Путь Велеса. Книга третья из цикла «Пределы»

Марат медленно открыл глаза. Окружающий мир был виден словно сквозь дымчатую линзу. Он почувствовал небывалую лёгкость во всём теле. Поднял руку, совсем не чувствуя её веса. Встал с камня и скользнул, будто на лыжах, в сторону. Пространство впереди него прогнулось, расширяя границы «кокона». Он замер в раздумье. Что это такое? Ведь он хотел просто остаться один, чтобы сосредоточиться, не более того, а оказался… где? Внезапная догадка вызвала у него улыбку радости. Ну конечно! Он на перекрёстке! Слишком много энергии он вложил в своё желание и просто «прорвал» материю мира, обойдя всякие условности и ритуалы!

С этого перекрёстка он теперь может шагнуть куда угодно! Ему вдруг очень захотелось оказаться на поляне, по которой бегают пёстрые куры, а два щенка чёрно-белой масти резвятся, гоняясь за жёлтой бабочкой. Где на крыльце дома сидит дед Сурма и починяет дратвой старые валенки, откидывая тыльной стороной ладони белые, как снег, пряди, падающие ему на глаза. Увидел, как дымчатая стенка «кокона» плавно заходила волнами. Стоп! Он не может! Точнее – не должен! Нужно сосредоточиться на другом. Сейчас не время и не место для подобной слабости.

Не без усилий представил длинный каменный коридор с факелами на стенах, который показывал ему Иршад. Увидел на сером граните пляшущие тени пламени, почувствовал слабый запах копоти, исходящий от древних стен. Прямо перед ним стали вырисовываться расплывчатые контуры двери, собранной из тяжёлых, потемневших от времени дубовых плах с чёрными железными заклёпками по краям. Торопливо полез в карман, доставая связку старинных ключей, которую вручил ему Иршад. Почти не глядя, выбрал нужный ключ. Металл заскрипел о металл. Он потянул на себя кованую скобу, и дверь отворилась, образуя широкую щель. Поколебавшись несколько мгновений, он решительно шагнул в тёмный проём, оказавшись в длинном каменном коридоре.

Внутри плеснулась радостная мысль: он смог! У него получилось! Пространство тут же отреагировало на потерю концентрации слабым колебанием. Голос Сурмы зашуршал в его голове слабым шёпотом:

«Оказавшись на перекрёстке, не теряй самообладания! Утратив сосредоточенность, можешь провалиться в неизвестную реальность и заблудиться между мирами. Думай о цели – и тогда нужная реальность сама ляжет тропой тебе под ноги…»

Марат на мгновение прикрыл глаза, а когда вновь открыл – уже стоял в длинном каменном туннеле. Очень захотелось обернуться назад. Сдержался. Сделал глубокий вдох-выдох и зашагал вперёд, стараясь не думать ни о чём, кроме библиотеки Иршада.

На пути ему попалось ещё несколько дверей. Да, Иршад постарался на славу, защищая своё хранилище! О времени не думалось. Похоже, здесь его совсем не было или оно текло по другим, непонятным правилам и законам, потому что юноша не чувствовал ни жажды, ни голода. Размышлять о причине этого не стал, боясь утратить сосредоточенность.

И вот, наконец, перед ним была последняя дверь. Странно, но Марат знал, что она последняя. К тому же на связке оставалось всего два неиспользованных ключа: один большой, кованый – как раз подходящий для такого замка, как в этой двери; а вот последний был совсем маленьким, словно от какой-то шкатулки. Разумеется, он не верил, что Иршад вот так запросто возьмёт и допустит его ко всем своим тайнам. Не в духе старого змея было бы такое. Интересно, чего он от него ждёт?

Марат отпер последнюю дверь и замер на пороге. Перед ним было то самое место, которое ему показывал Иршад – огромное пространство с ровными, бесконечными рядами стеллажей. Здесь было достаточно светло, но свет был неярким, приглушённым, словно от ночного торшера. Всё, что было за пределами этих книжных рядов, тонуло во мраке. Но этот мрак был не таким, каким бывал в тёмных помещениях. Казалось, что он в вечерних сумерках попал на лесную поляну, где свет заходящего солнца розовато-голубыми отблесками ещё проникал на открытое место, а в глубине леса уже начинала клубиться туманная тьма. И в этом мраке скрывалась пустота – бездна, у которой не было конца. Он зябко передёрнул плечами, ощутив на мгновение дыхание этой пустоты, словно она уже коснулась его полой своего мрачного плаща.

Как он ни пытался, источника света не увидел. Казалось, что свет исходил от самих книг. Марат сделал несколько шагов вперёд. Звук был глухим и настораживающим, не создающим эха. Зарождаясь, он почти тут же гас, превращаясь в тревожный шепот-шуршание, словно он шёл не по каменному полу, а по какой-то мягкой поверхности. Тут же появилось ощущение, будто изо всех углов за ним наблюдают чьи-то внимательные глаза. Ему сделалось не по себе, хотя эти взгляды не казались враждебными – скорее, любопытными. Чтобы прогнать тревожность, наползающую на него со всех сторон, он тихо проговорил вслух самому себе:

– Да… Наверняка в этом месте не бывает много посетителей…

И тут же в пещере раздался шёпот, похожий на шум ветра в кронах деревьев:

– …Посетителей, посетителей, посетителей…

Стараясь не оглядываться, он подошёл к одному из первых стеллажей. За стеклянными дверцами стояли ряды книг с руническими надписями на корешках. Одни фолианты были толстыми, другие – поменьше. На каждой полке была прибита табличка, матово блестевшая латунной поверхностью. На ней – знаки, тоже рунические. Он вспомнил, с какой жадностью смотрел на него Акка, когда просил взять с собой. Да, шаман был готов пойти на многое, чтобы попасть сюда. Он усмехнулся: поистине, бодливой корове Бог рог не дал.

Марат медленно прошёл вдоль стеллажей – и один вдруг привлёк его внимание. Второй с краю, в четвёртом ряду. Он был совсем другого размера. Из светлого, берёзового дерева, изукрашенный странной резьбой. Его закрывали не стёкла, а большие дымчатые кристаллы, сквозь которые нельзя было рассмотреть то, что скрывалось внутри. На дверце этого стеллажа висел маленький замочек, напоминающий по форме свернувшуюся змею. Марат достал связку ключей, внимательно оглядел последний, неиспользованный ключ. Кажется, это и есть тот самый замок, который он должен открыть.

Будто сквозь туман, он вдруг увидел, как его рука, помимо воли, сама потянулась к замку. Руки почему-то задрожали, а на лбу выступила испарина. Змея на замке вдруг подняла голову и зашипела. Марату показалось, что он даже увидел маленький раздвоенный язычок, высовывающийся из пасти металлического гада. И тут же внутри головы он услышал шипящий шёпот:

«Открой…» Он замер на несколько мгновений, словно не доверяя своим чувствам. Реальный голос или наваждение? Будто почувствовав его колебание, шепот повторился: «Открой…и ты получишь могущество, которого ещё никто не имел в этом мире… Ты сможешь повелевать вселенной, получив знания, спрятанные за этой дверцей. Только поверни ключ – и перед тобой откроется другой мир, в котором ты станешь не рабом, но господином… Смелее…»

Напряжение сводило судорогой всё тело. В горле пересохло. Словно зачарованный, он не мог отвести взгляда от змеиной головки, которая стала вдруг разрастаться, пока не нависла над ним тяжёлой тенью. Жёлтые огненные глаза рептилии смотрели пристально, не отрываясь, будто стараясь прожечь его душу насквозь, лишая воли. Он почти утратил контроль над собственным телом, зачарованно глядя в глаза змеи. Кровь стучала в висках тревожным гонгом.

И тут, в самом потаённом уголке гаснущего сознания, едва слышный голос прошептал:

«Ловушка…»

В самый последний момент, когда ключ уже был готов войти в ложе замка, неимоверным усилием он резко отдёрнул руку. Связка ключей выпала из ослабевших пальцев и со звоном, прозвучавшем в этой мертвящей тишине, словно удар колокола, упала на каменный пол. Рассерженное шипение заполнило его сознание:

«Пожа-ле-е-ешь…»

Марат, очнувшись от морока, попятился от странного шкафа, пока не наткнулся спиной на соседний стеллаж. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, всё тело содрогалось от внутренней слабости. Он вытер дрожащей ладонью вспотевший лоб и только потом наклонился, чтобы поднять связку ключей. Ему показалось, что металлическое кольцо, связывающее ключи, было горячим. Постояв ещё несколько минут, пытаясь привести дыхание в норму, он с трудом отлепился от стеллажа и шатающейся походкой пошёл обратно к выходу. Ему вдруг пришла мысль, что именно этот странный шкаф и был его истинным испытанием. И он его выдержал, но не чувствовал ни радости, ни триумфа, только гулкую пустоту внутри с легким горьковатым привкусом разочарования.

Он осознал себя только тогда, когда прохладный ветер коснулся его лица. Вокруг царила ночь, а он по-прежнему сидел на камне, со всех сторон облепленном плотной подушкой мха. В памяти слабыми тенями остались мгновения, как он шёл, пошатываясь от слабости, по длинному каменному коридору с чадящими факелами на стенах. Перекрёсток миров – словно туманная, колеблющаяся дымка перед глазами, то ли явь, то ли сон. На какое-то время он вовсе утратил связь с миром, будто очнулся от сна, больше похожего на смерть.

Марат медленно осмотрелся. Ночь, лес, туман и тёмно-бархатное небо над головой с россыпью звёзд. Млечный Путь, будто зовущая дорога, перечеркнул небо пополам. Он вдохнул полной грудью пахнущий хвоей и осенней прелью воздух. Интересно – это та же самая ночь или уже другая? Казалось бы, простенький вопрос – но он его озадачил. Впереди темнели контуры домика. Он поднялся с камня. Всё тело ещё потряхивало от слабости. Наклонившись, почти не глядя, он отодрал кусок пористого влажного мха с земли и, словно губкой, протёр лицо. Стало немного полегче. Внезапно на него нахлынуло острое чувство потери. Чего? Он не смог бы ответить на этот вопрос даже самому себе. Внезапно ощутил небывалую жажду. В горле пересохло, а язык во рту напоминал кусок наждачной бумаги. Кое-как он добрел до домика. Вокруг по-прежнему не было видно ни одной живой души, будто он остался один в этом лагере. Распахнул дверь и прямо направился в душевую. Вода из крана была тёпловатой, с металлическим привкусом затхлости, но он не обратил на это внимания. Напившись вдоволь, вернулся в комнату и свалился на кровать. Потолок закружился, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Чтобы не видеть этой качки, он прикрыл глаза, проваливаясь в глухой, липкий сон.

В голове раздался тихий шипящий голос: «Пожа-ле-ш-ш-шь…» Марат испуганно распахнул глаза, оглядываясь. Утреннее солнце прокралось сквозь мутное, давно не мытое стекло в комнату. Было сыро и холодно, и это помогло ему окончательно проснуться. Какой сегодня день? Сколько прошло времени с тех пор, как он оказался здесь? Всё тело болело, будто он приходил в себя после тяжёлой болезни. Подавляя стон, он поднялся со скрипучей кровати. Так… пора привести себя в порядок. Нужно было смыть с себя это состояние внутренней немощи. Не раздумывая больше, он подхватил полотенце со спинки кровати и решительно направился вон из этого домика, больше напоминающего собачью будку, нежели дом в нормальном его понимании.

Солнце висело мутным пятном над горизонтом, едва просвечивая через серую кисею облаков. По дороге к озеру ему никто не встретился. Или охранники Иршада очень успешно маскировали своё присутствие, или они все куда-то делись, оставив его одного прозябать в этой дыре. Впрочем, этот вопрос волновал его мало. Сбегать он не собирался. Сейчас, когда он прошёл испытание, для него всё только начиналось.

Озеро встретило его спокойной гладью, над которой повисла прозрачная дымка утреннего тумана. Он быстро разделся и с разбега нырнул с головой. Лёд озёрной воды ожёг его, сгоняя окончательно остатки сна. Мощными гребками он погнал тело вперёд. Отплыв от берега на несколько сотен метров, повернул обратно. Выскочил на берег и принялся до красна растирать себя жёстким полотенцем. Натянул на влажное тело одежду и рысью помчался в сторону лагеря. Сердце стучало ровно, словно отмеряя счёт времени. Тяжесть, от которой он не мог избавиться после своего похода в другую реальность, исчезла без следа.

Вокруг по-прежнему не было ни души. Но на крыльце стоял небольшой поднос с завтраком: горячая каша, пара варёных яиц, яблоко и стакан какого-то отвара, от которого поднималось лёгкое облачко пара. Оглядевшись вокруг и не заметив никого, он махнул рукой. «Хочется им играть в прятки – их дело», – подумал он с иронией. Сел тут же на крыльце и с аппетитом позавтракал. Теперь можно было всё как следует обдумать и проанализировать произошедшее с ним.

Прошло несколько дней. От нечего делать Марат обошёл озеро несколько раз, изучил все тропинки вокруг. Несколько раз он приходил к длинному кирпичному зданию, в котором размещались апартаменты главы этой богадельни. Но окна оставались тёмными, пустыми, а на двери висел довольно увесистый амбарный замок. За всё время его маленьких путешествий ему ни разу не удалось засечь слежку. Либо «чёрные» Иршада были профессионалами высокого класса, либо за ним вообще никто не следил. Как первый, так и второй варианты были вполне возможны. Акка тоже куда-то подевался, что его нисколько не огорчало – противный старикашка, да к тому же въедливый, как запах хлорки. Впрочем, подобные рассуждения не сильно занимали его ум. Ему даже пришла мысль предпринять ещё один поход в библиотеку «великого и ужасного». Но тут же перед его взглядом возникал огненный взгляд рептилии, в висках начинала стучать кровь, а в голове звучало её угрожающее шипение: «Пожа-ле-ш-ш-шь…» И желание «прогуляться» по реальностям тут же испарялось.

Кормили его исправно, словно рождественского гуся. Но ему ни разу не удалось засечь того, кто приносил ему еду. Просто на крыльце появлялся очередной поднос, словно по волшебству. Он с иронией думал, что, возможно, подобная пауза была ещё одним его испытанием. С коварного Иршада и такое сталось бы.

Но вот, наконец, в одно утро на крыльце его временного пристанища появился «чёрный». Молча сделал жест рукой, предлагая следовать за собой. Кажется, хозяин всей этой компании вернулся. Марат внутренне подобрался. Сейчас должно было начаться самое интересное.

Иршад встретил его, стоя посреди комнаты, всё так же застеленной яркими коврами. Увидев входящего Марата, старик растянул тонкие губы в подобие улыбки, и старик даже сделал несколько шагов по направлению к юноше, чуть раздвинув руки, словно собираясь его обнять. Борода и седые волосы его были аккуратно подстрижены, и, если бы не простая, невзрачно-серая рабочая одежда, то его можно было бы принять за профессора какого-нибудь престижного учебного заведения.

Марат, коротко поздоровавшись, молча достал из кармана связку ключей и положил их на край стола. Сделал шаг назад и застыл в почтительной позе, чуть склонив голову, как и следовало прилежному ученику. Улыбка сползла с лица старика. Как ни странно, он, вероятно, ожидал от Марата более тёплой встречи. Чуть нахмурившись, Иршад проговорил недовольным голосом:

– Почему ты не открыл тот самый шкаф? Ключ у тебя был…

Марат, подняв голову и глядя прямо в холодные глаза, просто ответил:

– Посчитал, что я ещё не готов постичь то, что там сокрыто.

Иршад вскинул в притворном удивлении брови.

– Неужели тебе не было любопытно? Ты не испытывал соблазна?

Юноша усмехнулся, чуть приподняв краешки губ.

– Любопытство – не самая сильная моя сторона.

Иршад сделал стремительно несколько шагов к нему и, пристально глядя в его глаза, тихо спросил:

– А какая сторона у тебя самая сильная?

От этого тихого голоса, очень напоминающего шипение той проклятущей рептилии, у Марата холодные мурашки хлынули за шиворот. Захотелось отступить, чтобы быть как можно дальше от этих, проникающих в самую душу, пустых прозрачных глаз. Но он сдержался. Ответил так же тихо, с прежней едва заметной усмешкой:

– Терпение…

В комнате повисла пауза. В этой тишине слышно было только биение его сердца. Иршад ещё немного побуравил его взглядом, а потом губы вновь растянулись в подобие улыбки. Он промурлыкал, будто сытый кот:

– Хорошее качество… Полезное. Думаю, из тебя выйдет толк.

Он развернулся и подошёл к столу, несколько мгновений смотрел на связку ключей, а потом одним быстрым движением спрятал их в карман. Не поворачиваясь, проговорил с некоторой долей изумления:

– А знаешь, ты первый за всё время, кому удалось устоять от соблазна заглянуть в тот шкаф.

Это прозвучало как завуалированная похвала. Но Марат особо не впечатлился, понимая, что всё это лишь игра, прелюдия перед чем-то более важным. Иршад повернулся к нему и сделал приглашающий жест, указав на один из стульев. Сам прошёл к своему креслу, налил из стоявшего на столе кувшина в два стакана напиток рубинового цвета. Один стакан пододвинул к своему гостю, предложив:

– Выпей… Это особый настой. Его делают специально только для меня нойды с севера. Он бодрит и просветляет ум. Перед нашим разговором это будет полезно.

Марат послушно взял стакан и пригубил. Напиток был превосходным и по вкусу напоминал клюквенный сок с мёдом. Он сделал ещё пару глотков и сел на стул, внимательно глядя на хозяина комнаты. Иршад говорить не торопился, тянул время. Сложил руки перед собой на столе и внимательно рассматривал свои пальцы, словно искал в рисунке на коже ответы на какие-то свои вопросы. Спустя несколько минут он поднял взгляд на юношу и проговорил устало:

– Запомни, мой мальчик: сила – это власть, а власть – это всегда одиночество. Учись быть одиноким, потому что я чувствую в тебе силу. Она не такого рода, как, скажем, моя. И пока весь твой потенциал сокрыт ото всех. И даже ты сам ещё не ведаешь, на что способен. Но то, что это что-то необыкновенное – я уверен.

Потом, залпом осушив свой стакан, проговорил сухо, совсем другим голосом:

– У меня для тебя будет задание. Очень важное и ответственное.

Марат затаил дыхание. Что ещё ему приготовил этот старик, вызывающий у него странное, двоякое чувство? Иршад продолжил монотонным голосом, глядя прямо перед собой невидящим взглядом:

– Ты должен будешь наблюдать за одним человеком. Это девушка.

Едва заметным движением, будто фокусник, он достал из нагрудного кармана фотографию и кинул её через стол юноше. Марат поймал кусок плотной бумаги и стал его разглядывать. Немного вьющиеся волосы ровными локонами падали на плечи, открытый взгляд тёмных глаз смотрел на кого-то, кого не было видно на этом фото, упрямо сжатые губы, брови плавными дугами чуть приподняты, словно девушка чему-то удивлялась. Обычная девушка, каких Марат встречал много. Но вот разве что взгляд… Он не успел додумать, что особенного в её взгляде, потому что Иршад продолжил:

– Ты должен стать её тенью. Но она не должна тебя заметить. Мне нужно знать всё о ней: как учится, с кем дружит, кого любит, чем увлекается, что нравится из еды, одежды, какие фильмы любит смотреть. В общем – всё, что можно узнать о человеке в нашем мире. Докладывать будешь каждую неделю. Я буду мысленно связываться с тобой… – Он усмехнулся и добавил: – Средствам связи, созданным людьми, я не доверяю.

Глава 6

Юрка дернулся всем телом, стараясь выскользнуть из сильного захвата. И тут же в самое ухо ему прошептали:

– Тихо. Заметят.

Он замер, тем самым давая понять, что понял. Захват ослаб, и он резко оглянулся. В сгустившихся сумерках было трудно разглядеть человека, который застыл позади них. Но он его сразу узнал по дурацкому хвостику, торчавшему на затылке. Что за блажь – мужику отращивать волосы, да ещё хвостик завязывать, как у девчонки?!

Татьяна, как ни странно, вела себя намного спокойнее. Не визжала, не пищала, не таращилась испуганно на человека, который, не обращая уже внимания на них, пристально смотрел на дорогу. Просто замерла неподвижно, словно птичка, заметившая в небе ястреба.

А человек прошептал едва слышно, непонятное:

– Ну, старый козёл! Никак не уймётся! – И потом, обращаясь к ребятам: – Тихо, за мной! – И тут же стал отползать назад, в самую гущу молодых елей.

Уже через минуту они промокли до нитки. Холодные капли с хвои сыпались на них со всех сторон, заставляя тело подрагивать от ледяного прикосновения. Сгущающиеся фиолетово-черные сумерки были для них хорошим прикрытием. Юрка, было, хотел задать вопрос – что этот тип тут делает и как он, вообще, их нашёл, – но, будто почувствовав это, парень обернулся и прижал указательный палец к губам, мол, тихо.

Юрик покосился на подругу. Татьяна, сосредоточенно нахмурившись, старательно обходила очередное колючее препятствие и, кажется, не испытывала ни малейшего сомнения по поводу того, что они идут непонятно за кем и непонятно куда.

Так они пробирались по тёмному лесу ещё минут тридцать. Юрка только диву давался, как этот «хвостатый» не разбил до сих пор себе лоб об очередной ствол дерева и не переломал ноги на выступающих камнях и глубоких рытвинах, которых здесь было в достатке.

Тяжело дыша, они остановились на небольшой прогалине. Наклонившись вперёд, уперев руки в колени, Юрка прохрипел:

– Ну, и откуда ты тут взялся?

Парень в ответ только усмехнулся, оставив вопрос без ответа. «Догадайся, мол, сама», – что называется.

Юрик начал злиться. Распрямившись, он поддёрнул лямки рюкзака на плечах и собрался уже высказать, что он думает о «хвостатых» парнях, которые мнят о себе бог знает что, но тут встряла Татьяна. Не обращая внимания на сердитый вид друга, всё ещё тяжело дыша, она спросила:

– Кто эти, там, на дороге? И чего им от нас надо?

Юрик поразился (в очередной раз) способностям подруги сразу улавливать самую суть происходящего. Ей всё равно было, откуда тут взялся этот парень. Её прагматичный мозг сразу выцепил главное: опасность исходила от тех, на дороге. Значит, нужно выяснить источник этой самой опасности, а всё остальное, менее важное, можно и «на потом» отложить.

Судя по всему, парень был того же мнения о девушке, что и Юрик, потому что ответил ей:

– Это люди Акки. Для чего ему нужны вы – я пока не знаю. Но скоро и это прояснится. А пока ступайте за мной, и как можно тише. Те, на дороге, скорее всего, в лес не сунутся, но кто их знает. Акка, хоть и урод, но шаманскими штучками владеет неплохо. Но, к счастью, его там не было. Иначе так просто нам уйти бы не удалось.

И, не говоря больше ни слова, он развернулся и скользнул под полог леса.

Юрка только диву давался, как это ловко у него получается – да ещё почти в кромешной темноте. Конечно, Юрик и сам был не промах, и много на что был способен, но так ходить по лесу он всё же не умел. Вот Нюська – та могла.

При воспоминании о пропавшей подруге он тяжело вздохнул. Ему почему-то на мгновение показалось, что пропавшая подруга сейчас с укоризной смотрит на него. Какая-то смертная тоска вдруг навалилась на Юрика, сдавливая горло тяжёлым спазмом.

Татьяна осторожно тронула его за плечо и участливо спросила:

– Юрик, ты как? Что-то болит?

Юрка чуть не разревелся от досады. Они что, все…?! За кого его принимают?! За «маменькиного сыночка»?! Ну, этот, с хвостом, ещё ладно! Но Татьяна-то куда?!

Сжав челюсти, он с трудом выдавил из себя:

– Всё нормально. Нюську вспомнил… Она по лесу гонзать была мастерица, ничуть не хуже этого, как там его…

Татьяна услужливо подсказала:

– Кажется, его зовут Марат. Он друг Сурмы…

Юрка фыркнул:

– Ну да, «друг»… А заодно и друг Иршада, если помнишь. И нашим, и вашим. Разведчик, блин!

Он бы даже самому себе не смог сейчас объяснить, чего он взъелся на этого парня. Ведь, если разобраться, он их спас от тех, что на дороге. Угу… Спас… Ещё нужно разобраться, от чего и от кого он их спас.

Но, как бы он ни сердился, приходилось признать, что Марат появился очень своевременно. От тех, что устроили завал на дороге (а в том, что этот завал был подстроен, Юрик не сомневался), он всей кожей ощущал исходящую опасность. Она словно густое туманное облако расползалась по дороге там, перед автобусом.

Ладно… Парень ловок. Нужно уйти от этого места подальше, а там разберёмся, что он задумал и чей он друг!

И, не говоря больше ни слова, он решительно шагнул вслед за Маратом.

Через некоторое время они вышли на берег неширокой, говорливой реки, названия которой он не знал. Здесь было чуточку светлее, и идти по каменистому пологому берегу стало легче.

Но тут Татьяна начала всё чаще спотыкаться и, наконец, не выдержав, тяжело плюхнулась на сухой кусок «топляка», торчащий из воды, и хрипло выдохнула:

– Всё… Дальше не сделаю ни шага.

Юрка кинулся к девушке, помог снять рюкзак и присел рядом с ней на корточки. Отстегнул от пояса фляжку с водой и молча протянул ей.

Татьяна принялась жадно пить. Потом выдохнула и, будто оправдываясь, проговорила:

– Давайте немного передохнём…

Юрик тихонько свистнул, привлекая внимание ушедшего вперёд Марата. Тот подошёл и недовольно буркнул:

– Ну, и что у нас тут за посиделки? Ждёте, когда нас нагонят?

Татьяна жалобно посмотрела на Юрика, словно ожидая от него защиты от беспощадного проводника. Юрик и вступился. С нескрываемым ехидством он пробурчал, глядя на парня снизу вверх: