Право на жизнь: До последнего вздоха

На заднем сиденье лежал целый арсенал: полноценный АК-74М с перемотанными изолентой магазинами и снайперская винтовка с мощной оптикой.

Вика была одета проще – тёплые штаны, свитер, пуховик. Но поверх всего этого Валера заставил её надеть бронежилет. Он был ей велик, топорщился, делая её похожей на неуклюжую черепашку или бочонок на ножках.

– Мне неудобно, – ворчала она, пытаясь усесться.

– Зато живая будешь, – отрезал Валера. Это не обсуждалось.

Дорога была долгой и монотонной.

Спустя восемь часов пути пейзаж за окном слился в единую серо-белую полосу. Вика начала клевать носом. Её голова то и дело падала на грудь.

– Вик, – тихо позвал Валера. – Ложись назад. Поспи.

Он остановился на обочине. Быстро перекинул часть вещей в багажник, освобождая задний диван. Положил походную подушку, расстелил мягкий плед.

Вика перебралась назад, сонно бормоча благодарности. Валера укрыл её, подоткнув края пледа, как ребёнку.

Когда он снова тронулся в путь, в салоне стало совсем тихо. Он сделал музыку едва слышной. Настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть не дорогу позади, а её спящее лицо.

Валера улыбнулся. Той самой улыбкой – светлой, влюблённой, какая бывала у него только при ней. Он смотрел на неё, спящую в этом нелепом бронежилете, и чувствовал, как внутри разливается тепло.

Но стоило ему перевести взгляд на лобовое стекло, как улыбка исчезла. Взгляд стал цепким, хищным.

Спать ему не хотелось. Адреналин держал в тонусе. Он понимал: это самая опасная вылазка за последние месяцы. Он вытащил её из безопасного кокона в открытый мир.

Взгляд сканировал трассу. Но дорога была подозрительно пустой. Лишь изредка в кюветах виднелись остовы машин, сброшенные туда, словно игрушки.

Кто-то чистил эту дорогу. Кто-то мощный. Кто-то с техникой. Это открытие одновременно давало надежду и пугало до дрожи.

Спустя четыре часа, когда ночь уже окончательно поглотила мир, впереди, на горизонте, появилось зарево.

Это был не пожар. Это был электрический свет.

Лучи прожекторов резали низкие облака. Галогеновое сияние стояло куполом над лесом.

Валера сбросил скорость.

– Дальше нельзя, – подумал он. – Шум мотора услышат за километры.

Он свернул на просёлок, проехал ещё немного и заглушил двигатель, не доезжая до света пары километров.

– Вика, – он коснулся её плеча. – Просыпайся. Мы приехали.

Она с трудом открыла глаза, щурясь спросонья.

– Уже?

– Дальше пешком. Так безопаснее.

Сборы были быстрыми и молчаливыми. Холод ночи мгновенно выдул остатки сна.

Валера проверил автомат. Щёлкнул предохранителем, переводя его в режим огня. Патрон уже был в патроннике. Он повесил оружие на грудь, так, чтобы вскинуть его за долю секунды.

Вика выбралась из машины. В руках она сжимала револьвер – тяжёлый, хромированный «Кольт», который они нашли в коллекции какого-то богача. Валера настоял на нём: там не было предохранителей, не было затвора, который могло заклинить. Просто жми на спуск. Шесть шансов.

– Держись за моей спиной. Шаг в шаг. Смотри по сторонам, но не стреляй без команды, если только тебя не хватают, – инструктаж был коротким.

Они двинулись в сторону света.

Валера шёл первым, пригнувшись, сканируя темноту через прицел. Вика ступала следом, стараясь не хрустеть снегом, сжимая рукоять револьвера обеими руками.

Впереди их ждали люди. И это пугало Валеру больше, чем любая стая мертвецов.

Свет прожекторов, установленных на периметре, резал ночную тьму на куски. Это были мощные, промышленные лучи, которые скользили по вырубленной полосе леса, не оставляя теням ни единого шанса.

Они подобрались настолько близко, насколько позволял инстинкт самосохранения. Лежали в сугробе, сливаясь с ним благодаря белым маскхалатам, которые Валера предусмотрительно захватил с собой.

На стенах – высоких, бетонных плитах, увенчанных спиралями колючей проволоки – виднелись силуэты часовых. Они не просто стояли, они ходили по мосткам, лениво переговариваясь. Иногда вспыхивал огонёк зажигалки.

– Уходим в сторону, – одними губами шепнул Валера. – Здесь ловить нечего. Главные ворота – это для смертников.

Они двинулись вдоль периметра. Шли аккуратно, пригнувшись, почти на корточках – «гусиным шагом», от которого быстро начинали ныть мышцы бёдер. Валера сканировал бетонную ленту взглядом хищника.

В его голове пульсировала одна мысль: «Не бывает неприступных крепостей. Бывают плохие инженеры и ленивые строители». Где-то должен быть дренаж, промыв, ошибка в кладке. Всегда есть лаз.

И он его нашёл.

Они обошли периметр почти по кругу, когда Валера поднял руку, приказывая остановиться.

В том месте, где бетонная стена стыковалась со старым кирпичным зданием промзоны, была щель. Видимо, грунт просел, или строители поленились залить стык раствором.

Дыра была узкой, рваной и грязной. Собака бы пролезла. Человек в зимней одежде и бронежилете – никогда.

– Придётся раздеваться, – мрачно констатировал Валера, оценивая габариты лаза.

– Что? – округлила глаза Вика. – На морозе?

– Иначе никак. Броня застрянет. Пуховики зацепятся. Снимаем всё до термобелья. Вещи протащим волоком.

Это было испытанием. Снимать тёплую «горку», стягивать тяжёлый бронежилет, оставаясь на пронизывающем ветру в тонком белье – это требовало воли. Зубы начали выбивать дробь мгновенно.

– Я первый, – Валера лёг на снег. – Потом толкаешь рюкзаки и оружие. Потом лезешь сама.

Он втиснулся в щель. Бетон царапал спину, кирпич драл кожу на плечах. Он выдохнул весь воздух из лёгких, уменьшая объём грудной клетки, и, извиваясь как червь, по сантиметру протиснулся внутрь.

С той стороны пахло дизелем и жильём.

– Давай! – шепнул он в дыру.

Вика толкала вещи. Автоматы, рюкзаки, свёрнутая одежда. Валера принимал их, складывая в тень. Когда Вика полезла сама, она застряла бёдрами. Паника кольнула сердце.

– Не дёргайся, – шёпот Валеры был совсем рядом. – Расслабься. Выдыхай.

Он схватил её за руки и резко дёрнул на себя. Вика вылетела из лаза, ободрав бок, и упала на него.

Они одевались лихорадочно, трясясь от холода и адреналина. Когда броня снова легла на плечи, а пуховики вернули тепло, они наконец подняли головы.

И замерли.

Их поразило не наличие людей. Их поразило то, что они увидели настоящий, живой город.

Это был не просто лагерь беженцев с палатками. Это был кусок старого мира, чудом сохранившийся за бетоном.

Многоэтажки, стоявшие рядами, светились. Почти в каждом окне горел свет – тёплый, электрический, домашний. Уличные фонари освещали расчищенные от снега дороги. Вдалеке, по проспекту, ехал патрульный автомобиль с мигалками. Люди ходили по улицам. Не бежали, не крались – просто шли.

Это зрелище было настолько ошеломляющим, что казалось галлюцинацией.

– Господи… – прошептала Вика. – У них там… жизнь.

– Уходим с улицы, – Валера схватил её за локоть, выводя из транса. – Нас заметят.

Прямо перед ними, примыкая к стене, стояло трёхэтажное здание старого административного корпуса. Оно выглядело тёмным и пустым на фоне сияющего города. Чёрное пятно в море света.

– Туда, – кивнул Валера.

Они скользнули внутрь. Дверь была выбита.

Первый этаж они проскочили, не задерживаясь. Валера вёл Вику вверх, по бетонной лестнице, усыпанной мусором. Ему нужна была высота.

Третий этаж. Крайняя комната с окнами, выходящими на жилые кварталы.

Они вошли внутрь и сразу поняли: они здесь не первые.

Комната напоминала лёжку. На полу валялся рваный картон, упаковки от сухпайков, пустые бутылки. У окна, на пыльном подоконнике, стоял старый радиоприёмник с выдвинутой антенной и лежал бинокль.

Кто-то сидел здесь. Наблюдал. И ушёл – может, давно, а может, час назад.

– Долго тут оставаться нельзя, – прошептал Валера, поднимая бинокль и проверяя улицу. – Сюда могут вернуться. Или патруль проверяет заброшки.

– Мы только передохнём, – отозвалась Вика. Она уже расстилала спальники прямо поверх чужого картона. – Сил нет.

Валера опустил бинокль.

– Переночуем и сразу с утра уходим. Смешаемся с толпой. Но сначала нужно спрятать всё это, – он хлопнул по прикладу автомата. – И броню снять. Если нас увидят в таком виде – пристрелят на месте как диверсантов. Мы должны выглядеть как обычные оборванцы, пришедшие просить еды.

Вика кивнула, расправляя второй спальник. Она села, стягивая ботинки. Ноги гудели.

Они улеглись в темноте, глядя на потолок, по которому скользили отсветы уличных фонарей. Было странно слышать не вой ветра и скрип деревьев, а далёкий гул машин и чьи-то голоса.

– Как думаешь, – тихо спросила Вика, поворачиваясь к нему, – мы найдём друзей?

Валера посмотрел в окно, на сияющие квадраты чужих квартир. Там, за стёклами, люди пили чай, смотрели телевизор, ругались и мирились.

– Думаю, да, – ответил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала уверенность. – Тут тысячи людей. Кто-то из них точно смотрит на эти стены так же, как мы. Кто-то точно хочет не пайки получать по расписанию, а жить.

Он нащупал её руку в темноте и крепко сжал.

– Мы найдём их, Вик. И заберём домой.

Утро ворвалось в их пыльное убежище серым, безжизненным светом.

Город за окном просыпался не под пение птиц, а под вой сирены, возвещающей окончание комендантского часа.

– Подъём, – тихо скомандовал Валера.

Они действовали быстро и слаженно. Тяжёлое вооружение – автомат, снайперскую винтовку и большую часть боеприпасов – спрятали под прогнившими досками пола, завалив тайник старым тряпьём и мусором. С собой взяли только пистолеты, спрятав их глубоко под одеждой, за поясами штанов.

– Стой, – Валера придержал Вику за плечо, когда она направилась к выходу. – Посмотри на себя.

– Что не так?

– Ты слишком чистая. Слишком… здоровая. У тебя волосы блестят, кожа розовая. А посмотри на них, – он кивнул в окно на сутулые фигуры, бредущие по улице. – Мы выделяемся. Нас срисуют за минуту.

Он подошёл к старому, закопчённому камину, провёл ладонью по саже.

– Прости, но надо.

Он мазнул грязной рукой по её щеке, по лбу. Растрепал аккуратный пучок волос, выбивая пряди. Вика поморщилась, но поняла. Она сделала то же самое с ним – вымазала лицо пылью, натянула шапку поглубже.

Теперь они выглядели как обычные бродяги, которых жизнь пожевала и выплюнула.

Они вышли на улицу, смешавшись с редким потоком людей.

Иллюзия «счастливого города» рассыпалась мгновенно, стоило увидеть его изнутри.

Свет в окнах горел, да. Но на улицах пахло страхом, немытыми телами и дешёвым табаком. На стенах висели плакаты: «Труд – плата за безопасность», «Комендантский час – закон», «Донос на заражённого – твой долг».

Люди шли, опустив глаза в асфальт. Никто не улыбался. Никто не разговаривал громко. Вдоль дорог стояли патрули – крепкие мужики в чёрной форме без опознавательных знаков, но с дубинками и автоматами. Они смотрели на прохожих не как защитники, а как надзиратели в колонии.

– Это не город, – прошептала Вика, плотнее прижимаясь к Валере. – Это тюрьма.

– Я так и думал, – процедил он, сканируя взглядом периметр. – Электричество есть, а свободы нет. Идём спокойно, не глазей по сторонам.

Глава 6 Цена героя.

Они свернули на небольшую площадь, где, видимо, раньше был сквер. Теперь здесь расчищали снег. Группа женщин в одинаковых серых бушлатах долбила лёд ломами.

Охранник, жирный мужик с красным лицом, ходил между ними, лениво поигрывая дубинкой.

– Шевелись, коровы! – рявкнул он, толкая одну из женщин в спину. – Паёк отрабатывать надо!

Женщина пошатнулась, уронила лом. Капюшон свалился с её головы.

Вика замерла. Её сердце пропустило удар.

Этот профиль. Этот нос с горбинкой. Светлые волосы, теперь грязные и стриженные кое-как.

– Кристина… – выдохнула Вика.

Это была она. Её лучшая подруга со школы. Та самая Кристина, которая всегда смеялась громче всех, которая мечтала стать моделью и никогда не давала себя в обиду. Сейчас она стояла, сгорбившись, и униженно кивала жирному ублюдку, тычущему ей дубинкой в грудь.

– Простите… я сейчас… руки замёрзли…

– Руки у неё замёрзли! – захохотал охранник. – А жрать у тебя рот не мёрзнет?

Он замахнулся, чтобы ударить её по ногам.

– Нет! – Вика дёрнулась вперёд, забыв про маскировку, про осторожность. В ней вскипела ярость.

– Стоять!

Рука Валеры стальным капкном сомкнулась на её предплечье. Он рванул её назад, в тень арки, прижимая к стене.

– Пусти! – шипела Вика, вырываясь. – Ты видишь?! Это Кристина! Он её бьёт!

– Я вижу! – прорычал Валера ей в лицо, его глаза были жёсткими. – Но если ты сейчас вылезешь, нас положат мордой в снег через секунду. Вон снайпер на крыше, видишь? Вон патруль на углу. Мы не Рэмбо, Вика. Мы трупы, если дёрнемся.

Вика обмякла в его руках, глядя, как Кристина снова поднимает тяжёлый лом. По её щеке покатилась слеза, прокладывая дорожку в саже.

– Мы не можем её так оставить, Валера…

– И не оставим, – твёрдо сказал он. – Но мы сделаем это умно. Мы вытащим её. Я обещаю. А теперь идём. Нам нужно место потише, чтобы всё обдумать.

Они двинулись дальше, в глубь жилых кварталов, подальше от центральных улиц. Настроение было паршивым. Спасённый мир оказался концлагерем с лампочкой Ильича.

Они зашли в узкий проулок между гаражами, заваленный мусорными баками. Вонь здесь стояла невыносимая, но это было идеальное место, чтобы отдышаться и проверить карту.

– Эй, мелочь! А ну иди сюда!

Голоса раздались из-за угла. Подростковые, ломающиеся, злые.

Валера и Вика переглянулись и осторожно выглянули.

В тупике, зажатая между мусорным баком и кирпичной стеной, сидела девочка. Совсем кроха, лет шести. В огромной, не по размеру куртке.

Двое.

Это были не подростки.

Это были взрослые, крепкие мужики в грязных рабочих бушлатах. Их лица лоснились от жира и безнаказанности.

Они загнали жертву в тупик – туда, где стена гаража смыкалась с забором.

И развлекались.

– Ну чё ты, крысёныш? – хрипел один, нависая над сжавшимся комочком. – Где нычка? Жрать есть чё?

Он набрал в рот слюны и смачно, с оттяжкой харкнул в девочку.

Густой сгусток шлёпнулся на грязный капюшон ребёнка.

В голове Валеры что-то щёлкнуло.

Предохранитель сорвало.

Он не думал. Не оценивал риски. Не искал тактику.

Ярость – белая, ослепляющая – затопила сознание мгновенно.

Он сорвался с места молча, как снаряд.

Разбег в три шага.

Вся инерция, вся злость, вся тяжесть тела – в один удар.

Кулак врезался в висок мужика с влажным, костяным хрустом.

Тот даже не вскрикнул.

Его глаза закатились, ноги подкосились, и он рухнул в грязный снег мешком с картошкой. Вырубился мгновенно, не успев понять, что произошло.

Вика среагировала синхронно.

Пока тело первого ещё падало, она уже была рядом с ребёнком.

Рывок.

Она подхватила девочку – лёгкую, пугающе невесомую – и отскочила в сторону, уходя с линии удара.

Второй мужик замер на долю секунды, глядя на лежащего подельника.

Потом его лицо исказилось звериным оскалом.

– Ах ты сука! – взревел он, брызгая слюной.

Он не побежал. Он кинулся.

Тяжёлый, злой, пахнущий перегаром, он пошёл в атаку, намереваясь раздавить Валеру голыми руками.

Валера успел поднять руки, пытаясь закрыться.

Но это было всё равно что пытаться остановить товарный поезд ладонями.

Удар прилетел не кулаком – кувалдой.

Тяжёлый, размашистый, он пробил блок Валеры, впечатав его собственные предплечья ему же в лицо.

Вспышка боли ослепила. Ноги подогнулись, скользнув по ледяной корке.

Валера не упал только чудом.

Инстинкт, выработанный за месяцы выживания, заставил его огрызнуться. Он ударил в ответ. В челюсть. Вложил в этот удар всё, что было.

Костяшки обожгло о щетину.

Голова мужика лишь слегка дёрнулась.

Он даже не моргнул.

Он стоял, широко расставив ноги, огромный и непробиваемый, словно был сделан из бетона и дешёвой водки. Он просто впитал этот удар, превратив чужую боль в топливо для собственной ярости.

– И это всё? – прохрипел верзила.

Следующий удар прилетел в печень.

Воздух вылетел из лёгких Валеры со свистом. Тело скрутило спазмом. Он попытался ударить снова – коленом, локтем, хоть чем-то, – но его удары вязли в этом грузном теле, как в болоте.

Мужик их просто не чувствовал.

Это была не драка.

Это было убийство.

Методичное, злое выбивание жизни.

Удар в скулу.

Голову мотнуло так, что хрустнули позвонки.

Удар в живот.

Валера согнулся, хватая ртом воздух, которого не было.

Где-то на периферии, сквозь гул в ушах, прорывался крик.

– ВАЛЕРА! НЕТ! ОТПУСТИ ЕГО!

Вика. Она кричала страшно, срывая голос, но её крик звучал глухо, будто из-под толщи воды.

Мужик шагнул вперёд.

Его огромные ладони, похожие на совковые лопаты, сгребли куртку на груди Валеры.

Рывок.

Валера оторвался от земли. Его ноги беспомощно чиркнули по снегу.

Мужик швырнул его назад.

Спина врезалась в кирпичную стену гаража. Из глаз посыпались искры. Боль прошила позвоночник от копчика до шеи.

Валера попытался сползти вниз, но железная хватка держала его прижатым к кирпичам.

Лицо мужика оказалось совсем близко. Красное, потное, с бешеными глазами.

– Герой, да? – прошипел он, брызгая слюной. – Защитник?

Он резко отвёл голову назад.

И ударил.

Лбом в лицо.

Хруст.

Влажный, отвратительный звук ломающегося хряща.

Нос Валеры взорвался болью. Тёплая, солёная кровь хлынула в горло, заливая дыхание.

Мир перед глазами качнулся и поплыл красными пятнами.

– Получай!

Второй удар головой.

Затылок Валеры с глухим стуком впечатался в кирпичную стену.

Сознание начало гаснуть, как лампочка при скачке напряжения.

Руки Валеры обвисли плетьми. Он больше не мог сопротивляться. Он висел в чужих руках, как сломанная кукла, а мужик продолжал вбивать его в стену, вытряхивая из него душу удар за ударом.

Удар под дых.

Ещё один.

Валера больше не чувствовал боли как таковой – только тупую, далёкую вибрацию, сотрясающую всё тело. Он превратился в отбивную. Его лицо превратилось в маску из крови и гематом.

Мужик не останавливался. Ему нравился процесс. Он методично выбивал из парня жизнь, наслаждаясь звуком ударов кулаков о мягкие ткани, вбивая затылок Валеры в шершавый кирпич снова и снова.

– Сдохни, щенок! – рычал он, занося кулак для финального, добивающего удара, чтобы размозжить череп о стену.

Щелчок.

Сухой, металлический звук взводимого курка разрезал шум избиения.

– Отойди от него.

Голос Вики не дрожал. В нём было столько льда, что мужик замер, так и не опустив кулак.

Он медленно, с неохотой повернул голову.

Чёрный зрачок ствола «Кольта» смотрел ему прямо в глаз.

Спесь слетела с верзилы мгновенно.

Он увидел палец на спусковом крючке – побелевший, напряжённый. Он понял: эта девка не пугает. Она уже нажала мысленно, осталось только дожать физически.

Его руки разжались.

Валера мешком сполз по стене вниз, оставляя на кирпичах жирный кровавый развод.

Мужик попятился, медленно поднимая руки над головой. Его глаза забегали, нижняя губа затряслась. Весь его грозный вид испарился, оставив лишь жалкого труса перед лицом смерти.

– Э, слышь… не дури… я же…

Вика шагнула вперёд, готовая разнести ему череп. Её лицо было перекошено от ненависти.

– Нет…

Хрип раздался снизу, от стены.

Валера сплюнул густой сгусток крови на снег. Он попытался встать, но ноги не держали. Он опёрся о стену, глядя на врага снизу вверх одним уцелевшим, заплывшим глазом.

– Не стреляй, – просипел он, и кровавая пена пузырилась на разбитых губах. – Я сам.

Рука Валеры скользнула в карман.

Движение было быстрым, неестественно резким для полумёртвого человека.

Щелчок выкидного лезвия.

Он рванулся вперёд. Не вставая в полный рост, с колен, как подраненный, бешеный зверь.

Удар снизу вверх.

Лезвие вошло в пах мужика.

По самую рукоять.

Через грубую ткань рабочих штанов, через плоть – глубоко, с влажным, чвакающим звуком.

Мужик открыл рот, чтобы заорать, но звука не было.

Боль была такой чудовищной, такой внезапной, что она замкнула связки. Шок парализовал его тело мгновенно. Глаза вылезли из орбит, лицо стало пепельно-серым. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, как вытащенная на лёд рыба.

Валера выдернул нож.

Тёплая струя ударила ему в руку.

Но он не остановился.

– Это тебе за неё, – хрип.

Удар в бок. Лезвие с хрустом скользнуло по ребру, входя в лёгкое.

– Это за меня.

Удар в плечо, разрывая мышцы до кости.

Мужик упал на колени, пытаясь закрыться руками, но он был медленным, сломанным, уничтоженным болью.

Валера бил слепо, яростно. В бедро. В предплечье. В живот.

Он превращал его в решето.

Мужик завалился на спину, суча ногами в агонии. Под ним быстро расплывалось тёмное, дымящееся пятно – густая кровь смешивалась с мочой.

Валера навалился сверху, придавив его грудь своим весом.

Он схватил мужика за сальные волосы, резко, рывком дёрнул голову назад, открывая шею. Взгляды их встретились: в глазах мужика застыл животный ужас, в глазах Валеры – пустота.

– А это – на дорожку.

Лезвие полоснуло от уха до уха.

Резко. Глубоко.

Кровь хлынула фонтаном, заливая руки Валеры, его лицо, снег вокруг.

Мужик дёрнулся в последний раз, захрипел перерезанным горлом и затих, валяясь в луже собственной грязи.

Валера медленно, тяжело поднялся с колен.

Он попытался отряхнуть куртку, но это было бессмысленным занятием – ткань пропиталась чужой и своей кровью, превратившись в мокрый, липкий панцирь.

Он шатался. Мир перед глазами плыл, двоился, раскачивался, как палуба корабля в шторм.

– Уходи… – прохрипел он, сплёвывая вязкую слюну. – Бери мелкую… и в убежище. Быстро.

Он попытался сделать шаг в сторону площади, туда, где остались серые фигуры с ломами.

– Я за Кристиной. Я вытащу её…

– НЕТ!

Крик Вики хлестнул его, как пощёчина.

Она подскочила к нему, хватая за грудки, не обращая внимания на кровь.

– Ты на себя посмотри! – кричала она, и в голосе её звенели слёзы. – Ты же на ногах не стоишь! Куда ты пойдёшь?! Тебя первый же патруль добьёт прикладом!

– Я должен…

– Ты должен выжить! – перебила она. – Тебе надо обработать раны. Зашить всё. Пойдём вместе. Как придёшь в себя – пойдёшь. Но сейчас я тебя не отпущу! Слышишь?! Не отпущу!

Валера посмотрел на неё мутным взглядом. Он хотел поспорить. Хотел сказать, что времени нет. Но тело предало его.

Рёбра горели огнём при каждом вдохе. Голова гудела так, словно внутри работал отбойный молоток. Ноги были ватными, чужими.

Он понял: она права. Он не дойдёт. Он просто сдохнет в сугробе по дороге.

Валера смирился.

– Ладно… – выдохнул он, и это слово далось ему с трудом. – Идём.

Путь до административного корпуса показался вечностью.

Валера шёл на автопилоте, опираясь на плечо Вики. Она, маленькая и хрупкая, тащила на себе и его тяжесть, и страх за Алису, которая семенила рядом, вцепившись в её куртку.

Каждый шаг отдавался в черепе взрывом боли. Снег под ногами скрипел оглушительно громко.

Они добрались до тёмного провала выбитой двери.

Вошли внутрь.

Запах пыли и сырости показался Валере самым сладким запахом на свете. Безопасность.

Он сделал ещё два шага.

И силы кончились.

Резко. Сразу. Будто кто-то выдернул шнур из розетки.

Ноги подогнулись.

Валера рухнул на пол, даже не успев выставить руки. Глухой удар тела о бетон разнёсся по пустому холлу.

– ВАЛЕРА!

Вика вскрикнула, бросая Алису у входа, и упала перед ним на колени.

– Валера! Нет, нет, нет!

Она перевернула его на спину.

Его лицо было страшным масивом из гематом и крови. Глаза закатывались.

Вика трясла его за плечи, шлёпала по щекам, размазывая грязь.

– Смотри на меня! – рыдала она. – Не смей отключаться! Слышишь?! Дыши! Валера!

Но её голос уже звучал где-то далеко. Словно через толстый слой ваты. Словно из другого мира.

Звуки отдалялись, превращаясь в монотонный, угасающий гул. Холод бетона под спиной исчез. Боль начала отступать, сменяясь тёмной, вязкой тишиной.

Валера с трудом сфокусировал взгляд.

Над ним склонилось лицо Вики. Перекошенное от ужаса, мокрое от слёз.

Но он видел только её глаза.

Зелёные. Яркие. Живые.

Маяк в наступающей тьме.

Уголки его разбитых губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке.