Я дома

-Как тебя зовут? – спросил он у меня.

Вопрос прозвучал странно. Слишком просто, слишком буднично для всего происходящего. Я проморгалась, стараясь сфокусировать зрение, и перевела взгляд с одного мужчины на другого. Они были… не просто красивыми. Они выглядели так, словно их создали по лекалам совершенства. Высокие, стройные, с иссиня‑чёрными волосами. У того, что стоял у стола, они были коротко подстрижены, а у второго, присевшего рядом со мной, ниспадали мягкими волнами, будто над ними несколько часов колдовал стилист. Их фигуры – мускулистые, подтянутые, но без гипертрофированной рельефности бодибилдеров. Одеты оба в чёрное. Брюки и рубашки, но ткань и крой выглядели чужеродно, будто принадлежали иной эпохе. При этом всё сидело безупречно, дорого, с той небрежностью, которая доступна лишь тем, кто с рождения привык к роскоши. В их чертах явственно читалось родство – братья? Возрастная разница была невелика, но тот, что склонился ко мне, казался старше. Более сдержанный, более властный. Но кого тогда назвали отцом?

Когда мужчина присел около меня его глаза оказались на уровне моих. Таких глаз в природе не бывает, ну не рождаются люди с салатовыми глазами. Не бывает такого оттенка ярко-зеленых глаз. У него были именно такие. Хотя почему меня это удивляет, вон сколько сейчас делают различных линз с любым цветом, хоть как у кошек или змей с вертикальными зрачками. Он смотрел мне в глаза и ждал от меня ответ об имени. Страха во мне не было, его вытеснили боль и не понимание, что вообще происходит.

Строим логические цепочки, меня скорее всего похитили и привезли сюда, но сюда это куда? Однозначно били, раз все так болит. Тот грабитель псих меня сюда привез! Так ладно…нужно выяснить больше подробностей. Не убили – уже хорошо, так же я не была связана. Паники я решила постараться не поддаваться, вон вчера из-за нее и попала в непонятную историю с эти вором. Надо было ему врезать и убежать. Но, что теперь думать об этом, раз тело и мозг подвели меня в этот раз.

А почему вчера? Сколько времени прошло я не знаю. Не чего не помню после удара. Вокруг ни часов, ни намёка на течение времени. Ни окон, сквозь которые можно было бы уловить смену дня и ночи. Возможно, они и были, где‑то позади меня, за пределами видимого пространства. Но свет шёл не от солнца. Он лился сверху из массивной люстры со свечами, и сбоку от настенных ламп, тоже со свечами. Свечи? Не какого электрического освещения я не увидела. Помещение напоминало столовую в старинном замке. Массивный стол из тёмного дерева, резные стулья, камин и он был зажжён! Пламя тихо шелестело. Рядом с камином примостился бархатный диван, а перед ним ковёр. Я пригляделась… Медведь? Настоящий медвежий ковёр? Меня, что украли богачи? Всё вокруг кричало о роскоши, о деньгах, о власти. Но зачем? И как долго я уже здесь?

-Анн…и, – я хотела назвать свое имя Анна, но язык не слушался. – Анни. – я попробовала снова, но произнести свое настоящее имя не могла.

Я разговаривала на их языке. Осознание пришло не сразу, лишь когда я вслушалась в собственные слова, в то, как складываются звуки, как двигается язык, принимая непривычные положения. И имя… Моё имя. Я пыталась произнести «Анна», но язык упорно выдавал «Анни» – именно так, как называл меня тот грабитель. Это маленькое, но пронзительное несоответствие било по нервам. Почему? Почему даже собственное имя теперь звучит иначе? Новый язык – тот, на котором я не только говорила, но и понимала каждое слово, сбивал с толку окончательно. В голове не укладывалось: я никогда его не учила. Ни единого занятия, ни часа за учебниками. Всё, что я знала до этого момента, ограничивалось русским и жалкими остатками школьного английского. Я прислушалась к себе. К тому, как мысли формируются уже не на привычном русском, а на этом странном, но абсолютно понятном наречии. Слова всплывали из глубин сознания, будто дремали там веками, дожидаясь своего часа. Это пугало. И одновременно завораживало.

После моего ответа об имени мужчина, стоявший рядом, резко обернулся. Его взгляд метнулся к второму мужчине и тот, в свою очередь, ответил ему коротким, но многозначительным взглядом. В их глазах читалось нечто странное: удивление, смешанное восторгом. От этого сочетания по спине пробежал ледяной озноб. Это нехорошо… Я похолодела ещё сильнее, но усилием воли удержала себя от паники. Страх роскошь, которую я сейчас позволить себе не могла. Мужчины быстро взяли себя в руки. Миг и лица вновь стали непроницаемо‑строгими, словно ничего и не было.

-Как ты тут оказалась, Анни? – спросил тот, что стоял ближе. Голос звучал ровно, но за этой маской чувствовалась настороженность.

-Как я тут оказалась? Это у вас нужно спросить! – вырвалось у меня.

Ситуация становилась всё абсурднее. Каждый их вопрос, каждое движение казались частью какой‑то игры, правила которой мне были неведомы. Они хотят меня запутать.

-Ты не знаешь или не помнишь? – продолжил мужчина, слегка наклонив голову. В его взгляде читалось неподдельное любопытство.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

-Меня похитил какой‑то псих. Ограбил мой магазин, ударил меня в грудь и дальше я ничего не помню, – выговорила я, всё ещё сидя на холодном каменном полу. Боль сковывала движения, лишала сил подняться, а холод уже пробирал до костей. – Кто вы? И где я?

-Я Блейкард, король Агатгарда, а это Никс, мой сын. – произнес мужчина властным голосом. – Ты в Аметистарии, в моем королевстве, у нас дома. Наверное, тебе холодно, встанешь? – добавил он, будто действительно беспокоился о моём состоянии.

Это какая-то шутка, мне точно сильно приложили по голове. Я брежу и все это не по-настоящему. Их имена были мне знакомы. Знакомы из…книги. Из тех, что я читала по вечерам между работой. Мои подростковые фантастические романы. Мир, где Блейкард был легендарным королём, а Никс его мятежным наследником. Я, очевидно, в коме или в психушке и сошла с ума, а все это мне навеяно лекарствами от безумия. Ведь если сильно ударить человека по голове он может потерять рассудок. Точно! Я в бреду в психушке, после встречи с грабителем. А эти двое просто образы, рождённые воспалённым сознанием.

Блейкард неторопливо протянул мне руку – ладонь широкая, сильная. В этом жесте не было ни намёка на снисхождение, лишь холодная, почти царственная готовность помочь. Никс по‑прежнему стоял у стола, не сводя с меня пристального взгляда.

-Это бред… Ха‑ха… – нервно захихикала я, потому что для себя решила, что это точно шутка. Ну или я слетела с катушек. – Вы хотите сказать, что вы не люди, а фейцы?

Слова прозвучали глупо, почти по‑детски, но я цеплялась за них, как за соломинку. Это шутка. Или я сошла с ума. Точно сошла. Иначе как объяснить всё это? Но руку всё же приняла. Пальцы Блейкарда сомкнулись вокруг моего запястья твёрдо, уверенно. От его прикосновения по коже пробежали мурашки, будто ток прошёл сквозь тело. Боль вспыхнула ярче, перед глазами поплыли разноцветные пятна, но оставаться на ледяном полу больше не имело смысла. Хоть куда‑нибудь перебраться – на диван, на стул… Куда угодно, лишь бы не лежать здесь, как выброшенная кукла. Я сначала попыталась встать самостоятельно, но ноги подкосились. «Не смогу», – мелькнуло в голове. И в тот же миг Блейкард слегка потянул меня вверх, поддерживая так, чтобы я не упала.

-Ммм…да. Но ты тоже не человек. – ответил мне Блейкард. Осмотрев меня с ног до головы.

Я продолжала подниматься с его помощью, цепляясь за твёрдую руку, как за последнюю опору в этом шатком мире. Пока вставала, осознала, что я голая. Полностью. Абсолютно. Без малейшей защиты. Как я могла не почувствовать этого раньше? Сама не понимаю. «Ты тоже не человек». От этой фразы стало ещё дурнее. Мир качнулся, и на миг мне показалось, что я снова упаду.

-Принесите халат, – бросил Никс в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. В зале мы были втроём, и его слова повисли в воздухе, словно заклинание, призванное вызвать невидимых слуг.

После его слов почти сразу дверь столовой открылась в коридор, который так же был из темного камня. Освещен он был красивыми светильниками с множеством свечей. В двери зашла девушка, но была она полупрозрачная как призрак или тень, в руках у нее был теплый красный халат.

Я уже стояла на ногах, но то, что я увидела, окончательно выбило почву из‑под ног. Сначала девушка, скользнувшая тенью в полумраке. Потом взгляд, невольно упавший на уши Блейкарда и Никса: тонкие, изящно заострённые. И тут же, будто по команде, моя рука сама потянулась к собственной голове. Пальцы нащупали то, чего не могло быть, чего не должно было быть. Мои уши… изогнутые в той же форме. Такие же. Как у них.

Пол резко качнулся. Он вдруг оказался дальше от моих глаз, будто я стала выше ростом. И я отдалась темноте. Это было легко. Перед глазами и так все скакало и искрилось. В ушах шумело, а голову и тело пронзала боль. Сложнее было даже оставаться в сознании. Отдалась темноте для того, чтобы этот фантастический бред быстрее закончился. И вот я за последнею неделю второй раз в своей жизни упала в обморок и отключилась окончательно.

*****

Глаза открывались с трудом. И первое, что я увидела, был полог балдахина. Тело ломило, но уже не от той боли, которую я испытывала до обморока. Ломило от того, что лежала долго в одной позе. В районе яремной ямы и груди еще саднило. Сознание было затуманенным, но головная боль уже не стискивала мои виски и затылок. Следующим чувством меня посетило острое желание сходить по нужде, а желудок заурчал и сжался до боли. Как, можно еще не придя в себя и не проснувшись толком хотеть есть? Видимо я долго была в отключке.

Приподнявшись на локтях, я огляделась. Я лежала на огромной кровати с балдахином в дорого обставленной и совсем не современной спальне. Я что попала во дворец Скарлет Охара из фильма Унесенные ветром? Мне очень нравился этот фильм и смотря момент, когда поженились Скарлет и Ред, рассматривала их богатый дом. Особенно спальню Скарлет. А сейчас я будто находилась в декорациях к этому фильму.

Спальня была розовая, очень много розового. Комната была наполнена мягким теплым светом, который пробивался через задернутые многослойные шторы огромных арочных окон с лева от меня. По центру комнаты у стены стояла кровать, на которой я лежала. Кровать с балдахином, изголовье украшено резьбой, а сам балдахин выполнен из нежно розового атласа, который ниспадал на колонны. Рядом стояли прикроватные тумбочки с подсвечниками. У стены напротив расположился туалетный столик с трельяжем, а рядом большое в полный рост зеркало в золоченой раме. Пол покрыт мягким ковром бежевого оттенка, а стены обтянуты светлыми обоями с розовым цветочным рисунком. Между окнами висят картины в золоченых рамах, а на стенах старинные бра с хрустальными подвесками. У другой стены стоит шкаф и два кресла с кофейным столиком посередине. По всему периметру комнаты множество декоративных элементов: статуэтки, вазы с живыми цветами. Все это однозначно очень и очень дорого. Но намека, на какую-то технику не было Ни телевизора, ни компьютера, ни телефона и конечно не каких моих вещей или сотового.

Обсматривая комнату, я наткнулась взглядом на две двери. Одна была закрыта, а во второй через приоткрытую цель просматривался умывальник. Не совсем стандартный, из стены не прекращающимся потоком посередине и в длину сантиметров двадцать лилась в широкую каменную раковину вода. Вот то, что мне нужно. Желание посетить уборную было нестерпимым. Сначала это, а потом будем разбираться со всем остальным.

Откинула мягкое одеяло и встала с постели. Поняла, что уже не голая. Я была босая, но на мне была надета розовая, шелковая ночная сорочка. Да почему тут все розовое?

Меня одели, одели и без чувств положили в этой комнате. Накатили разом все воспоминания. Об ограблении, воре и как через боль голая разговаривала с двумя красивыми мужчинами. А они несли какую-то чушь про Аметистарию и Агатгард. Я покрылась мурашками от этих воспоминаний. Анализирования потом, сначала туалет. Я потихоньку направилась к приоткрытой двери с умывальником, надеясь, что это именно туалет. Ноги немного дрожали. Зашла в ванную комнату, выложенную розовым камнем. Увидела раковину и купель в полу с небольшой бассейн, но после вида спальни меня это уже не удивило. Понятно, что я в доме через чур богатых людей. А людей ли?

И вот он за мутным матовым стеклом унитаз, ну или что-то отдалённое похожее на него. Сделав всё необходимое, я почувствовала, как в голове немного прояснилось. Подступила к раковине, умылась холодной водой. На стене висело полотенце из материала, которого я никогда прежде не касалась. Невероятно мягкое, оно мгновенно впитало влагу. Так. Теперь нужно осмотреть себя. При такой боли должны быть синяки, раны, следы. Но в ванной не было зеркал. Ни единого. Только гладкие каменные стены, отражающие свет свечей, но не моё искалеченное отражение.

Как только я переступила порог спальни, дверь, до этого запертая, распахнулась. На пороге стояла женщина. Её облик сразу напомнил мне служанок из исторических фильмов: простое чёрное платье, доходящее до щиколоток, белый фартук, аккуратно повязанный на талии. Тёмные волосы были заплетены в тугую косу. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. И ещё одна деталь, от которой сердце невольно сжалось, её уши были заострёнными. В руках она держала миниатюрный раскладной столик. На нём располагались несколько небольших тарелок с едой и графин с водой.

-Госпожа, вы уже встали? – спросила она мягким, почти безличным тоном.

Госпожа? Это уже, какая-то ерунда и бессмыслица. Я пыталась осмыслить происходящее. Неужели эта шутка может затянуться настолько? Кому это нужно? Ещё вчера я вела обычную жизнь обычного человека. Или всё это невероятно реалистичный сон, от которого никак не удаётся пробудиться?

«Может, я в БДСМ‑клубе? – мелькнула абсурдная мысль. – Хорошо хоть „госпожой“ назвали, а не рабыней. Значит, пороть не будут».

Я тряхнула головой, отгоняя нелепые предположения. На вопрос служанки я не ответила. Она, не дожидаясь отклика, направилась к кофейному столику, чтобы расставить принесённую еду.

-Меня зовут Лило, – представилась она, аккуратно расставляя тарелки. – Господин Никс приставил меня к вам. Я буду помогать вам во всём. Можете обращаться ко мне с любой просьбой. Вам нужно поесть. Оставить еду на столе или подать в постель?

Я сделала шаг к ней.

-Лило, ты можешь дать мне телефон? Нужно срочно позвонить.

Она замерла. Взгляд её стал растерянным, словно она не понимала, о чём я говорю.

-Теле…Телефон? – повторила она, нахмурившись.

-Ну, телефон, – я старалась говорить медленнее, подбирая слова и шла в ее сторону. – Сотовый. Мобильник. Мне нужно срочно позвонить.

-Я не понимаю, госпожа, о чем вы говорите.

Лило лишь покачала головой, её глаза по‑прежнему выражали полное непонимание. Я смотрела на неё, пытаясь найти хоть малейший признак шутки или обмана, но видела лишь искреннюю растерянность.

Проходя мимо туалетного столика, я невольно зацепилась взглядом за зеркало и резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую преграду. Теоретически в зеркале должна была отражаться я. Кроме нас с Лило в спальне никого не было. Но то, что я увидела, черт возьми никак не могло быть мной! Нет, черты лица были моими. Разрез глаз, линия скул… Но всё выглядело иначе. Более заострённым, более…совершенным. Синяков, ран, следов побоев – ничего. Кожа чистая, гладкая, без единого изъяна.

Рядом стояло высокое, в полный рост, зеркало. Я шагнула ближе, чувствуя, как сердце разгоняется до бешеного ритма, готовое выпрыгнуть из груди. Первое, что бросилось в глаза – рост. Я стала выше. Точно сантиметров на двадцать.

Волосы…изменились до неузнаваемости. Стали светлыми. Длинные, густые, они ниспадали мягкими волнами до самых ягодиц. Глаза… Тёмно‑синие. Такие же, как в те минуты, когда я плакала до изнеможения. Но теперь этот цвет казался глубже, насыщеннее. А ресницы… Длинные, густые, будто нарощенные, они обрамляли глаза, придавая взгляду невероятную выразительность. Губы… Они стали пухлее, очерчены более чётко, словно художник намеренно подчеркнул их контур. Тело… Стройное, подтянутое, без малейших признаков лишних килограммов. Грудь стала чуть меньше, но при этом удивительно упругой и высокой. Это было особенно заметно, ведь на мне была лишь тонкая ночная сорочка. Кожа… Всё та же светлая, но теперь идеально ровная, без единого пятнышка, без намёка на поры или мелкие несовершенства.

Я стала… красивее. Гораздо красивее, чем когда‑либо в жизни. Даже в те времена, когда я сидела на строгих диетах, занималась танцами и пилатесом. Когда весила минимально…даже тогда я не выглядела так.

Медленно подняла руку. Отражение повторило движение. Завела волосы за уши. Уши. Заострённые. Как у эльфов. Крик застрял в горле. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и тяжёлым.

«Почему? Почему это происходит со мной?» – билась в голове единственная мысль.

Одна рука легла на плоский живот, вторая прикрыла рот. Тошнота подступила к горлу. Всё вокруг было фантастически нереальным. Как будто я смотрела чужой сон. Или чья‑то чужая жизнь вдруг стала моей.

-Вам, плохо? Тошнит? Давайте я провожу вас в купальню, – подскочила ко мне Лило и подхватила под локоть.

Сопротивляться сил не было, так как меня согнуло пополам и уже почти рвало. Лило проводила меня в ванну, ну или в ее случае купальню. Облокотившись одной рукой на раковину, другой показала ей на дверь. Зрители мне не нужны. Она вышла, но дверь оставила приоткрытой, видимо из осторожности. Меня рвало желчью долго и мучительно. В желудке не было ни крошки: я не ела, наверное, уже сутки. А может, и больше. Сколько времени прошло с того момента, как я вышла из своей квартиры и отправилась навстречу этим безумным приключениям? По внутренним ощущениям, не меньше двух дней.

Из спальни раздался шум открывающейся двери и шаги, в спальню зашел один человек. Да человек, поверить, что все, кого я видела не люди, я не могла.

-Лило, где Анни? – спросил служанку мужской голос.

-Она в купальне, ей плохо, ее рвет. – ответила Лило. И тут же мои мучительные спазмы подтвердили её слова. Меня снова выворачивало наизнанку.

-И ты оставила ее там одну? Зачем я приставил тебя к ней? – в голосе звучала строгость, но без злобы, скорее с оттенком упрёка.

-Извините, господин Никс, она сама приказала мне уйти, я сейчас проверю как она. – в сторону купальни раздались быстрые шаги.

-Не нужно, я подожду здесь. А ты принеси лучше чай и новую порцию горячей еды. – остановил служанку Никс.

-Хорошо, господин.

Дверь захлопнулась. Лило ушла, а Никс остался в спальне, я слышала его размеренные шаги, приглушённые толстым ковром. Когда мучительные спазмы наконец отступили, оставив лишь ноющую тяжесть в желудке, я снова умылась холодной водой. Каждая капля, стекавшая по лицу, ненадолго возвращала меня к реальности, такой обманчиво осязаемой. Я стала думать. Где я действительно нахожусь? Сон, кома, параллельный мир? Физические ощущения до боли реальные, но происходящие вокруг нет.

Мысли несли меня дальше, безжалостно разворачивая хронику последних дней. Около двух суток назад я вышла из дома. Теперь меня наверняка ищут. Родители, коллеги, друзья… Они в панике, а я… где я? Я приехала к ювелирному магазину, который решили обворовать. Что, если, пока я была без сознания, грабители вынесли всё до последнего камня? А меня теперь разыскивают как соучастницу? Как могла так кардинально измениться моя внешность? Волосы, ресницы, губы – это ещё можно объяснить. Но рост? Телосложение? Даже пластическая хирургия не способна на такие мгновенные трансформации. Может я попала в какой-то эксперимент, где похищают людей и ставят над ними опыты? Но на мне нет ни одного синяка. Ни следа ран. Либо прошло слишком много времени, либо… либо что? Куда я попала и как мне вернутся домой?

Мысли разбегались, словно испуганные птицы, наскакивая друг на друга, сбивая с толку. Тело задрожало, ладони стали влажными от пота. Тревога нарастала, окутывая сознание липким туманом. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Казалось, что вот‑вот случится что‑то непоправимое, но разум упорно отказывался принимать происходящее за правду. Я боролась с желанием закричать или разрыдаться. Это была паническая атака. Я узнавала её по знакомым признакам. Так случалось и раньше, в моменты сильнейших эмоциональных потрясений. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. Спокойно. Дыши. Анализируй.

Я всегда считала себя человеком внешне спокойным, уравновешенным. Истерики с криками, слезами и битьём посуды – это не про меня. Даже будучи директором ювелирного магазина, я ни на кого не повышала голос. Крик я воспринимаю как слабость. Любые проблемы предпочитаю решать диалогом. Но внутри… внутри бушует буря. Все эмоции и положительные, и отрицательные, я неизменно проживаю в себе. Запирая их глубоко внутри, словно в потайной комнате души. Из‑за этого даже близкие порой считали меня холодной, отстранённой. Однако теперь я чувствовала: скоро это изменится. События, обрушившиеся на меня, грозили прорвать плотину самоконтроля. Я больше не смогу держать чувства и эмоции взаперти.

Закрыла глаза. Постаралась очистить сознание, выкинув из головы хаотичный рой мыслей. Начала считать. Сначала от одного до десяти, затем обратно. Глубокие, размеренные вдохи и выдохи. Метод, который не раз помогал мне взять себя в руки. Постепенно дыхание выровнялось. Паническая атака отступила, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в пальцах и приглушённый гул в голове.

«Пора», – решила я.

Никс всё ещё находился в спальне – за всё время, пока я была в купальне, оттуда не доносилось ни звука. Значит, он ждёт. И нам пора поговорить.

-Так, Анни, успокойся, вдох-выдох. – прошептала я сама себе.

На имени язык споткнулся и выдал имя, которым называли меня здесь. Опять, какая-то ерунда. Собрав волю в кулак, я сделала шаг из купальни. В тот же миг дверь в спальню вновь отворилась, вошла Лило. В руках она держала поднос с едой. Служанка молча расставила тарелки и чашки на кофейном столике. Движения её были плавными, отточенными, ни одного лишнего жеста. Когда она направилась к выходу, её взгляд скользнул по мне. На мгновение наши глаза встретились и на лице Лило промелькнула тень сочувствия. Она едва заметно улыбнулась и тихо вышла, бесшумно притворив за собой дверь. Никс сидел в кресле. Поза безупречная: спина прямая, нога положена на ногу. Но я уловила напряжение, сквозившее в каждом движении, в линии плеч, в сжатых пальцах, покоившихся на подлокотнике. Он ждал. Я остановилась в нескольких шагах от него, пытаясь подобрать слова. Тишина между нами сгущалась, становясь почти осязаемой. Наконец я заговорила:

-Что происходит? Почему я здесь? – я шагнула к нему, не скрывая настойчивости в голосе.

В купальне мне удалось взять себя в руки. Страх отступил, оставив лишь твёрдое желание наконец‑то получить ответы. Я должна узнать, что случилось, где я нахожусь и почему моя жизнь превратилась в необъяснимый кошмар.

-Тебе лучше? – пропустил мимо ушей Никс мои вопросы.

-Как мне может быть лучше? – я взмахнула руками, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Я не знаю где я, кто вы и что вы от меня хотите. Почему вы держите меня здесь и как мне попасть домой?

-Анни, присядь и давай спокойно поговорим. – он говорил мягко, но я видела напряжение в его взгляде, в едва заметной складке между бровями. – Я понимаю, что тебе плохо и не просто. Я кое, что тебе разъясню и задам несколько вопросов.

Никс провёл рукой по переносице и на секунду прикрыл глаза, словно этот разговор давался ему не легче, чем мне. Я опустилась в кресло напротив, развернувшись к нему всем телом.

-Хорошо! Давай разъясни. Где я? Как я сюда попала? И почему я выгляжу иначе? – я задала вопросы, которые меня интересовали в первую очередь.

-Ты в Аметистарии, в королевстве Агатгард…

-Хватит! – я резко выпрямилась. – Я хочу услышать правду! Это все чушь и бред. Вы издевались надо мной? Проводили какие-то опыты? Поэтому у меня все болело!

Голос дрогнул, но я не отступила. Снова эта фантастическая чепуха. Снова ложь.

-Анни, это правда. Ты в Аметистарии. Я Никс, сын Блейкарда короля Агатгарда. Я феец, как и ты. Я знаю, что ты не из нашего мира. И не понимаешь, что происходит. Но нам нужна твоя помощь.

-Кхм…Моя помощь? – мои брови взлетели вверх. На секунду я даже рассмеялась, настолько абсурдными показались его слова. – Вы представляетесь именами выдуманного мира из книги…

-Ты читала о нас в книге? – резко перебил меня Никс.

Его взгляд был удивлённым – таким же, как и мой. В этот миг мы словно стали зеркальными отражениями друг друга: двое, столкнувшиеся с необъяснимым.

-Да, читала несколько лет назад, уже всего и не помню. Фантастический роман про Аметистарию, фейри, Элари и Блейкарда…

-Элари и Блейкард мои родители, – вновь перебил меня Никс.