Тайны забытого оракула

Свитки вокруг Артемиуса вспыхнули ярким пламенем, их письмена растворились в воздухе, оставив после себя лишь пепел пророчеств. Две силы, две судьбы, два врага замерли в ожидании неизбежного столкновения.

В этот момент воздух в зале словно сгустился, став тягучим, как смола. Тени зашевелились, будто живые существа, а в центре зала начала формироваться странная воронка из мрака.

И вдруг… она появилась.

Танцовщица возникла словно из ниоткуда – воплощение порока и красоты. Её кожа светилась в полумраке, словно отполированный мрамор, а длинные волосы цвета расплавленных каштанов струились по спине, будто жидкий огонь. На ней было одеяние из тончайшего шёлка, который едва прикрывал соблазнительные изгибы тела.

Музыка начала звучать – неземная, чарующая, заставляющая кровь закипать в жилах. Это был танец искушения, танец смерти.

Её движения были плавными, почти гипнотическими. Она кружилась, изгибалась, словно змея, её тело вырисовывало в воздухе узоры, которые оставляли за собой следы из искр. Каждый шаг был наполнен обещанием наслаждения и боли.

В её глазах горел огонь, способный растопить даже самое твёрдое сердце. Она смотрела то на Артемиуса, то на Велесова, словно выбирая, кому подарить свою погибель.

Постепенно танец становился всё более откровенным – она приблизилась к Артемиусу, грациозно опустилась к нему на колени. Её руки начали медленно расстёгивать тонкие застёжки одеяния, обнажая белоснежную кожу. Когда шёлк соскользнул с её плеч, обнажив грудь, танцовщица взяла руку Артемиуса и положила её туда.

В этот момент что-то холодное и острое пронзило сознание оракула. Он вспомнил о пророчестве, о скором времени его женитьбы, о том, что избранница всё ещё не появилась на его пути. Словно холодный душ, эта мысль привела его в чувство. Он резко отстранился от танцовщицы, его лицо исказила гримаса отвращения.

Танцовщица лишь усмехнулась, её губы изогнулись в хищной улыбке. Она медленно начала одеваться, продолжая свой странный танец. Её движения теперь несли в себе оттенок насмешки, словно она знала какую-то тайну, недоступную остальным.

В воздухе разлился аромат запретных плодов, а тени вокруг неё начали принимать очертания демонов и ангелов. Когда она достигла пика своего танца, её тело окутало синее пламя – не обжигающее, а манящее. Она застыла в финальной позе, раскинув руки, и в этот момент все присутствующие почувствовали, как их воля ускользает, словно песок сквозь пальцы.

Танец закончился так же внезапно, как и начался. Танцовщица исчезла, оставив после себя лишь шлейф из пепла и воспоминаний. А в зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих.

Артемиус и Велесов переглянулись – в их глазах читалось одинаковое понимание: что-то древнее и могущественное вступило в игру, и исход этой битвы может оказаться куда более кровавым, чем они предполагали.

Оракул всё ещё ощущал тепло её кожи, но теперь к этому примешивалось чувство тревоги и предчувствия надвигающейся беды. Пророчество о женитьбе вдруг обрело новые, тревожные оттенки смысла.

Девяносто четыре года… Цифра, которая казалась невероятной для того, кто внешне почти не изменился. Артемиус всё так же выглядел на свои тридцать – те самые тридцать, когда он впервые встретил таинственную танцовщицу. Его чёрные волосы лишь слегка тронула седина, а в глазах – одном чёрном, видящем прошлое, и одном красном, проникающем в будущее – всё та же пронзительная ясность.

Люди шептались за его спиной, гадая, какой дар или проклятие позволяет ему сохранять молодость. Некоторые подозревали, что он заключил сделку с тёмными силами, другие верили в древнее пророчество, оберегающее его внешность до тех пор, пока не исполнится главное предсказание его жизни.

Но сам Артемиус знал правду: его молодость – это не дар, а проклятие ожидания. Каждый день он был с одним и тем же лицом, в той же физической форме, что и полвека назад, а мир вокруг менялся, старели его друзья, уходили из жизни близкие, а он оставался неподвижной точкой в потоке времени.

В его покоях до сих пор хранились записи о той встрече, о танцовщице, о её танце. Он перечитывал их снова и снова, надеясь найти подсказку, знак, который он упустил. Иногда ему казалось, что она вернётся, что танец повторится, но годы шли, а она не появлялась.

Девяносто четыре года он ждал свою избранницу, предначертанную судьбой. И с каждым годом ожидание становилось всё тяжелее, ведь он видел, как стареют другие, как проходит их жизнь, а его собственное время словно застыло в янтаре вечности.

Иногда он задумывался: может быть, именно в этом и заключается испытание? В способности ждать, сохраняя молодость тела, но теряя годы жизни души? В способности оставаться неизменным внешне, но меняться внутренне, проходя через века одиночества?

И всё же он продолжал ждать. Ждал, когда пророчество исполнится, когда судьба приведёт к нему ту, что станет его спутницей. Его неизменная внешность стала символом этого ожидания – вечным напоминанием о том, что некоторые судьбы не подчиняются обычным законам времени.

Артемиус шагал по извилистым улочкам, мрачный и погруженный в свои мысли. В его памяти всплыл тот день, когда он обнаружил необычные розовые перчатки возле старой красной деревянной двери. Они выглядели так неуместно среди разрухи и пепла, словно последний отголосок давно забытой радости.

Сначала он хотел просто выбросить их – какая польза от перчаток в мире, где правили сталь и магия? Но что-то заставило его остановиться. Может быть, их нежная ткань, или едва уловимый аромат лаванды, или просто странное чувство, что эти перчатки хранят какую-то тайну.

Теперь он иногда надевал их – в те редкие моменты, когда нужно было проявить особую осторожность или когда требовалось что-то спрятать от чужих глаз. Перчатки словно обладали собственной магией – они помогали ему чувствовать себя менее уязвимым, менее заметным. Артемиус даже начал верить, что они приносят удачу, хотя рациональная часть его сознания упорно твердила, что это всего лишь иллюзия.

Обычно он ждал эльфа Элариона, который пытался следить за ним неотступно, но сегодня решил пройтись пешком – свежий воздух должен был прояснить разум после утомительного заседания капитула.

Внезапно его острый взгляд уловил движение впереди. Из-за угла показалась фигура – нет, не фигура, а величественная огненная махина. Красный конь, победитель прошлых Игр, стоял посреди улицы, его пылающая грива освещала тёмные переулки.

– А, последний на белом свете оракул, – прорычал конь, его голос эхом отразился от стен. – Что, решил прогуляться перед сном?

Артемиус остановился, его глаза сузились:

– Я не ожидал встретить тебя здесь. Думал, существо вроде тебя предпочитает более… огненные места. Конь рассмеялся, и от его смеха по земле пробежали языки пламени:

– О, я могу быть где угодно. Особенно там, где пахнет вызовом.

Не успел Артемиус ответить, как конь бросился на него. Пламя окутало его копыта, но оракул был готов. Он увернулся от первого удара, его тело двигалось с поразительной скоростью. На мгновение его руки скользнули к поясу, где хранились те самые розовые перчатки – символ странной находки у красной двери и надели их.

Началась схватка. Артемиус уклонялся от огненных выпадов, контратаковал ударами, которые, казалось, должны были причинить боль даже такому созданию, как огненный конь. Но существо было проворным, его пламя обжигало воздух вокруг.

В разгар битвы Артемиус вдруг почувствовал, как его пальцы закололо – словно перчатки пытались подать сигнал. Он машинально потянулся, и в этот момент произошло нечто странное: когда его рука коснулась пылающей гривы коня, пламя не обожгло кожу, а будто бы узнало что-то знакомое в ткани перчаток.

Бой перешёл в рукопашную. Артемиус схватил коня за пылающую гриву, его пальцы не обжигало пламя – дар оракула защищал его, а может быть, и таинственная сила перчаток. Они кружились в смертельном танце, каждый пытался одолеть другого.

Наконец, оракул нашёл слабое место. Одним точным движением он опрокинул коня на землю. Тот рычал и извивался, но Артемиус держал его железной хваткой, чувствуя, как перчатки слегка пульсируют в его руках.

– Довольно, – произнёс Артемиус, оседлав пылающую спину. – Теперь ты мой.

Конь пытался сбросить наездника, вставал на дыбы, крутился в воздухе, но всё было тщетно. Артемиус держался крепко, его воля была сильнее пламени. Он снял перчатки, которые словно согревали его решимость и положил их обратно в карман.

– Ты недооценил меня, – прошептал оракул коню на ухо. – Теперь мы пойдём туда, куда я скажу.

И в этот момент конь понял – он встретил достойного противника. Его сопротивление ослабло. Пламя коня освещало его нового хозяина, а Артемиус, сидя верхом, чувствовал, как в его жилах течёт сила, способная покорить даже самое непокорное существо. А в кармане тихо лежали розовые перчатки, храня свою тайну.

Конь, тяжело дыша, наконец прекратил свои попытки сбросить наездника. Его огненное дыхание обжигало воздух вокруг, а в глазах читалось уважение к силе и ловкости противника.

– Слушай меня внимательно, оракул, – прорычал он, его голос звучал теперь не так угрожающе. – Родион Велесов опаснее, чем ты думаешь. В его душе таится тьма, древняя и могущественная.

Артемиус лишь усмехнулся, крепче сжимая поводья:

– Ты говоришь о мастере зелий как о каком-то чудовище. Но я вижу его насквозь – гордый, амбициозный, но не более того. Его обида на пророчество – всего лишь травма.

Конь фыркнул, пламя его гривы затрепетало от возмущения:

– Ты ошибаешься, смертный. Родион – не просто мастер зелий. В его жилах течёт кровь древних, а в душе таится сила, о которой ты даже не подозреваешь.

Артемиус покачал головой:

– Мои видения не лгут. Я вижу его судьбу, и пусть она пересекается с моей судьбой, он не навредит мне.

– Ты слишком самоуверен, – прошипел конь. – Твои видения могут быть обманчивы, особенно когда речь идёт о таком мастере иллюзий, как Велесов.

Оракул рассмеялся:

– Довольно предупреждений. Ты проиграл мне честную схватку, и теперь будешь служить моей воле. А что касается Велесова… пусть попробует встать у меня на пути.

Конь вздохнул, его огненное тело слегка поникло:

– Как знаешь, оракул. Но помни мои слова, когда тьма придёт за тобой.

Не ответив, Артемиус пришпорил коня, и они устремились вперёд, оставляя за собой шлейф из искр и пепла. Конь подчинился, но в глубине его пылающей души зародилось предчувствие грядущей бури, в которой самоуверенность оракула может стать его погибелью.

Ночной город расступился перед ними, словно испуганный их появлением. Артемиус и его пылающий скакун неслись по улицам Москвы, оставляя за собой шлейф искр и обжигая мостовую языками пламени. В кармане оракула тихо лежали розовые перчатки, их ткань словно пульсировала в такт бешеной скачке.

Прохожие замирали, разинув рты. Кто-то крестился, кто-то доставал телефон, чтобы запечатлеть невероятное зрелище. Женщины прижимали к себе детей, мужчины в страхе отступали к стенам домов.

По Красной площади они пронеслись как огненный вихрь. Охранники в оцеплении застыли, не в силах пошевелиться, пока пламя лизнуло брусчатку у их ног. Перчатки в кармане Артемиуса слегка нагрелись, будто разделяя его триумф.

На Новом Арбате толпа туристов замерла, открыв рты. Вспышки фотоаппаратов следовали одна за другой, но ни одна камера не смогла уловить истинную суть происходящего – только размытые силуэты и отблески огня. Артемиус, сидя верхом на коне, чувствовал себя повелителем стихий. Его плащ развевался за спиной, словно крылья демона, а в глазах горел огонь не менее яркий, чем у его скакуна.

– Смотри, как они трепещут перед нами! – воскликнул оракул, указывая на толпу. – Вот она, истинная сила!

Конь лишь тихо заржал, его огненная грива развевалась на ветру. Они промчались по узким улочкам Китай-города, всполохи пламени отражались в окнах старинных домов. Где-то залаяли собаки, где-то заплакал ребёнок, но всадник и его скакун не обращали внимания на суету смертных.

На мосту через Москву-реку конь внезапно остановился. Вода под ними забурлила, словно вскипая от жара. Артемиус огляделся: город лежал у его ног, покорный и величественный. В этот момент он машинально коснулся кармана с перчатками – они словно придавали ему дополнительную уверенность.

– Недолго тебе осталось быть таким дерзким, – тихо произнёс конь, но в его голосе прозвучала угроза. – Даже самые сильные падают, когда приходит их час.

Артемиус лишь рассмеялся:

– Посмотрим, кто кого. А теперь – вперёд! Нас ждут новые свершения.

И они устремились дальше, оставляя за собой след из пепла и удивлённых взглядов, которые ещё долго будут передаваться из уст в уста как городская легенда. А в кармане Артемиуса тихо лежали розовые перчатки, храня свою тайну и, возможно, готовясь раскрыть новые секреты в будущем.

С каждым днём Артемиус всё чаще пренебрегал обязанностями перед капитулом. Вместо того чтобы присутствовать на заседаниях и выполнять свои обязанности оракула перед древними Хранителями, он упивался свободой, мчась на спине огненного коня по ночным улицам. Его страсть к полётам на пылающем скакуне затмила разум, превратившись в настоящую одержимость.

Декан капитула, седовласый маг с тяжёлым взглядом, не мог больше терпеть такое поведение. Его терпение лопнуло, когда Артемиус пропустил уже третье заседание подряд. В его кабинете собрались Хранители, их лица выражали недовольство и тревогу.

– Это переходит все границы! – прогремел декан, ударив кулаком по столу. – Наш юный оракул забыл о своих обязанностях!

Было решено действовать. Пока Артемиус наслаждался полётами, декан отправился в родовой замок Радомировых. Древнее поместье, окутанное магией и тайнами, встретило его мрачной тишиной.

Бабушка Ярослава Ильинична, самая старшая из всех ныне живущих магов, встретила гостя в своём кабинете, её глаза, несмотря на возраст, оставались острыми и проницательными. Рядом с ней стоял отец Артемиуса, Андрий – сильный маг, чье лицо выражало беспокойство и прежний оракул Гордей Радомиров, нынешний призрак.

– Что случилось? – спросила Ярослава, её голос звучал как звон стали. – Почему вы пришли без приглашения?

Декан рассказал о поведении внука, о его прогулах, о том, как он пренебрегает своим долгом перед капитулом. Каждое слово, словно удар кинжала, вонзалось в сердца собравшихся.

Лицо Ярославы потемнело. Она всегда гордилась своим родом, его традициями и обязанностями.

– Этого не может быть, – прошептала она. – Мой род не допускает таких ошибок.

Андрий, Ярослава и Гордей переглянулись. В их глазах читалась боль и разочарование. Они знали своего отпрыска лучше других, но даже они не могли предположить, что Артемиус способен на такое пренебрежение долгом.

– Мы должны поговорить с ним, – твёрдо произнёс отец Артемиуса. – Его поведение недопустимо.

Но декан лишь покачал головой:

– Боюсь, разговор не поможет. Нам придётся принять более серьёзные меры. Капитул не может позволить себе иметь оракула, который пренебрегает своими обязанностями.

В воздухе повисло напряжение. Судьба Артемиуса висела на волоске, а он даже не подозревал о том, какие тучи сгущаются над его головой, продолжая свои безумные полёты на спине огненного коня, не думая о последствиях.

Тем временем в замке Радомировых начали готовиться к серьёзному разговору. Будущее юного оракула теперь зависело от того, сможет ли он осознать свою ошибку и вернуться к своим обязанностям, или же его ждёт суровое наказание за пренебрежение долгом перед капитулом.

Конь замедлил бег, его огненные копыта мягко касались мостовой. Артемиус сидел неподвижно, погружённый в свои мысли.

– Скоро начнётся, – пророкотал конь, его голос эхом отразился от стен домов. – Игры на выживание. Каждому из двенадцати магических районов дадут своего монстра.

Артемиус усмехнулся:

– И что с того? Я не боюсь каких-то тварей.

– Дело не в монстрах, – огненный скакун повернул голову, его глаза пылали ярче обычного. – Говорят, победа в этих играх принесёт тебе то, чего ты так долго ждёшь – женитьбу на прекрасной даме.

Оракул резко выпрямился в седле:

– Прекрати смеяться надо мной. Я не вызываю интереса у женщин.

– Ты сам себе создаёшь преграды, – фыркнул конь. – Вспомни ту танцовщицу…

– Та танцовщица была иллюзией, – перебил его Артемиус. – Она появилась лишь раз и исчезла, оставив после себя лишь пепел и воспоминания.

– А что, если это было знаком? – не унимался конь. – Предвестником чего-то большего?

Артемиус покачал головой:

– Я встречал множество женщин, но ни одна не задержалась в моей жизни. Моя судьба – одиночество.

– Ты слишком рано сдаёшься, – в голосе коня прозвучала сталь. – Игры начнутся через три дня. Это твой шанс доказать себе, что пророчество не лжёт.

Оракул молчал, глядя на огни ночного города. В его душе боролись надежда и отчаяние.

– Даже если я выиграю эти игры, – наконец произнёс он, – что это изменит? Я всё так же не умею привлекать женщин.

Конь наклонил голову, его огненная грива коснулась плеча наездника:

– Иногда судьба требует не только силы, но и веры. Помни об этом, когда начнётся охота.

Артемиус вздохнул, его плащ развевался на ветру:

– Три дня… Что ж, у меня есть время подготовиться к очередной неудаче.

Конь не ответил. Он лишь ускорил бег, унося своего хозяина сквозь ночь, где каждый шорох мог оказаться предвестником грядущих испытаний.

Впереди их ждали не только монстры, но и испытания, которые проверят не только силу Артемиуса Радомирова, но и его веру в собственное предназначение.

Артемиус вернулся в Тривинланд, где царила непривычная тишина. Обычно наполненные магией комнаты теперь казались пустыми и холодными. Но его спокойствие было недолгим – в дверях появился декан капитула, его лицо было мрачным, как грозовое небо.

– Я ждал тебя, – произнёс декан, его голос звучал как приговор. – У нас есть срочные новости.

Артемиус напрягся:

– Что случилось?

– Игры на выживание, – декан сделал паузу, наслаждаясь эффектом своих слов. – Они начнутся не через три дня, а завтра на рассвете.

Оракул почувствовал, как земля уходит из-под ног:

– Но это невозможно! У меня нет времени на подготовку…

– Время – роскошь, которой ты не заслуживаешь, – холодно ответил декан. – Твоё пренебрежение обязанностями перед капитулом дорого тебе обойдётся.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Артемиус понимал, что декан прав – его постоянные прогулки на огненном коне и игнорирование обязанностей привели к этому моменту.

– Но как же… – начал было Артемиус, однако декан перебил его:

– Никаких оправданий. Ты получишь стандартное снаряжение и отправишься на арену вместе с остальными. И помни: поражение означает не только твою смерть, но и позор для всего твоего рода.

Артемиус сжал кулаки:

– А что насчёт пророчества? Вы верите, что эти игры приведут меня к избраннице?

Декан усмехнулся:

– Пророчества – это одно, а реальность – совсем другое. Твоя задача – выжить. Остальное – забота богов.

Когда декан ушёл, Артемиус остался один в своих покоях. Завтра наступит слишком быстро, а он совершенно не готов к тому, что его ждёт. В голове крутились мысли о танцовщице, о пророчестве, о том, как всё могло пойти не так, как он планировал.

Внезапно в окно постучали. Это был его огненный конь, прилетевший через крышу.

– У нас мало времени, – прокричал конь. – Нужно составить план.

Артемиус кивнул:

– Да, ты прав. Но как подготовиться за одну ночь к тому, что должно было занять три дня?

Конь наклонил голову:

– Будем импровизировать. В конце концов, иногда именно в хаосе рождаются самые великие победы.

Ночь не обещала быть долгой, а утро должно было стать решающим моментом в судьбе Артемиуса. И он знал, что от этого дня зависит его жизнь.

Ночные часы капали, словно расплавленный воск на пол. Артемиус метался по своим покоям, собирая необходимые артефакты и проверяя зачарованные предметы. Его руки дрожали, но не от страха – от осознания собственной беспечности.

Конь терпеливо ждал снаружи, его огненное дыхание освещало окна дома. Время от времени он протяжно ржал, напоминая о приближающемся рассвете.

– Нам нужно продумать стратегию, – прорычал конь, когда Артемиус наконец вышел на крышу. – Ты знаешь, какой монстр из двенадцати достанется именно тебе?

Артемиус покачал головой:

– Это держится в секрете до самого начала игр, да и свитки говорят, что придется подраться со всеми монстрами сразу, что не должно быть по правилам. Известно только, что каждому району достанется свой уникальный противник.

– Отлично, – саркастически усмехнулся конь. – Просто замечательно. Значит, придётся импровизировать.

Они обсудили возможные тактики, перебрали все известные заклинания и защитные иероглифы. Артемиус активировал древние печати на своём теле, усиливая природную защиту.

К рассвету он был готов настолько, насколько это вообще было возможно. Его темная одежда была пропитана защитными зельями, на поясе висела катана, а от непосвященных прятались свитки с мощными предсказаниями, которые, правда, Радомиров не всегда понимал.

На горизонте показались первые лучи солнца, окрашивая небо в кровавые тона. Артемиус знал – это не просто рассвет, это предвестник битвы.

– Помни, – произнёс конь, – твоя главная сила – это не оружие и не магия. Твоя сила в способности видеть будущее. Используй это преимущество.

Артемиус кивнул:

– Я постараюсь. Но что, если пророчество о женитьбе – всего лишь иллюзия?

Конь наклонился к нему, его огненное дыхание обожгло щёку:

– Даже если это так, ты всё равно должен выжить. Ради себя, ради капитула, ради памяти своего рода.

В этот момент раздался сигнал – начало игр. Артемиус глубоко вздохнул, вскочил на коня, и они устремились к месту сбора.

Впереди их ждали не только монстры, но и испытания, которые проверят не только его силу, но и веру в собственное предназначение. И теперь, когда время ускорилось, каждый миг становился решающим в этой смертельной игре.

Когда они достигли места назначения Артемиус увидел остальных участников, некоторые казались ему знакомыми, но из-за магии скрытности он не мог быть в этом уверенным. Каждый из них выглядел готовым к битве, каждый знал цену поражения. И только он один чувствовал, как неуверенность грызёт его изнутри, словно голодный зверь. Он взял свой номер, 12, и окончательно скрыл себя в потоке игр.

Злата Велесова была женщиной необычайной красоты, в которой природное очарование сочеталось с аристократической утонченностью. Её каштановые волосы с медным отливом ниспадали мягкими волнами почти до талии, а в их прядях, казалось, таилась собственная тайна. Глаза цвета грозового неба обладали удивительной глубиной – в них можно было утонуть, как в бездонных омутах.

Стройная фигура сохраняла грациозность, несмотря на все тяготы жизни в особняке. Она двигалась с особой плавностью, словно каждое её движение было частью древнего танца. Бледная кожа с легким румянцем на щеках свидетельствовала о её благородном происхождении.

В её облике читалась внутренняя сила, хотя сейчас она была скрыта за маской печали. Тонкие черты лица подчеркивали высокий лоб и изящно очерченные губы. В уголках глаз залегли едва заметные морщинки – следы пережитых тревог и бессонных ночей.

Её манера одеваться говорила о хорошем вкусе: простые, но изысканные наряды подчеркивали её статус, но не кричали о нём. В её движениях чувствовалась порода – она держала себя с достоинством, даже когда её сердце было полно тревоги.

В её внешности было что-то неуловимо печальное, словно она хранила в себе знание о вещах, недоступных другим. Лёгкая грусть в уголках губ и нежный взгляд делали её похожей на статую скорбящей нимфы, ожившую в современном мире.

В стенах величественного особняка царила гнетущая тишина. Злата стояла у окна своей спальни, глядя на мрачный город за стеклом. Её некогда сияющие глаза теперь были полны печали и безысходности.

Дни в особняке превратились для неё в бесконечную череду экспериментов и алхимических опытов. Запах зелий пропитал каждый уголок дома, а муж всё глубже погружался в свои исследования, забывая о жене.

Особенно тяготило её положение невестки – жены Богдана. Та, казалось, поглощала всё внимание семьи, высасывая из рода последние силы. Её амбиции росли с каждым днём, а Злата чувствовала, как её собственное влияние в семье тает, словно утренний туман.

Однажды ночью, когда крики из лаборатории мужа разбудили её в очередной раз, она поняла – так больше продолжаться не может. Решение пришло неожиданно: она должна обратиться к Артемиусу, единственному, кто мог бы дать ей ответ на терзающие её вопросы.