Вдали от тебя

Я уж говорил, что я нарцисс. Поправочка: я озабоченный нарцисс, который собирается сделать все, чтобы узнать, кто она.

Подношу микрофон ко рту и, не отводя взгляд от принцессы, стоящей в кулисах, объявляю:

— Народ, проблема решена. Мы можем продолжить. Вы готовы?

Толпа кричит в экстазе. Любовь и восторг зрителей должны впечатлить незнакомку, но она даже бровью не ведет. Моя муза одними губами произносит: «Придурок». Подмигиваю ей и широко ухмыляюсь, принимая вызов. Ох, малышка, скоро ты будешь говорить по-другому, обещаю.

Кам вступает первым, затем к нему присоединяются Крис и Блейк. Мелодия, которую я написал совсем недавно для нашего последнего альбома, заполняет огромный концертный зал, и я продолжаю петь. Мне приходится смотреть на фанатов, но каждый раз мой взгляд возвращается к моей загадочной принцессе.

***

Вытаскиваю телефон из заднего кармана джинсов и отключаю звук, чтобы не читать миллионы сообщений от нашего менеджера. Краем глаза замечаю изощренные ругательства, напечатанные заглавными буквами, и хмыкаю. Наверное, сначала Лиам отчитал меня за остановку концерта, потом кто-то из его букашек сообщил ему о моем побеге с фан-встречи.

К слову, я не сбежал. Я позировал для около четырехсот фотографий и сэлфи, и время встречи уже давно истекло. Я люблю наших фанатов, без них мы бы были никем. Я не из тех звезд, которые относятся к поклонникам с пренебрежением, но иногда от нас требуют слишком много. Из-за репетиций и вечных джетлагов мы спим по три часа в сутки, если повезет. Моя голова в последний раз видела подушку тридцать часов назад.

Но Лиаму, отвечающему за имидж группы, плевать на это. Мне же сегодня плевать на его мнение. Он хороший мужик, который не ест и не спит из-за работы, но он забывает, что не все люди чертовы вампиры, как он.

Не удерживаюсь и отправляю Лиаму эмоджи со средним пальцем. Прости, парень, мне нужно бежать к своей музе.

Не уверен, что она будет рада нашей встрече. После концерта ее продержали в гримерке больше двух часов, а эта крошка и так была не особенно рада вниманию к ее персоне.

Провожу рукой по волосам, пропуская влажные пряди сквозь пальцы, одергиваю рубашку и сдерживаю широкую ухмылку, рвущуюся наружу, когда я подхожу к нужной двери. Отперев и распахнув ее, едва успеваю увернуться от летящей в меня бутылки воды. Она сталкивается со стеной и разбивается на осколки. Фанаты нередко пуляют в нас элементы нижнего белье и прочие личные вещи, но те обычно не могу выбить мне глаз, как чертова стеклянная бутылка.

Удивленно поднимаю взгляд на девушку и сталкиваюсь с чистой яростью, горящей в зелено-голубых глазах. Рефлекторно она тянется за новым снарядом и замахивается, но на мгновение тушуется и бормочет:

— Ты не та рыжая сучка.

В ее голосе отчетливо слышен акцент, только я не могу понять какой. Грудь девушки часто вздымается, волосы разметались по лицу и плечам, а на щеках виден яркий румянец. Что-то подсказывает мне, что он вызван отнюдь не встречей со мной. Она кажется немного встревоженной и сумасшедшей.

Но все еще чертовски прекрасной.

— Что за рыжая сучка? — сдерживая улыбку, спрашиваю я и откидываюсь на дверной косяк.

Незнакомка опускает руку с бутылкой и закатывает глаза, словно я дурак, который не понимает самых очевидных вещей.

— Которая заперла меня здесь, — девушка резко поднимает глаза на меня и щурится. — А ты приказал ей сделать это, урод. У меня чертова клаустрофобия!

Она вновь замахивается и без единого намека на сомнение кидает в меня вторую бутылку. Увернувшись, сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руки. Девушка рычит и начинает ругаться на незнакомом мне языке.

Это что, русский?

— Отпусти меня, ублюдок! — рявкает она и бьет меня локтем прямо под ребра.

От неожиданности отпускаю ее и, закашлявшись, хватаюсь за ушибленное место. Согнувшись, удивленно заглядываю в ее обозленные глаза.

— Ты всегда такая милая со своими кумирами? — хриплю я.

Девушка немного успокаивается, и на секунду, когда она видит, что я держусь за бок, на ее лице мелькает сожаление. Когда она понимает смысл моих слов, ее брови ползут наверх. Она возмущенно, словно я оскорбил ее, сцепляет руки в замок на груди.

— Я не твоя фанатка, сегодня я впервые слышала ваши песни, — фыркает она.

Выпрямившись, не могу сдержать шок, ярко отразившийся на моем лице. Конечно, мое эго раздуто, но я понимаю, что не все могут быть моими фанатами. Но не слышать наши песни, которые играют на каждой радиостанции по всему миру? Не верю.

Сощурившись, сцепляю руки в замок на груди.

— Это такой прием для привлечения внимания? — делаю шаг в сторону девушки. — Если да, то тебе он не нужен, потому что я уже весь твой.

Моя муза багровеет, и я вижу венку, пульсирующую на ее лбу. Она одергивает свою короткую и очень сексуальную юбочку и подходит ко мне. Тыкнув пальцем в мою грудь, она дрожащим от злости голосом цедит:

— Ты полный придурок, с которым я не хочу иметь ничего общего! Если ты сейчас же не отпустишь меня, я вызову полицию и скажу, что ты домогаешься до меня и удерживаешь против моей воли, понял?

Грудь девушки продолжает часто вздыматься и отвлекать меня от конфликта, который она пытается затеять. Но все же кое-что из ее слов доходит до меня: она не врет. Если все же ее поведение — уловка, то я лично заплачу Американской киноакадемии, чтобы ей дали «Оскар» вне очереди.

Бирюзовые глаза, с хищной яростью смотрящие на меня, заманивают мой разум в ловушку, и я не сдерживаюсь и протягиваю руку, чтобы прикоснуться к золотистым прядям. Девушка не отступает от своей злости и шлепает меня по ладони.

Хмыкнув, убираю руки в карманы. Наверное, она думает, что ее слова должны были оттолкнуть меня, но, к сожалению для нее, я хочу ее еще больше. Я мог бы остановить любую фанатку в зале и предложить ей перепихнуться прямо на сцене, но это становится слишком скучно. А моя новая муза бросает мне вызов, который я с удовольствием приму.

— Сладкая, если ты думаешь, что уход отсюда избавит тебя от меня, то ты ошибаешься, — сохраняя зрительный контакт, подхожу к двери и демонстративно распахиваю ее шире. — Ты можешь уйти, но не думай, что я откажусь от идеи заполучить тебя.

Девушка открывает рот и тут же закрывает, а ее завораживающие глаза едва не выпадают из глазниц. Учитывая, как дерзко она вела себя минуту назад, я могу с уверенностью заявить, что сумел смутить ее. И мне нравится видеть ее покрасневшие шею и щеки столь же сильно, как и слушать ее острый язычок.

Моя муза принимается на ощупь искать свою сумочку, лежащую на столе за ее спиной, и сбивает несколько баночек грима. Едва сдерживаюсь от смеха и продолжаю стоять в дверном проеме, глядя на нее.

Незнакомка хватает свою сумочку и направляется в мою сторону. Она старательно избегает шанса прикоснуться ко мне, выходя из гримерки, но ее глаза все еще прикованы к моим. Оказавшись в коридоре, девушка все же отрывает взгляд от меня и растерянно оглядывается по сторонам. Слышу, как она бормочет что-то, но это не английский. Наверное, она пытается понять, как выбраться отсюда.

Ухмыляюсь, понимая, что ей не покинуть здание без моей помощи. Она в служебном крыле, и на выходе ее остановит охрана, которая потребует доказательства того, что она не пробралась внутрь ради пикантных или компрометирующих снимков.

— Ты русская? — спрашиваю я, оттолкнувшись от стены.

Девушка хмуро смотрит на меня и кивает.

— Может быть, ты будешь любезной рок-звездой и скажешь мне, где выход? — бурчит она и достает телефон из сумки. Нажав кнопку включения, она что-то бормочет себе под нос. — Фантастика! Он разрядился.

Подхожу к девушке и едва сдерживаюсь от предложения зарядить ее сотовый в гримерке. Думаю, она сразу ударит меня по яйцам.

Складываю руки в карманы, подхожу ближе к ней и говорю:

— Знаешь, рок-звезды никогда не бывают любезными. Но если ты скажешь, как тебя зовут, и дашь мне свой номер, то я обязательно провожу тебя к выходу.

Моя муза щурится и складывает руки на груди. По ее лицу легко читается: «Я скорее лизну унитаз в общественном туалете, чем сделаю это». Боже, она упрямая, как сто чертей.

— Ты же понимаешь, что твое лицо запечатлели десятки камер? — слишком воодушевленно произношу я и придвигаюсь еще ближе. — Я попрошу знакомых найти тебя. И тогда я не ограничусь именем и номером. Я узнаю все: от адреса до криминального прошлого.

На секунду маска неодолимого упрямства дает трещину, и девушка вздрагивает. Нехороший звоночек. Она что, из мафии? Не удивлюсь, если она возглавляет какую-нибудь банду. У нее хватит злости и мужества для этого.

— Я… мне нужно… — неожиданно хрипло шепчет она. Девушка откашливается и твердым голосом объявляет: — Мне нужно найти подругу.

Пытаюсь прочитать ее взгляд, но в следующую секунду моя муза возвращает себе самообладание и снова смотрит на меня со злостью и раздражением. Мы играем в гляделки несколько минут, потому что никто не хочет уступать. Я не провожу ее, пока не получу ее имя. Она же не собирается называть его. Но я никуда не тороплюсь и простою в коридоре столько, сколько потребуется.

Однако игра все же останавливается, когда за моей спиной слышится женский крик.

— Есения!

Моя муза смотрит поверх моего плеча и расслабляется. Опустив руки, она огибает меня и идет вдоль коридора. Ее сладковатый аромат шлейфом следует за ней, и я оборачиваюсь, чтобы не упустить возможность рассмотреть ее зад в этой мини-юбочке.

И мне нравится, что я вижу. Но больше мне нравится, что я наконец-то узнал ее имя.

В паре метров от меня стоит девушка с каштановыми волосами и раздраженно топает своей ножкой. Она с укором глядит на мою музу, и меня почему-то бесит это. Когда Есения подходит к ней, раздражение становится еще более очевидно, и я скрещиваю руки на груди, ощутив потребность проявить свою заносчивую сторону и накричать на кого-нибудь.

— Мы уже обыскались тебя, черт возьми! — тараторит по-видимому подруга Есении. Драматично всплеснув руками, она принимается активнее топать ногой. Несмотря на назойливый звук, я различаю, что ее акцент почти незаметен. — Я понимаю, что ты не хотела идти на концерт, но кто так убегает? Мы не дома, ты не в свое родном городе, и здесь я отвечаю за тебя, как бы ты не относилась к этому.

Рядом с незнакомкой стоит светловолосый парень с бейджем сотрудника и участливо поддакивает девушке.

— Все, прекрати, — цедит Есения, и я уверен, что она закатывает глаза. — Я нашлась, и теперь мы можем свалить отсюда.

Маленький рот незнакомки открывается и тут же запахивается. Тонкие брови озадаченно встречаются у переносицы.

— И все? А где изощренные ругательства и ворчание старушки? — растягивает слова девушка.

Есения начинает трястись от злости, и я не удерживаюсь от смешка. Ей не терпится уйти. Она действительно не соврала про концерт и про меня. Есения чертов единорог, который был не в курсе моего существования.

— Я выскажу все дома, а теперь… — голос музы сквозит напряжением, но договорить она не успевает, потому что взгляд незнакомки перемещается на меня.

Визг наполняет коридор и бьет по моим ушам. Вот этонормальная реакция на меня.

Натянув улыбку, достойную любой красной дорожки, подхожу к девушкам и встаю возле Есении, едва ощутимо коснувшись ее плечом. Она вздрагивает и делает шаг в сторону. В голове появляются десятки способов, как окончательно вывести Есению из равновесия, но прежде, чем я успеваю что-то сказать, ее подруга прыгает мне на шею.

— Дэмиен, Боже мой! — визжит незнакомка, крепко сжимая меня своими тонюсенькими ручками. — Я твоя фанатка!

Выдерживаю ради приличия несколько секунд и мягко стряхиваю девушку с себя. Ее глаза расширились, губы приоткрыты, плечи часто вздымаются от переизбытка чувств. Слышу раздраженное фырканье, и мои губы растягиваются еще шире.

— Я обожаю своих фанатов, — мурлычу я. — Хочешь фотографию? Или я могу что-то подписать для тебя.

Несколько секунд подруга моей музы осмысляет мои слова, а затем подпрыгивает и часто кивает.

— Боже! Да, конечно! — девушка принимается рыться в своей сумочке, а я поднимаю глаза, чтобы встретиться с пылающим взглядом Есении. — Я как раз не успела купить билеты на фан-встречу, поэтому это просто осуществление мечты.

Парень, который привел подругу Есении, что-то бормочет и уходит, а девушка вытаскивает из сумочки телефон, распечатанный снимок группы и ручку. Я оставляю автограф и позирую для сэлфи. Чтобы окончательно растопить незнакомку, обнимаю ее за талию. Под пальцами чувствую, как она трясется.

— Дорогая, как тебя зовут? — не отпуская руку, спрашиваю я.

— Я… меня… — нога девушки подкашивается, и я удерживаю ее от падения на каблуках.

Слышу очередной раздраженный вдох.

— Полина, — подсказывает Есения, почти рыча.

— Да, точно, я Полина, — выдавливает она. Не могу не заметить, что ее английский намного чище, почти без акцента. — Никогда бы не подумала, что буду благодарить Есению за ее самовольный уход.

Мягко улыбаюсь, отпускаю талию Полины и подхожу ближе к Есение. Моя муза съеживается и крепче обнимает себя. Что-то подсказывает мне, что дело не в смущении. Кажется, она сдерживается, чтобы не ударить мне.

— Боюсь, это моя вина, — говорю я. — Я задержал твою подругу и в качестве извинений пытался уговорить ее посетить закрытое афтерпати вместе с тобой, но она отказывается.

Манипулирую ли я чувствами своей фанатки? Абсолютно бессовестно. Стыдно ли мне? Ни капельки.

Полина переводит взгляд с меня на Есению, и что-то неприятное мелькает в ее глазах. Злость, а, может быть, и зависть. В этот краткий миг ее счастье от встречи со мной испаряется, но Полина быстро надевает радостную маску и натягивает фальшивую, но потрескивающую улыбку на лицо. Я сразу понял, что она обычная, более привычная. Скажу прямо: такая же фальшивая, как большинство людей из моего окружения.

— Есения просто не очень общительная и долго присматривается к людям, — с наигранным легкомыслием произносит Полина. — Мы обязательно пойдем, если приглашение еще в силе.

— Черта с два! — возмущается Есения.

Полина стреляет в нее испепеляющим взглядом, и между девушками начинается перепалка на русском языке. Я не понимаю ни единого слова, лишь улавливаю свое имя, произнесенное с пренебрежением, но мне очень нравится наблюдать, как шея Есении багровеет. Засунув руки в карманы, пытаюсь понять, к чему идет спор. Судя по выражению лица моей музы, она проигрывает. Сжав кулаки, Есения разворачивается ко мне лицом и бормочет что-то себе под нос, готов поспорить, что это изощренные ругательства. Полина же оборачивается ко мне с улыбкой победительницы.

— Мы с удовольствием присоединимся к тебе, — дрожащим от переизбытка радости голосом говорит Полина. — Обещаю, Есения будет вести себя, как хорошая девочка.

Есения, явно не согласная с заявлением подруги, закатывает глаза, на что я ухмыляюсь.

— Тогда нам стоит поторопиться, — киваю в сторону выхода, пропуская Полину. Сам же подхожу к Есение и мягко обнимаю ее за талию, подталкивая вперед. Она уперто отказывается взглянуть мне в глаза, тогда я наклоняюсь к ней, губами касаюсь ее уха и шепчу: — Я же говорил, что тебе от меня не избавиться.

Есения вздрагивает, когда мое дыхание обжигает ее кожу, но не отстраняется, словно ей любопытно так же сильно, как и мне. К сожалению, мгновение ее слабости длится совсем немного, и вскоре она отталкивает мою руку и догоняет подругу.

Ничего, у меня будет вся ночь, чтобы покорить ее, и будь я проклят, если провалюсь.

«Сенсация! Нашу редакцию атаковали сообщения о загадочной незнакомке, которой Дэмиен Олдридж, самый горячий певец в мире, известный плейбой и наш любимчик, посвятил песню.

Но, дорогие читатели, это не самая волнующая новость!

Очевидцы сообщают, что девушка сбежала после той самой песни о готовности рок-звезды к новым чувствам, и вы никогда не поверите, что сделал Дэмиен. Он остановил финальный концерт группы, чтобы вернуть ее! Вряд ли мальчики были рады, но все мы знаем, что своенравную звезду не переспорить.

Кто она? Очередное увлечение? Замена Монике? Или та, кто действительно сумеет обуздать этого ненасытного жеребца?»

Глава 3

Есения

«Только мы отошли от новости о том, что Дэмиен ака «король разбитых сердец» Олдридж остановил последний концерт тура на их родине ради девушки, как мы получили очередную порцию горячих новостей.

На этот раз у нас есть нечто более горячее, чем слухи.

Дэмиена и загадочную незнакомку сфотографировали в клубе, в котором проходило афтерпати. Источник рассказал, что они были поглощены друг другом. Во всех смыслах этого слова.

«Таким страстным парам обычно предлагают снять номер, — говорит источник. — Они не стеснялись и целовались прямо на барной стойке. А их танцы? Кажется, в тот момент температура в комнате подскочила. От ребят буквально летали искры. Это не похоже на одноразовую интрижку».

Неужели на наших глазах зарождается главная сенсация этого года? Или менеджеры наконец-то научились выбирать кандидаток для отношений по контракту? Остается лишь гадать, а пока пожелаем девушке удачи, потому что в этой игре она точно понадобится.»

В голове звучит настоящий церковный набат, а отяжелевшие веки не поднимаются. Провожу языком по губам и пытаюсь сглотнуть, но во рту чертовски сухо. Мне невыносимо жарко. Хочу стянуть одеяло, но оно слишком тяжелое. Поднимаю руку, ощупываю «одеяло» и моментально подскакиваю. В голову ударяет спазм, солнце режет глаза, но шок слишком силен, чтобы продолжать лежать.

Моим одеялом оказался долбанный Дэмиен Олдридж.

Держась за голову, смотрю, как он, продолжая спать, переворачивается лицом ко мне. Его торс обнажен, и мне видны все черные линии татуировок, покрывающие твердые мышцы спины, плеч и рук. Темно-шоколадные кудри Дэмиена разметались по подушке. Мужчина выглядит раздражающе прекрасно для утра. Тонкая простынь прикрывает Дэмиена по пояс, очерчивая его ягодицы и бедра.

Хватаюсь за голову обеими руками. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?

Опускаю взгляд и сдавленно вскрикиваю. На мне нет ничего. Я. Абсолютно. Голая.

— Доброе утро, солнце, — сквозь панику слышу тихий хриплый голос.

Испугавшись, машинально берусь за простынь, мое тело накреняется назад, и я падаю на пол, ударившись. Голову и спину пронзает тупая боль, но мне некогда отвлекаться на нее. Я все еще голая, минуту назад лежала в одной постели с рок-звездой. Никакого времени в мире не хватит, чтобы осознать это.

Когда мой взгляд вновь падает на мою обнаженную грудь, я стону и натягиваю простынь на тело. Щеки и шея горят от смущения, негодования и стыда, но я заставляю себя подняться, чтобы встретиться лицом к лицу с больной фантазией чокнутых фанатов. Признаюсь, что пару раз представляла, как окажусь в такой ситуации с любимыми актерами, но в тех снах я помнила, что произошло накануне. Сейчас же в голове полная пустота.

Встав на колени, оборачиваюсь в простынь и вижу ленивую ухмылку на лице Дэмиена. Зрение все еще мутное, но его невыносимая красота ослепляет меня. Дэмиен отрывает голову от подушки, несколько волнистых прядей падают на лоб и лезут в глаза самого красивого зеленого оттенка, что я видела. Мой взгляд невольно скользит по его рукам, спине и… голой заднице. На нем нет гребаных трусов.

Подскакиваю на ноги и пищу:

— Какого черта произошло прошлым вечером? И почему я голая?

Паника охватывает меня, а к горлу подступает тошнота, вызванная отнюдь не похмельем. Сжимаю бедра, пытаясь понять, изменилось ли что-то, почувствовать боль или ощутить какие-либо признаки того, что могло случиться вез моего ведома.

— Между нами… было что-то? — выдавливаю я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Ухмылка на лице Дэмиена гаснет вместе со всеми нотками веселья на лице. Мужчина приподнимается на локтях, а я всеми силами пытаюсь не смотреть на его наготу. Дэмиен впивается в меня взглядом и спрашивает:

— Что последнее ты помнишь?

Пытаясь подавить панику и игнорируя жуткое похмелье, закрываю глаза и роюсь в обрывках воспоминаний. Они приходят неясными вспышками. Вижу клуб, барную стойку, которая показалась мне идеальным местом для танцев, Дэмиена, что-то шепчущего мне на ухо, лица других парней из группы, много шотов, которые и послужили причиной полного блэкаута. Как бы ни старалась, не могу вспомнить, как я оказалась голой в одной постели с Дэмиеном.

— Я помню, что мы были в клубе, а дальше пустота, — простонав, отвечаю я и кладу руку на пульсирующий лоб. — Сколько я выпила?

Дэмиен не отвечает, поджимает губы, отворачивается от меня и поднимается с кровати. Вид его обнаженного зада заставляет мои щеки пылать. Дэмиен проходит к креслу и хватает джинсы, лежащие на нем. На долю секунды я замечаю его достоинство, и меня едва не хватает удар. Мои девственные глаза, которые видели члены лишь в порно, не были готовы к такому.

Дэмиен натягивает джинсы, мышцы на его спине и руках слегка напрягаются, выделяясь под кожей. Кажется, что плачущая статуя ангела, вытатуированная на его боку словно оживает, а колючая лоза, скользящая вокруг него, будто пытается задушить печальное существа. Меня всегда привлекали татуировки, но композиция на теле Дэмиена выглядит как настоящее произведение искусства. Гармоничная, красивая, но в то же время личная.

Дэмиен, не оборачиваясь, говорит:

— Достаточно, чтобы захотеть устроить мне стриптиз.

С трудом отрываю взгляд от его богоподобного тела и вникаю в суть сказанного им.

— Устроить что?! — поперхнувшись воздухом, пищу я.

Дэмиен оборачивается через плечо, его взгляд остается холодным, а на губах расцветает фальшивая ухмылка. Он хватает футболку, комом лежащую на полу. Рядом валяется моя одежда. Оглядываю шикарный светлый номер поисках своего белья и, к своему ужасу, нахожу его на торшере. Крепче хватаю простынь, оборачиваюсь в нее и поднимаюсь на ноги. На деревянных и чертовски ноющих от усталости ногах добираюсь до своей одежды и белья, намереваясь направиться в ванную. Если, конечно, я найду ее в этом гигантском номере.

Когда я наклоняюсь, чтобы поднять одежду, ухо вдруг обдает жаркое дыхание. Я вздрагиваю, и моя рука замирает.

— Не волнуйся, солнце, если бы мы переспали, ты бы этого не забыла, — хрипит Дэмиен мне на ухо.

Его пальцы касаются моей щеки, скользят к подбородку, будто мужчина хочет, чтобы я взглянула ему в глаза, но я резко поднимаюсь и, разумеется, ударяюсь затылком о его каменное плечо, едва не падая на задницу. Уверена, мои щеки уже не просто красные, а багровые. Выпрямляюсь, крепко держа простынь, и направляюсь в сторону коридора в поисках ванной комнаты. Пока я уношу ноги от дальнейшего позора, слышу, как Дэмиен посмеивается за моей спиной.

Номер оказывается по-настоящему огромным, с множеством дверей и длинным коридором. Зрение по-прежнему слегка расплывчатое, а мысли путаются в неразборчивый ком. Забегаю в первую попавшуюся дверь и запираю замок. Возможно, впервые за последние сутки мне везет, и комната оказывается ванной. Бросаю одежду и белье на стеклянный столик с чертовой вазой с настоящими цветами, подхожу к раковине и, включив воду, ополаскиваю лицо. Изо рта доносится невыносимый запах. Последствия вчерашнего пьянства ощущаются так, словно с десяток кошек наделали дел мне на язык.

Вода немного снимает боль и приводит меня в чувства. Закрыв кран, смотрюсь в зеркало и стону. Помимо размазанной косметики, капель от высохшего алкоголя вокруг рта и других следов бурной ночи на лице, шею украшал засос.

— Господи… — тараторю я и отхожу от зеркала.

Стянув с руки резинку, завязываю волосы в низкий хвост и надеваю белье и юбку. Футболка воняет алкоголем и табаком, как и мои волосы. Сейчас список моих желаний возглавляют душ с ароматным мылом, два литра ледяной содовой и таблетка от головы.

В мечтах не замечаю, как из глубокой ванны доносится неразборчивый шепот. Быстро натягиваю футболку и зачем-то хватаю стеклянную бутылку, замахиваясь ей. Мало ли кто может лежать там.

Сначала показывается изящная женская рука, а затем гнездо темно-русых всклоченных волос. Когда я вижу знакомый бриллиантовый браслет, подаренный родителями на совершеннолетие, и татуировку в форме полевого цветка, опускаю импровизированное оружие и удивленно произношу:

— Полина?

Моя подруга медленно, словно зомби, выпрямляется. Она в отличие от меня полностью одета и не проснулась в кровати с едва знакомым мужчиной. Полина убирает волосы с лица и, сощурившись, смотрит на меня. Судя по ее виду, она пила и веселилась вместе со мной, а, может, и куда активнее меня. Полина хватается за голову и ругается себе под нос.

— Боже, как мне плохо! — хрипит она, массируя виски. — Который час?