Управляемый завал

Дотащить проект, напомнила себе Рита. Дотащить, а потом той же ручкой написать заявление на увольнение, выписывая каждую букву, как в прописи, чтобы и шанса никому не оставить неверно истолковать хоть одну закорючку. Хрен с ними, пусть читают переписку, за оставшееся до запуска время она роман в письмах там не напишет. Даже повести не выйдет.

Рука автоматически вывела на листе подпись.

— Как вам работается с коллегами из “Авалона”?

Вопрос Вороны был настолько неожиданным, что Рита вскинула голову и непонимающе уставилась в глубоко посаженные серые глаза.

— Нет ли каких-то проблем? Недопониманий?

— А…

— Вдруг я могу помочь вам их решить?

Рита наконец отмерла и затарабанила в ответ заученные фразы:

— Всё в порядке, Кристина Викторовна. Коллеги очень квалифицированные люди, все шероховатости в проекте они устраняют очень оперативно. Их помощь… очень ценна.

— А лично? У меня не было возможности познакомиться с ними на празднике. А вы, как я слышала, общаетесь с ними и за пределами офиса. Что они за люди?

— Люди как люди. Если вы хотите…

— Не хочу. Мне интересно ваше мнение.

— У нас хорошие отношения. Мы сработались.

И ты не представляешь, насколько, добавила про себя Рита. А может, слухи о них с Женей уже дошли и до неё?

— Очень хорошо, Маргарита Андреевна, — жилистая лапка Кристины Викторовны сгребла подписанные Ритой листы. — Вызвать их сюда было отличной идеей, верно?

Глава 11

— Всё в порядке, Рит? — уточнил Федя сразу, как увидел, с каким лицом Рита вернулась в кабинет.

Остальные ничего не спрашивали. Им и так было ясно, что ничего не в порядке.

Она боком пробралась на своё место и осела в кресло, даже не заметив валяющегося на сиденьи листка бумаги, сплошняком изрисованного Женей с обеих сторон. Этими каракулями он пытался наглядно объяснить предлагаемую им схему оптимизации производительности, которая и привела сейчас к экстренным правкам. Взгляд Риты упёрся в погасший монитор, но и минуту спустя её руки так и не прикоснулись ни к чему, что заставило бы его ожить.

— Рита? — наконец, решился Петя.

Она очнулась. Обвела взглядом кабинет и выдала:

— Чайкин у нас больше не работает. Обязанности руководителя проекта временно исполняю я.

— Так это же здорово, — Женя подлетел со стула и захлопнул крышку ноутбука. — Давайте вечером завалимся куда-нибудь вместе и отметим.

— Да нифига не здорово, — тяжело вздохнул Петя. — Во-первых, повышение временное, исключительно потому, что у начальства форс-мажор и им неоткуда взять человека, которого не требуется два месяца вводить в курс дела. Во-вторых, минус один юнит в команде. Чайкин хоть оборону как-то держал, а теперь Рите самой придётся регулярно петь начальству про прекрасную маркизу параллельно с основной работой. А в-третьих, за любой наш факап спрашивать теперь будут с неё. За тот же оклад. А с факапами у нас, как видите, полный порядок, каждый день что-то новое.

— Значит, постараемся работать без косяков, — отрезал Женя. — Рита, я тебе лично обещаю больше таких ошибок, как сегодня, не допускать. Я осознал.

Ага, осознал он, думал Федя, продолжая следить за бегущими по экрану строчками. Компилятор уже собирал новую версию, с его последними правками.

И с подсунутым в код сборки шпионским модулем. Только ради этого он так упорно отгонял бракодела Женю от станка, хотя в любой другой ситуации заставил бы его самого переписать код, как надо, да ещё и над душой бы стоял.

Поэтому в дискуссию о разделении полномочий Федя не лез. Он не собирался привлекать к себе внимание, пока на экране не появится долгожданное “Done”. Слишком уж много в этом кабинете народу, способного с одного взгляда понять, что мелькнувшее на экране название файла они раньше не видели.

Чёрт, да у него что, пальцы дрожат? Федя сфокусировался взглядом на ладонях, и точно — фаланги мелко потряхивало в ритме бегущих строчек. Он прижал ладони к столу и тут же пожалел — кожа оставила на стандартном рыжем ДСП мокрое пятно.

Ну, давай, соображай быстрей, мысленно торопил он ставшую отчего-то неповоротливой машину. Пока все взгляды на Риту, пока они заняты — надо успевать.

Никогда раньше он этого не делал. Не потому что не мог — мог отлично, такие задачки он ещё будучи студентом щёлкал на спор, как орешки. Но тогда он не рисковал буквально всем, что имеет, в случае, если его запалят.

И он до сих пор уверен в том, что поступает глубоко аморально. Но другого выхода нет.

Главное только — не опоздать.

Федя не мог этого доказать, но он чуял по сгустившемуся в кабинете воздуху, по одному только виду сгорбленной в своём кресле Риты, что разговаривала она с Чайкиным не только о неожиданном повышении. Было что-то ещё, что-то важное, критически важное, иначе бы её так не пришибло. И он готов был поставить деньги на то, что разговор имел отношение к проекту, не мог не иметь. И сейчас внутри темноволосой головки мысли мечутся с той же скоростью, что и у него. Наверняка она пытается решить, стоит ли с ним делиться услышанным, и если да, то как улучить момент.

— Ладно, Рит, если тебя ситуэйшн не радует, давай всё равно сходим вечером горе залить? Вдвоём, если больше никто не захочет. Как тебе идея? — Женя, присевший перед ней на корточки заглядывал в её опущенное лицо.

Трепись, трепись, думал Федя. Сейчас это в кои-то веки в тему.

Строчки остановились, и он с облегчением увидел застывший на чёрном поле курсор. Пальцы тут же заколотили по клавиатуре. План ясен. Первым делом — грохнуть лог компилятора. Шанс, что в него кто-то полезет, минимальный, почти исчезающий, но у них в университете говорили — “Нулевая вероятность — это тоже вероятность”. Поэтому палец щёлкнул по кнопке “Delete” и только после этого отправил сборку в репозиторий. Белые полоски прогресса загрузки лениво потянулись вправо.

— Нет, Женя, не получится, — Рита покачала головой. — Мы с Федей сегодня договорились шоссе до Пушкина полирнуть. Скоростная тренировка. Надо его новую посадку обкатать в боевом режиме.

Федины пальцы внезапно расслабились и растянулись по рыжей столешнице. Они с Ритой ни о чём не договаривались. Но ей, видать, позарез нужно с ним поговорить без свидетелей. Именно с ним.

Да что ж такое, почему его окаменевшая от страха рожа расплывается в улыбке, словно подтаявшее мороженое? Рита ведь явно собирается сообщить ему что-то очень невесёлое. А он так рад, будто она ему в любви планирует признаться.

Он опустил взгляд в монитор, чтобы она ничего не заметила. Полоски прогресса пропали. Значит остаётся последнее, самое важное. Он нашёл нужный каталог в репозитории и ещё раз нажал кнопку “Delete”. Теперь мышеловка готова. Нужно лишь дождаться, когда на приманку придёт крыса.

— Смотри, не укатайся, Федя.

Бросив взгляд поверх рамки монитора, Федя тут же уткнулся в сузившиеся зелёные глаза.

— Перетрен — страшная вещь. Воротить потом от велика всю жизнь будет.

— Спасибо за совет, — ответил Федя, — прямо завтра и начну себя беречь, но сегодня уже настроился, извини. Я закончил, залил сборку в репозиторий, можно оформлять работы.

— Угу, понял, — кивнул Петя и схватился за мышку. — Щас всё сделаю.

— Петя, я… — начала было Рита, но тот её перебил.

— Нет, Рита, теперь это моя работа. Надо тебя разгрузить. Я уверен, что если ты сейчас заглянешь в почту, оттуда на тебя высыпется столько срочных заданий, что на обед ты можешь не рассчитывать. Федя, проверку мы успеем к вечеру закончить. Это я гарантирую.

— Я успел договориться с Семёном Наумовичем, что и поставим сегодня. Он вошёл в положение и готов немного задержаться, если потребуется. Это же не с нуля разворачивать, несколько файлов заменить.

Обычно Федя не попрошайничал, но модуль должен начать обрабатывать логи как можно скорее.

— Супер, — Петя отвечал ему уже из своего кресла. — Я бы Хипана ни за что не уговорил.

Федя огляделся вокруг — кажется, знакомых не видать. Тогда он взялся за ручку двери небольшого магазинчика, который, судя по выставленному в витрине манекену в кружевных колготках и купальнике сразу, определённо торговал нижним бельём, и быстро проскочил внутрь. Пять минут — и можно будет больше не париться в лайкре до вечера. План отхода готов: коробку — в урну у кофейного киоска, содержимое — за пазуху. Может, Федя за мороженым вообще ходил. И его, кстати, можно для прикрытия купить.

Он покрутил в руках пару упаковок с боксерами, прикидывая по картинкам, есть ли на них лишние швы. В последнее время производители полюбили таким образом жлобить ткань, и шов приходился зачастую на весьма чувствительные для сидячей работы места.

— Привет, — послышалось из-за спины, и глянцевая коробка с идеальным мужским торсом выскользнула прямо на пол.

— Привет, — ответил он, когда нагнувшись за ней, глаза в глаза столкнулся с Ларисой.

— У этих состав ткани не очень.

— Конкретно у этих? — пальцы скрючились на картоне, и чтобы случайно не привести упаковку в нетоварный вид, Федя повесил её обратно.

— У всей марки, — сморщила нос Лариса. — Могу подсказать получше.

— Я… не против, — ответил он и неожиданно для себя начал оправдываться: — Редко в командировки езжу. Не рассчитал. Приходится пополнять запас. Носки там… Всякое такое. Шорты купальные в поход. Я же ничего такого не планировал, когда сюда собирался. Отдыхательного.

— Да не красней ты так, — Ларису явно забавляла эта идиотская ситуация. — Трусы носят все, значит, и покупают все. Ничего такого. Я тут ровно по той же причине, если тебе так будет проще.

Взгляд уткнулся в крохотную корзинку из металлических прутьев в ухоженных руках Ларисы. В корзинке кипел кружевом соблазнительный чёрно-красный комплект, зажатый в будто игрушечных вешалках, и топорщился углами конверт с чулками.

Стоило признать, что логика в её словах была.

А ещё у Феди образовался отличный повод поболтать с Ларисой по душам, не спугнув её неожиданной инициативой, как в случае, если пришлось бы отлавливать её в офисе. Что ж, по заветам Карнеги позволить ей помочь ему — лучший способ для сокращения дистанции. Он попытался натянуть на лицо улыбку, но ставшие неприятно резиновыми губы, как назло, упорно стягивались назад.

— Хорошо, раз ты разбираешься, покажи, что лучше взять.

— Предпочитаешь боксеры или плавки?

— Боксеры, — щёки снова начали гореть, и Федя почувствовал, как сильно ему хочется обратно в офис, уже безо всякого мороженого. В конце концов, велошорты под джинсами не так уж и мешали. К обеду он к ним почти привык.

— Тогда вот эти отличные, — алый ноготь Ларисы ткнул в другой мускулистый торс, на взгляд Феди, ничем не отличающийся от предыдущего. — Даже нарядные, если ты… ладно, не важно. На цену не смотри, у меня карта постоянного покупателя есть, по ней скидка пятнадцать процентов.

— Спасибо, — он нарочито медленно стал перебирать коробки, словно не мог отыскать свой размер, хотя он лежал буквально сверху. — Как у вас с Мариной тестирование продвигается?

— Продвигается, чего тут ещё скажешь? Пока больше крупных косяков не нашли. Но мы ещё и не закончили, может всякого повылезти, как знать. Ходят легенды, что бывает без факапов, но это не про нашу контору.

— Мы сегодня вечером исправления выкатим, тебе не сложно будет тот модуль ещё разок посмотреть? Который утром навернулся.

— Да уж, в этот раз как по корягам тащимся. Конкурентам два дня уже подарили, как с куста.

— Ты вроде говорила, что в “Гамме Линк” тоже задницы у всех подгорают.

— Подгорают. Их же подрядчик кинул, теперь пытаются хоть что-то собрать на живую нитку, лишь бы от нас не слишком отстать. Но в последнее время уже не так ярко горит, скорее тлеет. Ромку вот даже повысили на днях.

— Племянника? — уточнил Федя.

— Да.

— А за что?

— Я не вникала, — алые ногти рассеянно ворошили содержимое корзинки, и Федя принялся усерднее рыться в коробках с идеальными мужиками, лишь бы туда не смотреть. — Какая-то срочная работа. Что-то с восстановлением потерянных данных, или вроде того. А хотя погоди, он мне формулировку цитировал, как пример шедевра канцелярита. “За успешное выполнение задания, обеспечившего сохранность позиций компании на рынке”.

— Подо что угодно подойдёт, — сделав над собой усилие, Федя натянул улыбку пошире.

— Ага, — из-за пыльно-розовых губы Ларисы выглянул частокол мелких зубов, отчего она стала напоминать озорную лисичку. — Даже если бы он начальнику кофе вовремя приносил. Не удивлюсь, если скопировали из другого приказа, ни буквы не поменяв. Но Рома мальчик толковый, не жополиз. Я знаю, что за дело повышение получил. Ты выбрал? Обед скоро кончится, а у нас с опозданиями строго.

— Да, выбрал, — Федя наугад сдёрнул со стойки купальные шорты, даже не глядя на расцветку, и выгреб из корзины три пары носков, молясь, чтобы они потом налезли ему на ногу.

— Слушай, Федя, — кажется, Лариса особо никуда не торопилась, — а у тебя… ну, есть кто-нибудь? В романтическом плане.

По коже пробежал неприятный холодок. Лариса-то, похоже, Карнеги тоже читала.

Кружева многозначительно колыхнулись среди металлических прутков. Феде с трудом удалось отвернуться от них в сторону скучающей за стойкой девушки, лицо которой было кислее его собственного.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты мне нравишься, — Лариса прошла за ним к кассе, и вытянула вверх пальцы с зажатой между ними скидочной картой, болтающейся теперь золотистым пятном на полдороге между их лицами. — И я бы с удовольствием пригласила бы тебя выпить или поужинать.

— Лариса, послушай…

Голос неожиданно осёкся. Утром Рита заявила ему, что готова лечь в постель с тем, кто ей даже не нравится, лишь бы держать его на коротком поводке и тянуть из него информацию. В случае высоких ставок, конечно. Не просто так. Может, она это в запале сказала. Она плохо контролировала себя на той парковке. Но все люди одинаковые только в общей необходимости покупать себе бельё, тут Лариса права, а во всём остальном они разные. Иногда диаметрально противоположные. И если Рита рассматривает возможность пойти на отношения ради выгоды, то он — никак. Ни при каких обстоятельствах, даже в теории. Взломать, удалить, подменить файл — пожалуйста. Может быть, даже соврать. Но только не спать с человеком, которого не любишь. А судя по прямоте Ларисы, выпивкой она ограничиваться не планирует.

— Можно просто Ляля, — она смотрела прямо на него, стоя так близко, что он мог разглядеть почти незаметные коричневые стрелки, вытягивающие глаза к вискам. — Ларисой пусть Петька зовёт.

— Ляля, ты классная, правда. Но я…

Мозг автоматически собрал продолжение фразы. “Я люблю другую женщину”.

Федя сглотнул скопившиеся в горле слова, чтобы они ни в коем случае не покинули его рта.

Что за ерунда! Он не может сказать это Ляле, потому что это неправда. Не могла эта фраза никак образоваться в голове. Откуда она вообще взялась?

— Я женат, Ляля, — выпалил он и зачем-то добавил: — Извини.

— Ясно, — накрашенные глаза опустились, а пальцы протянули карту кассиру. — Но если вдруг разведёшься, моё предложение в силе.

Оказывается, Рита ещё как умеет удивляться. Её спина резко выпрямилась и оторвалась от деревянной спинки парковой скамейки, жёсткие носки велосипедных туфель прочертили по гравию дорожки две глубокие полосы, и один из них нервно зацепился за щиколотку в белом носке.

— Что-о ты сделал? — произнося эту фразу, она словно вся вытянулась за упрямо выставленным вперёд острым подбородком.

— Рита, пути назад всё равно уже нет. Модуль установлен на стенде и сегодня успешно выдал первый отчёт. Пока никакого криминала. Марина с Ларисой с утра открывали пару файлов на просмотр, Семён Наумович копировал новую сборку из репозитория…

— А если твою писанину служба безопасности запалит?

— Не должна, — уверенности у Феди не было, но он решительно помотал головой, чтобы Рита этого не поняла. — Точнее, я сделал всё возможное, чтобы не запалили. Модуль работает только на стенде, сеть не трогает, очень аккуратно тянет данные небольшими порциями, память и диск грузит на общем фоне не сильно. Настройки во внешнем файле, их можно легко изменить, имя внимания не привлекает. Я сегодня логи целиком просканировал, чисто чтобы работу проверить, а завтра изменю настройки и он будет проверять доступ к одному-единственному файлу. Этого вообще невозможно заметить, если прицельно не искать.

— Какому файлу, Федя?

— К одной хитрой библиотеке. Её быстро не восстановишь, надо хорошо разбираться в нашей системе. В идеале — самому систему разрабатывать, с самого начала. И даже тут будут трудности, потому что писал утилиту я лично, Женя… немного в другой области специалист. А без этой библиотеки система неработоспособна.

— Погоди, но ведь её можно не только со стенда взять. Можно и из репозитория.

— Нельзя, я её оттуда удалил.

Глаза Риты стали ещё круглее, чем были. Она схватила воздух, но через секундную паузу продолжила:

— Хорошо, но ведь библиотека хранится ещё в куче мест. У вас в Нижнем, на твоём ноутбуке…

— Там её тоже больше нет.

— А Женин ноутбук?

Федя замолчал. Щёки Риты начали розоветь. Кажется, весь масштаб того, что он натворил, дошёл до неё окончательно. Но Феде необходимо было сказать это вслух.

— Я… Пришлось взломать его ноут, Рита. Библиотеки больше нет нигде, кроме как на стенде и той флешке, что у тебя дома лежит. Это наживка. Однажды крыса обязательно за ней придёт. Если только…

— Если только что, Федя?

— Если только мы не опоздали. Тогда всё зря.

— Ты вообще представляешь, что натворил? Воронцова тебя под суд отдаст и глазом не моргнёт.

— Даже очень хорошо представляю. Но не попытаться я не мог. Пойми, Рита, блох можно ловить вечно, но после того, что ты мне рассказала о Чайкине, времени у нас с тобой мизер. Надо найти настоящего вора до того, как он подставит тебя. А у нас больше нет ничего, кроме теоретических рассуждений и слов Игоря о цвете рамы, на которой не было сумки.

Взгляд Риты уперся в её собственный велосипед. Федя проследил за ним, так и не добавив ни слова. Он знал, что сильнее всего на свете Рита сейчас мечтает ударить его чем-то тяжёлым. И останавливает её только то, что в глубине души она признаёт его правоту. По крайней мере, в том, что у него были основания для таких… грязных методов.

Что ж, как гласит известный айтишный мем, теперь вы можете откинуться на спинку стула и дождаться, пока система сама завершит установку.

Главное, чтобы спинка у стула существовала.

Федя так и сделал — пристроил напряжённую поясницу на старомодно выгнутое, нагретое за день солнцем дерево и уставился в пространство. Рите требуется время, чтобы разложить каждый байт из только что вываленной на неё информации на нужные полочки в своей голове.

Они сидели на берегу наполовину затянутого ряской пруда, по которому туда-сюда сновал один и тот же выводок ещё совсем жёлтых утят, след в след плывущих за своей матерью, а потом весь паровозик окончательно скрылся где-то в камыше. Аллею ограждали две неприступные стены из вековых дубов и клёнов, и догадаться о том, что день клонится к закату, можно было только по тому факту, что с дорожек напрочь исчезли шумные детишки и парочки с колясками. Внезапный шорох шагов одиноких торопящихся прохожих только добавлял готики этому месту, как и странное историческое здание в торце аллеи, больше всего похожее на пряничный рыцарский замок.

В императорской резиденции когда-то даже в солдатиков играли по-крупному.

В этот парк здорово было бы вернуться осенью, когда дорожку завалит россыпью крупных коричневых желудей, а пожухшей травы станет не видно под жёлтым ковром из кленовых листьев, и лишь высоченные ёлки будут торчать то там, то сям вечнозелёными монументами самим себе. Но Федина осень определённо случится в Нижнем. И, как ни жаль это признавать, он встретит её в полнейшем одиночестве. Контракт Дашиного мужа начинается как раз с сентября. После этого Федю ждёт та же пустая квартира, спортзал через день, работа и становящиеся всё более редкими звонки по видеосвязи, постепенно превращающиеся во “Всё окей, пап”.

— Моя рама тоже белая. А у меня ты флешку не изъял, — голос Риты заставил Федю вздрогнуть. Установка завершена. Система перезагрузилась. Он лениво повернул голову, сразу наткнувшись на её тёмный профиль.

— У меня есть причины… то есть веские доводы, чтобы не подозревать тебя. Ты… У тебя была своя сумка, которую я видел собственными глазами, она всё время болталась у меня практически перед носом. Другую тебе некуда было засунуть. И если бы я не доверял тебе, ты никогда бы не услышала от меня о модуле. Я ведь заранее знал, что ты такие методы не одобришь.

Тяжёлый вздох.

— В любом случае, прививать тебе моральные ценности уже поздно. Это всё равно, что пытаться хоть что-то контролировать в завале, Федя.

— Взаимоисключающие понятия.

— Именно. Тому, кто всё это задумал, выгоден хаос. И он нам планомерно его устраивает. Только поэтому я сейчас не стану закатывать тебе скандал.

Носок Ритиного ботинка выполз из-под скамейки и начал рисовать на гравии парковой дорожки концентрические круги. Один круг. Три. Пять. На десятом она тихо спросила:

— Почему ты решил, что мы могли опоздать?

— С Лялей поболтал. Она сказала, что в “Гамме Линк” горячка с собственным биллингом затихла. А её племянник внезапно получил повышение. Но какого цвета у него рама, я не знаю.

— Рома писал, что опоздал на старт. Но всё равно надо выяснить, чисто для порядку. Вдруг он наоборот, раньше маршрут проехал, а потом отсиделся где-то и попался Игорю на глаза на финише. Маловероятно, обычно люди так не делают, да и по таймингу везде с натяжкой выходит, но… Ради больших денег и такое можно провернуть.

Ещё один тяжёлый вздох.

— Говоришь, Игорь звал назад?

— Я могу съездить один. В среду как раз вечерний выезд.

— Поедем вместе. Ты Лялиного племянника в лицо не знаешь, а расспрашивать… Могут услышать, кому не следует.

Глядя на абсолютно потерянную Риту, Федя поймал себя на мысли, что ему её жалко. Ну блин, почему она такая глазастая? И почему он сам такой упёртый? У него словно зудит постоянно пониже спины и уймётся теперь только, когда ему всё станет ясно. Ищет вора, как святой Грааль, а для чего — сам не понимает.

Если бы они не наткнулись на эту сумку, если бы не полезли внутрь, если бы он не допекал Риту, а плюнул на их идиотский шпионаж, может быть, она бы сейчас улыбалась. Феде бы очень хотелось, чтобы она улыбнулась. Не конкретно ему, а вообще. В принципе. Как тогда, когда он перевёрнутым жуком валялся на асфальте, прикованный к собственным педалям, под захлёбывающийся лай перепуганной таксы.

Опять они вытянули пустой номер, думал Федя, крутя педали рядом с безостановочно болтающим Петей. Рама Лялиного племянника Ромы, невысокого лопоухого паренька с густо усеянным веснушками носом, оказалась драматически фиолетовой. С отливом в зелёный, но от белого она однозначно стояла на другом краю спектра. Была бы белой, Федя бы от него не отлип, даже несмотря на всю милашную Ромину наружность — советская мультипликация приучила всех детей его поколения к тому, что с рыжими-конопатыми стоит держать ухо востро.

Несостоятельность их с Ритой гипотезы выяснилась прямо на старте, а значит, каждый из них был волен провести тренировку так, как это лучше согласовывалось с их планами.

То есть, по отдельности.

Игорь, шутовски козырнувший ему издалека на точке сбора, летел впереди на своей алой ракете, Рита с Женей затерялись парочкой где-то в глубине группы, а сам он, помыкавшись туда-сюда, присоседился к единственному оставшемуся знакомому, как бы Петя ни объяснял ему, что компания замыкающего — не самое лучшее место для того, кто хочет получить от поездки удовольствие.

Федя успел это понять ещё до того, как они из города выехали. Длинная растянутая группа не в состоянии была проскочить на зелёный целиком, и именно едущим на задах доставались все гудки и комментарии взбешённых водителей в вечерний час пик. Буквально за пятнадцать минут Федя усвоил и вместе с Петей щедро раздавал направо и налево извиняющиеся жесты, пока хвост группы судорожно заканчивал манёвр на красный.

— Самое сложное — из города живыми выбраться, — вещал Петя, как только им удалось выехать, наконец, на трассу, где однозначно стало поспокойнее. — Понастроили, мать их за ногу, развязок, каждые пять километров во второй, а то и в третьей полосе оказываешься, и, если что случится, задолбаешься гаишникам объяснять, что телепорт в крайнюю правую мы пока ещё не освоили. Формально — нарушение ПДД, а реально — ну как ты развязку по-другому проедешь? Откуда в такой местности велоспорту нормальному взяться?

— Игорь же откуда-то взялся.