Инвентаризация

– Что… что ты сделал? – прошептал он. – Я вышел из коллекции, – просто сказал Лев. – Теперь я для вас – просто человек. А человека, который не представляет угрозы и не представляет ценности, ваша система… не знает, что делать. Его нельзя изучать. Нельзя использовать. Можно только содержать или ликвидировать. И то, и другое – будет пустой тратой ресурсов. Бюрократическим тупиком. Я становлюсь для вас неклассифицируемым мусором. А мусор – либо выносят, либо забывают в углу.

12.2. «Капитуляция победителя»

Гнедой стоял, глядя на него, и в его глазах шла последняя битва. Стратег понимал: Лев прав. Убивать теперь – значит казнить пустую оболочку, что абсурдно даже для ИПК. Оставлять – значит держать в сердце крепости вечное напоминание о поражении, о явлении, которое система не смогла переварить.

В этот момент на коммуникаторе Гнедого вспыхнул зелёный индикатор. Звонок из зала Совета. Он медленно поднёс устройство к уху, не сводя глаз со Льва.

– Да. Я слушаю. – Пауза. Его лицо стало совершенно неподвижным. – Понимаю. Решение принято. Я… представляю объект. – Ещё пауза, длиннее. – Изменений в статусе объекта не наблюдается. Повторяю: аномальная активность нулевая. Паттерны в норме. Объект… пассивен. Да. Я подтверждаю. Ликвидация не требуется. Перевод в… долгосрочное пассивное хранение. Сектор «Дельта». Согласен.

Он опустил коммуникатор. В комнате повисла тишина, полная невероятного облегчения и леденящей тоски одновременно. Совет, испугавшись данных о «заразе», но не найдя в Льве в данный момент угрозы, выбрал самый трусливый, самый бюрократичный путь – забвение. «Долгосрочное пассивное хранение» – это красивое название для могилы при жизни. Камера, пища, никаких контактов, никаких экспериментов. Консервация.

– Поздравляю, – хрипло сказал Гнедой. – Вы выиграли. Вы получили вечную жизнь в самом надёжном склепе, который только могла придумать система. – А вы проиграли, – ответил Лев. – Потому что вам теперь не на что смотреть. Ваша коллекция опустела.

Они стояли друг напротив друга – побеждённый победитель и победивший побеждённый. Исход, достойный Стругацких.

– Есть одно условие, – вдруг сказал Лев. – От доктора Вос. Её нужно перевести в обычный «Клиновидный». Без пыток сном. Пусть спит. Просто спит. Это всё, что я прошу.

Гнедой молча кивнул. В этом уже не было риска. Вос как актив тоже обесценилась. Пусть спит.

Дверь открылась. Вошли те же двое «чистильщиков». На этот раз они не брали под локти. Они просто ждали.

– В путь, господин Лаконис, – сказал Гнедой, и в его голосе звучала неподдельная, горькая усталость. – Ваш архив ждёт.

Лев сделал шаг к выходу, затем обернулся. – Ищите корни для старого дерева, полковник. Возможно, когда-нибудь они пробьют асфальт и прямо под вашим креслом.

Он вышел в коридор, не оглядываясь. Его вели не как пленника, а как ценный груз, потерявший ценность, но по инерции требующий специальной упаковки.

12.3. «Сектор «Дельта». Вход»

Сектор «Дельта» находился не внизу, а на самом верхнем, заброшенном этаже одного из старых корпусов ИПК. Это был не изолятор, а скорее кладовая для людей. Длинный коридор с одинаковыми дверьми, за каждой – небольшая камера с койкой, санузлом и подачей нейтральной питательной смеси. Ни окон, ни связи, ни имён. Только номера. Воздух пах пылью и озоном от древней вентиляции.

Дверь в камеру 12-Дельта закрылась за Львом с тихим щелчком магнитного замка. Внутри было тихо, тускло и… просто. Никаких экранов, никаких датчиков, кроме базовых жизненных. Система выполнила свою функцию: она упаковала неудобный объект в картонную коробку и задвинула на самую дальнюю полку.

Лев сел на край жёсткой койки. Он был жив. Он спас Вос от худшего. Он выиграл свою войну, оставив в системе не заразу, а вопрос, замурованный в бетон. Но цена… Арсений. Его свобода. Всё, что делало его живым. Он был архивариусом, который заархивировал самого себя.

Он сидел так долго, не двигаясь, погружённый в пустоту, которая была страшнее любой тоски. Тоску он мог бы вынести. Это было бы чувство. А здесь не было ничего. Он достиг дна «Купола» – абсолютной, беспросветной нерелевантности.

И именно в этот момент, в самой гуще ничего, он почувствовал лёгкий толчок.

Не физический. Внутренний. Как если бы та самая сфера, в которую он упаковал свой дар, дала микроскопическую трещину. И из трещины брызнула не эмоция, а… ощущение. Ощущение присутствия.

Он поднял голову. В камере никого не было. Но его дар, работающий теперь на минимальном, фоновом уровне, уловил нечто. Не пустоту. Не шрамы. Скорее… эхо. Эхо чужого одиночества, исходящее сквозь стену. Из соседней камеры.

Кто-то есть.

Мысль ударила, как ток. Он не один в этом склепе. Система, по своей чудовищной эффективности, собрала здесь и других «неклассифицируемых мусорных объектов». Тех, кого нельзя ни использовать, ни убить. Бесполезных аномалий, забытых пророков, неудачных экспериментов.

Лев медленно подошёл к стене, прикоснулся к ней ладонью. Холодный бетон. Но сквозь него, еле-еле, словно радиосигнал из другого века, пробивалось одиночество столь же глубокое, как его собственное. И в нём – искра. Не надежды. Упрямства. Упрямства того, кто ещё не сдался, просто потому что некому сдаваться.

И тогда Лев Матвеевич Каталогов, главный архивариус последнего в мире архива, сделал первую запись в новом деле. Он не стал стучать. Он послал сквозь бетон тихий, немой пакет данных – один бит информации. Битом этим была не эмоция, не мысль. Это был факт присутствия. Я_ЕСТЬ. Я_СЛЫШУ.

Ответа не последовало. Не должно было. Но эхо одиночества по другую сторону стены… дрогнуло. Словно кто-то на другом конце тёмного туннеля тоже замер, прислушиваясь.

Лев оторвал ладонь от стены и вернулся на койку. Он лёг, уставившись в потолок. В его внутренней, упакованной сфере дара появилась не трещина. Появилась цель. Микроскопическая, безумная, абсурдная цель в мире, где все цели были отменены.

Он начал картографировать склеп. Не чтобы сбежать. Чтобы понять, кто в нём замурован. Сколько их. Каковы их пустоты. Он стал архивариусом самого последнего, самого безнадёжного архива на свете – архива забытых душ.

Выход из системы оказался не концом. Он оказался переходом на новый, невидимый системе уровень сопротивления. Не борьбы. Памяти. И, возможно, в предельной тишине, на сломе отчаяния двух одиноких эхо, способной родить нечто новое. Не чувство. Понимание. И этого уже было достаточно, чтобы следующая минута не была пустой.

СЛУЖЕБНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ ИПК | ПРИОРИТЕТ: БЕЛЫЙ (АРХИВАЦИЯ) Дата/Время: [Время приостановлено для сектора «Дельта»] Сектор: Долгосрочное пассивное хранение «Дельта». Событие: Объект Лямбда (бывш. Каталогов Л.М.) переведён на бессрочное содержание. Аномальная активность – нулевая в течение 24 часов наблюдения. Все внешние стимулы не вызывают отклонений от базовой жизнедеятельности. Заключение: Объект более не представляет оперативного или исследовательского интереса. Переведён в категорию «Архив-Невостребованный». Распоряжение:

1. Стандартный режим содержания (питание, санобработка).

2. Наблюдение – ежемесячное выборочное сканирование жизненных показателей.

3. Вся предыдущая исследовательская документация по объекту запечатана в ядро «Вечность-2» с грифом «Теоретический интерес. Практического применения не имеет». Примечание: Сопутствующий актив «Архитектор» (Вос К.Э.) переведён в стандартный «Клиновидный». Режим – медикаментозный сон. Актив «Садовник» – ликвидирован в ходе процедуры «Глубокая обработка». Данные изъяты. Резюме: Инцидент с аномалией «Лямбда/Архитектор» считается исчерпанным. Система стабилизирована. Ресурсы перенаправлены на текущие оперативные задачи. Передача завершена. Следующее плановое обновление по сектору «Дельта» – через 30 дней.