Вдали от тебя

Мне противно от себя, но на долю, лишь крохотную долю секунды я позволяю словам Камдена проникнуть в мой разум. Может ли Полина быть тем, кем не является?

Качаю головой, отмахиваясь от глупых мыслей. Полина моя лучшая подруга, а Камден и Блейк просто зазнавшиеся звезды. Но на душе все же остается осадок.

Никто из присутствующих не обращает на меня внимание, и внезапно вся эта атмосфера начинает давить на меня. Я не могу подойти к Полине, а познакомиться с кем-то из гостей почему-то не решаюсь. Вечер с книгой или фильмом в кровати был бы сейчас куда приятнее.

Тяжело вздыхаю, беру тарелку закусок и оглядываюсь по сторонам в поисках укромного места, в котором буду ждать, пока Полина закончит ворковать с Дэмиеном.

В конце концов, может быть, их сфотографируют, и Полина станет новой звездой интернета. Я с удовольствием уступлю ей столь почетное звание.

Глава 5

Дэмиен

Моей вежливости хватает на десять минут. Это на девять больше, чем я действительно хотел разговаривать с Полиной.

Я люблю своих фанатов, но есть особенный вид навязчивых девушек, которые считают, что каждый вздох их кумира — попытка соблазнить их. То, как она легко позволяет себе переплести наши пальцы, положить голову на мое плечо и открыто флиртовать, доказывает мою теорию. С каждым моим словом Полина становится напористее, и мне не нравится это. Я не люблю создавать иллюзии. Она симпатичная, даже очень, и я бы даже мог с ней переспать.

Если бы не знал, что в этой квартире находится та, кого я действительно хочу видеть в своей постели.

Мягко отталкиваю Полину, мысленно радуясь глотку свежего воздуха, и спрашиваю ее:

— Есения тоже здесь?

Улыбка тухнет в ее глазах, но не покидает губы, выдавая фальшь. Полина отмахивается и кивает.

— Да, наверное, болтает с кем-то, — голос девушки становится слишком высоким, превращаясь почти в мышиный писк. — Она уезжает завтра. Наверное, хочет как следует оторваться в последний вечер.

Отвожу взгляд от Полины и осматриваю всех гостей. Есении нигде нет. Перевожу взгляд на Лиама и Синтию, его жену, умоляя о помощи. Синтия едва заметно закатывает глаза и, откашлявшись, говорит:

— Дэйм, принеси мне, пожалуйста, сок.

— Конечно, — подмигнув, отвечаю я.

Прежде, чем Полина успевает сообразить, я скрываюсь в толпе друзей. Все хлопают меня по плечу, мимолетно поздравляя с окончанием тура, и я отвечаю всем улыбкой и покидаю гостиную. Мне надоело всех развлекать и быть хорошим мальчиком, после непрерывной болтовни Полины я хочу хотя бы минуту побыть в тишине.

Ладно, к черту. Мне интересно, где Есения.

Я не родился с золотой ложкой в заднице. Все детство я провел с отцом-алкоголиком, избивающим маму, в настоящих трущобах. Но даже когда в моем кармане было не больше десяти фунтов, я не слышал «нет» от девушек. Когда мы проводим вместе одну из лучших ночей в моей жизни, я жду, что они будут благодарны или хотя бы, черт возьми, помнят ее.

— Хорошо, если бы ты мог поужинать с любым человеком, мертвым, живым, вымышленным, кто бы это был? — кричит Еся, перебивая музыку, когда мы заканчиваем с очередной порцией шотов.

Ее вопросы такие странные и в то же время милые, что я не могу перестать улыбаться. Еся напоминает мне любопытного ребенка, который пытается узнать каждую деталь о мире и своем собеседнике. В то же время ее способность слушать, глубокий и мудрый взгляд делают ее совершенно… Не уверен, какое слово подойдет, чтобы описать Есению.

Я думаю над ответом долю секунды, и моя улыбка тут же стирается с лица.

Есть один человек, с которым я хотел бы встретиться хотя бы еще раз в жизни.

— Ты первая, — уклончиво говорю я.

Язык попросту отказывается назвать кого-нибудь другого, а сегодняшний вечер не для грусти и скорби. Я хочу праздновать и чувствовать себя живым.

Еся сощуривается. В ее лучистых зеленых глазах искрится веселье, которое каким-то образом ослабляет боль, взявшую в грубые тиски мое сердце.

— Ладно, — закатив глаза, Еся задумчиво стучит пальцем по подбородку. Затем она резко подпрыгивает на барном стуле, едва не падая назад вместе с ним. — Боже, это довольно просто! Рован Боярышник, конечно.

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить, кто это, но ответа нет. Либо я слишком пьян, либо это какая-то хрень, о которой я не имею ни малейшего понятия.

— Кто это?

Есения мечтательно отводит глаза в сторону, и я уже начинаю слегка завидовать этому Ровану, кем бы он ни был.

— Лучший мужчина в мире, — вздыхает она. Заметив мое раздраженное выражение лица, Еся смеется. — А еще он книжный персонаж. Бессмертный воин, который умеет превращаться в сокола.

Прыснув со смеха, я падаю на барную стойку. Еся спрыгивает со стула и возмущенно принимается колотить меня по плечу. После очередного замаха ловлю ее запястья и притягиваю девушку к себе. Еся вздрагивает, когда ее грудь врезается в мой торс. Ее глаза расширяются, а губы сексуально приоткрываются.

Наклонив голову, спрашиваю ее, глядя в глаза:

— Если бы я мог превращаться в птицу, то я бы понравился тебе?

Поджав губы, продолжаю бродить по квартире Криса. Есении нигде нет. Наверное, убежала. В конце концов, это ее любимое занятие.

Я бы мог отступить, переспать с ее подругой, чтобы удовлетворить свою похоть. Между мной и Есей ничего не было, потому что спать с ней, пока она была пьяна, казалось чем-то неправильным. Пусть мне и очень хотелось ее. Но дело не в том, что я не трахнулся с ней. Есения четко сказала, что не хочет вспоминать, что случилось в клубе, но мне почему-то необходимозаставить ее вспомнить.

Толкаю дверь в спальню Криса, желая побыть наедине, но резко замираю в проходе, увидев свет экрана телевизора. На краю кровати кто-то лежит, сжавшись комочком. Когда вспышка экрана освещает лицо, я вижу, что это Есения. Она… спит. Остолбенение проходит, и я запираю за собой дверь. Крис предупреждал меня, что замок сломан. Если запереть дверь, есть большой шанс не открыть ее изнутри.

Первую нашу встречу организовала Вселенная, теперь я должен ей помочь.

Есения, постелив плед на кровать, свернулась клубочком и зарылась носом в изгиб локтя, как котенок. Рядом лежит наполовину пустая тарелка. Не сдерживаюсь и усмехаюсь. У Еси здесь была своя вечеринка.

Бесшумно включаю прикроватную лампу, опускаюсь на колени перед спящей принцессой и провожу пальцами по бархатистой коже на ее шее, помня, как она злилась, когда я смазал ее тональный крем. Есения вытягивает шею, ее ресницы слегка трепещут, но она не просыпается. Убираю тарелку, выключаю звук на телевизоре, заправляю волосы за уши Еси, наслаждаясь последними секундами, в которые она не злится из-за моего появления.

— Тебе не говорили, что забираться в чужие постели может быть чревато? — говорю я достаточно громко, чтобы разбудить ее.

Еся медленно распахивает глаза и смотрит на меня. Добрых секунд десять она пытается понять, где она. В конце концов, пелена сна, застилающая взгляд, исчезает, и Есения подпрыгивает и отстраняется от меня, едва ли не падая с кровати, но я удерживаю ее. Моя рука соскальзывает, касаясь обнаженной кожи бедра Еси. В голове вспыхивают воспоминания о том, как мы танцевали в клубе, как она позволяла мне обнимать ее, прижимать к себе, касаться. Это была не похоть, это был интимный, страстный и в то же время нежный момент. Оттого мне еще более паршиво, что она ничего не помнит. Я быстро убираю руку, словно обжегся.

Есения осматривается вокруг, вспоминая, как забрела в спальню Криса, и хмурится. Затем переводит взгляд на меня, и я вижу неподдельную злость в ее глазах.

— Какого черта ты здесь делаешь? — зевнув, бурчит она. — Хотя мне все равно, можешь оставаться.

Прищурившись, складываю руки на груди и язвлю:

— Ты всегда такая любезная после сна? Или мне постоянно везет застать тебя в дурном расположении духа?

Еся повторяет мою позу и грозно сводит темные брови на переносице.

— Просто у меня на тебя аллергия, — клянусь, эта девушка не умеет вежливо разговаривать со мной. Каждое ее слово сводится к рычанию, шипению или бурчанию. — Приятно было поболтать, но я пойду.

Рукав на ее идиотском платье, которое совсем ей не идет, падает, оголяя плечо. Не удерживаюсь и поправляю его, за что Есения тут же бьет меня по ладони. Хмыкнув, поднимаю руки в знак мира. Спрыгнув с кровати, Еся поправляет свое платье, надевает туфли и направляется к выходу. Я же плюхаюсь на постель, наблюдая, откроется дверь или нет. Вижу, как Есения дергает ручку и пытается отпереть замок, но тот не поддается. Сдержать победную ухмылку выше моих сил. Как и язвительный комментарий.

— Что, передумала уходить, солнце? — невинным голосом спрашиваю я.

Еся что-то бормочет на русском, вряд ли что-то милое и приятное в мою сторону, и принимается толкать дверь плечом. Боже, она думает, что сможет выломать дверь своим упрямством?

Закатываю глаза, поднимаюсь на ноги, подхожу к Есе и отодвигаю ее. Она даже не протестует, не догадываясь, что я сам запер нас. Притворяюсь, что пытаюсь открыть дверь, но замок действительно не поддается.

— Черт, кажется, он сломан, — говорю я, с трудом сдерживая смех. Повернувшись к Есе, спрашиваю: — У тебя есть с собой телефон? Может быть, твоя подруга будет хорошей девочкой и освободит нас?

Еся качает головой и обреченно вздыхает.

— Нет, я оставила сумочку в гостиной, — говорит она.

Навалившись на дверь, пожимаю плечами, не сводя глаз с Еси.

— Мой телефон остался на кухне. Что ж, тогда я полагаю, что нам придется ждать, пока кто-нибудь вспомнит о нас.

Глава 6

Есения

Дэмиен вальяжно проходит к кровати и ложится на плед, в котором я недавно сладко спала. Из-за лекарств я всегда очень сонная, поэтому неудивительно, что сумела вырубиться в квартире, шумящей от вечеринки.

Я продолжаю стоять у стены, пытаясь придумать, как выбраться из этой чертовой комнаты. Дело даже не в Дэмиене, пусть я и не рада такой компании. У меня есть небольшая клаустрофобия. В детстве я застряла в лифте в торговом центре. Ко мне прижимались люди, паниковали и топтали ноги. Мне было очень страшно, и с тех пор мне становится не по себе, когда я оказываюсь в пространстве, из которого не могу выбраться.

Я видела, что в фильмах используют шпильки или что-то острое, чтобы отпирать замки. Каковы шансы, что это можно сделать вилкой?

— Сомневаюсь, что у тебя получится открыть дверь силой мысли, — насмехается Дэмиен, и я начинаю сомневаться, что проблема все-таки в замкнутом пространстве.

— Да пошел ты, — рявкаю я.

Я не то чтобы самый вежливый человек в мире, но обычно я так не огрызаюсь на людей. Просто каждый раз, когда я вижу или вспоминаю о Дэмиене, перед глазами вспыхивают злобные комментарии, оставленные его фанатами под постами о нас. Часть аудитории была взволнована, заинтригована, но нашлось немало тех, кто критиковал меня. Я слишком толстая для такого, как Дэмиен, ужасно одета. Даже не видя мое лицо и не зная меня, они сумели бить в самые болезненные точки. Я больше не подросток, которого дразнят за пухлые щечки, но люди в интернете бывают слишком жестокими.

В отчаянии сажусь на пол, не желая приближаться к Дэмиену. Стены и запертая дверь давят на меня, и я зажмуриваюсь, чтобы забыться.

— Эй, солнышко, что с тобой? — настороженным тоном спрашивает Дэмиен.

— Я не особый фанат запертых пространств, — не в силах ругаться выпаливаю я.

Слышу легкий скрип кровати и мягкие шаги. Вдруг ладони обдает теплым дыханием, но я не открываю глаза. Чувствую, как Дэмиен аккуратно приподнимает подол моего платья, едва касаясь кожи на моем бедре.

— Ты в курсе, что это платье тебе совсем не идет? — заявляет он. — Оно ужасно.

Мои руки падают на колени, глаза распахиваются, а грудь наливается жаром от возмущения.

— Да что ты о себе возомнил? — ахаю я.

Дэмиен садится рядом со мной, вытянув ноги. У него в руках тарелка с закусками, которые я принесла из гостиной. Дэмиен берет одну из тарталеток и кидает ее себе в рот. Пережевывая, он разглядывает мое платье и морщит нос.

— Ты светлая, теплая, а в этом платье только на похороны идти, — объясняет он. Затем его взгляд падает на мое декольте, и губы Дэмиена растягиваются в ухмылке. — К тому же оно скрыло твою фигуру, а она у тебя очень аппетитная, я знаю. Сам видел все.

Пропускаю комментарий о том, что этот придурок видел меня голой, мимо ушей, пусть от этого мне и хочется провалиться сквозь землю. Вся моя злость сосредотачивается на его замечании в сторону платья. Даже если Дэмиен и говорит правду, он не может вываливать ее мне просто так. В конце концов, есть же какие-то нормы этикета.

Мне так сильно хочется найти хоть что-нибудь, чтобы ответно раскритиковать его, но в голову ничего не приходит. Даже относительно длинные волосы, которые обычно кажутся мне отталкивающими, на нем выглядят безукоризненно. Чертов Мистер Идеал.

— Ты нахальный, бессовестный, своенравный, эгоцентричный, самовлюбленный хам, — вздернув подбородок, говорю я.

— Знаю, — Дэмиен просто пожимает плечами и протягивает мне тарелку с едой. — Хочешь?

Ничего не ответив, беру креветку и отправляю ее в рот, затем еще одну. Дэмиен с подозрительным внимание следит за мной.

— Что? — с набитым ртом спрашиваю я.

Дэмиен хмыкает.

— А ты тоже не пример идеальных манер, — его рука ложится на мои плечи, и Дэмиен притягивает меня в свои медвежьи объятия. — Поэтому мы идеально сочетаемся, солнышко.

Я готова засмеяться от абсурдности его слов. Неужели ему так нравится играть со мной, что он готов говорить подобные вещи?

Моя рука ложится на его оголенную грудь, когда я собираюсь выбраться из хватки Дэмиена. Кончиками пальцев чувствую, насколько тверды его мышцы, нос улавливает терпкий, мужественный аромат его парфюма. Поднимаю взгляд к его глазам, которые в свете прикроватной лампы блестят, словно два драгоценных камня, и сглатываю от неожиданного смущения. Щеки заливает густой румянец, и я благодарна Вселенной за то, что Дэмиен не видит этого.

Мы смотрим друг другу в глаза, не моргая, неприлично долгое время. Такие взгляды обычно должны что-то значить. Они должны иметь смысл.

Но даже в нашей встрече с Дэмиеном не было никакого смысла. Завтра я сяду в самолет, он забудет мое имя, словно меня и не существовало. Когда он смотрит на меня так, эта мысль почему-то причиняет небольшую боль.

Дэмиен наклоняется ко мне чуть ближе, на несчастные сантиметры, переводя взгляд от моих губ к глазам. В комнате становится неожиданно жарко, а кислород перестает поступать в мои легкие. Дэмиен опускает руку чуть ниже, к моей талии, и хрипло шепчет:

— Ты вспомнила хоть что-то о той ночи?

Медленно качаю головой. Сколько бы раз я ни пыталась собрать воспоминания в целостную картинку, у меня не получалось, и я сдалась.

Дэмиен отпускает меня так же неожиданно, как и обнимает. На секунду я теряюсь без его тепла, но тут же прихожу в себя и отодвигаюсь. Выражение лица Дэмиена становится нечитаемым, с напускным весельем.

— Почему тебе так важно, чтобы я что-то помнила? — искренне не понимая, спрашиваю я. — Завтра я буду в тысяче километров отсюда, и мы никогда не встретимся. Так почему это имеет значение?

Дэмиен молчит, и в голове появляется необходимость оправдаться за свою амнезию.

— Мои лекарства плохо сочетаются с алкоголем, поэтому… — я запинаюсь.

Обычно людей с моим диагнозом сторонятся, считают умственно отсталыми или психически нездоровыми. Мне почему-то не хочется выглядеть таковой в глазах Дэмиена.

Дэмиен отрывает взгляд от противоположной стены и хмурится.

— Ты чем-то больна? — произносит он. — Учитывая, сколько ты мне рассказала про себя, удивительно, что я еще не в курсе. Что-то серьезное?

Я ужасная лгунья, но на его вопрос отрицательно качаю головой, держа каждый мускул на лице под контролем.

— Просто хроническое заболевание, оно под контролем, — сердце неприятно сжимается в груди. Да, я жалею себя, и мне стыдно за это, но я, как и любой человек, хочу быть здоровой. — Что я успела тебе рассказать?

Напряжение покидает лицо Дэмиена, и он вновь ловит мой взгляд. На его губах расцветает искренняя, немного лукавая, но все же добрая улыбка. Мне кажется, что его тепло касается моей кожи, приятно согревая.

— Ты часто говоришь сама с собой вслух, каждый год пересматриваешь мультфильмы Дисней, наизусть знаешь некоторые серии «Анатомии страсти», а еще ты слишком сильно любишь книжных мужчин с хвостами и крыльями, — обычно я не стесняюсь своих пристрастий, но сейчас мои щеки почему-то становятся пунцовыми. — Когда ты идешь по темной улице и видишь человека, представляешь, как именно покалечишь его, если он окажется маньяком. Когда тебе было десять, ты…

— Боже, замолчи! — я моментально догадываюсь, о чем говорит Дэмиен. Стиснув волосы, качаю головой и стону. — Иногда я слишком много болтаю.

Дэмиен тихо смеется и кивает. Я сама не замечаю, как паника из-за ловушки, в которой мы оказались, отступает. Я едва ли слышу, что происходит за пределами спальни, когда смотрю на Дэмиена и слушаю его идеальный смех.

Внимательно изучаю его лицо. Все его слова не ответ на мой вопрос. Он был очень раздражен и даже зол, что я забыла обо всем. Дело не в моих странностях, о которых мне прекрасно известно.

— Но что ты рассказал мне? — спрашиваю я.

Дэмиен тяжело вздыхает и откидывает голову назад, облокачиваясь на стену.

— О своем детстве, — коротко произносит он.

— Что, в Букингемском дворце был плохой интернет? — пытаюсь пошутить я.

Дэмиен цокает и толкает меня локтем в бок. Уголки его губ поднимаются чуть выше, и улыбка становится шире.

— Ты сказала то же самое в тот вечер, — объясняет Дэмиен. — Но потом узнала, что все детство я рос в трущобах с отцом-алкоголиком и матерью, которая не могла дать отпор и закрывала глаза на его жестокость, и извинилась за поспешное суждение.

Проклятье. Все веселье тут же исчезает с моего лица, и я осторожно протягиваю руку и накрываю ею ладонь Дэмиена.

— Черт, прости, Дэмиен, — бормочу я. — Глупо получилось.

Дэмиен отмахивается.

— Если бы не те трущобы, я бы не встретил Блейка и Камдена, мы жили в соседних домах, — он пожимает плечами. — Крису повезло больше, он потомственный аристократ, так что никогда не нуждался в деньгах.

Никогда бы не подумала, что эти четверо парней настолько упорны, что смогли подняться так высоко с самых низов. В моей голове есть стереотип, что истории успеха нереальны и никто не может добиться славы без поддержки известных или богатых родителей. Всем участникам группы по двадцать семь лет, если верить Гугл. Они молоды, но уже обеспечили себе беззаботное будущее, их имена на слуху у каждого, кто интересуется современной музыкой. Признаюсь честно, я до сих пор не понимаю, как так вышло, что я ничего не знала о них до недавнего времени.

— Как вы познакомились с Крисом? — с искренним интересом спрашиваю я.

Дэмиен, опустившись в омут памяти, усмехается. Мне становится еще любопытнее.

— Каждые выходные мы с близнецами пели на улицах в Вестминстере, пытаясь заработать на более качественные инструменты, — говорит Дэйм. — В тот день выручка была совсем скудной, я разозлился и решил подрезать кошелек у богато одетого паренька, который даже не взглянул на нас.

Удивленно вскидываю брови. Дэмиен не похож на карманника, но кто знает, как тяжело ему было в детстве без денег и поддержки.

— К счастью, Крис быстро заметил пропажу и понял, кто стащил его кошелек, — продолжает он. — Он подошел и сказал, что не станет обращаться в полицию, если мы примем его в свою группу.

Взгляд Дэмиена, обращенный в далекое прошлое, теплеет. В его глазах светится детское озорство и подкупающая невинность. В этот момент он перестает быть заносчивым сукиным сыном и становится милым и трогательным. Я вижу не ту сторону Дэмиена, которая сводит с ума всех фанатов, а другую — ту, что скрыта за образом суперзвезды.

— Крис стал нашим проводником в счастливое будущее, — говорит Дэмиен и смотрит на меня своими завораживающими глазами. Он поднимает руку и мягко касается моей щеки, убирая прядку волос. — И вот мы здесь.

Воздух в комнате становится разреженным. Я ощущаю каждым нервом, как растет напряжение, и наивно не понимаю, что это. Я до смешного неопытна в вопросах взаимоотношений между парнями и девушками. Все, что я понимаю и чувствую, — незримое притяжение, создаваемое словно гипнозом. Дэмиен манит меня, безмолвно околдовывая мой разум.

— И вот вы здесь, — зачем-то повторяю его слова я.

Мой голос хриплый, во рту сухо, будто на язык не попадало ни капли воды многие дни. Дэмиен задерживает взгляд на моих губах, и я замечаю, как он мягко подается вперед. У меня перехватывает дыхание, тело становится неподвижным и напряженным. Разум отключается, а сердце непокорно отстукивает в груди. У меня сводит желудок от волнения, ладони потеют, как у девочки-подростка, которую вот-вот впервые поцелует мальчик. Дыхание Дэмиена щекочет кожу, раскрасневшуюся от нахлынувшего… возбуждения и неловкости. Мое тело реагирует так, как ему не следует, но поделать что-то с собой я не могу.

Я больше не контролирую себя.

Дэмиен приближается еще на несколько жалких сантиметров, и мое дыхание сбивается окончательно. Ресницы трепещут, и я невольно подаюсь ему навстречу. Губы Дэмиена, идеально пухлые и чертовски соблазнительные, слегка приоткрываются. Еще секунда, и я бы поддалась, я бы стала одной из тех, кто падет под чары рок-звезды.

Но у Вселенной были другие планы.

Щелчок замка и вспышки яркого света заставляют меня отпрянуть от Дэмиена, как от чумы. Дэйм хмурится и стискивает челюсти. Его ладонь ложится на мое колено, словно останавливая меня от побега, план которого уже зародился у меня в голове.

Дверь распахивается, и в комнате показываются две головы с практически идентичными лицами. Блейк и Камден несколько секунд рассматривают нас, а затем их губы расплываются в широких ухмылках. Первым моим желанием становится попытаться оправдаться, хотя я и ни в чем не виновата, я не сделала ничего предосудительного.

Камден и Блейк вваливаются в комнату, а за их спинами я вижу Полину. Ее глаза расширяются, когда она замечает руку Дэмиена на моем бедре. Во взгляде читается замешательство и, кажется, нотка осуждения. Полина еще с секунду смотрит на нас и, едва заметно закатив глаза, скрывается в толпе. Ледяная волна окатывает меня с головой от ее взгляда. Мне показалось, что Полина злится.

Проклятье.

Хочу догнать Полину, объясниться, ведь очевидно, что у нее были планы на Дэмиена. Но что-то останавливает меня. Меня до колик раздражает, что она вообще смеет расстраиваться. Не она опозорилась на весь мир, целуясь с кумиром миллионов ненормальных девушек. Это была я.

— И чем же вы занимались здесь, пташки? — растягивая слова, пропевает Блейк.

Сглотнув, опускаю глаза к полу.

— Ничего, мы просто застряли, — выдавливаю я, продолжая неподвижно сидеть. Махнув рукой в сторону выхода, откашливаюсь. — Дверь захлопнулась.

Камден хмыкает и заговорщически произносит:

— Дэйм, ты же знаешь, что дверь запирать нельзя. Крис все никак не может починить замок.

Мой взгляд взлетает к лицу Дэмиена, исказившемуся в гримасе. Его глаза сверкают от злости в темноте. И я понимаю, что дверь захлопнулась отнюдь не по случайности.

— Сукин сын! — цежу я сквозь зубы. — Ты специально сделал это?

Ответ не нужен, все написано на лице Дэмиена. Он подстроил все это, но ради чего? Чтобы закончить начатое и залезть мне в трусики? Злость закипает в венах. Не могу поверить, что я могла подумать, что он хороший парень. Наверняка даже его слова были ложью, лишь бы задобрить меня.

Скинув руку Дэмиена, я поднимаюсь на ноги. Протолкнувшись мимо близнецов, бегу в гостиную, собираясь покинуть это место и закрыть навсегда дверь «Дэмиен Олдридж». Хватаю свою сумочку, глазами нахожу Полину, но, вспомнив выражение ее лица, не зову ее. Мне хватит чужого дерьма на сегодня. По пути к выходу пишу Полине короткое СМС:

«Уехала на такси. Жду тебя дома».

Я хочу, чтобы завтра наступило как можно скорее. Мне нужна моя спокойная жизнь в Петербурге без своенравных парней и заголовков в таблоидах. Чем быстрее я покину Лондон, тем быстрее я оставлю эту неудачный виток своей судьбы позади.

Переступаю порог квартиры Криса и слышу за спиной, как Дэмиен окликает меня:

— Есения!

Злость и гордость не позволяют мне обернуться. Не обращая на него внимание, ускоряю шаг, подбегаю к лифту и нажимаю кнопку вызова. На мою удачу, лифт приходит моментально. Запрыгиваю в кабину, тараторя и умоляя двери закрыться быстрее. Глаза печет от неожиданно подступивших слез. Яростно моргаю, смахивая их и ненавидя себя за дурацкую привычку плакать из-за переизбытка эмоций.