Полная версия
Полоска из песка
Катя впилась внутренним взглядом в Артёма. «Первые три часа после пропажи являются самыми важными» — вспомнила Катерина строчку из учебника. «Сколько уже прошло?» — следователь отметила временную метку на камере: «20:07». Прошло больше двенадцати часов. Ещё столько же — и шансов найти мальчика живым снизятся вдвое.
Нужно было спешить, и Катерина пометила новый объект отслеживания — «Артём Веселов» и запустила видео в икс-2 режиме.
Няня снова убежала на такси. Дети какое-то время беззаботно ели, Артём что-то рассказывал. Сидящий спиной к камере мужчина ни разу не повернулся. В 20:45 он встал, следом за ним поднялись мальчики. Катя пыталась рассмотреть на лице Артёма испуг, тревогу или хоть что-то, но мальчик был спокоен. Он поднял с диванчика за столом какой-то предмет, и только спустя секунду, когда он нацепил его на лицо, Катя поняла, что это маска бородатого блондина с красными глазами. Мальчик рядом с Артёмом тоже нацепил маску — воина с волевым подбородком и кудрявой бородой.
Ком подкатил к горлу Катерины, она переключилась на камеру лифта, в который как раз входила троица. «Вот дерьмо!» — выругалась следователь. Мужчина тоже был в маске — синебородого воина с красным шрамом на щеке, — Грёбаная «Супертроица»!»
«Супертроица» была популярной у школьников группой героев со сверхспособностями. Катя слабо в них разбиралась, знала только, что они были чем-то средним между древнеславянскими воинами и современными киберсолдатами.
Троица вышла на подземной парковке. Машин там было немало: концерт был ещё в самом разгаре. Несколько секунд тревожного ожидания — и они уже были возле ничем не примечательного «китайца-внедорожника». Мужчина открыл заднюю дверь и, посадив неизвестного мальчика, сделал Артёму знак.
«Обойти машину и сесть с другой стороны» — поняла Катя. Сам мужчина уселся за руль. Фары осветили бетонное покрытие перед капотом. Артём послушно поплёлся за машину. Катя напряглась, почувствовав, что сейчас произойдёт что-то важное, снизила скорость ролика до нормальной…
Но даже на этой скорости дальше всё произошло очень быстро. Дверь стоявшего за внедорожником серого фургона резко отодвинулась как раз в тот момент, когда Артём поравнялся с ним. Из тёмного провала фургона вытянулись длинные толстые руки, следом за которыми показалась размытая круглая голова. Катя моргнула, поставив запись на паузу. Расфокусированная фигура тянулась из тьмы фургона прямо к Артёму.
«Скорее, Артём…» — простонала Катя, понимая, что в машину мальчик уже не сядет. Она моргнула, и в то же мгновение массивная фигура скрылась в тёмном проёме фургона, утянув вслед за собой мальчика. Хлопнула дверца машины, челюсти фургона сомкнулись. И всё.
Глаза Катерины загорелись злым азартом следователя. Отследить фургон стало для неё задачей номер один. Мальчика ещё можно было спасти, но времени оставалось критически мало.
Глава 3. Сид
Начальник говорил и говорил, а голова Сида раскалывалась от жары и нехватки сна. Он уже не пытался понять смысла его слов. Красная круглая морда, усеянная каплями пота, выплёвывала слова, но Сид не понимал ничего. Словно начальник говорил задом-наперёд.
«Как же называется? — попытался вспомнить Сид, — Дислексия? Да, кажется, так… »
Всё звучало и выглядело как в бреду.
— Товарищ полковник, разрешите… — попытался прервать начальника Сид. Глаза полковника налились кровью, и вместо ответа он ни с того ни с сего шарахнул кулаком по столу, да так, что бюстик Верховного упал навзничь, а стоявшие в малахитовой карандашнице карандаши рассыпались по столу.
— У меня приказ, понимаешь? Прика-аз! — начальник ткнул пальцем в бумагу на столе. — Читай! «Все сотрудники должны быть переведены на систему дополнительного интеллекта «Страж» не позднее двадцатого ноль шестого семьдесят девятого…» Понял?
— Как не понять! — буркнул Сид, — Но я не согласен…
— Вот ты как! — казалось, начальник вырос, голос его зазвучал звонче. — А ты не знаешь разве, что приказ — есть приказ?
Кто-то вдруг крепко ухватил Сидора за плечи и руки. Он попытался встать, но ноги не слушались. Он зарычал, напрягая мускулы, но не сдвинулся ни на миг.
«Приказ есть приказ, лейтенант!» — жарко зашептал кто-то прямо на ухо. Сида пробил озноб, сквозь позвоночник будто протянули раскалённую проволоку. Он не мог ни пошевелиться и только застонал от боли. Кабинет начальника поплыл перед глазами, голова закружилась, Сида затошнило.
«Куда вы меня несёте?» — спросил он, но не издал ни звука. Крепкие, словно титановые, руки распластали на столе, грубо вывернули голову, припечатав щеку к зелёному бархату. Прямо на него смотрел одним гипсовым глазом Верховный.
«Ты знал, что так будет, а?» — спросил давно мёртвого вождя Сид, — что ж вы, сучьи лапы, делаете?»
Хватка ослабла, но он по-прежнему не мог пошевелиться. Тело не слушалось его. Скосив глаз, он увидел прямо над собой красную морду начальника. На нём была белая медицинская шапочка, а в руках — что-то похожее на стоматологическую бормашину из его детства.
«Не рыпайся, — ласково сказал полковник, — это быстро. Вжик — и имплант в тебе!»
Клацнула где-то под столом педаль, и бур запищал — сначала тихо, едва различимо, а потом всё громче и громче. Невыносимый звук приближался к виску Сида медленно, но неуклонно. Сиду хотелось кричать, но крика не было, руки и ноги сделались ватными и чужими, и только бур визжал всё громче, поглощая все звуки и мысли…
Сид рывком сел на продавленной койке. Сердце колотилось, как бешеное, воздуха не хватало.
Пищал комар. Не бур. Просто долбанный комар. Во рту пересохло, голова гудела. Сид провёл ладонью по липкому от пота лицу, моргнул и сфокусировал взгляд в сумерках комнатки. Ночь, ещё ночь. Он рухнул на подушку, но сна не было. Перед глазами всё ещё была красная морда начальника, а в ушах — писк бура. Сид хлопнул себя по уху, и комар превратился в тёмное пятно на ладони.
«Вот тебе имплант!» — прохрипел Сид удовлетворённо.
Но сна уже не было. Сид не любил зиму — вечно тёмное и грязное время года.
«Который час?» — он посмотрел на часы, и они услужливо подсветили монохромный экран. Было без малого три утра. Ни то, ни сё. Поразмыслив о неудобстве зимних ночей ещё несколько секунд, Сид решил, что сегодняшний его день начнётся в три. Может быть, и работа найдётся, как знать!
* * *Через пятнадцать минут Сид был уже одет и, сунув руки в карманы поношенной кожанки, задумчиво стоял перед решётчатым окном веранды. Здесь, в своём старом доме, он чувствовал себя в безопасности. «В наименьшей опасности» — поправил он сам свои мысли. Он любил эти минуты утреннего покоя перед работой, когда все ещё спят в избе, а его окружают только нарастающий и уютный шум электрочайника, гул дронов-доставщиков где-то далеко в городе, редкий лай дворовых собак. Сид прислонился лбом к прохладному стеклу, и в душе заворочались какие-то смутные воспоминания далёкого детства: когда он единственный раз в жизни видел снег, было темно, так не хотелось вставать и топать в школу, а в голых ветвях деревьев будто смеялись над ним вороны и галки.
Коротко завибрировали часы, и тут же щёлкнул клапан чайника. Сид взглянул на циферблат: поступил новый заказ, выполнить нужно к полудню. Мужчина поспешно прокрутил сообщение на циферблате и дрожащим пальцем тапнул кнопку «принять». Пора на работу. Грязную, порой страшную, но нужно было кому-то делать и её. Сид потянулся и вытянул перед собой руки: их била дрожь, в груди кололо.
«Вот дерьмо!» — грубое лицо Сида скривилось, стоило ему на мгновенье представить фляжку и растекающийся по горлу, горячий, умиротворяющий и ласковый бренди. Вот что ему не помешало бы. Он дёрнулся к старому буфетному шкафу, где когда-то хранил бутылочку «на чёрный день», но осёкся. Вдох, выдох, снова глубокий вдох… Отпустило. Пить нельзя, хотя бы ради Ирки и Надюшки…» — напомнил он сам себе и, открыв дверцу буфета, достал старенький термос, чтобы заварить чай.
Аромат смородины и шиповника разлился по веранде, и пересохшие губы Сида дёрнулись в едва заметной улыбке. Что-то из детства, снова. Он взял термос, звякнул ключами в кармане и, осторожно ступая по скрипучим доскам моста, вышел в сарай, служивший теперь гаражом. Здесь можно было не бояться никого разбудить. Сид распахнул ворота, и предрассветная прохлада дыхнула ему в лицо, забралась за ворот.
Он сплюнул, осмотрел свой старый тронутый ржавчиной фургон, и, видимо, решив, что на ещё одну поездку его хватит, кивнул: то ли машине, то ли себе, то ли просто кому-то свыше. Усевшись в кабину, он сверил координаты в часах, и вбил их в старенький автонавигатор. Скорее, по старой милицейской привычке: он и без навигатора знал, куда ехать. Машина заурчала, и это был ещё один «комфортный» для него звук. Уже почти полгода, как он не пил, и это вынуждало его искать хоть какой-то костыль в любой мало-мальски приятной вещи, звуке, запахе…
«Так теперь со мной будет всегда!» — от досады он сжал зубы, и верхняя «шестёрка» ответила ему болью и напоминанием, что скоро придётся лишиться ещё одного зуба.
Сид сплюнул в открытое окно, включил радио и мягко нажал на «газ». Колёса тихо зашуршали по траве, чавкнули в луже, и машина выехала на пустынную деревенскую улицу.
* * *Дорога — и в посёлке, и тем более дальше — петляла во всех плоскостях. Автомобили здесь были редкостью ещё большей, чем люди, поэтому даже само наличие дороги, пусть и безобразной, было скорее диковинкой. Десяток раз переобтянутое водительское сиденье скрипело, раскачивая Сида из стороны в сторону, но лицо его оставалось безмятежным. Сид вёл свою «старушку» по знакомому маршруту. «Последний путь» — называл он его про себя. Радио негромко шелестело научно-политической программой — скорее всего повтором дневного эфира для тех, кто работает в ночную смену.
«Вы понимаете, какое дело…» — растягивая слова, говорил кто-то надтреснутым голосом по радио, — «На сегодняшний день китайская космическая программа не имеет никаких принципиальных отличий от нашей».
«Я бы даже сказал, — то ли закашлялся, то ли засмеялся второй голос, звучащий куда более уверенно и властно, — и Герберт Юлианович меня, я думаю, поддержит, что наша наука ушла далеко вперёд, просто она повёрнута лицом к человеку, к реальным проблемам сегодняшнего дня. Верно, товарищ профессор?»
«Совершенно верно, Василий Васильевич! — проблеял первый голос. Сид ухмыльнулся. Машину болтало в разные стороны, в стекло ударили первые крупные капли дождя.
«Я хотел бы уточнить! — сказал третий, хорошо поставленный голос, видимо, ведущий. — То есть та угроза, о которой уже несколько лет говорят китайские СМИ, преувеличена? Нам нечего опасаться?»
«Абсолютно так! — Совершенно нечего! Все климатические изменения происходят в рамках планетарной нормы. Вот и Василий Васильевич, как руководитель Союзной Арктической программы, член Совета безопасности, может это подтвердить…»
«Разумеется! — поддержал профессора Василий Васильевич, — Как мудро говорят у нас в народе, всё что ни делается, всё к лучшему! И для нашей, преимущественно, северной страны, наступает настоящая эра благоденствия! А китайцы, американцы и кто угодно ещё могут лететь куда им заблагорассудится. За планетой мы присмотрим!»
Радио рассмеялось. Сид скривился и переключил канал.
— В порядке, конечно! — пробурчал он. Почесал ухо. «Комар, паскуда, всё-таки успел укусить! — покачал Сид головой. — В феврале! Нет, что-то не так с этой планетой».
Тусклый свет фар выхватил из тумана и сумерек покосившиеся ворота. Когда-то давно они были мощной конструкцией, но сейчас только добавляли уныния пейзажу. Оградки и кресты, чередующиеся с криволапыми деревьями — кладбище.
«Приехали!» — пробурчал Сид и вылез из машины.
Он ещё раз взглянул на часы и мерцающий монитор навигатора, запомнил место и отключил питание. Фары погасли, и всё мгновенно погрузилось в предрассветный мрак. Только далеко впереди, большим газовым светильником висела над городскими теплицами освещаемая заревом туча. Шелестела листва молодых деревьев на кладбище, постукивал по крыше и лобовому стеклу начинающийся дождь.
«Надо бы поспешить!» — решил Сид и рывком открыл дверцу и решительно шагнул из кабины. Было ветрено, и он понадеялся, что ветер унесёт тучу подальше до того, как Сид приступит к работе. Он вытащил из багажника лопату и перчатки и, поёжившись от попавшей за шиворот дождевой капли, поспешил на кладбище.
Работа была грязная, но он сознательно сбежал сюда из столицы, где у него было всё, кроме спокойствия и контроля над собственной жизнью. «А сейчас ты спокоен, да? — усмехнулся он своим мыслям. — Что ж, по крайней мере в моей жизни нет никаких чипов в голове и прочей херни!» Дождь усилился, теперь его уже нельзя было не замечать. Сид снова поёжился и выправил из-за воротника капюшон старой толстовки. От ливня не спасёт, конечно, но хоть что-то.
«Участок номер 12-67…» — Сид сверился с навигатором в часах, кивнул и воткнул лопату в мягкую землю. — Может, жизнь на планете и летит ко всем чертям, раз китайцы собирают целую экспедицию куда-то там к звёздам, но теперь по крайней мере даже зимой легко копать могилы!»
Ухмыляясь собственному остроумию, Сид не спеша достал из кармана старые рабочие перчатки, и тут вдруг его внимание привлёк резкий рычащий звук вдалеке. Он повернул голову на север, где дальше, за кладбищем, пролегало старое шоссе «Москва — Нижний». По блестящей полосе, занесённой песком, летел фургон.
«Слишком быстро…» — прошептал Сид и вздрогнул от неожиданности, когда взвизгнули тормоза, а далёкий фургон ударился о бордюр и стремительно завертелся, продолжая лететь вдоль светящейся полосы. Удар. Ещё один. Машина снова перевернулась, скрежетнула по дороге ещё метр и остановилась.
Челюсти Сида будто свело. Он тяжело вдохнул через нос и причмокнул. «Не моё дело!» — пожал он плечами. Слишком далеко, да и не помочь там никому. Если только это не спецборт с бронезащитой. А если и он — то тем более, лучше не связываться.
«Не делай добра, не получишь зла!» — пробормотал Сид, натягивая на правую руку перчатку. Она была дырявая, и он какое-то время упорно старался всунуть в неё большой палец так, чтобы дырка была где-нибудь сбоку…
Что-то хлопнуло на шоссе, и он снова поднял голову. Так, инстинктивно. Задняя дверь лежащего на боку фургона откинулась и стукнулась о дорогу. На четвереньках выполз человек. Поднялся. Щуплый и маленький. Ребёнок.
«Твою же мать!» — набрал воздуха в грудь Сид. Сердце зашаталось внутри, но он постарался сосредоточиться на перчатках.
«Раз ребёнок уцелел, то взрослые и подавно! Сейчас он поплачет, позовёт маму-папу, они очухаются, и всё будет в порядке!»
Сид справился с перчатками и взял в руки лопату. После взгляда на шоссе кладбище казалось сплошным чёрным месивом, и Сид прикрыл глаза, чтобы быстрее вернуться в темноту.
«Помогите!» — услышал тонкий голос. Кричал проклятый ребёнок. Сид снова поднял голову. Никого, только этот мальчик. Почему-то Сид решил, что это мальчик. На фоне светящегося неба он казался фигуркой из театра теней, и эта фигурка вела себя странно.
Вместо того, чтобы пытаться что-то сделать с фургоном, он бежал, прихрамывая от него. Бежал тоже глупо: не по шоссе, где сравнительно безопасно, светло и уж точно куда-нибудь прибежишь, а вниз, в сторону кладбища. В его, Сида, сторону.
«Спокойно, он меня не видит! — сказал сам себе Сид, — И мне до него дела нет!»
Дождь усилился. Теперь он превратился в полноценный ливень. Капюшон Сида мгновенно промок насквозь, но что было ещё обиднее — земля, которую он обязался достать из будущей могилы, теперь стала в четыре раза тяжелей.
«Дерьмо!» — выругался Сид и поплёлся обратно к машине. Если уж ему предстоит мучиться с копкой, то пусть это будет не под проливным дождём.
В кабине было уютно и в темноте. Сид скинул капюшон и, вытащив из-под сиденья старое полотенце, вытер свои седеющие рыжие патлы. Взгляд снова упёрся в шоссе. Почти скрытое за сплошной стеной ливня, теперь происходящее там казалось фильмом на сломанном телевизоре. Фигурка суетилась вокруг фургона. «Вернулся, слава Богу!» — решил Сид, но тут же понял, что это другой, взрослый и немалой комплекции человек. — Наверное, отец ребёнка. Ну найдётся, вот и хорошо!»
К человеку присоединился ещё один силуэт, поменьше. Мужчина или женщина — за водной рябью было не понять. А следом за ним началось что-то странное. Люди не бросились на поиски мальчика, но из фургона выскочили две четвероногих особи. «Собаки!» — понял Сид, и по спине пробежал холодок. На шеях животных мигали красные маячки навигации и управления. Сид помнил таких «киборгов» со времён своей службы — имплант в мозгу полностью подчинял их хозяину, так что кинологи больше были не нужны…
Красные маячки устремились с шоссе вниз. За мальчиком.
Во рту стало кисло, ладони сами сложились в кулаки. Что-то нехорошее творилось, и это было совсем не дело Сида, но он, сам того не желая, включил зажигание.
«Просто посмотрю, не вмешиваясь…» — убеждал он себя, направляя свою «старушку» на объездную дорогу. Не включая фар, сквозь дождь, по приборам. Он действовал импульсивно, чего давным-давно за ним не водилось.
«Мальчик, собаки… Да и хер бы с ними! — бубнил он, трясясь в кресле по ухабам. Дождь заливал в оконную щель, почти полностью скрывал вид спереди. — А как же твой брат? Он тоже был таким вот мальчиком, но его никто не смог спасти!»
Машина дёрнулась и встала. Голову Сида мотнуло вперёд так, что всколыхнулись мозги. Он выжал педаль, машина зарычала, как бешенная, но только качнулась вперёд и назад. Встрял!
Сид вдруг поймал себя на мысли, что рад этому. Он сделал всё, что смог, просто машина подвела… Встряла посреди дороги, что поделать! Малодушная радость вдруг сменилась досадой и злостью. Он сунул руку под сиденье и достал «Отпугиватель». Он поможет против собак, но вот люди…
Сид выскочил из машины и огляделся. Он почти пересёк кладбище, мальчик, если Сид правильно приметил направление, должен быть на одной из здешних линий, может, в лабиринте старых гаражей…
«Помогите-е!» — услышал он голос и рванул в ту сторону.
«Держись, малой! — выдохнул он, — дядя Сидор уже здесь!»
Сквозь ливень и темноту, оскальзываясь в грязи, Сид бежал на крик. На этот раз он успеет.
Глава 4. Катерина
Электробайк Кати нёсся по шоссе. Дождь, казалось, летел прямо навстречу ей, бомбардируя сотнями тяжёлых капель её шлем. Воздушный фильтр работал с едва различимым гулом, и Катя вдруг вспомнила первое своё лето в Москве. Точно такой же гул издавали системы охлаждения и воздухоочистки в большущем актовом зале академии. Её, девчонку с голодного юга, приняли в столичный вуз! И не по протекции, блату или льготе: нет, она поступила сама — на единственное бесплатное место!
«А теперь я несусь чёрт пойми куда сквозь дурацкий ливень, чтобы найти мёртвого мальчика! — с горечью и досадой подумала Катя, но тут же тряхнула головой, — Да что с тобой, Катерина? Ты делаешь всё, что от тебя зависит! Ты справляешься даже лучше «Стража» в конце-концов!»
Катя усмехнулась. Система «Стража» включала тысячи видеорегистраторов, отчётов и искусственного аналитика. Но выше головы ей не прыгнуть. Могущество системы заканчивалось там, где кончалась цивилизация.
Несмотря на отсутствие номеров, «Страж» за считанные минуты смог отследить, как серый фургон, в котором скрылся похититель с Артёмом, попетлял по улицам Москвы, переехал в закрытую восточную часть и спустя полчаса уже двигался по прямой на восток. Шоссе М-7. После Инцидента им мало кто пользовался. Те, кто мог себе это позволить, пользовались воздушным транспортом, средний класс трясся в поездах «диаметров», ну а остальные…
В голове у Кати вновь зазвучал голос шефа.
«Что за хрень? — кипятился он, — Что значит «пропал»?»
Катю вновь бросило в жар, а по шее под шлемом пробежал неприятный холодок.
«Это значит, что последняя камера, на которой засекли фургон с мальчиком, была в Покрове… а дальше были камеры только в Петушках, — нашлась, наконец, Катя, — и фургон на них не появился до сих пор…»
«Откуда он вообще взялся?» — Катю не отпускал этот вопрос с самого начала. Фургон появился на камерах только на выезде из закрытой восточной зоны. А до этого? Пустота. В закрытых районах, состоящих из сплава промзоны и военных частей своя система безопасности, свои правила. Конечно, доступ к их камерам запросить можно, но пока они ответят… на это могут уйти дни, а то и недели!
Катя тряхнула головой. Она сделала всё, что должна была. С помощью «Стража» поставила автоматическое оповещение при обнаружении фургона на любой дороге по периметру — будь то камеры наблюдения, сканирующие дроны или даже видеорегистраторы случайных автомобилей. Выслала подробную ориентировку в Покровское РОВД…
«Поезжай туда! — рявкнул шеф, — Я предупрежу местных. И держи меня в курсе каждого шороха, понятно?»
И вот, уже полчаса Катя летела по проклятому шоссе, стараясь не замечать, как сереет и деградирует пейзаж вокруг неё. Весь восток, до Владимира, назывался «районом Инцидента», и то, наверное, только потому, что не может же называться пригород столицы «зоной отчуждения»!
«Если Артёма увезли туда, то лучшее, что с ним может случиться, это быстрая смерть…» — Катей вновь овладели мрачные мысли: в районе Инцидента «белыми» оставались только военные базы, полицейские участки-крепости, а между ними каждый был сам за себя.
Изводить себя было вечным Катиным проклятьем. Слава Богу, мама давно подарила ей действенный рецепт — «не дурь в голове мутить, а дело делать!»
Катерина вздохнула. Дождь не переставал, и её внимание вернулось к опасной трассе. Машин почти не было, лишь время от времени попадались на пути неспешные серые от грязи фуры. Шоссе было однообразным: промзоны сменялись грязными стенами то ли заброшенных полигонов, то ли действующих военных частей… Это было так уныло, что хотелось включить автопилот и задремать, лишь бы не смотреть по сторонам. Но смерть Веры была слишком свежа в памяти, чтобы безмятежно отдать себя в руки искусственного водителя.
«Тем более на мотоцикле!» — выдохнула Катя и крепче упёрлась подошвами в подножки, проверяя электромагнитный держатель. В этот момент мурлыкнуло уведомление «Стража»: «Информация по запросу обновлена».
Сердце Катерины забилось чаще: за последние два часа она сделала немало запросов, и ответ на любой из них дал бы как минимум топливо для её расследования.
«Страж, открой сводку!» — скомандовала следователь.
«Режим чтения недоступен» — ответил робот, и Катя нетерпеливо поправила себя: «Да-да, прочитайсводку!»
«Страж» на несколько секунд замолчал, будто старый слуга, испытывающий терпение молодого хозяина.
«Объект отслеживания 2…» — наконец, услышала она монотонный голос «Стража», и пульс её участился. Объектом 2 был темноволосый мужчина с мальчиком, посадивший Веру в такси и приведший Артёма на парковку.
«Совпадений не найдено» — безжалостно провозгласил «Страж». Внутри Кати всё похолодело. Такое казалось попросту невозможным — чтобы система не смогла найти ни одного кадра с человеком, достаточного для его идентификации!
«Объект отслеживания 3… — а это был мальчик, — Не найдено»
«Да что с тобой такое, твою мать?» — щёки Катерины дёрнулись от обиды и непонимания.
«Конец сообщения».
Катя судорожно сглотнула.
«Страж, доложи результаты по объекту четыре».
Четвёртым объектом был здоровяк в фургоне, чьё лицо было настолько размыто, что определить его смог бы только искусственный интеллект.
Имплант сделал паузу, достаточную для того, чтобы Катя прерывисто вдохнула, и только после этого ответил:
«Процесс идентификации не завершён. Продолжаю идентификацию».
Катерина пожала губы. Слишком сильно она полагалась на камеры и «Стража». Следовательница шумно выдохнула через нос, и стекло шлема на мгновение затуманилось. Проклятая техника.
«Ладно, дружок, я поищу этих двоих сама! — проговорила Катерина сквозь зубы, — но сначала нужно найти фургон…»
«Страж, вызови Отделение 25-60» — приказала она.
