Путь Велеса. Книга третья из цикла «Пределы»

Он давал понять, что аудиенция окончена.

Поднявшись со своего места, юноша уже направился к дверям, когда за спиной прозвучал чуть скрипучий голос хозяина:

– Ты прошёл Путём Велеса… Как тебе это удалось?

Марат замер на несколько мгновений. Вот оно – самый главный вопрос! Неспеша обернувшись, с невозмутимым видом ответил:

– Я не знаю… Я был на грани гибели. И это было в далёком детстве. Я не помню этого.

Иршад испытывающе посмотрел на своего гостя и проговорил, тяжело, словно пудовые гири, роняя каждое слово:

– Вот, пожалуй, с этого мы и начнём. Ты должен всё вспомнить. Это важно.

От этих слов у Марата по коже пронёсся холодок, словно он нагим из избяного тепла вдруг вышел на мороз. Его реакция не осталась незамеченной (да он и не особо старался её скрыть). Иршад, опять напялив на себя добродушную личину, проговорил покровительственно, будто похлопал его по плечу своей сухой ладонью, больше похожей на лапу грифа:

– Ничего, ничего… Понимаю, что это будет мучительно для тебя. Но если ты хочешь, чтобы силы твои открылись в полную меру, ты должен это пройти. А теперь ступай…

Марат шагнул за порог и аккуратно прикрыл за собой дверь. И только тогда выдохнул. Насколько он смог оценить и понять грозного старика, ему нужны были люди, которые подвержены некоторым слабостям. Одного человека без чувств и эмоций ему было достаточно – его самого.

Отдыхать ему долго не позволили, несмотря на все уверения хозяина, что «нужно как следует набраться сил». Вопрос, как Марату удалось пройти путём Велеса, интересовал Иршада намного больше, чем «забота» о состоянии гостя. Не успел он разместиться в выделенном под жильё маленьком домике, как за ним пришёл человек, больше похожий на безликое существо, одетое с ног до головы во всё чёрное. Из узких щёлочек на него смотрели чёрные глаза, напоминающие дуло пистолета. От этого взгляда становилось не по себе.

Человек молча сделал рукой жест, указывающий на выход. Марат хмыкнул. Недолго же дали ему «отдохнуть». Роль гостеприимного хозяина Иршаду давалась с трудом.

Его привели обратно в ту же большую комнату с камином и дурацкими, неуместными коврами. Теперь вместе с Иршадом там присутствовал и щуплый старичок с дёргающимися конечностями – шаман Акка. Усадив его на стул, шаман принёс кружку с каким-то горьким питьём, заставив выпить всю эту гадкую жидкость до последней капли. Старик провёл ладонью перед лицом – и в тот же миг всё оборвалось.

Мир качнулся. Пол под ногами будто ушёл в сторону, звуки схлопнулись, свет вытянулся в тонкую линию и погас. Марат не успел даже вдохнуть – просто исчез, вывалился из реальности.

Он очутился в кромешной темноте. В первое мгновение ему стало страшно. Забытое детское чувство нахлынуло на него, накрывая с головой, будто бушующий поток. В нос вновь ударил запах гари от горящей пластмассы, крики отца, в которых он не мог разобрать ни одного слова, рёв падающего вертолёта, полёт в бездну и ледяная вода, засасывающая его в свою жадную утробу. Он стал задыхаться, захлёбываться ужасом, и крик застревал в горле.

А потом… Словно чья-то тёплая рука взяла его за запястье. Едва слышный шёпот в сознании: «Ничего не бойся… Ступай за мной…» И вот он уже в длинном каменном туннеле. Впереди лёгкий пульсирующий свет, манящий за собой. Он слышит звук своих шагов, чувствует запах пыли, скопившейся по углам за много веков. Затем наступило необыкновенное чувство легкости, почти парения. И страх отступил, уступая место странному и необъяснимому восторгу. Неясный шёпот голосов, казавшихся почему-то знакомыми. Они рассказывают ему о прекрасном фиолетовом мире, о его далёкой прародине. Они ведут, манят его за собой – и он видит…

Внезапно всё оборвалось. Он открыл глаза и увидел устремлённый на него холодно-пронзительный взгляд водянистых глаз. В этом взгляде ледяным пламенем горела жадная страсть. Будто Иршад хотел забрать эти воспоминания и самому очутиться там, в неведомом мире.

Откуда-то сбоку вынырнул старичок Акка с очередным питьём. Не раздумывая, Марат выпил всё предложенное в несколько больших глотков, даже не почувствовав вкуса. Сразу стало легче дышать. Всё тело болело, а в голове стоял лёгкий звон. Комната вокруг то теряла свои очертания, то до рези в глазах проступала яркими красками дурацких, неуместных ковров. Он с трудом, чуть пошатываясь, поднялся, держась за спинку стула, и проговорил осипшим голосом:

– Если это всё, я, пожалуй, пойду. Ты прав… Мне нужно отдохнуть.

Иршад кивнул, едва выдавив из себя:

– Конечно… Ступай.

И только его судорожно сжатые пальцы, вцепившиеся в резные подлокотники кресла, выдавали ту крайнюю степень волнения, которую он пытался скрыть.

Акка, напряжённо замерев, глянул исподлобья на юношу. Его взгляд был красноречивее всяческих слов. Чувствовалось, что появление нового человека в «команде» Иршада ему не приглянулось. Это если мягко сказать. До Марата именно Акка был «любимой женой», но с появлением парня Иршад переключился на нового человека. Его открытое, показное пренебрежение к старому соратнику бесило шамана, заставляя, почти не таясь, скрипеть зубами.

Марат кое-как доплёлся до своего нового жилища и, не раздеваясь, упал на скрипучую кровать. Мысли в голове отсутствовали; только остатки каких-то теней с их шёпотом всё ещё вихрились в сознании, вызывая лёгкую тошноту и головокружение. Накинув на ноги край тонкого шерстяного солдатского одеяла, он прикрыл глаза, чтобы не видеть этой круговерти, и незаметно для себя заснул. Даже не заснул – провалился в какую-то туманную вихрящуюся бездну.

Пахло свежеиспечённым хлебом. На печи лежать тепло и уютно. Под боком мурлычет старый рыжий кот без одного уха, оторванного когда-то в драке. Как его звали? Фимка! Точно! Кота звали Фимка. Они нашли его с матерью облезлым больным котёнком с гноящимися глазами на автостанции, откуда на автобусе ехали к Сурме, маминому деду. Марат тогда упросил мать взять котёнка с собой. Дед его вылечил, и он вырос в рыжего красавца-кота. Мышей ловил и песни по вечерам пел, свернувшись на цветастом половичке возле печки.

В кухне за столом сидели двое: отец и дед Сурма. Оба серьёзные, насупленные. Отец говорил, словно дрова рубил: коротко, хлёстко, отрывисто.

– Ты брось парня с пути сбивать! Мал он ещё. Да и не нужно ему этого! Милана от своего наследия отказалась – и моему сыну оно ни к чему! Не хочу я, чтобы он всю жизнь словно по краю пропасти ходил! И не позволю!

Сурма отвечал медленно, даже как-то лениво, будто слова не хотели складываться в предложения:

– Хочешь – не хочешь, а тебя никто не спросит. Кровь вспять не повернёшь. Ты что, думаешь, это ты решаешь, кому и кем быть? В ваших с Миланой жилах сила течёт от самых истоков Родов. А Марат – сын ваш. Ему и от тебя, и от внучки моей всего сполна досталось. Вспомни, кем был твой дед, какой силой владел! Думаешь, если ты от силы отказался, то и сила отказалась от тебя? Шалишь. Не нами дадено, не нам и решать! Ты вот от Пути Велесова отрёкся, а поди, ночами во сне приходит странное? Можешь не отвечать. И без твоих слов у тебя всё на лбу написано. Принять силу – это значит принять себя таким, какой ты есть. Али думаешь, судьба дура, раздаёт неведомо кому неведомо что налево и направо? Ан нет, милок. Коли дадено – значит, путь твой уже выбран, и не тобой. А будешь противиться – ничего доброго не выйдет, помяни моё слово. Забыл, как столкнулся однажды с этим, да еле жив остался? А всё почему? Силу свою отвергал, прятался от неё, словно заяц от лисы под кустом – вот тебе и прилетело. А я правнуку своему такой судьбы не желаю! – Дед хлопнул ладонью по столу так, что жалобно звякнули чашки.

Отец зашипел на него:

– Тише ты… Пацана разбудишь. Ему такие речи не следует слушать.

Марат услышал, как под мужскими ногами тяжело скрипнули половицы. Мигом закрыл глаза и притворился спящим. О чём это они? Что за Путь Велеса такой? И куда попал отец, будто «заяц от лисицы»? Чудно всё это. Беленькая шторка в розовый мелкий цветочек отодвинулась чуть в сторону. Дед проверял, спит ли он. А он спал, стараясь дышать спокойно и ровно. Казалось, лишь на мгновение прикрыл глаза, как тут же всё кругом завертелось, закружилось, будто он не на печи лежал, а сидел на каруселях. Голоса стали отдаляться, делаясь всё глуше и неразборчивее.

Он открыл глаза, всё ещё ощущая запах свежеиспечённого хлеба. Холодная темнота и тишина вокруг безжалостно комкали и уничтожали тёплое дыхание далёкого дома.

Он повернулся на бок. Колючее солдатское одеяло царапнуло кожу. Пружины старой кровати протестующе скрипнули.

Сон. Конечно, это был сон. Или нет? Похоже, сам того не ведая, он открыл долго запертую дверь своей памяти, и воспоминания стали врываться в его сознание, точно голодные коты в тёплую избу. Сейчас он отчётливо, будто это было только вчера, вспомнил те дни, когда они с отцом приехали к Сурме на несколько дней. И, наконец-то, вспомнил лицо отца – суровое, поросшее бородой. Тёмно-зелёные глаза смотрят на него внимательно, с лёгкой лукавой искоркой на дне зрачка. Он вспомнил его сильные руки, вспомнил лёгкий запах дыма, который всегда исходил от его рабочей штормовки геолога.

Марат почувствовал, как спазм сдавил горло, и ощутил на губах солоноватую горечь собственных слёз. Этого ещё не хватало! Он резко поднялся, вытирая ладонью лицо. Как невовремя стала возвращаться к нему память! Сейчас ему нужны были все силы, собранность и владение собой. А он расплакался, как какой-то малолетка! Резким движением он собрал разметавшиеся после сна волосы в хвост на затылке. Этот привычный жест немного успокоил его. И тут же подумалось: а может, как раз и вовремя? Он чувствовал, как в душе поднимается какое-то неведомое доселе тёплое, уютное чувство защищённости, отодвигающее его одиночество, будто рука отца легла ему на плечо. Нет, всё вовремя! Это не слабость. Это – его сила. Он тряхнул головой и усмехнулся. А ведь прав был Сурма, когда говорил, что всё, происходящее с нами, всегда случается в нужное время. Любой случай не случайный. Всё – для чего-то.

Внезапно он услыхал осторожный шорох лёгких шагов под окном. С него сразу слетело всё лирическое настроение. Он беззвучно подошёл к двери и резко её распахнул. На низком крылечке стоял дёрганый старичок Акка. Увидев перед собой Марата, он на мгновение растерялся, но уже в следующий момент на его губах появилась хищная улыбка. Он прошелестел, чуть склонившись вперёд, будто кланяясь:

– Хозяин тебя зовёт…

Марат глянул хмуро на склонённую голову шамана. Мелькнула мысль, что зверь Акка, конечно, мелкий, но кусачий. За ним глаз да глаз нужен. Не говоря ни слова, он молча пошёл за вихлястым старичком, прикрыв за собой дверь.

Глава 5

Ночь расплескала фиолетово-чёрные чернила, заливая ими всё вокруг. Деревья и домики, разбросанные по территории, проступали едва заметными контурами. И только купол неба, высокий и бесконечный, переливался ожерельями сверкающих созвездий. Лёгкий туман, наползающий со стороны матёрого леса, словно живой, скользил узкими неуловимыми струйками меж кустарников и камней.

Пока они шли до дома, где расположился Иршад, Марат успел заметить по сторонам мелькающие, едва заметные тени стражей. Усмехнулся про себя. Кого же это старик опасался? Вряд ли – опасался. Скорее, охрана поставлена ради него. Это тоже было смешно. Неужели Иршад думает, что Марат собирается сбежать? Хотя могла быть ещё какая-нибудь причина, о которой он пока не знал. Но ломать голову над этим было уже некогда.

Они вошли в большую комнату. Иршад не сидел, по обыкновению, в своём кресле, а нервно расхаживал по своим коврам. Вместо обычной электрической лампочки помещение освещалось свечами, расставленными повсюду в старинных тяжёлых канделябрах. Пламя металось искривлёнными тенями по облупленным стенам, создавая иллюзию то ли старинного замка, то ли каземата.

Иршад сурово хмурился. Чувствовалось, что мысли у него были не особо весёлые. Он явно был чем-то очень озабочен. Одет был в какую-то серо-невзрачную одежду, словно сварщик из ЖЭКа. Увидев замершего на пороге Марата, он резко направился к нему. Посмотрел внимательно оценивающим взглядом на юношу. Словно холодные пальцы легко пробежали внутри головы, перебирая мысли Марата. Это было неприятно, но он стерпел. Судя по тому, как немного разгладились морщины на лбу Иршада, осмотром он остался доволен. Тонкие губы меж седых усов чуть искривились в усмешке.

– Я гляжу, память к тебе начинает возвращаться. Это хорошо. Тебе нужно обязательно вспомнить, где расположен вход, который ведёт к Путям Велеса.

Марат вскинул вопросительно брови. На его немой вопрос Иршад ответил немного ворчливо:

– Ты прав… Сейчас нам это ни к чему. Но впереди грядут великие события. Возможно, я скоро покину этот мир… – Видя недоумение во взгляде парня, он с лёгким смешком торопливо добавил: – Нет, нет, не волнуйся. Не в том смысле, который вкладывают в эти слова люди. В прямом смысле – «другой мир». Путь Велеса – это великая сила, а также великое искушение. И он может пригодиться. – Старик на мгновение замолчал, словно что-то обдумывая. Затем продолжил: – В этом случае я должен буду здесь оставить достойную замену. Надеюсь, это будешь ты. Акка, конечно, сильнее тебя, и знает больше твоего во много раз, и опыт у него… всё так. Только мелочен больно и спесив. На великого правителя никак не тянет. Поэтому тебе придётся в ближайшие полгода научиться многому. И времени на раскачку у нас нет. Вот прямо сейчас и начнём.

Он подошёл к резному буфету и отпер один из ящиков. Достал оттуда тяжёлую связку ключей и продемонстрировал их Марату:

– Вот ключи от моей библиотеки. Но она, как ты понимаешь, не здесь, – глаза его хитро сощурились, и он добавил с ухмылкой: – Она в другой реальности. Никто здесь, кроме меня, не владеет этим искусством – перемещаться между реальностями. Но у тебя должно получиться.

Марат не смог сдержать удивлённого вопроса:

– У меня?.. Ты уверен?

Раздался клёкот простуженного грифа. Иршад засмеялся. Закончив веселиться, он проговорил вальяжным тоном драматического артиста, репетирующего сцену:

– Ну, разумеется, уверен! По крайней мере, твой дед это мог проделывать в совершенстве. Разве ты не знаешь, какую услугу он мне оказал когда-то давно?

Марат только покачал головой, изображая лёгкое удручающее разочарование. На самом деле он не был любопытен. Конечно, всегда приятно знать о подвигах своих предков, но момент для этого сейчас был не очень подходящим, да и «подвиг» весьма сомнителен. По крайней мере, сейчас к «душевному» разговору с Иршадом он готов не был.

Старик, недовольный его слабой эмоциональной реакцией, слегка нахмурился и продолжил уже совсем другим, резким тоном:

– Впрочем, сейчас на подробные рассказы нет времени. Но я делаю вывод, что ты тоже это умеешь, хотя можешь и не подозревать об этом. Этот дар в твоей крови – крови звёздного человека. Во всяком случае, пройти Путём Велеса без подобных талантов ты бы попросту не смог.

Он уселся в своё кресло и вытянул вперёд ноги в видавших виды потрёпанных коричневых ботинках. Ключи он бросил на стол. Они загремели, ударившись о деревянную поверхность. Этот звук словно поставил границу между «добродушным» и «резким» Иршадом. Помолчав несколько секунд, будто размышляя о чём-то, старик пробурчал себе под нос:

– В любом случае, мы это сейчас и проверим. Хотя… – он резко замолчал и нахмурился ещё сильнее, словно испугался, что сболтнул лишнего. Впрочем, на взгляд Марата, ничего такого он и не сказал.

Продолжил уже внятно:

– В общем, так… Бери ключи. И сейчас ты должен найти мою библиотеку. В ней скрыты все тайны мира. Ни знаменитая либерия Ивана Грозного, ни даже подземные хранилища самого Ватикана не могут сравниться по значимости с теми сокровищами, которые хранятся у меня. В них – источник твоей будущей силы. Если ты этого не сделаешь – наше сотрудничество будет бесполезным, а значит, я напрасно потратил на тебя время. – Резко подавшись вперёд, он почти прошипел с угрозой: – А я не люблю разочаровываться…

Марат растерялся. Инстинкты ему подсказывали, что надо бы испугаться, но он просто растерялся. И тут опять раздался сухой клекот. Иршад смеялся. Смотрел на растерянную физиономию парня и смеялся! А потом спросил с ехидной ухмылкой:

– А тебе совсем не страшно? Почему?

Марат нахмурился. Он что, издевается?! Ответил сдержанно и сухо:

– А должно быть? Я ведь пришёл к тебе учиться, а не воевать. Так почему мне должно быть страшно?

В водянистых, пустых глазах мелькнуло что-то, напоминающее удивление. Старик ворчливо пробормотал себе под нос:

– Не часто я встречал на своём пути людей, которых бы не кидало в дрожь от моих предупреждений. За последние несколько лет – второй случай. – И, уже обращаясь к Марату с риторическим вопросом: – Может, я теряю хватку? А? Как думаешь?

Ответа он явно не ждал, но юноша, неожиданно для себя самого, ответил, глядя прямо и открыто в эти холодные глаза:

– Не знаю, что ты называешь «хваткой». Может быть, ты просто устал быть всё время один? И тебе хочется не приниженного страха, а обычного уважения или простой дружеской беседы? Когда твоему собеседнику ничего от тебя не надо, а просто хочется поговорить о незначительном? – И вдруг, расхрабрившись, с любопытством спросил: – Ты сказал: «второй случай»… А кто был первым?

Иршад нахмурился. В комнате словно сгустились грозовые облака. Даже пламя свечей, казалось, стало гореть тише и испуганнее. Но Марату, и правда, было совсем не страшно. Как ни странно, ему было немного жаль этого старого человека, забывшего, что такое обычное счастье, потому что он посвятил свою жизнь только одному – приобретению могущества и власти, за которыми была пустота. В его глазах были понимание и печаль, а ещё сожаление.

Иршад резко отвернулся, будто не в силах вынести этого взгляда. Он вдруг сразу как-то ссутулился, утратив свою величественную стать. Взгляд потух, морщины обозначились резче, а возле тонких губ залегла скорбная складка. И на какой-то миг он стал похож на жалкого, обычного старика, осознавшего, что жизнь прожита напрасно. Но это состояние длилось не дольше нескольких секунд. Иршад выпрямился, вновь приняв горделивую осанку. Все мысли в эту минуту явно отразились на его лице: Глупости! Его пожалели?! И кто?! Какой-то безродный щенок?! Разве может кто-нибудь сравниться с его силой и мощью, с его умением повелевать стихиями, судьбами людей и этим миром?! Нет! Ему нет равных! А все эти нелепости – «дружба», «любовь» и прочая ненужная ерунда – только лишают сил! Это не для него. У него другие цели и смыслы жизни.

Заговорил сурово, скупо роняя сухие фразы:

– Я всё сказал. Ищи библиотеку. К моему возвращению должен быть результат. Дам тебе одну подсказку. Закрой глаза и освободи разум…

Марат послушно прикрыл веки и постарался ни о чём не думать. Через мгновение у него в голове вихрем пронеслись картины: длинный каменный туннель, на стенах которого горели факелы. Пламя плясало тенями по стенам, создавая иллюзию обширного пространства. Словно листок, подхваченный сильным порывом ветра, его потащило вглубь этого коридора – и вот он уже очутился внутри огромной пещеры, потолок которой терялся в темноте высоко над головой.

А внутри – стеллажи, стеллажи, стеллажи, бесконечные ряды стеллажей из массивного тёмного дерева, за стеклянными дверцами которых тускло поблёскивали тиснёные золотом надписи на корешках толстых фолиантов.

Ещё миг – и всё исчезло, будто стёртое невидимым ластиком. Он открыл глаза, испытывая лёгкую тошноту и головокружение. Пошатнулся, уцепившись за спинку ближайшего стула.

Иршад усмехнулся. Вид чужой слабости доставлял ему удовольствие. Вновь обретя утраченную на миг уверенность в себе, проговорил чуть вкрадчиво, с лёгкой насмешкой, почти с издёвкой:

– Ну вот… Ты видел. Теперь для тебя не составит труда попасть туда. Ступай…

Марат коротко кивнул. Нетвёрдым шагом подошёл к столу и взял лежащую на нём связку ключей. Затем, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл к выходу. Спина была напряжена, будто он ждал выстрела. Уже у самых дверей он вдруг услышал, как Иршад проговорил ему в спину едва слышно:

– Первой была девчонка, разрушившая Врата…

На секунду Марат сбился с шага, но оглядываться не стал. Осторожно открыл дверь и вышел в осеннюю ночь.

Вопросы роились в его голове, будто растревоженный улей. Наверное, поэтому он не сразу заметил и чуть не наткнулся на вихлястого Акку. Тот шарахнулся в сторону, чуть не свалившись на влажную землю. Выражение хитрой, как у хорька, мордочки было испуганно-жалким. Но в глазах блестел огонёк злобной зависти.

Он зачастил шёпотом, беспрестанно оглядываясь на двери, откуда только что вышел Марат, словно опасаясь окрика хозяина:

– Послушай… Я знаю, что ОН дал тебе задание найти его библиотеку… – шаман жадно облизал пересохшие губы и опять оглянулся.

Юноша, не сдержав эмоций, брезгливо поморщился:

– Что тебе надо? Ты что, подслушивал?

Вопрос был чересчур прямолинейным. К тому же, скрыть своё отношение к шаману Марат не сумел. Акка злобно стрельнул на него взглядом. Его козлиная бородка затряслась от едва сдерживаемого гнева. Он едва владел собой. Но, видимо, дело того стоило, потому что, смирив рвущийся наружу яд, он опять просительно зашептал:

– Возьми меня с собой, а? Я могу помочь тебе. Вместе мы могли бы…

Марат не дал ему закончить. Холодно проговорил:

– Иршад велел мне найти его библиотеку. О тебе он ничего не говорил. Если хочешь попасть туда – спроси его разрешения.

Акка испуганно отшатнулся и тут же замахал руками, опять зашипев, словно незажжённая газовая горелка:

– Что ты, что ты…! Хозяин запретил мне даже думать об этом! Говорит, мол, не твоего ума это дело… Но ты пойми… Ему выгодно, чтобы мы не могли… вместе. – От испуга он стал заикаться, кидая обрывки фраз, словно отрывая куски от ветхой тряпицы: – Но я ведь не просто так… Я шаман в шестом поколении! Я нойда, а не просто так! Я мог бы…

Марат не стал дослушивать, что именно он «мог бы». Остановился, глянув сверху вниз на щуплую трясущуюся фигуру старика, и проговорил, разделяя слова:

– Возможно, ты бы и мог. Да я не могу. А если тебе что-нибудь не нравится, обсуди это с Иршадом. Я ничем не могу тебе помочь.

И, не дожидаясь ответа, зашагал к своему временному пристанищу, затылком чувствуя прожигающий взгляд шамана. Мысленно усмехнулся. Мало ему Иршада, так он ещё, не успев появиться, умудрился приобрести себе такого врага, как Акка. При всей своей невзрачной, почти убогой внешности, шаман был опасен. Очень опасен. Теперь стоило быть вдвое осторожнее.

Но сейчас ему было не до Акки. Ему было о чём подумать. Иршад сказал, что если Марат сумел пройти Путём Велеса, то и это ему будет по силам. Но Марат не помнил, как он сумел пройти этим путём, чёрт бы его побрал! Он только помнил, как очутился там. К тому же, это было очень давно. Конечно, если он не справится с заданием, Иршад его просто выпроводит вон. Тут же насмешливый голос внутри хихикнул: Наивный… Кто ж тебя отпустит так просто?

Отмахнуться просто так от внутреннего голоса не получалось. Марат чувствовал всей кожей, словно стоял нагим на морозе, как вокруг него сгущается мрак. Он проникал сквозь поры, наполняя сознание горечью и безнадёжным отчаянием.

В дом не стал входить. Это не то место, где он чувствовал себя защищённым.

Он обошёл по кругу строение, которое стало его временным пристанищем. Марат не просто бесцельно бродил вокруг – он пытался «нащупать» пусть и не светлое место (откуда бы ему взяться в этом змеином гнезде тьмы), но хотя бы нейтральное, как говорил Сурма, «пустое». Ведь пустоту можно заполнить чем угодно – всем, что есть в твоей душе.

Такое место нашлось недалеко, метрах в тридцати за домом: обычный серо-коричневый валун, больше, чем наполовину вросший в землю. Всё его основание было затянуто плотным, как картон, зелёным мхом. Марат хорошо помнил уроки прадеда. Будто наяву услышал тихий голос Сурмы:

«Почувствуй, как мир вокруг тебя вибрирует, услышь его музыку. Звери, птицы, насекомые – все встроены в гармонию энергии Земли. Они видят, чувствуют и слышат, как течёт её сила, вбирая в себя вибрации всего сущего. Потому птицы безошибочно, безо всяких компасов, находят весной дорогу домой, зверь в глухой тайге всегда знает, где есть вода. Человек, увы, утратил эту способность. Но её можно вернуть. Закрой глаза, отрешись от всего, что тебя окружает, услышь, как шепчутся деревья, как поёт вода, как дышит земля. Стань частью этого, и тебе откроются небывалые тайны этого мира».

Усевшись на камень, он прикрыл глаза, стараясь почувствовать дыхание камня, уловить ритм его вибраций, как учил дед. Получилось не сразу. Раздражение, хвосты тёмной энергии, исходившие от шамана, словно надоедливые комариные стаи, носились с противным писком вокруг. А потом, внезапно, в один момент всё пропало. Сила его желания отрезать себя от окружающего мира была столь велика, что вокруг него образовался плотный, похожий на гусеничный кокон, энергетический барьер. Он почувствовал, как где-то слегка сплюснуло тёмную кляксу энергии Акки, но границы сужать не стал. Пусть этот дедок держится лучше подальше. В следующий раз будет знать, как за ним следить!