Оленья Мята

– Профессор Галани скоро придёт.

Я опустилась рядом с нервной Гвен, но сама больше не стремилась повторять. Не знаю, профессор Ань так влиял на меня или что-то ещё, но я хотела поделиться своим состоянием с подругой.

– Гвен, всё будет хорошо, ты сдашь.

– Мел, я не спала, ничего не ела, только выпила несколько кружек кофе. Мне кажется, я сейчас умру. Или застряну в туалете… – Последнее предложение она произнесла едва различимым шёпотом.

– Ты не умрёшь, Гвен, – я похлопала её по плечу, – мы вместе сдадим и пойдём на репетицию.

– Не-ет, Мел, сегодня без меня, я при смерти.

Гвен удивила меня. Но, говоря откровенно, я и сама не планировала сегодня тратить время на танцы. Бальные меня совсем не привлекали и без Гвен я бы туда не пошла, зато раньше я часто засматривалась на танцующих и поющих корейских мальчиков. Если бы не сломались наушники, и сейчас бы их слушала.

Полтора месяца назад я взяла в библиотеке «Легенды Мурвуда» и до сих пор не вернула их, хотя срок давно истёк. Миссис Хоук меня убьёт. Она не звонила с возмущениями, но я уже представляла её суровый взгляд, поэтому рассчитывала зайти после экзамена.

Через некоторое время подошла профессор Галани, опоздав всего-то минут на сорок. Студенты мгновенно повскакивали с пола, хватая конспекты и учебники, все трепетали и опускали взгляды. Сколько бы мы ни учили, морально подготовиться невозможно, фотографической памятью никто не обладал.

– Заходите и садитесь через парту по одному.

Сдающих было около двадцати, а аудиторию выделили большую, поэтому профессор решила нас разделить, чтобы не помогали друг другу. Гвен вихрем пролетела мимо всех и заняла последнюю парту в углу, я села перед ней.

Я всё ещё испытывала спокойствие, поэтому вместо того, чтобы в последний момент забивать свою голову обрывками текстов, я прикрыла глаза и легонько застучала пальцами по тёплому платью, отбивая ритм корейской песни, которая случайно всплыла в голове. Энергичная музыка всегда бодрила меня и поднимала настроение.

Профессор Галани дала первым рядам вытянуть бумажку на выбор из стопки в её руках, студенты сосредоточенно уставились в написанный текст. Даже издалека ощущались исходящие от них страх и отчаяние. Я прикрыла глаза, стараясь ни о чём не думать, пока очередь не дойдёт до меня. Надо было садиться в начале длинной аудитории, а не сзади у окна, потому что время тянулось бесконечно долго. Если кто-то угадывал цитату, то получал билет и несколько минут на подготовку, затем профессор Галани слушала ответ и отпускала. В противном случае на всю аудиторию разносились её слова, пугающие до дрожи:

– До встречи на пересдаче.

– Мисс Торн, утомились?

Я вздрогнула, когда услышала её голос, сразу выпрямила спину и чуть не вскочила с места.

– Нет, прокручиваю в голове тексты, – неуверенно пробормотала я и потянулась к одной из бумажек.

Расположенья к себе заслужить ни в ком не надейся,

Ни от кого никогда верности прочной не жди.

Не благодарен никто. Другому оказывать благо —

Проку в том нет, наживёшь только унынье и гнёт.

Так, ненавидит меня и яростней всех и жесточе

Тот, у кого я досель другом единственным слыл.

Мне конец. Я вся дрожала, сжимая вспотевшие ладони.

Ни одного имени или названия. Мы проходили греческие и римские тексты, но я совсем не помнила этот и не знала, к какой стране его отнести.

«Какое грустное стихотворение», – подумала я, когда прочитала его в пятый раз и наконец-то вникла в смысл.

Поскольку в цитате не описывались сражения и путешествия, я сразу отмела «Илиаду», «Одиссею», «Энеиду». Вряд ли профессор Галани планировала валить всех подряд, а выбирала цитаты, опираясь на какую-то логику. О чём она могла думать? Что мне попалось? Идиллии Феокрита, стихотворения Катулла, оды Горация? В первом случае она бы наверняка выбрала отрывок с намёком на пасторальную поэзию… Назвать ли этот текст остроумным и отнести к Горацию или всё-таки остановиться на Катулле?

Профессор Галани прошлась по ещё двум студентам, что сидели со мной в одном ряду, и вернулась.

– Готовы дать ответ?

Нет. И никогда не буду готова, потому что не помню, и сказала наугад:

– Катулл?

– Уверены или хотите ещё подумать?

Я обречена. Мне конец. Надо было выбирать себе гроб, а не готовиться к экзамену.

– Уверена.

Профессор Галани ничего не ответила, только слегка приподняла одну бровь и протянула мне другую стопку. Я выбрала одну из бумажек и перевернула, растерянно пялясь в вопрос: изображение семьи в трагедии Еврипида «Медея». Если я буду сейчас сидеть копаться в голове, то перепутаю все тексты, поэтому решила говорить без подготовки.

– Можно сразу отвечать?

– Точно не хотите подумать?

– Точно.

Профессор Галани присела за парту напротив меня, я сделала глубокий вдох и начала рассказывать. Еврипид показывал тяжёлое положение женщины, чья жизнь была сильно ограничена, в отличие от мужчины. Для создания семьи нужна самоотверженность от супруга, в то время как в чертах Ясона нет ничего героического, он эгоист, думает не о судьбе детей, а о продолжении рода.

Когда я почти договорила и чуть не задохнулась из-за того, что практически не делала паузы, профессор Галани прервала меня и спросила:

– Какого цвета были волосы Медеи?

«Видимо, не рыжие?» – чуть не сказала я вслух и принялась отчаянно копаться в памяти.

– Кажется, я видела её с чёрными волосами, а где-то описывали светлые.

– Лично видели?

Я вздрогнула, тупо палясь в парту и не решаясь поднять взгляд.

– Нет! На картине…

– Хорошо, можете быть свободны.

Я коротко посмотрела на Гвен, попрощалась с преподавателем и пробежала мимо рядов. Срочно нужен глоток свежего воздуха… Я в спешке спустилась по лестнице и выскочила на улицу, не надевая куртку и поднимая голову к небу, затянутому серыми тучами. Вскоре платье насквозь промокло и прилипло к джинсам, холодный ветер продувал сквозь одежду и заставлял вздрагивать, поэтому я вернулась в колледж. Не могла уйти, не узнав результаты Гвен.

– Мерисса, вы же заболеете!

На входе я столкнулась с профессором Анем, которым смотрел на меня осуждающе. Зонт! Я забыла его в аудитории, где проходил экзамен!

– Кофе не бодрит так хорошо, как освежающий холодный дождь, – невозмутимо ответила я и прошла мимо. В лицо сразу ударил тёплый и душный воздух, от которого я поёжилась.

По парадной лестнице медленно спускалась Гвен, вся красная. Не прощаясь с профессором Анем, я кинулась к подруге и увидела, что она плачет и трёт лицо руками.

– Гвен… Не сдала?

Она приоткрыла один глаз и кинулась ко мне на шею, рыдая в голос.

– Сдала. Это стресс. Эмоции. Не могу.

Гвен навалилась на меня весом, оступилась и чуть не грохнулась на лестнице. Я вовремя поймала её за плечи и сама чуть не споткнулась, но умудрилась удержать равновесие. Мы медленно сели на холодные ступени.

Продолжая плакать, Гвен в подробностях рассказала, как угадала цитату из «Энеиды», а потом вытянула билет по ней же. Она случайно назвала Вергилия греческим поэтом, а не римским, из-за чего её чуть не отправили на пересдачу в то же мгновение. Договорив, она в очередной раз вытерла слёзы и вдруг протянула мне длинный прозрачный зонт.

– Это же твой, да?

– Да.

Я забрала его и положила себе на колени, гладя Гвен по плечу. Когда она наконец-то успокоилась, то зевнула и сообщила:

– Если я не пойду домой и не посплю, то засну прямо здесь, так что давай, Мел, до завтра.

Она поднялась и, шатаясь, будто всю ночь пила, пошла к выходу. Я поспешила за ней, так как некоторое время нам было по пути – сегодня Гвен не машине, без сна родители не разрешили ей садиться за руль, – а потом я помахала и пошла к библиотеке. Моё взор зацепился за объявление о поиске помощника на неполный рабочий день.

Дверь скрипнула, впуская в помещение холодный воздух, миссис Хоук сразу подняла голову и посмотрела на меня.

– Мелисса, какая неожиданность.

– Я пришла вернуть «Легенды Мурвуда».

– Неужели? – миссис Хоук опустила голову и посмотрела на меня исподлобья. – Я уже думала, ты решила оставить её себе.

Я не сразу заметила мужчину в промокшем светло-коричневом пальто возле стойки, он сосредоточенно просматривал какую-то книгу. С его волос стекала вода, и миссис Хоук бросала на него осуждающие взгляды, однако ни одна капля не упала на страницу.

– Профессор Ань, и вы здесь?

– Здравствуйте, Мерисса.

Я смущённо положила на стойку «Легенды Мурвуда» и полезла в рюкзак за кошельком, чтобы расплатиться за просрочку… Однако миссис Хоук остановила меня.

– Не переживайте, никому за все тридцать лет моей работы здесь ни разу не понадобилась эта книга. Можете быть свободны.

Я замялась, скользя взглядом по промокшему пальто профессора Аня. У него же был красный зонт, почему он сегодня без него?

– Миссис Хоук, я видела объявление снаружи, что вы ищете помощника…

– Мелисса, у тебя же экзамены.

– Я хотела узнать, если никто не займёт это место, то могу ли я здесь работать после экзаменов? Я как раз ищу подработку.

– После Рождества, – строго сказала миссис Хоук и приподняла брови.

– Договорились!

Экзамены как раз скоро закончатся, пережить бы эти полторы недели, а потом накоплю себе на наушники. В один день я отмечала не только Рождество, но и день рождения… В детстве я грустила, что все дети получают подарки на оба праздника, а я только в один, а сейчас ни в чём не нуждалась. И никому не сообщала дату рождения, но Гвен наверняка давно выяснила и всё равно поздравит.

Я вышла на улицу под дождь и прислонилась спиной к стене. Вскоре дверь снова отворилась, и наружу шагнул профессор Ань. Я хотела изящно подойти и с гордым видом открыть зонт над его головой, как несколько раз делал он, но чуть не поскользнулась в луже. Профессор Ань поймал меня за талию, и я повисла на его руке, ошарашенно смотря в его лицо, в то время как прозрачный зонт лежал на земле, где могла оказаться я. В воздухе витал приятный запах хвои.

– Вы не только заболеть решили, но и покалечить себя?

– Я не специально!

Мои щёки вспыхнули и наверняка напоминали цвет рябины на моей броши. В отличие от Гвен, я не пользовалась ни пудрой, ни другой косметикой, только какое-то время подводила глаза под впечатлением от корейских клипов, но давно перестала. Диего не нравилось: он считал, что с ярким макияжем я похожа на девушку лёгкого поведения.

Я вырвалась из рук профессора Аня и встала ровно, подняла зонт с земли, но не знала, вернуть его сейчас или сначала вымыть. Не глядя, я поинтересовалась:

– Вас проводить?

– Беспокоитесь, что намокну?

– Должна же я отблагодарить вас.

Я всё ещё отказывалась смотреть в его сторону, поэтому он обошёл меня и наклонился к лицу. Наши носы едва не стукнулись.

– Позволите угостить вас чаем или что пожелаете?

Профессор Ань подмигнул, забрал зонт из моих рук и указал на маленькое кафе напротив библиотеки. Мама работала в другом месте.

Я коротко кивнула и хрустнула пальцами, борясь со смущением.

Мы перешли дорогу, по которой проехала одинокая машина, и зашли в тёплое кафе. В нос ударил нежный запах кофе и корицы, от которого у меня сразу заурчало в животе. Звон колокольчиков привлёк внимание официантов, с нами поздоровались, пока мы вешали верхнюю одежду. Должно быть, ещё не закончилось время обеденного перерыва, потому что столы в основном занимали взрослые люди, но многие доедали и собирались уходить. Мы сели на свободные места в углу, и к нам подошла улыбчивая девушка.

– Что будете?

– Какао, послаще, – тут же сказала я.

– Гречишный чай, – попросил профессор Ань. – Что у вас есть из десертов?

– Яблочный пирог, морковный торт, чизкейк и пудинг. Желаете что-то?

– Мерисса? – И снова он произносил моё имя с лёгким акцентом.

– Только какао, я не голодна.

Я ела в кафе в редких случаях: если заходила к маме в Дриззли Маг, либо если умирала от голода. Отдавала предпочтение домашней еде, поскольку после маминой невозможно питаться чем-то ещё.

– Сколько часов вы спали сегодня и последние дни в целом? Хорошо ли питались?

Мой взгляд бродил по окну и старался зацепиться за что-нибудь на улице, но не находил подходящего объекта.

– Мерисса, вы слышите меня?

– Слышу-у, я не голодна.

Тогда профессор Ань сделал выбор за меня:

– Два морковных пирога.

Я с недовольством повернулась к нему и собиралась возразить, но он остановил меня.

– Потом поблагодарите. Восстановите энергию для начала, может, вы со стороны не видите, но вас шатает.

– Меня?

Я чувствовала себя вполне неплохо, а вот за Гвен беспокоилась. Вспомнив о ней, быстро набрала сообщение: «Ты дома? Жива?» Скорее всего, она легла спать и уже не ответит.

– Как прошёл экзамен? Я краем глаза видел, какие цитаты печатала профессор Гарани.

Первым порывом было высказать насчёт всех недовольств, но я вовремя остановила себя и для начала спросила:

– Я могу жаловаться об этом профессору?

– Я ничего у вас не веду, так что для вас я такой же учащийся, как и остальные студенты колледжа, просто постарше.

Он невинно улыбнулся.

– В таком случае я считаю цитаты ужасной несправедливостью! Конечно, профессор Галани старалась и выбирала какие-то характерные отрывки, которые должны были подсказать нам автора, но как можно всё запомнить?! Если у меня нет списка перед глазами, то я могу не вспомнить даже то, что читала.

У меня была очень хорошая визуальная память. Многие названия я запоминала, когда рисовала рядом с ними небольшие ассоциативные картинки – они первыми всплывали перед глазами, а затем и забытые слова.

– Хорошо, что экзамен по экономике у вас не в этом семестре, а в следующем.

Улыбка на лице профессора Аня стала ещё шире. Я невольно засмотрелась в его большие глаза цвета горячего шоколада, увеличенные в очках.

Вскоре нам принесли горячие напитки и два куска морковного торта. Я сразу отпила и насладилась ощущением, как приятный тёплый напиток тёк по горлу, облизнула губу и затем подала голос:

– Что вы имеете в виду? Хотите сказать, на экономике тоже придётся тянуть цитаты?

– Там будет тест, – загадочно ответил профессор, а я фыркнула.

– Ничего страшного, отмечу везде ответ под номером «три» и, надеюсь, сдам хотя бы на минимальный балл.

Профессор Ань промолчал и тоже сделал глоток чая.

– Хотите сказать, мне этого не хватит?

– Если повезёт и вас не волнует оценка, то хватит. Хотите скажу пример вопроса?

Удивлённая таинственностью его слов, я осторожно произнесла:

– Давайте.

– Приведены четыре названия реально существующих глав в трудах Маркса. Какая из них отсутствовала в первой публикации, но присутствует уже во второй?

Я чуть не выплюнула какао обратно в чашку.

– Вы сейчас не шутите?!

– Я похож на шутника?

Я молча отломила кусок от торта и положила в рот. Никогда не пробовала морковный, но вкус оказался ничего, и я очень быстро доела всё, что было на тарелке. Профессор Ань пододвинул мне свой, нетронутый. Я непонимающе посмотрела на него.

– Ешьте, вам нужна энергия.

– А вы?

– В отличие от вас я не проходил через стресс и сейчас не голоден, а вот вы вызываете беспокойство.

После первого торта мой живот настойчиво урчал, требуя ещё еды, поэтому вместо споров я пододвинула к себе вторую тарелку и в несколько укусов съела всё, что на ней было.

– Заказать ещё?

– Нет! Я дома поем, не волнуйтесь.

Я достала кошелёк, чтобы расплатиться, но профессор Ань оказался быстрее и вдобавок одарил меня ослепляющей улыбкой, после которой я молча закрыла рюкзак. Мы оделись и вышли под дождь.

Профессор Ань раскрыл прозрачный зонт и вручил его мне.

– Сегодня я не смогу вас проводить, дела. Идите домой, пока светло, и отдохните.

– Какое отдохните, ещё к завтрашнему экзамену готовиться… – пробормотала я себе под нос и резко подняла голову. – А как же зонт? Вы промокнете.

В отличие от него я хотя бы ходила в куртке, а не в пальто.

– Всё в порядке, мне недалеко.

Он встряхнул мои влажные волосы, заплетённые в две косы, и пошёл по дороге. Несколько минут я молча стояла и смотрела в сторону, где скрылся профессор Ань, затем покачала головой и поспешила домой.

Остальные экзамены проходили не так напряжно, как первый, на многих раздавали простые тесты. На выходных, как только мама ушла на работу, я оделась, прихватила с собой связанный бабушкой шарф с вышивкой в форме мяты и бодрым шагом отправилась в центр Мурвуда. Рождество на носу, а у меня нет подарков.

Вчера я задержалась в колледже и отцифровала один рисунок – мама с крыльями на фоне цветов, как королева фей. Сканера не было, пришлось сделать фотографию, перевести линии в кривые, немного подправить их. С нуля на компьютере я рисовать не умела и времени учиться пока не было. Скинула файл себе на телефон и поспешила в местную типографию. Когда я позвонила им на днях, чтобы узнать о товарах, то оказалось, что они недавно начали печатать принты на футболках – именно её я решила подарить маме на Рождество.

– Миссис Васкес, – удивилась я, когда переступила порог типографии. Тренер по танцам и жена моего школьного учителя по испанскому.

Она узнала меня и улыбнулась.

– Добрый день, мисс Торн. Как видите, я не только танцую, это вы мне звонили по поводу футболки?

Вот почему голос по телефону показался знакомым…

– Да. Я пришлю вам файл, напечатаете?

– Конечно, но это займёт время, так что можете погулять и вернуться примерно через час.

Я отправила файл ей на почту, посмотрела на имеющиеся футболки, выбрала белую и вышла под дождь, натянув на голову капюшон. С подарком для Гвен проблем не возникло: я нашла новую помаду из линейки косметики, которой она пользовалась, и маленькое зеркальце с нарисованной белкой. Гвен красила волосы в рыжий, поэтому я сразу подумала о ней, когда обратила внимание на картинку. Завернула подарок в упаковочную бумагу и спрятала в рюкзак.

У меня ещё оставалось время, поэтому я заглянула в магазин с одеждой, где сразу свернула в мужской отдел. Что обычно дарят мужчинам? Носки скучно, зонта у него и так два… Я взяла платок, рассматривая узор, и вдруг ощутила дыхание на шее, вслед за который послышался голос:

– Добрый день, Мерисса, выбираете подарки?

– Профессор Ань! – Я вмиг отскочила в сторону. – Что вы здесь делаете?

– Шёл мимо и увидел вас.

И как теперь выбирать подарок для него же в его присутствии?!

– Можете идти дальше… – я нервно посмеялась, надеясь, что он послушается меня, однако профессор Ань вдруг аккуратно дотронулся до моей руки.

– Это вам.

Что-то коснулось моей ладони. Я опустила взгляд и заметила маленькую деревянную сову, к ней был прикреплён тканевый амулет с какими-то иероглифами.

– Хотя в Китае сова не всегда считается хорошим символом, в японском она созвучна с богатством, а в Корее связана с мудростью и успехами в учёбе. Не знаю, пересечёмся ли мы ещё до Рождества, поэтому дарю сейчас.

Он двинулся к выходу, видимо, собирался уйти, но я ринулась в его сторону и окликнула:

– Профессор Ань, подождите, что бы вы хотели получить в качестве подарка?

Он остался стоять спиной, только голову немного повернул.

– Платки и обувь дарить не надо, без часов и ножниц тоже обойдусь. А что, Мелисса, выбираете для меня подарок?

Уголок его губ приподнялся, затем профессор Ань помахал рукой и вышел наружу.

Я зашла в другой магазин, где остановила свой выбор на термосе приятного светло-мятного цвета. Не из-за цвета, конечно. Профессор Ань при мне несколько раз пил чай, потому я подумала, что термос мог ему пригодиться, вдобавок на этом был нарисован какой-то иероглиф. Когда расплачивалась, то заметила на кассе изображённого на открытке оленя с большим красным носом, не удержалась и тоже купила вместе с красной ручкой, чтобы на обратной стороне написать поздравление.

На футболке как раз напечатали принт, поэтому я вернулась и забрала, с восхищением рассматривая яркий рисунок. Думала, получится хуже. Поблагодарила миссис Васкес, та помогла мне аккуратно сложить футболку и завернуть её в белую бумагу с пингвинами, снеговиками с красными носами и подарками. Обёртки осталось ровно на один подарок, поэтому я быстро написала на открытке пожелание и упаковала вместе с термосом в картонной коробке. Пока я сдавала экзамены, мама успела поставить на стол перед телевизором небольшую искусственную ёлку, повесила на неё гирлянду и игрушки. Вернувшись домой, я положила под неё мамину футболку.

Перед очередным экзаменом я заглянула в учебную часть. Профессора Аня не было на месте, поэтому я подошла к его столу и оставила там подарок, а сама побежала искать Гвен. Кто вообще придумал экзамены в канун Рождества? Спасибо, что хотя бы не до ночи торчали в колледже, а то я уже сгорала от нетерпения и хотела поскорее вернуться домой.

– Мел, я знаю, что ты не пользуешься косметикой, но я не смогла удержаться.

Гвен вручила мне подарок, отодвинулась и встала в защитную позу. Будто собиралась отбиваться, если я попытаюсь вернуть пакет.

Я заглянула внутрь и обнаружила тёмно-зелёную, почти чёрную подводку, а также блестящие тени.

– Гвен.

– Мел, когда я увидела их на витрине, то поняла, что они созданы для тебя!

Это было не всё. В пакете также лежали карандаши для рисования, блокнот, а на дне… Диск с корейской группой, которая распалась несколько лет назад. Уверена, чтобы найти его и доставить в Мурвуд, Гвен пришлось нехило потратиться.

– Это от нас Лео! – выпалила она, заметив отразившиеся на моём лице эмоции. – Мы узнали, что у тебя завтра ещё и день рождения, поэтому не вздумай ничего вернуть!

После этого мне было неловко дарить Гвен свой скромный подарок, но я протянула ей свёрток.

– Спасибо большое, Мел! – Она крепко обняла меня.

Дом меня встретил тёплым, приятным запахом пряностей, среди которых я мгновенно узнала корицу. Быстро сняла с себя мокрую после дождя куртку, повесила на крючок, оставила обувь у двери и в носках побежала на кухню.

Мама уже вернулась и готовила глёг из вина, корицы, гвоздики и имбиря. На столе я заметила миндальные орешки и не смогла сдержать улыбку.

– Как экзамены? – улыбнулась мама, когда я обняла её со спины. – Иди переоденься и будем ужинать, рисовый пудинг готов, а на десерт коричные булочки.

– Мам, я люблю тебя!

Когда я спустилась, еда уже стояла на столе в гостиной, где мы редко ели после ухода отца. По телевизору шёл какой-то рождественский фильм, а мама загадочно посмотрела на меня и сказала:

– Выбирай тарелку.

На дне одного из пудингов находился миндаль: кто найдёт его, у того исполнится желание. Я прищурилась, пытаясь угадать, в какую именно мама положила орех. Я уже давно не верила в чудеса и предпочла бы, чтобы миндаль достался маме. Помимо моего подарка под ёлкой появился ещё один, и я сильно удивилась, заметив размер куда побольше моего.

– Мам…

Она проследила за моим взглядом и рассмеялась

– Нет-нет, Мелисса, все подарки потом, а пока ужин.

Мама погасила свет, оставив только развешенные по комнате гирлянды. Я ела свой пудинг и пила пряный глёг, не осознавая, что оголодала после экзаменов. Вдруг на зубах что-то хрустнуло – миндаль оказался в моей тарелке.

Какое же желание загадать? Недолго думая, я сложила руки и мысленно попросила, чтобы наконец-то нашёлся убийца отца.

Глава 8. В серебре и белом шёлке

Я поставила будильник на семь утра, чтобы успеть помыть голову, дать волосам хотя бы немного высохнуть и прийти в библиотеку на работу. Путь неблизкий, фена дома нет, а мокрой в мороз не хотелось выглядывать на улицу.

Зевнула и сонно потянулась, с ненавистью выключая громкий будильник. Ужасно хотелось спать, но если я не встану сейчас, то вслед за первым последует второй. Вот мне и исполнилось двадцать. Я скользнула взглядом по деревянной фигурке совы на столе, затем по вскрытой картонной коробке: мама подарила мне большие наушники чёрного цвета, о которых я могла только мечтать. Я собиралась заработать немного денег и купить себе маленькие, а мама опередила меня, причём выбрала очень качественные. Полночи я наслаждалась любимыми песнями, которые давно не слушала, и не могла остановить текущие по лицу слёзы.

Я выключила второй будильник, наконец встала с кровати и сразу пошла в душ, пока не заснула под тёплым одеялом. Позже я завернула волосы в полотенце и спустилась на кухню, широко раскрывая рот и зевая. Выпила стакан молока, пока подогревала вчерашние коричные булки, и открыла беседы на телефоне: однокурсники поздравляли друг друга и делились фотографиями и праздничного стола, и мест, в которые разъехались. Кто-то вернулся праздновать Рождество с семьёй, другие отправились путешествовать. Пока жевала булку, взгляд скользнул по окну, я застыла от приятного удивления и потёрла глаза – вдали стоял серый туман, а землю у дома укрывал снег.