Тайны крови и амбиций

Мы оба услышали акцент на слове «знакомая», и оба решили промолчать.

Я... Рада, что вам понравилось! Мне Девид много рассказывал про вас и я хотела найти что-нибудь такое, чтобы вам точно понравилось!

Повернувшись к столу, я взяла зелёный чай и быстро отпила.

Женщина примерила цепочку. Девид подошёл к ней и повесил свой подарок: кулон с семейной фотографии. Что именно на ней, я не знала, но, когда женщина взглянула внутрь, я заметила застывшие слезы в глазах, которые она быстро смахнула.

Спасибо вам, мои дорогие, этот праздник стал еще более особенным, чем прошлый!

Я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не получала такого удовольствия подаренного кому-то подарка. Эта женщина искренне радовалась обычному ожерелью. В моей семье это нормально: дарить дорогие подарки, но в семье Девида все по-другому, и мне это нравилось.

Я перевела взгляд на тарелку и даже немного удивилась от такой... Простой еды? Попробовав одну ложку неаккуратно наложенного салата, с удовольствием протянула букву М. Это и вправду было очень вкусно.

А что было в прошлом году? Что вам подарили?

Ох, Девид мне подарил цветы, спицы, пряжу, кольца с серьгами. Он любит полезные вещи, поэтому тщательно выбирал... А ещё...

Женщина встала с дивана и взяла пару фотографий с холодильника, протянув их мне.

Держи, доченька, произнесла она с лёгкой улыбкой. Где-то я на фотографиях была совсем молодая...

Доченька? Я удивленно посмотрела на нее, но решила промолчать. Взяв фотографии, я начала их рассматривать. Красивая девушка, маленький Девид и высокий мужчина. Это его отец? А где же он сейчас? Я решила не спрашивать.

Это Девид? Хихикнула я, указывая ногтем на маленького угрюмого мальчика.

Ох, Да! Женщина звонко посмеялась. Этот маленький мальчик Девид. Он всегда был таким милым!

Мам, думаю Эшли и так все поняла, на фотографии видно, какой я радостный. Хмура проговорил мужчина.

У меня есть альбом с фотографиями, там он был ещё совсем маленьким! А есть те, где я одевала ему отцовскую военную форму на детский утренник. Ой, сейчас принесу!

Женщина подорвалась с места и, обойдя меня, побрела в комнату.

Мама, стой! Не стоит!

Но женщина уже не слышала.

Девид, а можно задать не скромный вопрос? Вдруг спросила я, когда Линда скрылась за углом. Где твой отец? С ним что-то случилось, или... Если хочешь, можешь не отвечать, я пойму.

Я выпрямилась и внимательно посмотрела на мужчину, будто ожидая, что он откроет мне страшную тайну. Он не поворачивался на меня, я заметила, как и без того легкая и не заметная улыбка окончательно сползла с его лица. Зря спросила...

Я бы мог рассказать, но уже столько лет прошло. Никто так и не знает что с ним случилось.

Застыла недолгая но гнетущая пауза, будто Девид хотел добавить что-то ещё, но так и не решился.

Хорошо, я поняла, извини...

Я опустила глаза на стол и задержалась взглядом на одной из фотографий. Черно-белая потершая фотография с ярко улыбающейся молодой девушкой.

Твоя мама очень красивая... Приятная и светлая женщина. Тебе очень повезло с ней. Я пыталась тщательно подбирать слова, чтобы не задеть Девида. С его отцом явно что-то случилось, и он не хотел это рассказывать. Твоя мама так мило называет тебя «Дейви», может... Мне тоже начать тебя так называть? Уж слишком тебе подходит это прозвище. Я хихикнула, пытаясь перевести тему.

Может сразу купишь ошейник, чтобы точно не сбежал?

Сказал мужчина, успокоившись, и игриво посмотрев на меня.

Хорошая идея! Буду держать тебя на коротком поводке. Я лукаво улыбнулась. С Девида мой взгляд перешёл на коридор. Где твоя мама? Ее долго нет.

Возможно сама заглянула в альбом с фотографиями и забыла, что хотела отнести нам, я проверю ее.

Он поднялся, прошёл мимо меня и скрылся за углом. Какое-то время я смотрела ему вслед, пока не осознала, что мне нужно отвлечься. В голове было слишком много мыслей о нем и мне это не нравилось.

Я забегала глазами в поисках чего-нибудь, что могло зацепить взгляд. Кухня была даже меньше, чем моя комната, но почему-то здесь было так уютно. Я задержалась на фотографиях, которые стояли на полочке над диваном. Семья Девида на природе, в гостях, на каком-то празднике. Вроде они были не сильно богаты, но столько мест, где они побывали вместе... Вместе. Мне захотелось вспомнить, когда мы с семьёй, нет, с отцом и с сестрой куда-то ездили? Было несколько раз, и на море и на активный отдых, в другие странны, на курорты. Но я не смогла вспомнить хоть одну фотографию, которую мы бы сделали там вместе. У меня было множество фотографий в телефоне, где я одна в красивой позе, но нет той теплой с подругой, сестрой или с отцом.

Я отвела взгляд и тяжело выдохнула, а после слабо улыбнулась. Несмотря на все это, мне было почему-то приятно от осознания, что у Девида есть все то, чего нет у меня. И если я захочу, я стану счастливой, но, к сожалению, без семейных фотографий и радостных улыбок отца или матери.

Я так сильно погрузилась в раздумья, что от мыслей меня отвлекли лишь внезапные салюты. Я вздрогнула, а после подошла к приоткрытому окну, чувствуя, как радуется мой внутренний ребенок. Раз начали запускать фейерверки, значит скоро начнут бить куранты.

И где же Девид?

Почему их так долго нет?

Все пропустят же!

Я заставила себя оторваться от окна и пойти проведать их. Шагая по коридору, я вдруг ощутила неприятный, щипающий нос запах. Мне стало дурно, тут же затошнило, а висок стало покалывать. Яркий запах крови, как тогда, на празднике тети, исходящий от мертвого тела Вильяма... Я отогнала эти воспоминания и пошла вперед, пытаясь устоять на ногах и найти всему разумное объяснение.

Девид? Тихо позвала я, приоткрыв дверь.

В комнате стоял мрак, и я не могла ничего разглядеть. Колющие жжение в носу от металлического запаха только усилилось.

За окном вдруг загорелся феерверк, осветив комнату в ярко-красный. Этого мгновения хватило, чтобы я замерла от ужаса.

И без того хрупкое тело Линды жалко облачилось на кресле. Безжизненно свисала ладонь. Бездушный взгляд был устремлен куда-то за пределы этих стен.

Громкий хлопок феерверка и комната окрасилась уже в зелёный. За окном послышались радостные крики детей, а по моей щеке покатилась слеза. На пол капала кровь, которая струилась из глубокой раны. Из ее бока торчала спица. Я невольно почувствовала этот железный острый и, наверное, очень холодный кончик внутри. По коже пробежали мурашки.

Я сделала шаг назад, врезавшись спиной в дверь, та с грохотом захлопнулась.

Ещё несколько салютов. Комната окрасилась в желтый, в красный, в оранжевый. Разноцветные огни мерцали, заставляя смотреть на этот ужас.

Фейерверки за окном прекратились и через несколько секунд я услышала приглушенное дыхание. Глаза медленно привыкли к темноте. В комнату поступил лунный свет, который выглянул из за дыма салютов. Опустив взгляд чуть ниже, я увидела сидящего на коленях Девида. Его руки были измазаны чем-то темным и я, к сожалению, знала, что это.

Сердце бешено колотилось, то ли от страха, то ли от безысходности, то ли от сострадания к бедной женщине. Так сильно ударялось об грудь, что его можно было услышать в этой гробовой тишине. Я не знала, что делать и что говорить, можно ли вообще говорить?

Лишь тихо стояла, прижавшись к двери, боясь пошевелиться. Смотрела на силуэт Девида и плакала. Тихо и беззвучно, даже не до конца осознавая этого.

Через несколько секунд моего сердцебиения он поднялся и, не торопясь, направился в мою сторону. Подойдя чуть ли не вплотную, холодным пальцем провел по моей щеке, смахивая слезу.

Я дрогнула от его прикосновений, но не отодвинулась. Девида я не боялась, даже больше, я доверяла ему, но как и почему, сама не могла объяснить. Мужчина сдвинул меня с прохода и вышел из комнаты. Я осталась один на один с трупом. Меня снова бросило в дрожь. Я, чувствуя себя в каком-то сущем кошмаре, подалась ближе к телу. На шее женщины виднелся все тот же кулон, который несколько минут назад она перебирала пальцами. Ещё живыми и теплыми.

Я сама не понимала почему, но мне хотелось упасть на колени и разрыдаться, как маленькая девочка. Я виделась с этой женщиной два раза, лишь два раза! И этого хватило для того, чтобы я прижилась к ней, привыкла, полюбила. Я чувствовала что-то родное к ней. Линда подарила то самое чувство любви и нужности. Она назвала меня «доченькой», незнакомого человека, которого так же видела два раза. Когда родная мать даже не пришла на день рождения.

Я медленно подошла к мёртвому телу и, всхлипнув, вытерла наступающие слёзы. Мне искренне хотелось плакать. Оплакивать труп любимой и уже родной женщины. Но, проведя ладонью по векам, я лишь закрыла ее глаза, мысленно попрощавшись.

Часть 2. Глава 1. Наступить в кровь.

Девид возвращался домой из школы. Он был мокрым, уставшим и голодным. Прошёл в зал, скинул с себя тяжелый портфель и сел на диван рядом с мамой. Та вязала, миловидно улыбаясь и перебирая петли одну за другой.

Девид возвращался домой из школы. Он был мокрым, уставшим и голодным. Прошёл в зал, скинул с себя тяжелый портфель и сел на диван рядом с мамой. Та вязала, миловидно улыбаясь и перебирая петли одну за другой.

Девид возвращался домой из школы. Он был мокрым, уставшим и голодным. Прошёл в зал, скинул с себя тяжелый портфель и сел на диван рядом с мамой. Та вязала, миловидно улыбаясь и перебирая петли одну за другой.

— Как прошёл твой день, милый?

— Неплохо. Мам, а отец ещё не вернулся домой?

— Нет, он ещё на работе.

Женщина убрала ненадолго вязание и посмотрела на сына. Осторожно провела рукой по его взлохмаченным мокрым волосам, заставив холодные капли скатиться прямо на колени Девида.

— Ты голодный? Тебя сегодня долго не было, гулял?

Он не ответил. Тогда она попыталась заглянуть ему в глаза, но тот отвернулся.

— Ты обиделся на меня?

— Нет, просто устал.

Она почти поверила ему, но материнское сердце подсказывало: дело совсем в другом. Женщина нежно взяла его за щёки и потянула к себе. На лице мальчика виднелись несколько ссадин и синяк под глазом.

— Что это такое, Девид? — спросила она, проводя пальцами по глубоким царапинам.

— Я кормил белую бездомную кошку возле школы, каждую перемену... — наконец начал он, отводя взгляд в пол. — Пару парней из старшей школы это увидели. Они сказали, что тоже хотят ей помочь, и я показал им это место. — Девид запнулся. — На следующей перемене я снова пришёл к ней, но... Они привязали её хвост к трубе, а морду засунули в пакет...

Мальчик поднял голову на мать, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он надеялся скрыть их под видом уличного дождя, но от проницательного взгляда женщины утаить что-то было невозможно.

— Мама, они убили её! Я видел, как она задыхалась, а когда хотел помочь, они избили меня... Я не понимаю, зачем они это сделали. Кошка и так еле жила... Я ее подкармливал, хотел продлить ей жизнь, чтобы она прожила ещё немного...

Женщина провела большим пальцем по щеке сына, смахивая воду.

— Милый, конечно, ты огромный молодец, что не бросил и без того брошенное существо в беде. Но, как ты и сам сказал, она была почти мертва... Они в какой-то степени облегчили ей муки. А что ты сделал после того, как она умерла?

— Я... ее похоронил. Возле школы.

Женщина с улыбкой опустилась на колени и села напротив Дэвида на пол. Она взяла его руки — немного испачканные землей.

— Ты поступил правильно. Я горжусь тобой.

Девид ушел в свою комнату и закрыл дверь. Через полчаса домой вернулся отец. Мальчик не был рад его приходу — честно говоря, было бы лучше, если бы он вообще не возвращался. Но реальность была такова. Девид прижался к двери, осторожно вслушиваясь в разговоры.

— Как дела, дорогая?Ю

— Всё хорошо, почти довязала шарф для Девида!

— Уверен, ему понравится.

Из уст отца это прозвучало как приговор: по спине мальчика пробежали мурашки.

— Кстати, поговори с ним. У него был тяжелый день... Он нуждается в твоей поддержке.

Дальнейший разговор заглушили звуки чайника. Внутри у Девида разливалось чувство страха и тревоги. Ему не нужна была поддержка отца. Единственное, о чём он мечтал — чтобы тот ушёл навсегда. Чайник наконец стих, и мальчик смог услышать:

— Конечно, я сейчас его проведаю.

Девид отошёл от двери и принялся быстро думать, как избежать разговора. В итоге он решил выключить свет, лечь на кровать и укрыться одеялом с головой. Он слышал, как мужчина заходит в темную комнату, закрывает за собой дверь и садится на край скрипучей кровати. Сердце бешено колотилось, а дыхание становилось тяжелым и громким — страх выдавал Девида.

— Твоя мать мне всё рассказала. Оказывается, ты ещё и слабак! Лучше бы ты убил эту кошку, чем жалел без того дохлую тварь. В итоге и сам получил, и кошка жила бессмысленную жизнь.

В комнате наступила тишина: Девид не отвечал, пытаясь даже не дышать. Но внутри медленно угасала надежда на всё хорошее. Кровать скрипнула — отец встал. На секунду Девид решил: сейчас он уйдёт. Но тот стянул с него одеяло и швырнул на пол.

— Я знаю, что ты не спишь! Только умеешь врать.

Мальчик всё ещё лежал неподвижно. Но отца это только больше разозлило: он схватил лежащего за воротник футболки и притянул к себе. Ноги болтались на весу, становилось труднее дышать. Ветер за окном усилился — где-то вдали ударил гром. Мальчик дергался, пытаясь вырваться из хватки отца, но воротник лишь сильнее натирал горло.

— Даже поверить не могу, что ты мой сын! Надо было уговорить её на аборт. Она такая же слабая, как и ты, не могла решиться на такой поступок. Но я надеюсь, ты сам избавишь нас с матерью от проблем.

Он откинул мальчика на пол и вышел из комнаты. Возможно, Девид тоже хотел бы выйти и провести время с семьец... Но когда приходит отец — семья заканчивается.

***

Я молчала. Говорить не хватало сил: в горле стоял горький комок. Девид молча вел машину. Я не знала, куда именно мы едем — но эта дорога вела точно не к моему дому.

В машине нас было трое: о присутствии третьего напоминал резкий запах мертвечины и крови, разлившейся по салону.

Пока Девид укладывал мертвое тело матери в пакет, пока засовывал его в багажник, пока вытирал кровь с пола — я молча стояла рядом, не в силах сдвинуться с места.

Не помню, как именно он заставил меня одеться, как вывел на улицу, что говорил, что отвечала я...

За окном проносился город — я смотрела в лобовое стекло и чувствовала опустошение. Голова кружилась и болела, все происходящее казалось бредом.

Машина свернула в лес; неспешно поехала по тропинке мимо небольших жилых домиков, в окошках виднелся свет. Но Девид повернул к заброшенной части домов — там свет уже давно не горел. Он остановился возле старого сгоревшего дома — почти полностью черного от копоти.

Девид вынул ключи, мотор тут же замолк. Какое-то время он просто сидел и смотрел на дом. Эта тишина съедала изнутри, я даже стала тише дышать — сама того не осознавая. Лишь когда я повернула голову узнать: что случилось? Он открыл дверь и вышел.

Я наблюдала через лобовое зеркало, как он достает длинный чёрный пакет и лопату из багажника... Мое сердце сжалось. Без единой эмоции на лице он прошёл мимо моего окна, остановился у заколоченной двери, несколько раз ударил по ней со всей силы — дверь (или то, что от неё осталось) окончательно развалилась в щепки.

Я продолжала сидеть в машине. Всматривалась в прогнившие стены, размышляла: идти ли мне с ним? Казалось, ноги меня больше не слушались — они ощущались ватными и ломаными. Подсознание твердило: нужно дождаться Девида здесь, дать мозгу отдохнуть, переварить увиденное... Но сердце оказалось сильнее: оно умоляло быть рядом с ним в этот переломный момент... От осознания того, что я не могу сопротивляться этим мыслям — стало дурно.

Я всё ещё не понимала: что со мной происходит? Но спорить с собой не было никаких сил.

Выйдя из машины, я направилась за Девидом. Переступив обломки двери, шла вдоль разваленных стен. Каблук то и дело застревал в грязи, платье терлось о сажу, цеплялось за торчащие гвозди и рвалось. Но мне было всё равно.

Пройдя дом насквозь, я вышла на задний двор и остановилась под аркой, напоминающей дверной проём. Передо мной прямо на снегу сидел Девид.

— С новым годом, сучий пес, — сказал он тихо, но я смогла расслышать каждое слово в этой тишине.

Лишь после его слов я заметила неподалёку торчащую из земли сухую палку.

Девид поднялся, взял лопату и начал закапывать яму землей. Было несложно догадаться, кого именно он закапывает.

От этих мыслей снова закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Я отвернулась к дому: рассматривала обгорелые углы — пыталась отвлечься. Неужели когда-то здесь жил Дэвид? Не просто же так он приехал именно сюда? Что же случилось с этим местом? Хотя если поразмышлять чуть дольше, понять было нетрудно: время ничто не щадит...

Я снова взглянула на мужчину, тот уже закончил и отбросил лопату в сторону.

— Как вы и хотели, быть рядом даже после смерти...

Он откинул голову назад. Со стороны послышалось теплое завывание ветра, снежинки падали ему на лицо. Закрыв глаза, Девид выдохнул тёплый пар.

Вдруг мимо моих ног пробежала белая кошка. Она потерлась об ноги, медленно пошла к Девиду — начала тереться об него.

Когда тот провел по ее маленькой белой головке, мне стало ещё больнее смотреть на эту сцену. Я, сама не понимая, что делаю подошла к Девиду, села рядом с ним и посмотрела на неаккуратно закопанную могилу.

— Спасибо вам за тёплые слова... — хриплым голосом прошептала я.

Я хотела сказать ещё что-то, но слова снова застряли в горле. Сжав кулаки на коленях внимательно смотрела на ветку, которая торчала рядом с могилой, будто надгробие.

— Я разве просил выходить?

В голосе Девида послышалось раздражение, но я не боялась его! Мне хотелось достойно попрощаться с прекрасной женщиной хоть достойным это место назвать было нельзя...

Не ответив ему, стянула золотое кольцо с пальца и положила на рыхлую землю. Кольцо было дорогим только в плане денег, мне очень хотелось оставить что-то, но к сожалению цветов у меня не было. Закрыв глаза и немного посидев так, наконец встала.

— Не оставляй ничего тут!

— Я хочу оставить! Ты знаешь, как работают могилы? — Я прозвучала слишком резко, чем мне этого хотелось. — Люди приходят оставляют цветы и конфеты, чтобы почтить память умерших! И мне не все равно на твою маму, я хочу почтить ее память.

— Это нужно делать, когда тело находится не в земле, а в гробу с открытой крышкой! А так ты оставляешь улики!

Скрепя сердце, я медленно подобрала кольцо и сжала его в ладони. Какой же я была жалкой, несмотря на всю роскошь, сейчас даже не имела возможности что-либо оставить для этой женщины.

Я снова перевела взгляд на могилу затем на палку рядом с ней.

— Она не первая?

— Это мой отец. И в этот новый год ты познакомилась со всей моей семьёй. — Девид подобрал лопату и направился к выходу. — Надеюсь, ты была рада знакомству.

Я продолжала сидеть на рыхлой земле, чувствуя, как меня покрывает снегом.

— Эшли, пойдем. — Тихо позвал Девид.

Я с трудом поднялась и быстро отвернулась, стараясь как можно быстрее выкинуть это место из головы.

Сев в машину где все еще витал запах мертвечины, опустила до низа окно и, облокотившись на кресло, закрыла глаза.

В машину тем временем сел Девид. Долго задерживаться здесь он не стал, завел мотор выехал на дорогу внутри чувствовалась пустота.

— Тот разговор на кухне, — вдруг начал он, — я знал заранее, что ты будешь меня осуждать. Все-таки смотришь на меня, как на животное?

— Мы все животные, — ответила я, будто не своим голосом, — человек — самое опасное животное.

Он промолчал, будто хотел услышать совсем не это. Больше мы не разговаривали, а я вдруг задумалась почему не сдала Девида ещё тогда, после увиденного трупа Вильяма?

Тогда я просто боялась умереть, думала, если сдам, ему уже будет нечего терять и он убьёт меня. Слишком сильно тогда хотела жить. Сейчас я также боялась смерти, но не своей, а той самой Эшли которая родилась благодаря Давиду.

Я сама не осознала, как стала другой, а почувствовала это только на маленькой кухне за непризентабельным столом с домашней едой. Те фотографии и искренние эмоции, которые я никогда не ощущала в кругу семьи. Лишь когда смогла вдохнуть полной грудью, ощутила себя по-настоящему живой и счастливой. А потом наступила с кровь. Кровь, которая вела к трупу прекрасной женщины. Той, что отнеслась ко мне добрее чем родная мать.

Мы подъехали к дому я бы не поняла этого если бы Девид не сказал:

— Ворота открывать не надо, тут дойти пару шагов. Не замерзнешь.

Я подняла глаза на особняк. Похоже на эмоциях Девид забыл, что моя квартира в городе, но говорить ему об этом я не стала. Все-таки мы оба очень устали.

— Спасибо, — коротко бросила я, — прощай.

Вышла из машины и направилась к дому. Сама не поняла, зачем сказала последнее слово, но почему-то мне казалось, это была наша последняя поездка. Если я смогу поговорить с отцом, он переведет меня обратно в старый институт. И впредь видеться нам с Девидом не придется. Но хочу ли этого сама?

Дома, на удивительнее, было тихо. Гости разъехались по домам, те, что приехали из других городов, остались на ночь и уже мирно спали. Я сняла верхнюю одежду, убрала обувь и внезапно услышала, как на кухне что-то упало. Я вздрогнула. Пройдя на кухню, увидела разбившийся стакан. Над ним стояла Эмили, смотря уставшими глазами осколки.

Подняв глаза на меня, сестра таким же уставшим голосом сказала:

— Отец искал тебя, куда ты опять свалила?

— Не твое дело, — грубо ответила я и перевела взгляд на разбитый стакан, — зачем посуду бьёшь?

— Я случайно, — нагнулась она, чтобы собрать осколки, но я быстро перехватила её руку.

— Дура что ли!? Кто осколки голыми руками собирает?

Дотронувшись до руки сестры, я почувствовала, насколько они были ледяными. Будто ходячий труп. Подняв глаза на Эмили, я поняла, та дрожит. Лица видно не было и я испугалась.

На один осколков упала капля, потом еще, и еще. Я аккуратно взяла ее за обе щеки и подняла на себя. Мне не показалось: Эмили плакала. Слезы скатывались по щекам, врезаясь в мои пальцы.

— Ты чего? — Настороженно спросила я.

— Он уехал, — прошептала Эмили, шмыгнув носом.

— Кто?

Девушка не отвечала. Она зажмурила глаза. Вся тушь размазалась под глазами.

— Кто, Эмили? — Я начала трясти сестру. — Кто уехал?

— Мартин! — Сдавленным голосом ответила она. — Он просто взял и уехал... Он просто... Он испугался... Он испугался тебя... И его... Твоего дружка... Он просто... Он просто трус!

Эмили затряслась сильнее и заплакала, упав коленями на осколки.

— Эмили, встань! — Тут же запаниковала я и подняла сестру.

Та не сопротивлялась. Я схватила девушку за плечи и снова посмотрела в лицо.

— Ну и что? Он уехал. Да, он трус. Ты только сейчас это поняла? Эмили, нельзя же из-за кого-то так убиваться.

Вдруг я вспомнила, как точно так же порезалась об разбитую фотографию. Тогда мне помог Девид, но кто поможет Эмили?

— Пойдем, я отведу тебя в комнату.

Сестра снова не сопротивлялась.

Усадив ее на кровать, я начала ждать, когда та сама уляжется. Где-то там, в глубине души, было желание позаботиться о ней. Но ещё в детстве, после регулярных ссор и насмешек, я закрыла «сестринскую» любовь на замок.

— Отдохни, — лишь посоветовала я и пошла к двери.

Почему-то мне показалось, что Эмили что-то сказала, но нет. Она молчала. Я вышла и закрыла дверь. Спустилась на кухню, убрала осколки, домыла посуду и пошла мыться.

Лишь в ванной я села под душем теплой воды и тихо заплакала. Не знаю, как у меня получилось не расплакаться при Девиде. Если бы я не была такой гордой, я бы прям там упала на колени. Но я устояла. А сейчас, пока никто не видел, слезы смывала вода, а всхлипы — шум душа, я смогла выплеснуть эмоции.

Помывшись и успокоившись, я вернула свежий вид лица и вышла из ванной. Надела светло-розовую пижаму и упала на кровать. Хотелось скорее уснуть и проснуться с мыслью, что все происходящее было сном. Но уснуть я так и не смогла, не через пол часа, не через час. С измученным видом я поднялась с кровати и направилась на кухню. В горле совсем пересохло, а может я внушила себе это.

Спустившись, я не сразу заметила, что на кухне кто-то сидит, лишь включив свет я узнала отца.

— Ричард? — Спросила я и только тогда мужчина посмотрел на меня.

Он на секунду удивился, а потом с какой-то тоской усмехнулся и отвел взгляд.

— Ты все еще злишься на меня? — Спросил он хриплым голосом.

— Я обещала, что не буду называть тебя отцом, пока не вернешь мой байк, — напомнила я, — при родственниках только не стала себя так вести.