Такси до отчего дома. Роман о семье, помощи и невозможности спасения

Поэтому, представляя, что Коля родной сын Сони, и конечно она его тоже любит и сейчас, будучи уже как десять лет не с нами, – я не могу ему нагрубить. Тем более я вижу, насколько он стал после инсульта беспомощным и жалкой копией того горделивого и упрямого эгоиста из Голынок, которого помнила вся родня. К слову, инсульт его догнал после первой и последней драки с Димой, после которой он пришёл домой и напился в зюзю. Он просто упал где-то в туалете или ванне, разбив голову, и пролежал так, пока его кто-то не нашёл ближе к ночи или утру. Если бы его нашли раньше, он был бы снова тем же. А если бы позже, его просто бы не стало.

Только в последнее время я начал понимать всю динамику того события с дракой. Возможно Коля первый ударил Димку, потому что Коля (возможно) по-отцовски что то доказывал ему и хотел больше уважения. И несмотря на всю внешнюю грубость эти двое никогда не дрались ни до, ни после этого. А то, что он сильно напился после этого говорило для меня только о том, что Коля очень переживал это событие. Очень жаль, что очень часто люди могут говорить, но не слышат друг друга, даже родные люди, которые прожили всю жизнь рядом.

А вот Димка с Наташей дрались с детства и постоянно. Конечно, сейчас уже нет, но лет до 35 точно были эпизоды. А в молодости как я слышал, даже и до крови. Конечно, эти двое росли с минимальной разницей в возрасте и этот клей не может просто высохнуть просто от возраста или времени. Это навсегда ее родной брат, которого она любила и поддерживала с самого юного возраста. Видела и как он рос и как учился и как ошибался в жизни и как плакал и как смеялись они вместе, как делили одну еду, одни проблемы. Как может повернуться язык и сказать, что Наташа дура, что поддерживает своего брата, даже когда тот похож больше на неблагодарную скотину, чем на брата. Это если уместно единственный мужчина, который с детства и до сих пор нуждается в ней и в этом смысле все еще с ней. Нет уже ни отца, ни мужа, ни других каких-то друзей, все ушли своей дорогой и возможно предали ее. Но Димка каким-то способом так же подает знаки, что Наташа, его сестра ему нужна и он бы не прожил без нее. Она это чувствует и приезжает.

ГЛАВА 9. ОТЪЕЗД

31 октября. 8:00—11:00.

Проснулись в восемь утра. Позавтракали чаем с бутербродами. Масло, сыр, колбаса.

Я загрузил зимние колёса в машину. Отвезли к Диме в гараж.

Коля сидел в прихожей прямо на диване, разбирая телевизор. «Не выкидывайте, я ещё может что-то исправлю,» – просил он позавчера, но пришел только сегодня перед отъездом. Телевизор был старый, ламповый, 32 дюйма, тяжелый, грязный, в паутине и саже. Откуда там огромный слой такой грязи вообще? – подумал я.

Конечно, ничего он не собирался исправлять в телевизоре. Просто хотел разобрать все детали и позже продать за копейки. А всю тяжелую работу должен был сделать я. Но я в любом случае это сделал бы.

Я не сдержался: «Ну Коля, ты прямо на диване его разобрал?! Грязь же!»

Он ничего не ответил. Только опыт мамы резанул где-то глубоко.

Я помог погрузить его на тачку, отвез на помойку. Коля пошёл за мной, хотя едва мог ходить. «Подожди… Помогу тебе,» – старался громче кричать он, пытаясь догнать. Как мне мог помочь человек, который едва ходит? Я погрузил телевизор один. Быстро вернулся.

Коля сказал: «Жень, не забудь закрыть дверь в дровнике.»

– «Я закрыл». Прикрыл её пенопластовой лодкой, которая лежала рядом.

– «Жень, закрой эту китайскую хеету, не получается…»

Я взял эту коробку. Это оказался набор отверток, который был в центре вырезан для отвертки, а по бокам лежали насадки. Для каждой насадки было место, но сколько я не пытался подобрать положение, в котором бы закрывалась коробка, я не смог. Я засунул две насадки в пустые ниши и закрыл. Наташа торопилась, я не мог медлить, чтобы спровоцировать ее крик. В Смоленске ее ждали попутчики. Она ответственно относилась к обещаниям и особенно перед чужими людьми.

Мы погрузились в машину.

Только мы отъехали, Наташа начала говорить:

– «Представь, Дима там злой как пантера. Орал мне: „Коля вор! Все тащит! Чтобы его ноги тут не было!“ Я ему говорю: „Тихо ты, он же в коридоре“. Нет, представь! Как он бухать – так брат родной, а тут орет, как враг.»

– «Ты бы сказала ему: выйди в коридор и скажи ему всё в лицо.»

– «Он трус! Трус! Лежит вечно, телевизор смотрит. Барин. Чего-то ждёт. Ничего не делает в доме, и я ещё должна Колю выгонять? Пьют вместе водку, которую Коля приносит! Меня держит только Аня с Аришей. Будь это Димин дом – никогда не приезжала. Невозможно с ним. Ни привет, ни пока. Лежит вечно, телевизор. Барин… Он заводил когда-то животных, а кормить и ухаживать – бабы должны. И Коля этот, с телевизором. Ну что ему эти копейки? Грязь наводил, а я подтирать должна?!»

– «Мне гораздо тяжелее с Димой. Над Колей посмеяться только. Дима – это ужас сколько нервов нужно,» – сказал я.