Путь Велеса. Книга третья из цикла «Пределы»

Не отрывая взгляда от дороги, Марат начал:

– Всё прошло как по маслу. Меня даже не остановили. Я специально снизил скорость, чтобы они могли разглядеть: в кабине кроме шофёра никого нет. Да и ждали они, судя по всему, не молоковоз. Из «Москвича» все высыпали наружу. Рожи – слегка недоумённые. Скорее всего, не ожидали увидеть молоковоз. Трое здоровячков, а четвёртый – постарше. Видимо, он у них за главного. Проводили пристальными взглядами, но никаких действий не предприняли. Гаишники с ними в сговоре – это очевидно. Так что информации, по-прежнему, ноль.

Юрка хмыкнул:

– Я знаю, почему у них рожи были недоумённые. – И, не дожидаясь вопросов, пояснил: – Облик машины ты поменял, а вот звук двигателя – нет. Мотор ЗИЛа звучит совсем по-другому, и опытный водитель сразу отличит УАЗик от ЗИЛа.

Татьяна с гордостью посмотрела на друга, а Марат нахмурился. Пробурчал, будто извиняясь:

– Я об этом как-то не подумал. Но мороком звук изменить сложно. По крайней мере, я так пока не умею.

Юрка подумал, что признаться в этом Марату стоило усилий. Но он всё-таки это сделал, а значит – все проверочные тесты на дружбу они прошли.

Некоторое время все молчали, просто глядя на мелькающие деревья. Татьяна заговорила первой (кто бы сомневался):

– В общем, всё по-прежнему – ни черта непонятно. Будем надеяться, что Сурма с этим как-то разберётся. – И добавила деловито: – Пока не поймём, кто игроки и чего они хотят – так и будем бегать по лесам, блин!

Глава 7

Тошнотворный запах – помесь гниения и какой-то отвратительной горечи – забивал нос. Было ощущение, что я оказалась в выгребной яме. Правда, как я туда свалилась, для меня оставалось загадкой. Без Юркиных происков тут, явно, не обошлось. Ну вот погоди ж ты у меня! Сейчас встану – и мало тебе не покажется! С трудом разлепила глаза. Сразу над собой увидела какое-то переплетение корявых ветвей, словно дно корзинки, сплетённой неумелыми руками и перевёрнутой вверх ногами. Сознание никак не хотело воспринимать то, что видели глаза, и поэтому я их опять прикрыла.

И тут – бац! – память пыльным мешком свалилась на меня, прокручивая все последние события, словно в ускоренном режиме киноплёнку в сломанном проекторе. У меня от резко нахлынувших воспоминаний аж дыханье перехватило! Чёрт побери! Кажется, мне и впрямь придётся заняться разведением лягушек. Чуть отдышавшись от захлестнувшего меня потока памяти, задумалась. В голове сразу возник один существенный вопрос: почему я до сих пор жива? По идее, Иршад должен был со злости меня в порошок стереть! Ан нет – жива и, кажется, даже невредима. И это меня слегка настораживало. Да чего уж – не слегка и даже не настораживало, а почти пугало. С чего бы такое счастье? Иршад просто так ничего не делает. Значит, я попала в категорию «не просто так», и старый змей ещё планирует меня как-то использовать? Ещё бы понять, как, чтобы не попасться в его ловушку. Но лёжа здесь, с закрытыми глазами, я точно ничего не узнаю.

Я осторожно, чтобы не привлекать внимания наблюдателей (если таковые вдруг имелись), покрутила по очереди ступнями и кистями. Всё вроде бы шевелилось. Правда, тело немного ныло, словно я по нечаянности попала в молотилку. Но, по сравнению со всем остальным, – это были мелочи, на которых даже и зацикливаться не стоило. Осторожно приоткрыла глаза и попыталась оглядеться. Внутри этой «корзины» какими-то рваными кусками плавал коричневый сумрак. Я лежала на чём-то твёрдом, над головой – «решётка» из ветвей. Это было всё, что я могла обозреть из такого положения. Иногда полезно прикидываться спящей, чтобы немного разведать ситуацию. Но, кажется, в этот раз не сработало. Чтобы понять, где я и что я, нужен был полноценный осмотр.

Рука невольно потянулась к карману. Нащупала серебристый стержень, который мне дал на прощание зеленоглазый Марат. Слава всем богам, он был на месте. Это меня так обрадовало, словно я уже выбралась из этого кошмара. То ли меня не обыскивали, то ли для Иршада он был неинтересен. Скорее, первое. Думаю, этот гад, дотронься он до этой странной вещицы, сразу бы что-то почувствовал. С его-то силой! Пальцы сжали гладкий металл, ощущая, как по руке начинает ползти успокаивающее тепло. Сделав несколько неглубоких вдохов-выдохов, я попыталась подняться. И вот тут моё тело всё сразу и выдало по полной программе. Не удержавшись, я зашипела сквозь стиснутые зубы замысловатое ругательство. Знаю, знаю… Танька бы сейчас занудила, что девушке моего воспитания не положено…, и бла-бла-бла. Но из песни, как говорится, слов не выкинешь.

Я с трудом поднялась со своей лежанки. Кстати, это был какой-то плоский камень, от которого исходило слабое тепло. Поверх него была набросана какая-то растительность, очень напоминавшая мох. Огляделась по сторонам. Похоже на обыкновенный шалаш. Ну, хорошо… Не совсем обыкновенный. Две стороны этого, с позволения сказать, помещения составляли два громадных плоских валуна тёмно-серого цвета с бордовыми вкраплениями, прислонённые друг к другу. Остальные две стены были растительного происхождения – корявые низкорослые деревья, чьи ветви были очень плотно переплетены между собой, создавая плотную, почти без просветов стену. Узкий проём, расположенный посередине, надо полагать, заменял двери. Крыша, кстати, тоже была из таких же веток. Сквозь узкие просветы было видно шоколадно-жёлтое небо. По местным меркам, это, наверное, была ночь. А может быть, и нет. Фиг их поймёшь, эти чужие миры!

Интересно, это уже Иршад со своими «оловянными солдатиками» так расстарался или всё уже тут так и было? Я внимательно присмотрелась к стенам, насколько мне позволяло освещение. Выглядело всё старым, как будто простояло тут не одно десятилетие, а может, и столетие. На всякий случай даже потрогала руками – не иллюзия ли? От этого старого пенька всего можно ожидать. Нет, не иллюзия. Мои пальцы явно говорили, что это действительно шероховатое, потрескавшееся от времени дерево с острыми короткими колючками. Но возникал интересный вопрос: если это тут было, то значит, его кто-то построил, точнее – соорудил. Стройкой, в полном смысле этого слова, назвать сие было нельзя. А если этот кто-то…

Додумать я не успела. Снаружи, как мне показалось, очень близко послышался дикий пронзительный вопль. Я замерла на месте, вцепившись в стержень, словно он был моим единственным спасением. Однажды я уже слышала такой крик – в своём прошлом сне. У меня волосы на затылке стали подниматься дыбом, а по коже побежали мурашки. Внутренности свело в тугой комок от этого раздирающего нервы звука. Я даже не хотела представлять, что это за существо могло быть! Появилось стойкое желание спрятаться в каком-нибудь укромном уголке. Да вот беда – не было тут никаких «уголков»: ни «укромных», ни «не укромных». И что мне оставалось? Только одно – стоять столбом, ожидая… Чего? Да фиг его знает!

И тут снаружи послышался знакомый, с хрипотцой голос, отдающий резкие распоряжения. Я, отлепившись от места, просеменила к щели, которая изображала двери в этом «вигваме», и стала наблюдать. В коричневом сумраке это делать было затруднительно. Я скорее чувствовала, чем видела, как рядом мечутся чёрные тени.

И тут, с четырёх концов одновременно ярким красноватым пламенем вспыхнули костры, освещая место действия. От неожиданности я отпрянула внутрь. Тут же разозлилась и, пытаясь подбодрить себя, проворчала:

– Сидя в этой норе, ничего так и не узнаешь!

Выдохнув, сжав плотно зубы от страха, осторожно выглянула вновь. Это была довольно большая поляна, на которой стояло ещё несколько таких же «домиков». За границей света были видны причудливо сплетённые корявые ветви деревьев, покрытые какими-то неприятными наростами. Статную фигуру Иршада я увидела сразу. Он стоял посередине поляны и коротко, гортанным голосом, на непонятном мне языке отдавал указания своим «чёрным». Те сновали, как мураши, подтаскивая ветки к костру.

И тут опять, совсем рядом, раздался этот нечеловеческий вопль, от которого кожа покрылась мелкими «гусиными» пупырками. На грани света и тьмы я увидела громадную лохматую тень. Определить, что это было за существо, не было никакой возможности. Ясно было только одно: оно боялось огня, который здесь, наверняка, был в диковинку. Существо опять завопило, но мне показалось, что скорее жалобно, чем угрожающе.

Все были заняты тем, что пытались отогнать этого непонятно кого от нашего лагеря. Опачки! Вот уже это странное поселение для меня и стало «нашим». Я даже, немного осмелев, высунула голову наружу чуть дальше, чтобы, пока горят костры, успеть всё разглядеть как следует. Первое, что я заметила при этом, – охраны рядом с моей домушкой не было никакой. Собственно, всё верно. Чего меня охранять? Никто в здравом уме не рискнёт ночевать в этих странных «джунглях» в одиночку и безо всякого оружия, коли здесь бродят такие твари. Я усмехнулась. Так это – именно что в здравом уме! Но про меня этого сказать было нельзя. Я прикинула, что между Иршадом и этим ревуном я бы наверняка выбрала последнего. Ведь могла же я договариваться в своём лесу с волками! Конечно, эта зверюга – не наш волк, который по сравнению с ним кажется невинной комнатной болонкой. Но тоже, поди, тварь живая. Любой ещё не так завоет, поживи он в этих болотах!

В общем, я приняла решение: немного огляжусь, выслушаю все претензии Иршада, а там уже и подумаю о побеге. Правда, куда бежать, я пока не решила. А пока что следовало немного прийти в себя. Прикинув, что моё бдение сейчас не принесёт никакого толка (ничего ж не видно!), я вернулась к лежаку и, не придумав ничего умнее, улеглась на него со всеми возможными в моих условиях удобствами. Хотелось пить, но идти сейчас наружу в поисках воды было бы с моей стороны довольно глупо. Прежде чем привлекать к своей персоне внимание, необходимо было как следует отдохнуть и привести все свои эмоции в равновесие. А заодно, кстати, и мозги, которые мне вскоре ой как пригодятся! Решив, что ко всем прочим плюсам во сне пить хотеться не будет, прикрыла глаза и опять зажала стержень в ладони. Мне сейчас нужна была хоть какая-то точка опоры – пускай даже самая малюсенькая, где мой мозг мог бы немного отдохнуть в привычной для себя реальности. Ни на что не рассчитывая, просто прошептала тихо:

– Покажи мне друзей…

Сознание вдруг стало сразу заволакивать какой-то дымкой. Я успела радостно подумать, что вдруг эта штуковина исполняет желания. Я кружила долго в мутной пустоте. Наконец, туман стал рассеиваться. Вокруг стали проступать неясные контуры корявых деревьев с уродливыми наростами. И я чуть не заплакала от разочарования. Опять этот чёртов мир, чтоб ему!!Вскоре я уже могла видеть окружающие предметы. На поваленном стволе дерева, среди жёсткой, как проволока, коричневой травы сидел старый цхал. Тот самый, что и в прошлом моём сне. Его огромные руки-лапы были опущены почти до самой земли, плечи ссутулены. Весь его облик у меня почему-то вызывал острую жалость. Он поднял на меня потухший взгляд прозрачных зелёных глаз, и я тут же услышала у себя в голове его мысль:

«Мы видимся в последний раз. Ты исполнила назначенное. Моё племя тебе благодарно. Этот мир – тюрьма для изгоев. Отсюда нет выхода…»

Не удержавшись, я фыркнула. Очень оптимистично, блин! На его лице (или морде?) появилось слабое подобие улыбки. И опять прозвучали его слова:

«…Но твой путь ещё не окончен. Твоё спасение – в твоей крови. Не теряй надежды и помни: сойдёшь с назначенного пути – потеряешь себя…»

Я, было, открыла рот, чтобы спросить, что означают все эти его загадочные слова, но туманная дымка начала клубиться вокруг него, скрывая от моего взгляда всю его фигуру. Я почувствовала лёгкое головокружение, словно стала проваливаться в пустоту. Закричала, стараясь пробиться сквозь сгущающийся мрак:

– Что это значит?! Моё спасение в моей крови?! Ответь!!!

Тихим шелестом прозвучало в голове, словно звук умирающего эха:

«…Потеряешь себя…»

Сначала я ощутила рядом с собой чьё-то присутствие. Насчёт «чьё-то» – это я слукавила. Я сразу почувствовала Иршада. Его энергию нельзя было спутать ни с какой другой. Мысленно поздравила себя с подобной чувствительностью. Кажется, моя сила с каждым новым использованием возрастает. Я учусь. Что характерно, блин – в основном на собственных ошибках! Не раскрывая глаз, спросила тихо:

– Почему ты меня не убил?

Послышался хрипловатый смешок. Вот в чём этому старому пеньку нельзя было отказать, так это в уме. А у умного человека, как правило, хорошо развито чувство юмора. Он ответил насмешливо:

– А ты надеялась на лёгкий конец?

Да уж. Ответ многообещающий. Я открыла глаза и сразу встретилась с его пронизывающим водянистым взглядом. Вопрос был, скорее, риторическим, но я всё же ответила немного ворчливо, поднимаясь со своей жёсткой лежанки:

– Но помечтать-то я могу…

Я окинула старика взглядом. Иршад был одет в то же самое невзрачно-серое одеяние, в котором он прошёл в этот мир. Ну да, гардеробчик-то он не захватил с собой. Хотя, думаю, он умеет создавать его одной силой мысли. Вот бы мне так! Я отогнала дурацкие мысли. Кажется, у нас намечался серьёзный разговор, итог которого и определит мою дальнейшую жизнь.

Одна рука старика была засунута в карман, а вторую он запустил в коротко подстриженную бороду. Брови были нахмурены. Пробормотал с ухмылкой, от которой у меня всё внутри сжалось:

– Ты странная девица… У тебя крепкие нервы и отменная выдержка. Тебе ведь даже сейчас не страшно. Я сразу, ещё там, в горах, почувствовал твою уникальность. – Это было сказано просто, почти безо всякого выражения. Обычная констатация, не более.

Мне в пору было соскакивать с места и приседать в грациозном книксене. Мол, благодарствую, дяденька, на добром слове. Да, ещё бы не забыть чуть-чуть залиться румянцем и похлопать ресницами. Но я прекрасно понимала, где пролегает граница дозволенного в нашем с ним общении. Поэтому фиглярничать не стала, а просто молча уставилась на него, ожидая, что он скажет дальше.

Он помолчал немного, а потом вынул руку из кармана и разжал ладонь. На ней лежало два шарика диаметром не больше четырёх сантиметров – из чёрного, стеклоподобного материала, похожего на обсидиан. Воздух, и без того наполненный горькой тошнотворностью, сгустился. Стало трудно дышать, виски заломило тупой болью. А может быть, это просто моё воображение? Я огляделась по сторонам, словно ища подтверждения своим ощущениям. Комковатая коричневая мгла внутри домушки заискрилась, будто отторгая новую энергию. Нет… для моего воображения это было слишком уж замысловато. С трудом сглотнула вязкую слюну, вдруг вспомнив, что меня мучает жажда. Будто не замечая моего состояния, он почти равнодушно покатал их на ладони и задумчиво спросил:

– Знаешь, что это?

Я молча пожала плечами. Не глядя на меня, он проговорил монотонным голосом, будто читал лекцию для студентов:

– Это сферы, меняющие реальность. Им более двенадцати тысяч лет. Они из гробницы одного из скифских царей, который слыл великим волхвом. Только здесь, в этом мире, они не работают, представляешь? И я не могу пока понять, в чём причина. – Наконец, он поднял на меня взгляд, и я невольно поёжилась, таким он был холодным и отстранённым. – Ты спрашивала, почему я тебя не убил? Поначалу хотел. – Его тонкие губы искривились в жёсткой усмешке. – Но не ты одна имеешь выдержку. Ты – дополнительный ресурс. А в моём положении ресурсами не разбрасываются.

Я удивлённо вскинула брови. Я – ресурс? Нет, конечно, если рассматривать меня как дополнительный рацион мяса в наступающих голодных временах, тогда да. Да и то – сомнительно. Я, скорее, годилась для супового набора. Ну вот… Опять чёрте чего в голову лезет!

Правильно оценив моё удивление, он усмехнулся и опять принялся теребить свою короткую бороду:

– Ты и сама пока ещё не знаешь, на что способна. Но у нас, благодаря тебе, появилась масса времени, чтобы раскрыть все твои таланты. Ведь ты же не думаешь, что я смирюсь с теперешним положением?

В ответ я только тяжело вздохнула. Сейчас мне было лучше побольше молчать и слушать, чем болтать всякие глупости. Умный человек даже из глупостей сможет извлечь нужную ему информацию. Моё молчание ему явно не понравилось, и он продолжил свой «расслабляющий массаж мозга»:

– В хрониках цхалов ничего не говорилось про этот мир. Только одно: существует два Предела, один из которых – ловушка. И так мастерски заманить меня сюда, создав такую мощную иллюзию, что даже я не заподозрил подвоха, пока не стало слишком поздно… Это, должен тебе сказать, дорогого стоит. Так что, безусловно, ты – ресурс и мой билет в обратный конец. – Закончил он жёстко.

Я опять вздохнула, изобразив печаль, а сама злорадно подумала: «Угу… Билет тебе… Щас! Я лучше сама тут…» Ну, в общем, понятно, что я подумала. Впрочем, «сама тут» я вовсе не собиралась. Цхал в моём сне говорил, что моё спасение – в моей крови. Я не знала, что это означало, но это давало мне надежду. Пускай совсем крохотную, но надежду.

Не удержавшись, я покачала головой. А Иршад громко хлопнул в ладоши два раза. И тут же в щель протиснулся один из «чёрных». Старик что-то коротко проговорил ему на непонятном мне языке, и тот смылся так шустро, словно за ним гнались. На мои вопросительно поднятые брови Иршад с удовольствием пояснил:

– К счастью, здесь не работают только те мои способности, которые связаны с перемещением и изменением реальности. А остальное пока в порядке. Так что голодная смерть нам пока не грозит. Думаю, сейчас самое время нам подкрепиться. Ты как? Голодная?

На этот простой вопрос у меня ответа не было. Я пока ещё не знала, голодная я или нет, но вот пить хотелось ужасно. О чём я ему тут же и сообщила. Старый змей только усмехнулся. Не успела я задать ему вопрос на интересующую меня тему, мол, дяденька, а остальное – это что, как из щели показался «чёрный», да не один. Несколько «человек» с трудом протиснулись в узкий проём, неся складной стол и два сиденья – точно такие, какие с собой берут на рыбалку. На столе появилась нехитрая снедь, состоящая из кусков холодного мяса, кувшина с напитком и нарезанных большими кусками хлеба. Быстро всё это расставив, «чёрные» удалились.

Я не утерпела:

– Откуда столько счастья? Надеюсь, это мясо не одного из твоих «солдат»? Я как-то не заметила, чтобы ты с собой пронёс сюда обоз с провиантом.

Иршад, усаживаясь на стульчик, самодовольно улыбнулся:

– Я же тебе сказал, что остальные мои способности здесь вполне работают. Я умею преобразовывать и видоизменять материю. – На мой удивлённый взгляд он с удовольствием пояснил: – Ну, ты, наверное, слыхала, что мысли материальны. Вот… Примерно этот механизм я и использую. Могу, например, соорудить тебе из вот этих веток, – он ткнул пальцем на стену из переплетённых деревьев, – скажем, бальное платье.

Он коротко хохотнул и отправил в рот кусок мяса.

Нет! Вот не зря моя бабуля всегда говорила, что все мужчины до самой смерти остаются детьми! Вот на кой ляд мне здесь бальное платье?! Хочет, чтобы я поахала, позакатывала глаза от восторга, восхищаясь его умениями? Да сколько угодно! Могу даже от счастья в обморок упасть минуты на три, если ему это так необходимо, чёрт бы побрал этого выпендрёжника!

Наше трапезничество быстро закончилось. Я, в основном, налегала на питьё, словно верблюд, которому надо было запасаться водой перед долгим походом по пустыне. Конечно, я ведь так не умею, как Иршад – переделывать и изменять материю, создавая из ничего что-то. Работа с пространством – дело непростое. Это если мягко сказать. Тут надо было отдать ему должное: силён, старый чёрт, и владеет своими знаниями в совершенстве. Это вам не цирковой фокусник, который из шляпы кроликов достаёт! Впрочем, мысленно отдавая дань мастерству Иршада, я не забывала, что я для него всего лишь «ресурс». Хотя, если бы я даже была его любимой внучкой (тьфу, тьфу, тьфу… не дай Бог!) – это мало бы что-то изменило. Мы с ним слишком по-разному видели мир и относились к нему тоже – каждый по-своему.

Когда «чёрные» убрали со стола остатки еды и питья, я внутренне подобралась. Кажется, Иршад следовал канонам наших древних традиций, списанных с Бабы-Яги: накорми, напои, в баньке попарь, а потом уж и расспрашивай. Схема была, конечно, очень приблизительной, особенно в части «баньки», но то, что сейчас начнётся серьёзный разговор с полным и глубоким «прощупыванием» меня – я нисколько не сомневалась. На то и ресурс, чтобы его использовать. Только для Иршада была одна заковыка (как, впрочем, и для меня): он знать не знал, как этим самым ресурсом можно воспользоваться, чтобы получить желаемый результат.

Взгляд старика стал пронизывающим. В другой бы раз я от такого взгляда точно полезла под стол, но сейчас – не стала. Уже пообвыклась я к этому его приёмчику. Не первый раз он играет со мной в эти свои «гляделки». Только внутри у меня всё сжалось, словно я готовилась отразить удар. Будто со стороны услышала собственный голос. Кстати, вполне себе нормальный и даже без дрожи:

– А скажи, откуда взялись эти домушки? Неужто ты не смог создать что-нибудь более качественное, чем эти лачуги из непойми чего?

На мгновение выражение его глаз утратило остроту клинка и стало немного растерянным. Это напоминало, как если бы подкрадывающемуся к добыче волку кто-то взял и неожиданно легонько щёлкнул по носу. Его недоумение длилось всего пару секунд, но мне хватило, чтобы успеть насладиться моментом. Решив наглеть до конца, я уставилась на него с невинным видом, мол, а чего такого? Глаза у Иршада превратились в щёлочки, губы сжались в струнку, и я приготовилась огребать по полной программе. Правда, по-настоящему не боялась, памятуя, что я – «ресурс». Не будет же он сам уничтожать свою надежду. Или будет? Но старик вдруг расслабился и шумно выдохнул, пробормотав себе под нос:

– Как только твой характер терпели твои близкие!

Отвечать я не стала, чувствуя, что это было бы уже перебором. Просто пожала плечами и нарисовала на лице крайнюю степень удручения. Иршад покачал головой и проговорил ворчливо: