понимаю, что переписывается с кем‑то.

— Почему? — уточняю сразу.

— Твой этот Сүөдэр реально может не выпустить из города, — похоже, он уже получил какие‑то первичные отчёты. Грустно хмыкаю: спецы и есть спецы. — Соваться к джету — глупость. А мои ребята недавно выехали из города по своим делам. Там сейчас только несколько узких спецов да пара должников, но вам на сутки хватит, а дальше разберёмся. Твой гений на тебя ещё пашет?

— Куда он денется! — Егор систематически пытается стащить у меня Марата, но безрезультатно.

— Разреши ему прямую связь со мной, моими ребятами и тобой. Ваша задача сейчас — выйти из квартиры под предлогом работы и уехать в тачке только с твоей охраной, дальше — по инструкции. Помни: в тачке 100 % прослушка. Так что следите за разговорами.

— Понял‑принял. — Замечаю, что в комнату входит Наташа, сумевшая за макияжем спрятать часть синяков. Чувствуется опыт. — Поздравляю ещё раз, брат! Звони, как будут новости!

Егор быстро понимает, что к чему, и сухо прощается.

— Ты звонил своей СБ? — в голосе девушки отчётливо слышна паника.

— СБ? Нет! — отмахиваюсь. — Брат звонил, невестка беременна.

Выдаю полуправду. Это лучший способ врать: говорить правду, но не до конца.

— Брат? — брови Наташи становятся домиком, что выглядит крайне комично. Такая миленькая сразу… Хотя ситуация не смешная. Понимаю, что Наташа в курсе нашей семейной драмы. Хотя история и была публичной, за давностью лет мало кто помнит об этом. Мысленно ставлю зарубку: мне много предстоит узнать у «умной» Наташи в Москве.

— Названный брат, — поясняю и внутренне принимаю этот факт. Пора уже перестать врать себе. Сегодняшний диалог очень наглядно показал, что если Инна для меня — сестра, то Егор так похож на младшего, что я его давно записал в братья.

— Никогда бы не подумала… — шепчет девушка, нервно собирая бумаги в кейс.

— Что у меня есть близкие друзья? — хмурюсь.

— Да… Простите, вы просто кажетесь таким… строгим и безэмоциональным. — Хмыкаю. Проницательная девушка. Большинство считает меня взрывным и эмоциональным; мало кто понимает, что всё демонстративное «битье посуды» — лишь маска.

— Ничто человеческое мне не чуждо. — В этот момент Наташа вся напрягается, а в двери поворачивается ключ.

Я весь собираюсь и становлюсь безумно деловым.

— Неонилла! — из коридора доносится грозный рык, и девушка срывается к двери.

А я хмурюсь. Неонилла?

5. Муж без груш

Глава 5. Муж без груш

— Здравствуй, Сүөдэр, — пищит моя помощница и, к моему глубокому шоку, опускается перед мужем на колени, чтобы снять обувь.

Хорошо, что перед Новым годом я провёл очередной чек‑ап организма и попил успокоительных, а то нервный тик на моём левом глазу сломал бы всю конспирацию. Внимательно оглядываю мужика: уже изрядно седой брюнет, глаза тёмные, скулы широкие. Национальность с ходу сложно определить: тут и якутские черты, и русские, и какие‑то арабские. Возрастной, сильно старше жены, да и меня, пожалуй, старше лет на пять точно. При этом не рыхлый, но и не качок — скорее, от природы крепкосбитый. Такой любую бабу своей энергетикой задавит. В совокупности с полицейской формой эффект сильный: атмосфера от него удушающая — такая бывает только у крайне властных мужчин. А всему виной тяжёлый взгляд. Взгляд мужчины, привыкшего получать желаемое, приказывать, а не подчиняться. Меня он своим взглядом уже пяток раз по стенам размазал. Мысленно хмыкаю: «Видали мы таких».

На осознание масштаба бедствия и выбор стратегии поведения у меня уходят секунды. Рывком встаю и нарочито небрежно выхожу в коридор.

— День добрый, уважаемый, — протягиваю руку, ехидно улыбаюсь, глядя сверху вниз: высокий рост тут играет в мою пользу. — Я шеф вашей жены. Евгений Ефремович.

— Ну, допустим, добрый, — снисходительно тянет, но руку пожимает. В меру сильно, без перегиба. — Фёдор Романович, муж Неониллы. Чем обязаны?

Он повелительным жестом отпускает жену, и та несётся куда‑то вглубь квартиры.

— Приехал жену вашу забрать, — сознательно провоцирую мужа (пока без грушевого), а он и ведётся. Вроде ничего такого — лишь бровью дёргает, но мой опытный взгляд подмечает и на секунду раздувшиеся ноздри, и злой огонёк в глазах, что мелькнул и исчез, и лёгкое движение рукой, будто кобуру на месте проверяет. — Местный филиал наложал, как боженька: придётся выдергивать Наташу с больничного.

Фёдор Романович едва заметно расслабляется, я же продолжаю его «читать», демонстративно эмоционально рассказывая о своих проблемах.

— Прикинь, придумали: посадили мне в приёмную курицу тупую, а документы все твоя жена готовила. Приезжаю на проверку — ну, думаю, как обычно: дня два‑три, и спокойно свалю с вашей вечной мерзлоты. А у меня половина отчётов будто первоклашка писал: ошибки, данные левые. Ты прикинь, у нас в отчёте договоров — «тире один‑ноль‑один»!

— Ай‑уу, айа, серьёзно? — искренне не въезжает мужик. Что, тоже не догадывался, насколько Наташа номер один тупа? Сюрприз‑з‑з!

— Не‑не, ты не ослышался. У меня это теперь, сука, локальный мем: «Тире один‑ноль‑один». Двоичный код и азбука Морзе — взболтать, но не смешивать, — очень искренне изливаю своё негодование. — Эта секретутка умудрилась договора посчитать в «минус» и не суметь этого даже понять.

— Охуеть! — выдыхает подполковник, устало растирая глубокую складку между бровей. Похоже, это вот всё сильно не вписывается в его планы. — Реально настолько тупая?

— Да не то слово! — Играть гнев и раздражение даже не приходится: они всё ещё клокочут где‑то внутри.

Правда, дальше продолжаю удивляться я. Из ванной выходит Наташа, держа в руках небольшой металлический поднос; на нём стоит небольшая чаша с водой и лежат скрученные рулончиками полотенца. Под моим откровенно недоумённым взглядом Фёдор спокойно ополаскивает руки, вытирает полотенцем, которое небрежно бросает обратно на поднос. Только после этого приглашающе машет рукой в сторону кухни и предлагает:

— Давай пообедаем, — легко переходит со мной на «ты». Самомнение, однако. — Расскажешь подробно.

— Прости, уважаемый, — жму плечами. — Некогда. Вынужден похитить твою жену. Вижу, что порядки у тебя тут строгие, но уж с микроволновкой, думаю, разок справишься. Я из‑за этих долбоящеров и так полдня просрал. Если хочешь, чтоб жена домой ночевать вернулась, надо выдвигаться сейчас.

— Ночевать? — угрожающе тянет, но ревности в нём сейчас ни на грош. Вот на косяк секретутки он злился куда натуральнее.

— Мои уже сказали, что Наташа твоя периодически в ночи отчёты доделывала. Сегодня тоже придётся. Понимаю всё — больничный. Рассказала она про свою неуклюжесть. Бывает, чё. Бабы: мозги золотые, а ноги из жопы, — нарочито мерзотно гогочу, а этот хрен подхватывает. — Ты не переживай, за внеурочку и больняк накину, не обижу.

— Так, может, вы с дома? Женщина же, неловко в таком виде? — пытается надавить на жалость — абсолютно неискренне, кстати. На лице холодная маска. За что ж он так жену не любит? И вообще, нахрена она ему?

— Секретность, — развожу руками. — Знал бы ситуацию — может, прихватил с собой, а так даже ноут московский: пока доступы настрою, пока скину. За доками ехать — тоже так себе вариант. Только время просрём, пока туда‑сюда мотаться будем. Да и она вон подшаманила что‑то, выглядит нормально. В офисе никто и не пикнет — не до того будет. Всем сегодня хвосты накручу. Ну а мне с ней детей не крестить. Главное, чтоб голова работала, а на лицо — плевать.

— Всех в коленно‑локтевую? За косяки? — тоном опытного руководителя интересуется с лёгкой долей собственничества. Решил мне тут поизображать заботливого мужа?

— Исключительно образно, — понимающе хмыкаю. — Романы на работе — дерьмовая идея, а вот отлично вытраханные мозги качественно увеличивают производительность.

— Спешишь так? — ехидно хмурится, быстро переставая даже изображать заботу о жене.

— Так филиал же не один! — возмущаюсь. И это абсолютная правда: в нашей маленькой империи не бывает спокойно. — Горнодобытчики у меня умудрились с утра пораньше накосячить, всю дорогу с офиса до вас разгребал в онлайне, зам мой там сейчас. А я не хочу второй раз мёрзнуть тут: закончу здесь — и туда рвану. Тянуть не с руки.

— Ладно, — скрепя сердце, он соглашается. — Неонилла, собирайся на работу.

Только после этих слов вернувшаяся из ванной Неонилла отправилась переодеваться. Что она тогда делала, пока я с Егором трындел? Красилась? Хотя с её «макияжем» от мужа не мудрено. Тут спасёт только шпатлёвка.

Надо, кстати, не забыть выяснить, что за косяк с именем. Потому что муж спокойно реагирует на «Наташу», прекрасно понимает, о чём речь, но сам жену называет совсем по‑другому. Что ж там в личном деле? Бешусь, терпеть не могу, когда документы неполные. Ничего‑ничего. Мой карманный гений уже скинул мне всё, что нашёл в базах, — просто смотреть сейчас неудобно.

— Может, всё‑таки перекусишь на дорожку? — подозрительно настаивает Фёдор. Травануть, что ли, хочет? Так моя пропажа — это не домашнее насилие над беспомощной бабой. Если я умру или пропаду, рванёт так, что осколками припорошит всю округу. Тот же Егор поднимет всех и вся. А ещё есть отец и бизнес‑партнёры, у которых свои жопы подгорят, потому что где я, там и они.

Стою напротив этого бесспорно сильного мужика и в открытую выдерживаю его давящий взгляд. Лет десять назад я, может, и прогнулся, а сейчас — «звиняйте, панни», — не на того напали.

— Спасибо, но нет, — улыбаюсь только губами. — Охрана по пути что‑нибудь закупит. Правда, спешим.

На этой фразе из недр стерильных комнат выруливает моя «умненькая» помощница.

— Готова? — уточняю, сканируя взглядом её простой офисный наряд: чёрная юбка сильно ниже колена, белая закрытая блузка, тёплые колготки.

— Секунду. Комбинезон надену, — кивает на верхнюю одежду, забрав которую, скрывается в комнате. Какая скромность!

— Ладно, не буду смущать твою жену, подожду на площадке. Пусть выходит, — тяну руку. — Рад был познакомиться.

— Взаимно! — вполне искренне улыбается этот двуличный подлец, крепко пожимая руку. Успокоился? Надеюсь.

Одеваюсь, забираю сумку с ноутом и выхожу на лестничную площадку. Уже там слышу, как Наташа обувается и о чём‑то тихо переговаривается с мужем. Так тихо, что, стоя у чуть приоткрытой двери, ничего не разобрать.

Вопросов у меня всё больше. Что держит такую девушку в этом средневековом рабстве? Мне кажется, уже даже в традиционных религиозных семьях нравы посвободнее. А уж тем более в крупных городах. Конечно, Якутия — это не Москва, но тут и не было всей вот этой показушности с серебряными подносами. Садист? Психопат? Очень много вопросов. Руки чешутся залезть в личный гаджет и прочитать всё, что Марат мне прислал, но палиться перед камерами неохота. Кто его знает, насколько там хорошее качество.

Наконец моя новая проблема выходит на площадку: в руках такая же сумка, как и у меня, взгляд паникующей мышки, но идёт твёрдо. Обмениваемся короткими кивками и оперативно двигаем к лестнице. Иду чуть сзади, поэтому отчётливо вижу, что Наташа подозрительно спокойна, когда сзади раздаётся повелительное:

— Неонилла, оннук буолбакка, не опозорь меня. Я проверю!

Спина девушки даже не вздрагивает от неожиданности — прямая, будто шпагу проглотила, шаг твёрдый, как и взгляд, который я ловлю украдкой. На мужа она смотрит совсем по‑другому.

— Конечно, дорогой! Я не подведу тебя, — сама кротость.

Если б не спина и не та искра в глазах, я б решил, что он всё‑таки её сломал, но надежда есть. Не понимаю, почему для меня это становится таким важным. Ведь самое важное — это показания? Ведь так?

1. Айуу,айа. Смысл: передаёт сильное удивление, шок, иногда — ироничное возмущение. Русские аналоги: «ого!»,«ничего себе!», «вот это да!», «да ты что!».

2. Оннук буолбакка. Буквальный перевод: «чтобыне было так» / «чтобы не случилось так».Смысл в разговорной речи: выражает предостережение, опасение,желание избежать нежелательного исхода.

6. Как в старые времена?

Глава 6. Как в старые времена?

Выходим на улицу, и, как только за нашими спинами закрывается подъездная дверь, Наташа неожиданно тормозит и судорожно выдыхает.

— Пойдём‑пойдём! — подхватываю её аккуратно под локоток. — Нам надо спешить!

Ничего больше сказать ей я не могу, потому что на улице нас быстро начинает страховать охранник из местных. Я более чем уверен, что работает этот парень не только на меня. Наташа понимает это ещё лучше, поэтому послушно передвигает ногами. В этот раз машины припаркованы нормально, и нам сделать‑то надо всего пару шагов. Мгновенно оцениваю ситуацию.

— Так, пацаны, кто из местных есть? — ребята нестройно откликаются. — Метнитесь в магазин и рестик какой. Жратвы на вынос. Из рестика — на меня, Наташу и Дамира Ивановича. магазина — организуйте доставку в офис. Кофе-хуефе, с учетом, что всю ночь пахать будем. А… и обязательно блок сигарет мне…. Нет, не надо блок, возьмите пачек пять. Бросать надо. Карту корпоративную держите.

Отдаю сопровождавшему нас парню корпоративную карту — она как раз для таких нужд. Не первый раз.

— Евгений Ефремович, не положено! — басит один из местных. — Как вы без охраны?

Делаю вид, что раздумываю. Оглядываю задумчиво ребят. Такие честные лица, как в пионерском лагере на построении после «королевской ночи»: у всех рожи в зубной пасте, но никто ничего не видел. Чесслово.

— А я к себе вон Муху заберу. Он всё равно не местный, толку с него вам? — выдаю через минуту. — Всё, погнали, мужики. Некогда сиськи мять.

Не давая манёвра для дискуссии, пропускаю вперёд Наташу, а потом и сам сажусь в машину, аккуратно передавая Эдику, который заботливо открыл нам дверь, наушник от личной гарнитуры; второй остаётся у меня. Звонок от Марата я принял ещё под дверьми Наташиной квартиры.

Эдик не подводит меня, никак не показывая удивления. Лишь когда мы уже выезжаем со двора, уточняет нейтральным тоном:

— Ну что, Евгений Ефремович, прокатить вас как в старые добрые? — с лёгкой ехидцей.

А я понимаю, что он намекает на времена, когда я только вникал в бизнес и постоянно влипал в передряги.

— Не‑не! Аккуратней на поворотах, Эдик. Давай‑ка слушай старших! С нами дама в машине! Оставь свои навыки экстремальной езды для другого случая! — успокаиваю парня.

Нам остаётся только следовать указаниям ребят. Я уже слышу, как в наушнике злобный Марат выдаёт сухие инструкции по движению.

— Евгений Ефремович, ИБД! — слышу инструкцию от Марата имитировать бурную деятельность и достаю основной телефон — тот, который рабочий и для всех. Звоню Дамиру.

— Ну что, Дамир Иванович, успели там расслабить булки? — подкалываю его.

— Да что вы, Евгений Ефремович, как можно! — От количества мёда в его голосе слиплась бы не одна худеющая жопа. — Пашем как пчёлки, правим всё, что вы успели откомментировать!

Как нежно он обозвал мой разнос. «Откомментировать». «Отпедалировать» скорее.

— Прекрасно! — злюще цежу. — Сегодня никто не уйдёт из офиса, пока я добро не дам. Я добыл нам «умную» помощницу. Скоро будем. «Комментарии» по документам уже на корпоративной почте. Все отчёты дублировать в головной офис! Секретариат я предупрежу.

Бросаю трубку, надеясь, что они там хотя бы поизображают вид работы. Хотя зачем мне это надо? Всю первичку я уже слил в московский отдел аналитики — завтра к вечеру у меня будут полные выкладки. Но об этом не стоит знать никому здесь. Даже «умненькой». Особенно «умненькой».

Бросаю взгляд на спутницу: она сидит, вжавшись в дверцу автомобиля, и смотрит в окно так, будто прощается. Хотя почему «будто»? Вряд ли ей доведётся вернуться сюда. В целом с момента выхода из квартиры Наташа пытается быть максимально незаметной, будто сливаясь с окружающей местностью в своём сером невзрачном комбинезоне. Её не самая яркая внешность в этой одежде будто совсем теряет краски.

— Евгений Ефремович, требуйте курево! — опять поступает команда мне в ухо.

— Мужики! Не выдержу. Все запасы в Москве оставил. Всё планирую бросить, да с этими криворукими куда… — громко жалуюсь. — Найдёте мне сигареты мои?

Подвох именно в этих сигаретах: я курю весьма приличные сигареты, которые не найдёшь в супермаркетах — только в специализированных магазинах.

Муха, уже въехавший в ситуацию (или включённый в неё Эдиком), помалкивает. Я не знаю, как ребята общаются друг с другом. Но с Егором абсолютно согласен: Эдуард и Мухаммед — одни из самых старых и надёжных ребят в моей команде. Они прикрывали мою задницу, когда я только‑только начал лезть в «большие» дела. Был самоуверен и нагл, за что периодически огребал не по‑детски. Потому и таскаю мужиков с собой по всей стране — как показала практика, не зря таскаю. Не знаю, что буду делать, когда они семьями обзаведутся.

— Мы, когда туда ехали, я видел приличный ТЦ. Там точно должны быть. Заедем, а Муха метнётся, — следуя инструкции, вслух проговаривает водитель.

— Добро, — коротко соглашаюсь. — Наташа, а вам сигарет не взять?

Она поднимает на меня абсолютно шальные глаза — такие глубокие и красивые. На её сером лице только они сейчас и видны. Интересно, а как эти глаза выглядят, когда она кончает? Что за муть лезет в голову! Вот мне сейчас только этого не хватало.

— А я у вас стрельну одну, — абсолютно спокойно отвечает Наташа.

Какая загадочная барышня… Вроде колотит всю, боится до усёра, а покерфейс держит покруче многих гигантов бизнеса.

Мы заезжаем на парковку какого‑то левого центра и молча выходим из машины. Наташа ничего не понимает, но послушно следует за нами, когда мы пересаживаемся в неприметный чёрный паркетник. Нам с помощницей приходится потесниться, потому что здесь за рулём уже сидит парнишка от Егора.

— День добрый, я Рафик! И я ваш водитель на сегодня! — приветствует наш парень очень молодым и жизнерадостным голосом.

Мы будто попали на обзорную экскурсию по городу, а не прячемся от оборотней в погонах. Внимательно изучаю профиль Рафика. Понимаю, что, встретив второй раз, не узнаю. Уж слишком буйная у него растительность на лице: усы и борода — как у современных хипстеров, глаза закрывают большие чёрные солнечные очки. Человек‑невидимка. Вроде всё ярко и много, но ни одну черту лица не разобрать.