Со мной (не)безопасно. Книга 1

Запах сырой земли проникает в ноздри заставляя осмотреться. Оглядываю узкое пространство вокруг себя, под ногами замечаю части игрушечного цыпленка, слегка засыпанного землей.

Он распотрошил свою любимую игрушку?

Над головой доносится зловещий, безумный смех Рокки. Он направляет свет фонаря на себя, и я вижу на лице очертания той личности, которую я всей душой ненавижу и одновременно боюсь до дрожи.

– Джесси, ты заметила, что стало с моей любимой игрушкой? – ухмылка, кричащая об опасности, зависает на его губах. – Это я сделал. Сам. – Хваля себя, каждым словом пропускал по моему телу ток дикого страха. – Представляешь, что я могу сделать с тобой? – наклоняет голову на бок и улыбается широкой улыбкой.

Сглатываю, ощутив давление в горле. Сердце вибрирует груди . Сознание отказывается воспринимать действительность.

– Молчишь? Я тебе сейчас покажу. – Его эмоции сменяются яростью, на последнем слове он скрывается из виду.

Во мне просыпается инстинкт самосохранения. Бросаюсь карабкаться вверх, изо всех сил пытаясь вылезти наруж у. Впиваясь ногтями будто зубами в землю, но в тот же момент скатываюсь обратно. Из горла вырывается стон бессилия, но я не сдамся просто так.

Слишком высоко. Ублюдок! Его игры зашли слишком далеко.

В худшем случае он оставит меня здесь на всю ночь, а с утра меня хватятся, когда застанут пустую комнату. Но если он скажет, чтобы меня держали здесь – его послушают.

Стремление выжить моментально подкидывает мне следующий план действий.

– Рокки! – мой голос на грани истерики, но я максимально добавляю лживую теплоту в каждое слово. – Не уходи! Не оставляй меня здесь одну! Ты мне нужен!

– А я и не ухожу. – Сразу реагирует мерзавец. – Я буду с тобой до последнего вздоха. – Улавливаю нотки его больного счастья.

Что за чушь он несет?

Не вижу, что он делает. Отсюда мой обзор на нуле. Могу только слышать. Неизвестный резкий звук застает меня врасплох. За ним сразу следует ощущение, которое разделяет мою жизнь на «до» и «после», заставив в ту же секунду принять происходящее. Я ощущаю, как что-то сыпется мне на голову. Судорожно стряхиваю руками с головы то, что в следующий миг проясняет, что он собирается сделать со мной.

Земля.

Барьер в моей голове рассеивается, как по щелчку пальцев. Весь спектр эмоций вырывается наружу. Сбивая плотину спокойствия одним махом.

– Рокки!! Какого хрена ты делаешь?! – Кричу ему не задумываясь, как себя вести сейчас с ним, чтобы исправить ситуацию.

– С тобой будет то же самое. – Прерывается на взмах лопатой. – Что и с этой драной курицей! – кричит во все горло с азартом.

– Стой! Мне нравятся твои игры! Прости меня! Давай поиграем! Умоляю тебя, перестань! – пытаюсь переманить его на свою стороны. Держа руки над головой и лицом, укрываясь от падающей земли.

– Ты так говоришь, потому что я тебя закапываю! Т ы не честна со мной ! Никогда не была!

– Я ведь люблю тебя, ты мне дороже всех! Рокки, успокойся, прошу тебя!

– Я тебя тоже люблю, поэтому буду с тобой до конца. – Его слова звучат искренне и преданно, но абсурдно.

– Рокки! Ты… – Мне попадает земля в рот, и я начинаю давиться не успев договорить. Падаю на колени и кисти рук проваливаются полностью в рыхлую землю . Чувство самосохранения работает нон-стоп. Я подскакиваю и втаптываю землю ногами , веря, что меня это спасет.

Он видит, как я противостою его наказанию, которое равносильно убийству. И начинает кидать в меня камни. Один попадает мне в голову, не могу удержаться на ногах – падаю, хватаясь за место ушиба, и чувствую пальцами кровь.

– Не смей , идти против меня! Я тебя накажу! Накажу! Накажу!! – Продолжает кидать камни и орать сверху. – Я хотел из этих камней собрать для тебя надгробие! Ты опять все испортила!!

– Перестань… Пожалуйста… – Больше не кричу. Я еще жива, но надежда на то, что меня кто-нибудь спасет умирает с каждым камнем.

Камни снова сменяются землей. Она заполняет все вокруг. Больше не могу шевелиться, не могу свободно дышать. Не хочу умирать таким образом, до безумия страшно. Глухой, тяжелый звук полностью заполняет мой слух. Мое сердце колотится, как будто пытается вырваться наружу и спастись.

У земли удушающее давление, я бы даже сказала безжалостное. Пытаюсь вдохнуть, но мои легкие дают сбой от тяжести на груди. Я на грани жизни и смерти. Теперь четко осознаю это. Не знаю сколько мне осталось быть в сознании, но уверена, что я доживаю свои последние минуты.

Вспоминаю, как легко дышать, как приятно чувствовать свежий воздух. Я хочу снова ощутить это – но вместо этого земля продолжает поглощать мое тело. О на по всюду: в глазах, в носу, во рту, в ушах.

Пытаюсь смириться со своей участью, но сознание не дает душе успокоиться. Я думаю о том, что оставила позади. Какие жертвы совершила. Не хочу прощаться, не хочу, чтобы это было концом. Я боюсь, что с моей смертью договор, ради которого я оказалась здесь, станет недействительным.

– Прости меня, Дэниэль. – Произношу в своих мыслях перед тем, как отключиться.

Постепенно прихожу в себя, лежа в своей постели, в своей комнате, в своей прежней жизни. Каждую ночь меня преследуют отголоски прошлого, и я вновь переживаю ад, который не отпускает меня. Холодный пот стекает по коже. Дышать ровно не получается, сердце колотится, как бешеное. Меня не покидает ощущение нехватки кислорода.

Паника охватывает моё тело, разум кричит, что это всего лишь сон. Встаю с постели и начинаю судорожно ходить по комнате, пытаясь глубоко дышать, заставляя легкие максимально наполняться кислородом. Моя жизнь уже никогда не будет такой, как прежде. После пережитого кошмара невозможно так сразу вернуться к прежнему существованию. Если вообще возможно.

Мой взгляд невольно падает на черный пиджак, который я случайно надела, покидая квартиру Дэниэля. Его пиджак.

В первый же день после своего возвращения получаю удар под дых – от любимого человека это всегда больнее. Его слова до сих пор не укладываются у меня в голове. Запираюсь в комнате на несколько дней, оставшись один на один с собой, ссылаясь на необходимость изучить отчеты по «КорпСтрой» для дальнейшей работы. Пытаюсь сосредоточиться, но стоит мне только подумать и взглянуть на кресло, на котором лежит его скомканный пиджак, как меня вновь накрывает. Мне не хочется даже дотрагиваться до него, поэтому все эти дни он лежит мертвым грузом.

Днем меня преследует реальность с Дэниэлем, а ночью я снова и снова переживаю самые страшные моменты из жизни в доме Гальяно.

Меня начинает трясти от гнева, ярость наполняет каждую клеточку моего тела. В висках жжет, словно огнем. Ненавижу свою жизнь. Пытаюсь встать на ноги, но каждый раз оказываюсь на коленях.

Схватив пиджак, быстрым шагом направляюсь в душевую. Швыряю его в ванну, а затем подношу зажигалку. Пламя танцует на ткани, и я смотрю на него, ощущая лживое облегчение. Я пытаюсь внушить себе, что это поможет, но в то же время меня пронзает боль от собственного поступка. Что бы ни сказал Дэниэль, что бы он ни сделал, я никогда не смогу его разлюбить. Даже если, между нами, пропасть, он навсегда останется частью меня.

«Я удовлетворен твоим возвращением, но на этом всё». Эти слова крутятся в моей голове. Его высокомерный тон, холодный пренебрежительный взгляд.

– Я выжгу тот день из своей жизни. – Стиснув челюсть, произношу я, тяну руку к пиджаку.

– Джесси? Кого ты там выжжешь? – знакомый голос заставляет меня вздрогнуть, и я оборачиваюсь.

– Клэр? – не верю своим глазам, глядя на подругу.

Она молча подходит и смотрит на валяющийся пиджак, затем дует на зажигалку в моих руках.

– Как хорошо, что дверь в комнату была открыта. Может, лучше отдать его малоимущим? Такой дорогой пиджак можно продать и питаться несколько месяцев. – Говорит она, забирая под шумок у меня зажигалку. – Хреново выглядишь, однако.

Я молча обнимаю её и выдыхаю полной грудью.

– Обойдемся без прелюдий, да? – Клэр обнимает меня в ответ, и я чувствую, как моё внутреннее состояние начинает стабилизироваться.

Она проводит меня в комнату и просит Матильду приготовить успокаивающий чай, говоря, что это она на нервах. О моём состоянии Клэр умалчивает. Немного успокоившись, я рассказываю о нашей встрече с Дэниэлем, и, наконец, выплёскиваю все. Но в своем рассказе я обхожу стороной жизнь вне Велангора за последние три года.

– Извини, Джесс, но я должна сказать это: на его месте я бы ещё и отсосать тебе дала, – с искренним беспокойством произносит Клэр. – Ты ничего не объяснила, даже мне. Я твоя подруга, и всегда буду на твоей стороне. Но из-за тебя Дэниэль пошел по наклонной. Я видела, как он выглядел в тот период, – она задумывается на мгновение, а затем продолжает. – И ты споткнулась, но не упала. То, что случилось между вами, нельзя назвать просто удовлетворением потребностей, даже если вы не вместе. Просто не позволяй ему больше так обращаться с тобой. Уверена, ты сможешь поставить его на место. – Она лежит на моей кровати, закинув свои длинные ноги на стену, беззаботно шевеля пальцами, и повествует, смотрит в потолок, будто читает заранее написанный текст.

– Знаешь, Клэр, ты права. Мне было хорошо, почему я должна жалеть? – Каждое слово Клэр отрезвляет мой разум.

– О, да, детка! – Клэр восторженно поднимает руки вверх. – Продолжай в том же духе!

– Тише! – смеясь, пытаюсь остановить ее.

– Громче! – дразнит она, продолжая голосить, переворачиваясь на бок, лицом ко мне, пока я сижу на полу у кровати.

Моя подруга неординарная личность. Даже черты ее внешности противоречат друг другу. Ярко-золотистые волосы, аквамариновые глаза, идеальное лицо и фигура, по которой плачет модельное агентство. Миловидная, хрупкая, обаятельная девушка-клише. Единственное, что противоречит всему этому образу – огромный шрам на всю правую руку.

У абсолютно каждого, кто видит в первые ее особенность, создается впечатление, что с ней случилось что-то очень страшное. Что-то вроде: нападение хищника на богатую девушку, где-то в тропиках во время отдыха с семьей. Но на самом деле ситуация обстоит совершенно иначе.

Клэр Фоумс жила роскошную беззаботную жизнь. В свои одиннадцать лет она ловила голыми руками сомов, составляя компанию отцу в нудлинге во время его командировок. Опуская хрупкую нежную руку по плечо в глотку рыбине.

В один из таких дней, прощупывая норы в озере, она наткнулась на детеныша аллигатора, который накинулся на руку Клэр. После этого, на моей подруге красуется огромной шрам. Он смущает практически всех, кроме нее. Она никогда не пытается скрыть руку намеренно. Считает это памятью, когда они с отцом беззаботно проводили время вместе.

Мы поддерживаем друг друга в трудные моменты, радуемся успехам и делимся самым сокровенным. Единственное, что я скрываю от нее – это причина моего отъезда. Но я ей сразу дала понять, что все не просто так, и она не меня осуждает по сей день и не задает лишних вопросов.

Я смотрю на нее и невольно улыбаюсь, пока Клэр делится новостями из своей жизни прерываясь почти на каждом слове, закидывая в рот чипсы. Она рассказывает, как открыла свой бизнес – приват-клуб. Как там же познакомилась с мужчиной по имени Том, «обслуживая» его, так как на тот момент не хватало персонала и ей пришлось взять все в свои руки. Тому нравился клуб, но он был против того, чтобы его женщина вела такой бизнес. Поэтому Клэр послала его ко всем чертям и отправилась развлекаться с другим. В этом вся Клэр.

– Годы идут, а привычки не меняются. – Смеюсь, наблюдая за ее способом уничтожения чипсов.

– Джесси, надо хватать в жизни все самой, чтобы не схватили тебя. – Чипсы залетают ей в рот, затем следует хруст. – И раскусывать каждого нужно как эти чипсы! – дожевывая, Клэр задорно подмигивает, одарив меня белоснежной улыбкой.

Было бы у меня столько же сил как у Клэр, чтобы противостоять всем обстоятельствам.

Мы решаем провести моё знакомство с её клубом прямо сейчас. Клэр наносит мне макияж, стараясь скрыть остатки негодования по поводу Дэниэля, и мы выходим из моей комнаты, проходя мимо открытого кабинета отца. Он тут же замечает меня.

– Я подожду тебя в машине, – говорит Клэр, почти исчезая за углом.

Папа сидит за столом и выглядит очень уставшим. Пора мне взяться за дело, чтобы он тоже мог отдохнуть. Отец начинает расспрашивать меня о документах и устанавливает срок, когда я должна приступить к работе снова. Мы быстро обговариваем детали, и я направляюсь к Клэр.

– Дочь? – останавливает меня, когда я почти выхожу из кабинета.

– Да, пап?

– Чем закончилась ваша встреча с Дэниэлем? Вы оба в ресторан так и не вернулись. – Настороженно спрашивает он и я вижу, как его брови сдвигаются в беспокойстве.

– Пап, ты же знаешь, каким стал Дэниэль. Наши отношения закончились давно. Он вычеркнул меня из своей жизни, но на бизнес это не повлияет. Мы оба взрослые и осознаем ответственность. Ты и Роб – прекрасные отцы, вы нас отлично воспитали, – подмигиваю, стараясь избежать расспросов.

Мои слова успокаивают его. Он откидывается на спинку стула, и его поза становится более расслабленной. Вижу, как он вспоминает что-то, и на его лице появляется теплая улыбка.

– Каждый день благодарю ту командировку, когда нашел тебя. Не хочу на тебя давить, но понимаю, что дети не всегда рассказывают родителям всё. В последнее время это не даёт мне покоя.

– Пап, я дома и больше никуда не уеду. Разве что только в клуб Клэр, – уверяю его.

– Точно? – он поднимается из-за стола и подходит ко мне, его голос полон доверия, но он ждет подтверждения моим словам.

– Обещаю, – крепко обнимая его. Он отвечает мне тем же и целует в макушку.

На этом мы заканчиваем наш разговор. Попрощавшись с отцом и ворчуньей Матильдой, которая снова упрекает меня за то, что я не поела, покидаю дом, вспоминая наши беззаботные вылазки с подругой в прошлом.

Глава 6

Джессика Морель

Кто мы такие, чтобы винить жизнь в ее уроках?

***

С утра меня переполняют эмоции от предстоящего первого рабочего дня. Подготовку к работе можно начать с изучения информации, но работать бок о бок с Дэниэлем – это совсем другой уровень сложности. Мне нужно найти опору, за которую я смогу ухватиться и не пасть под его давлением. Мы слишком много значили друг для друга в прошлом, чтобы это не влияло на наше настоящее. Вопрос только, сколько это будет продолжаться и к чему в итоге приведет.

По пути в офис включаю аудио книгу в машине, чтобы как-то унять внутреннее волнение и погрузиться в сюжет. Когда приезжаю в филиал, ассистентка мягко улыбается, узнав меня, и провожает до кабинета отца. Он выехал на работу раньше, не дожидаясь меня. И оставил сообщение, чтобы я первым делом зашла к нему.

Выполняю первую задачу руководства и застаю его в кабинете за разговором с Робертом.

– Джессика, добро пожаловать, заходи! – приветствует отец, приглашая в кабинет.

– Доброе утро. – Прохожу в кабинет, ощущая волнение. Все же мой первый рабочий день после длительного перерыва.

– Ты зашла, и утро действительно стало добрым, – отмечает дядя Роб, и моя тревожность сбавляет обороты.

Не успеваю дойти до них, как звук открывающейся двери заставляет обернуться. Дэниэль входит в кабинет следом за мной.

– Всем доброе утро, если его можно назвать добрым, – произносит сурово, не отрывая взгляда от телефона в руке.

Рабочий день только начинается, а ему утро уже не кажется добрым. Мне хочется сказать что-то вроде: «понедельник – день тяжелый», но это не совсем так. Каждый день в компании сложный, и я это точно знаю, потому что тщательно изучила материалы, которые присылал мне отец для подготовки.

– Здравствуй, сын, может хотя бы улыбнешься и поприветствуешь Джессику в ее первый рабочий день? – Роб делает попытку привлечь внимание Дэниэля.

Он переключает все свое внимание на меня и внимательно изучает, скользя взглядом сверху вниз. До мурашек. Я чувствую, как его глаза обжигают, оставляя невидимые следы.

Как один разговор может изменить отношение к человеку? В памяти всплывают его унизительные слова, адресованные мне. Не буду лукавить: моя гордость и честь задеты.

– Привет, Дэниэль. – Мило улыбаюсь и приветствую его первая, прерывая его разглядывание.

Я одета, как настоящая офисная сирена. Волосы уложены крупными локонами, легкий макияж, белая блузка, застегнутая до верха на все пуговицы, юбка карандаш чуть ниже колена и высокие шпильки.

– Здравствуй. – Напряжение все же считывается по его лицу. Причиной его напряжения являюсь либо я, либо то, что в телефоне, либо все сразу. – Поздравляю с выходом на работу. Тебя здесь все очень ждали.

– Ты хотел сказать, все, кроме тебя? – не могу не добавить сарказм, после случившегося у него в квартире. Неужели он думал, что я все забуду?

– Какая ты проницательная, но…

– Не забывайтесь. – Мой отец не дает договорить Дэниэлю. Он не повышает тон, но его голос звучит строго.

В этом его фишка. На работе он совершенно другой человек и никому, даже мне, ничего не спускает с рук. Но для Дэниэля это звучит как вызов. Он убирает телефон в задний карман классических черных джинс. Скрещивает руки на груди, напрягая бицепсы, которые обтягивает черная рубашка. Запах его парфюма наполняет каждый уголок кабинета, и мои легкие до боли сжимаются от знакомого аромата.

– Кристоф, мы просто разговариваем в своей манере. Твое каждодневное капанье мне на мозги по поводу твоей дочери увенчались успехом. Результат сможешь оценить в процессе работы.

Вот одна из ярких черт Дэниэля – непокорность. Сейчас он прямым текстом выстраивает границы с моим отцом, а это мало кто себе может позволить.

Я и дядя Роб переглядываемся. Дэниэль никогда не говорил с моим отцом в таком тоне, по крайней мере при мне. По реакции Роберта понятно, что он удивлен не меньше меня.

– Оставьте нас. – Приказной тон моего отца заставляет нас отступить. С ним нет смысла спорить и испытывать его терпение.

Мы покидаем кабинет, оставляя двух непоколебимых мужчин один на один.

– Выйдем на свежий воздух? – предлагает дядя Роб, когда мы выходим в коридор. Я киваю и иду за ним.

Замечаю, как сильно он изменился внешне. Глубокие линии на лбу и в уголках глаз стали глубже. А серых прядей в коротких волос, которые раньше были насыщенного цвета, стало больше. Но вот, что остается неизменным: прямая осанка, расправленные плечи, уверенные шаги. Как же они с ним похожи, но темпераменты у них все же разные. На бизнес-встречах те, кто не знали кто есть кто, считали, что Дэниэль сын Кристофа. Их упертость и принципиальность как бомба замедленного действия. Если она взорвется, то никто и ничто не устоит.

Когда мы выходим на улицу, Роберт закуривает, а я отхожу в сторону, уворачиваясь от табачного дыма. Он смотрит на небо, продолжая погружаться в свои мысли и затягиваясь сигарой. Его что-то тревожит, и это явно не беседа, с которой нас попросили уйти. Спустя еще пару затяжек он переключает свое внимание на меня.

– Джессика, ты вернулась, я правда очень рад, ты мне как родная. Но я не могу не беспокоиться о жизни своего сына.

– Дэниэлю ничего не угрожает. Если бы я не была в этом уверена, то не вернулась бы. – Без лишних слов, пытаюсь пресечь его беспокойство.

– Знаешь, дочка, Кристофу и мне, как любому другому родителю, в разы больнее, когда больно нашим детям. – Убирает сигару в портативную пепельницу, беря меня за руку и ведет к скамейке. – Дэниэль мой единственный сын. Я видел, как он угас, когда ты ушла от него. Я видел и твою боль, когда ты не знала, как тебе поступить. И мне больно от того, что я тебе помог сделать выбор, который принес вам только больше боли. – Роберт не отпускает мою руку и по-отечески гладит ее. – Я не Кристоф, на моем месте он бы разнес весь город, чтобы не подставлять тебя под пули обстоятельств. А я не смог.

– Я ни о чем не жалею. Для меня главное, что мои близкие в порядке. – Прерываю его, не считая виноватым в случившемся.

– Как ты вынесла это? – он прищуривается, обдумывая свои предположения.

Теперь уже я поднимаю глаза в небо, и воспоминания накатывают на меня волной. Снова и снова. Руша барьер, который я выстроила в своем сознании.

Три года назад. Особняк Гальяно.

Прихожу в сознание, находясь в темной комнате, похожей на подвал. Слабый свет просачивается сквозь вентиляцию. Понятия не имею, сколько я здесь пролежала без сознания. Состояние как после сильного похмелья, только острее. Мышцы ломает, голова кружится, накатывает тошнота. Из-за массивной железной двери доносятся мужские голоса, разобрать, что именно говорят, не получается. Сил не так много, но я заставляю себя встать, подойти к двери и дернуть цепь, которая заменяет ручку. Она издает дребезжащий звук и теперь меня услышали те, кто за дверью.

– Срочно сообщи боссу, что она пришла в себя. – Мой слух улавливает незнакомый мужской голос.

В голове складывается пазл случившегося до отключки.

Я прилетаю в Польшу на частном самолете, меня встречает водитель на тонированной машине. Когда я сажусь в машину, то не успеваю разглядеть сидящего напротив меня человека, сразу чувствую острую боль в шее и сознание отключается за доли секунды.

Кто именно босс, я прекрасно понимаю, других вариантов нет. Это никто иной, как Карло Гальяно. Человек, если его можно вообще назвать человеком, который разрушил мою жизнь. По его приказу меня вывезли из города так, чтобы мой отец не смог отследить мое местонахождение за границей, с целью стать игрушкой для его сына. Его сын Рокко Гальяно смертельно болен и, как мне было сказано заранее, ему осталось пару лет. Как это произошло, в какой момент мне выпала роль жертвы их семьи – до сих пор для меня загадка, но я загнана в угол: либо я, либо мой отец и Дэниэль будут мертвы. Сперва я не верила в угрозы, но мне наглядно показали, что дело обстоит серьезно. Его «представления» были очень доходчивыми.

Когда дверь наконец-то открывается, меня выводят двое мужчин. Я не вырываюсь, сил совершенно нет. Вишу у них на руках, как марионетка. Мне даже кажется, что в моменте я снова отключаюсь. Миг и я уже в кабинете Гальяно, сижу на стуле в центре комнаты. Не могу сосредоточить взгляд, перед глазами до сих пор все плывет от дозы тех препаратов, которыми меня накачали. Карло сидит за своим столом, куря трубку и осматривая меня с хитрым прищуром.

– Долго же ты в себя приходила. У меня уже думал, что ты там как собака сдохнешь. – Он не доволен моим состоянием. Видимо ожидал, что после всего я предстану пред ним при параде и с красным бантом на голове. Настоящий подарок для его сына.

– Не надо было колоть мне всякую дрянь. – Изо всех сил напрягаю голосовые связки, но голос охрип и звучит тихо.

– Это была необходимая мера, дорогая моя, прошу прощения за этот инцидент. Но только так я буду уверен, что в случае чего ты не сможешь даже предположить, где мы сейчас находимся. – Встает, и обойдя стол направляется ко мне.

– Странно слышать извинения от такого мерзкого человека.

Удар. Карло сильно бьет меня по лицу , наотмашь.

Во рт у привкус крови. Перстень на его руке сделал свое дело. Челюсть сводит от боли, и я вскрикиваю.

– Не смей со мной так разговаривать, – плюнув мне под ноги, шипит он. – Пока спишу все на твое состояние после укола. Но впредь знай свое место в этом доме и не забывай, что я могу сделать с твоими близкими.