Оленья Мята

Кинулась к ним, но Ань Ю не позволил пройти. Под ногами тянулись нити пульсирующей паутины, блестящей, словно из металла.

Один из коконов лежал в дальнем углу в горизонтальном положении, но оттуда голова не выглядывала.

– Сними с меня браслеты, я помогу освободить их, – попросил Сэки, однако Ань Ю только холодно посмотрел на него.

– Я уже убедился, что у тебя на устах мёд, а за пазухой меч.

Очевидно, Сэки не хотел, чтобы я касалась паутины, и это заставило меня напрячься. Он же не завёл нас в ловушку? Внешне Ань Ю не выглядел обеспокоенным, но двигался он медленно и осторожно, будто ожидал капкана под ногами или дротиков из стен.

Сэки вдруг выпрямился и обернулся, в красных глазах отразился неподдельный страх, но я не успела среагировать. Меня со всей силы пнули в спину, словно ударили толстым бревном, и я упала на липкую паутину. Из углов и щелей в полу вылезли маленькие пауки и шустро устремились в мою сторону, я задёргалась, но не смогла подняться, одежда и кожа намертво прилипли.

– La vida es ciervo herido

que las flechas le dan alas,

la esperanza, el animal

que en sus pies mueve su casa.

Подозрительно знакомый мужской голос с выражением зачитал отрывок из стихотворения, скорее даже пропел. Я впилась пальцами в пол и с большим трудом полуобернулась – сеньор Васкес с роскошными кучерявыми волосами прикрыл за собой дверь, замок щёлкнул, а ключ потёк в его ладони, на пол скатилось несколько капель расплавленного металла. Во второй руке он держал сборник испанской поэзии, на блестящую обложку которого падал свет от зелёного цветка с пятью лепестками.

– Сеньорита Торн, как приятно снова с вами свидеться. Уже стёрли испанский из памяти?

Он расплылся в добродушной улыбке, и в ней я не заметила ни намёка на фальшь. Этот сеньор Васкес ничем не отличался от моего школьного учителя, что не на шутку пугало. Надо мной с бешеной скоростью пролетела стрела, которая должна была угодить сеньору Васкесу в грудь, но мужчина грациозно шагнул в сторону, и стрела, не успев удариться о дверь, застряла в опустившейся с потолка паутине.

Сеньор Васкес захлопнул книгу и резко вытянул перед собой руку, после чего возле Ань Ю что-то зашевелилось. Я хотела повернуться к нему, но липкая паутина неприятно отдиралась вместе с кожей, заставляя меня шипеть от боли. Ань Ю с изяществом божества ловко уклонился от подлетевших сгустков паутины и рванул к сеньору Васкесу, на бегу натягивая тетиву. К несчастью, верхнее плечо зацепилось за клейкую субстанцию, из-за чего Ань Ю чуть не споткнулся и застыл на месте, выпуская ещё одну стрелу. Рога на его голове удлинились и вновь покрылись белыми бутонами, кат повис на одном из них. В это время по мне ползали десятки пауков, заставляя дёргаться в попытке их скинуть. Я в замешательстве уставилась на Сэки, который стоял с опущенной головой и сжимал руки, приоткрыла рот, чтобы окликнуть его, но сеньор Васкес опередил меня:

– Сеньорита Торн, как невежливо игнорировать учителя, пусть вы уже и окончили школу.

Отлично, он в настроении поболтать, поэтому я постараюсь максимально отвлечь его от Ань Ю.

– Вы, правда, мой учитель или тоже один из духов с разрисованной кожей?

– Las dos cosas.

Если стихотворение я восприняла скорее как случайно заигравшую песню на непонятном языке, то от испанского в бытовой речи мне поплохело. Я его не помнила.

– Я не понимаю…

– Я такой потенциал в вас видел, сеньорита Торн, а вы всё-таки забросили язык. Прискорбно слышать, но ничего не поделать. – Он подошёл и встал между мной и Сэки, повернувшись к последнему спиной. – Я на самом деле учил вас испанскому, и я хуапигуй.

– Как?..

– О, хотите послушать историю злодея? – Он щёлкнул пальцами, после чего паутина оплела рога и руки Ань Ю, не давая ему сдвинуться с места. – Что же, я расскажу, и с удовольствием! Уже много лет я пытаюсь пробраться в Мурвуд, и мне почти удалось, а затем твоя бабка наткнулась на храм и начала носить еле живому божеству подношения задолго до твоего рождения.

– Моя бабушка?

– Не перебивай, – вдруг холодно произнёс сеньор Васкес.

Одновременно с этим мне на лицо залез крупный паук с шероховатыми лапами и уселся в точности на кончик носа. Я затрясла головой и задрожала, но так и не смогла стряхнуть его.

– Защита вновь поднялась над Мурвудом, а это божество, – он пренебрежительно махнул рукой в сторону Ань Ю, – умудрилось обрести человеческую форму. Совершенно случайно я столкнулся перед границей с приезжими Васкесами, захватил мужчину и пробрался в Мурвуд. Твоя бабка в то время уже скончалась, а божество снова ослабло.

Ань Ю попытался разрезать паутину наконечником стрелы, поэтому я поспешила задать вопрос:

– И ты решил вместо сеньора Васкеса преподавать испанский? А как выучил язык?

– Не сказал бы, что выучил, но вместе с его ци я впитал и большинство воспоминаний. Увы, я всё ещё допускаю ошибки, меня часто поправляет жена, – он облизнулся на последнем слове, – зато школьники не замечают.

Ань Ю нахмурился, когда толстые нити с паутиной порвались, и я заметила, что по потолку пошла волна от его резких движений.

– Тело настоящего сеньора Васкеса так и не нашли, где он?

– Лучше бы на уроках задавали такие вопросы, а не дулись и заливались слезами.

Он прошёл мимо коконов, намеренно задевая Сэки плечом, из-за чего тот отшатнулся и опустился на одно колено. Гвен, Лео, Самира, Эйса и Итан по-прежнему находились без сознания, но они и не интересовали хуапигуя, он даже не посмотрел в их сторону и приблизился к дальнему кокону, что не стоял вместе с другими, а находился в горизонтальном положении, приклеенный к стене и немного возвышавшийся над полом.

Хуапигуй намеренно сдёрнул часть паутины, чтобы пленника можно было увидеть даже снизу. Осунувшееся, бледное, местами содранное лицо, впалые щёки, одна кожа да кости – тем не менее, этот человек определённо походил на стоявшего рядом с ним монстра.

– Желаете присоединиться к своему сеньору Васкесу?

– Нет, я желаю освободить своих друзей и покинуть это ужасное место.

Не прикрывая настоящего сеньора Васкеса, он усмехнулся, и на этот раз его глаза поменяли цвет на насыщенный коричневый. Вероятно, на самом деле он был красным, но из-за зелёного свечения я видела его искажённым. Сеньор Васкес сложил руки за спиной, по-прежнему держа сборник испанской поэзии, медленным шагом вернулся ко мне и смерил Сэки высокомерным взглядом.

– Полагаю, раз выбрали имя моему юному хуапигую, то его тоже считаете своим другом? К сожалению, имя не делает монстра человеком, а только прячет его за глупой иллюзией, позволяет ненадолго забыться. Мне тоже приглянулась чужая жизнь, было весьма любопытно оказаться в шкуре сеньора Васкеса, но в какой-то момент я слишком вжился в роль и заскучал. Чуть не забыл, – улыбка на его лице теперь напоминала злорадный хищный оскал, – ваш новый дружок сказал, что это он выманил Шейна Торна три года назад?

– Что?

Всё это время я молчала, но информация об отце выбила меня из колеи. Отказываясь верить в услышанное, я повернулась к Сэки, но он тщательно избегал моего взгляда и молчал.

– Он не смог превратиться из-за договора с жалким божеством, но выманил его именно он. Сказал, что вы поругались с Диего – так зовут вашего парня, я прав? – и плачете в лесу.

Стрела со свистом рассекла воздух и задела плечо сеньора Васкеса, который немного не успел уклониться. Рассерженным он не казался, только громче засмеялся.

– Портите дальше эту оболочку, я как раз собирался менять на новую. И раз уж в моих сетях оказалась сама сеньорита Торн, может, мне превратиться в вас и навести визит вашей матери?

– Не смей, – прошипела я сквозь зубы и дёрнулась, силясь подняться, но только содрала часть кожи на лице и сильнее порвала еле державшуюся одежду. Паук наконец-то слетел с носа и обиженно пополз прочь.

Что-то невероятно быстрое молниеносно промчалось мимо. Мгновение назад Сэки сидел рядом со мной, а теперь застыл перед сеньором Васкесом с поднятой рукой. Первая стрела, которая только что висела в паутине перед дверью, теперь торчала из горла разъярённого хуапигуя. Ань Ю не растерялся и выпустил ещё несколько вдогонку, на этот раз сеньор Васкес не увернулся и осел на пол.

Сэки посмотрел на него с сожалением и подал голос:

– Не имя сделало меня человеком, а другие люди. Мне грустно видеть, что любовь сеньоры Васкес не откликнулась в тебе, но я изменился. Мелисса изменила меня.

– Божество пытается контролировать вас, глупый гуй и сеньорита Торн…

– Не будь лягушкой на дне колодца, любой способен измениться – перебил его Ань Ю и тоже подошёл, опуская длинный лук. – Как божество может обернуться демоном, так и в силах монстра стать человеком или добрым духом, если не побоится ступить на трудный путь.

Эпилог

Солнце выглянуло из-за пушистых белых облаков и засияло на небе, согревая обычно пасмурный Мурвуд. Снег растаял, уступив место насыщенным зелёным растениям. Хотя земля ещё была влажной и холодной, я лежала на берегу озера, подстелив верхнюю куртку и в очередной раз отказываясь от покрывала. Ань Ю сидел рядом и гладил мои волосы, часто намеренно касаясь кожи и смущая меня, из-за чего я переворачивалась на живот и прятала лицо.

– Мерисса, я боюсь, что ты заболеешь, – с недовольством повторил он в очередной раз, когда я скатилась с куртки на землю.

– Ничего страшного, пропущу пару тестов.

– Ты слишком расслабилась. Радуйся, что я у тебя ничего не веду, я бы послаблений не сделал.

– О нет, профессор Ань отправил бы меня на пересдачу, пришлось бы ещё больше времени проводить вместе, – пошутила я и села поближе, кладя голову ему на плечо.

Неподалёку раздавался стук, который я часто слышала в лесу: оказалось, то был сиси-одоси, отпугиватель оленей, который зачем-то первые последователи поставили возле храма. Возможно, им они пытались прогнать вовсе не оленя, а других вредителей.

Хуапигуя Васкеса арестовали и обвинили в том, что он выдавал себя за другого, похитил студентов и убил моего отца и Инес, а также напал на Диего. Гвен, Лео, Эйса и Итан быстро оправились от шока и вскоре вернулись к занятиям, а вот Самира просидела дома две недели и в колледже до сих пор ходила дёрганная. Настоящего сеньора Васкеса положили в больницу, и через некоторое время он пришёл в себя, но был очень слабым и не мог самостоятельно есть. Часть его лица выглядела полностью плоской, будто её срезали, но глаза, нос и рот остались на месте.

К Ань Ю вернулись силы, он теперь чаще мог находиться вдали от храма, преподавал историю и сам продолжил ходить на занятия как аспирант. В человеческой форме он заставлял рога сжиматься и исчезать, а в божественной они раскидывались в стороны, и сейчас я ими любовалась.

Поскольку человека Сэки не существовало, Ань Ю заказал для него поддельные документы под именем Ань Сэки, за которыми тот уехал и скоро должен был вернуться. Они решили представиться братьями, однако Сэки придётся самостоятельно поступать в колледж или искать работу, если учится он не захочет.

После пережитого меня преследовали кошмары, в которых хуапигуи то сдирали папино лицо, то нападали на маму. Я вздрагивала при любом их упоминании, поэтому несколько недель мы не поднимали эту тему, а я до сих пор не узнала, как Ань Ю защитил меня в храме. И сегодня намеревалась выяснить.

– Скажи, Ю, как ты вернул свою силу? Мне продолжать работать над проектом по дизайну, или признание других больше не понадобится?

Я зажмурилась, когда он коснулся губами моего глаза, носа и спустился ко рту, углубляя поцелуй.

– Не увиливай от ответа, – прошептала я, обнимая его за шею и притягивая к себе. – Если не хочешь отвечать, то расскажи про мою бабушку. Тот дух не соврал?

– Ты точно готова обсудить произошедшее?

Он оторвался от меня и с подозрением пересёкся взглядом, оценивая моё состояние. Я молча кивнула.

– Она искала то ли грибы, то ли ягоды, но зашла далеко в лес и заблудилась.

На этих словах я приоткрыла рот и собиралась возразить, что бабушка бы в жизни не потерялась, но Ань Ю с усмешкой погрозил пальцем и продолжил:

– Возможно, её заманила нечисть, разве она не учила тебя заплетать волосы и ходить обутой? Я появился перед ней как олень и вывел к дому, тогда она дала мне имя. Что-то вроде Юс?

– Юс? – переспросила я, пытаясь понять, какой смысл хотела вложить бабушка. Маме она дала имя Лив, желая защитить её, чтобы та жила долго и счастливо.

– Должно быть связано со светом. Она не раз возвращалась и кормила меня, что-то говорила об этом и просила оберегать её дочь.

– Lys?

У меня всегда было плохо с языками, но почему-то это слово вертелось где-то на подкорках сознания.

– Звучит похоже. Люди, мои создатели, никогда не обращались ко мне по имени, звали либо защитником, либо спасителем. Ко мне перешли многие их знания, в том числе десятки тысяч иероглифов, и когда я решил стать человеком, то долго выбирал из них. В память о создателях я взял фамилию Ань, «спокойствие».

Он поднял с земли сухую ветку и нарисовал на земле несколько черт, которые в его исполнении выглядели очень красиво и аккуратно, словно он был прирождённым каллиграфом, который обходился любыми подручными инструментами.

– А имя я выбирал, думая о твоей бабушке, но то слово в точности не запомнил, а останавливаться на иероглифе со значением «свет» не захотел.

– Почему? Как бы тогда звучало твоё имя?

– Гуан, если брать китайское прочтение, но оно мне не подходит. Какой из меня свет?

– Ты стреляешь светящимися зелёными стрелами и не считаешь, что излучаешь свет?

– Нет. Вдобавок я чуть не убил тебя.

Он нахмурился, должно быть вспомнив, как пил мою кровь в храме.

– Ты свет, который не дал мне впасть в отчаяние и вывел из депрессии.

Ань Ю с благодарностью улыбнулся, но взгляд его всё равно казался грустным.

– В итоге я выбрал имя Ю, «опечаленный», «далёкий»…

Пока он говорил, его рука уже выводила более сложный иероглиф на земле. Мне захотелось сфотографировать его и потом попробовать повторить, но я не решилась достать телефон из валявшегося в стороне рюкзака.

– Твоя бабушка приносила мне разные растения и ягоды, среди них оказались мята и мелисса, моя любимая еда.

– Да? И что из них нравится больше?

– Мелисса со сладковатым привкусом.

Хотя он говорил о растении, я смущённо опустила взгляд, стараясь скрыть улыбку.

– Сэки вернулся, – вдруг сказал Ань Ю и кивнул в сторону леса.

Я обернулась и разглядела силуэт почти идеальной копии божества; почти, потому что Сэки решил немного подкорректировать внешность, чтобы не казаться близнецом. Он слегка изменил форму лица, сделав черты более острыми, и добавил родинку под правым глазом.

Он надул губы, когда его заметили, и вышел из тени деревьев.

– Дай руку, – попросил Сэки и вдруг положил на мою ладонь две связки тёплых ключей, которые, видимо, всё это время держал.

– Это?..

На одной из них висел брелок-лягушка с едва заметным лицом, а на другом волк, которого я уже не надеялась никогда увидеть.

– Твои я украл недавно, а вторые… Чтобы подстроить побег твоего отца, я угнал его машину и теперь возвращаю её тебе. Прости меня, Мелисса, я раскаиваюсь в содеянном.

Сэки опустился передо мной на колени и лёг на землю, вытягивая руки.

На этот раз у меня перед глазами всплыл не отец без лица, лежавший в холодном морге, а его добрая улыбка. Он подвозил меня в школу на машине и сам ехал на работу, а потом забирал, если мама была занята. Слёзы потекли по лицу, когда я вспомнила вкус мак-энд чиз и яблочного пирога, которые мы часто ели вместе, пока папа смотрел телевизор в гостиной. Он никогда не бросал нас, не изменял маме с Инес, а попал в ловушку опасных хуапигуев, куда его завёл Сэки.

Я не знала, смогу ли когда-нибудь простить его, посильнее прижалась плечом к Ань Ю и тихо произнесла, протирая щёки:

– Прошлое уже всё равно не изменить.

– Повторюсь, Мелисса, если не желаешь меня больше видеть, я немедленно покину Мурвуд. Только дай знать.

Я промолчала, подтягивая к себе ноги и сжимая брошь на груди.

– Знаете, что вернуло мне силу? – неожиданно перевёл тему Ань Ю и посмотрел сначала на меня, затем на Сэки. Последний выпрямился, но продолжил сидеть на коленях. – Вы оба. Вместо того чтобы попрощаться с жизнью, в момент опасности вы по-настоящему поверили в меня и заставили забытое божество явиться на помощь. Как меня когда-то создали отчаявшиеся люди, так и вы выбрали надежду и борьбу, а не сдались.