Неопалимая Купина

Она отрешённо, будто в гипнозе, смотрит на меня. И я, завороженный и околдованный, смотрю на неё. Моя ugly подружка, думали ли мы, гадали ли мы, что случится с нами в будущем? Если бы кто-то мне сказал, что ты будешь нравиться мне и возбуждать, я бы посмеялся в лицо этому человеку. А сейчас, смотрю на тебя и понимаю – ты мне нравишься. Чертовски, пиздец как сильно нравишься. Первая, кто волнует меня после Нетты. Я хочу тебя, Рай. Я хотел тебя, когда ты представлялась Ноа, а теперь, когда узнал, что Ноа – это Рай, хочу ещё сильнее. И я не знаю, осознаешь ли, что тоже хочешь меня, честно – плевать.

Потому что, даже если не хочешь – сделаю так, что захочешь. Заставлю тебя хотеть меня, красотка. И буду безжалостен и беспощаден на пути к этой цели.

– Кхм… Поздравляю, молодожёны! Совет, да любовь! – врывается судья, явно утомлённый тем, как подзатянулся первый супружеский поцелуй. – Счастливой семейной жизни, Пауль и Райли Драммонд!

Подхватываю наши документы, подхватываю под руку застывшую, как статуя, Райли и веду на выход, к лифту.

Заходим в него и я наслаждаюсь нашим уединением, пожирая глазами прижавшуюся к стене Райли, нервно теребящую цветки ландышей.

– Ты что, ослушался меня? Насчет фамилии… – тихо, несмело спрашивает, потупив глаза в пол.

– Да, Рай. Маленькая месть за твой конченый характер.

Бомба, брошенная мной, попадает в цель и я с удовольствием наблюдаю, как она взрывается.

– Твою мать, Пауль, я же просила! Мне теперь кучу документов менять из-за тебя! – ядовито шипит и я с наслаждением глотаю каждую каплю этого яда.

А затем, с превеликим удовольствием, зажимаю Рай в ловушку, в угол лифта, и напиваюсь очередным смятением и страхом в потемневших глазах. Пропускаю в ладони прохладную, тяжелую прядь её волос, скольжу руками по аномально узкой теперь талии, по пышной складчатой юбке, зарываюсь в неё и касаюсь бархатистой кожи роскошных бедёр, отчего их хозяйка моментально стушевывается, а мой внутренний зверь кайфует.

– Я тоже просил тебя встретиться со мной, коза. – шепчу в ухо, потому что она отвернула голову в бок, – А ты продинамила, ещё и спектакль разыграла, вот и получай. И знай наперед, будешь скверно себя вести – буду мстить. Ты – сука, каких ещё поискать, Рай. Но не учла одного, важного факта – я обожаю сук.

Двери лифта распахиваются и являют ожидающим его людям непристойнейшее зрелище – жених, который зажал свою невесту в углу и бесстыже лапает за бёдра. Одариваю их самой ослепительной улыбкой, на которую способен, беру за руку размазанную по стене Рай и вывожу к машине. Она обессиленно падает в неё, сбрасывает босоножки, подтягивает колени к носу и, отвернувшись от меня, безмолвно едет обратно в отчий дом. А я любуюсь зеркалом её волос, фантастической талией с резкими поворотами в крутые бёдра, подчеркнутые объёмной, короткой юбочкой. Теперь ясно, почему Калеб на неё запал. Представляю, как он охуеет, когда узнает, что Райли больше недоступна. Я не подпущу его к ней и на пушечный выстрел, вот теперь уж точно.

Луиза и Клаус – отец Райли, уже седовласый мужчина с типичной арийской внешностью, встречают нас на пороге дома с самыми преисполненными счастьем лицами. Помогаю Райли выйти из машины и она устало плетется босиком в дом, даже не удосужившись обуться.

– Поздравляю, добро пожаловать в семью! И кстати – классная тачка! – Клаус жмёт мне руку и хлопает по плечу.

Он, как и его жена, всегда относился ко мне очень добродушно.

– А на эту невоспитанную девчонку не обращай внимания! – хихикает Луиза и обнимает меня, – Мы её приструним! – подмигивает и увлекает нас в дом.

Глава 10 "Райли"

Мама, конечно, не могла не выслужиться перед Паулем по полной программе – стол ломился всеми его любимыми блюдами. Утка с яблоками, картошка с сыром, буженина, калорийные салаты с мясом и майонезом – Пауль обожал всё, что сытно. А из того, что ем я, мама приготовила лишь пару блюд.

Родители мечтали о сыне, но Бог не подарил им детей после меня, хоть и знаю – они с отцом старались над этим вопросом. Я далась маме непросто, не сразу, а после – ресурс её организма будто иссяк. Поэтому, мой лучший друг стал для родителей отдушиной, мальчиком, которого они искренне полюбили, как своего. И сейчас, так неприлично радуются тому, что он вернулся и вошёл в нашу семью, пусть и в качестве фиктивного мужа для меня. Пауль – звезда сегодняшнего вечера, для него этот шикарный ужин, о нём все разговоры. А я – так, декорация, часть убранства стола или элемент интерьера. И это неимоверно бесит!

Но пусть вечер длится, как можно дольше. Ибо мне страшно думать о том, что после его окончания мы с Драммондом поедем ко мне в квартиру. Что он будет жить там и каждый грёбаный день разрушать моё самообладание. Собственная квартира перестанет быть островком безопасности, местом отдыха и спокойствия, наоборот. Больше никакого личного, интимного пространства, больше не посидеть за утренним кофе в одних трусах, и, чёрт, даже не развесить эти трусы на сушилку в санузле. Больше не дойти от душа до спальни в одном полотенце или вовсе без него.

Ещё хуже думать о том, что Пауль будет ходить по квартире с голым торсом или в одних трусах. Я уже видела его в обоих состояниях, не раз, и поверьте, дорогие читатели – там есть, на что взглянуть.

«Да возьми ты, и дай ему, в чём проблема?» – скажете и я даже пойму вашу точку зрения.

Но у меня слишком много причин не делать этого. Слишком много страхов. Слишком много сомнений. И слишком много обид.

И, самое жуткое, я буквально – на волоске от этого события. Пока Пауль отсутствовал, он, что называется, «заматерел» – стал выше и мощнее, чем был, а его идеальная, природная красота приобрела детализированную, мужественную, чёткую огранку. И энергетика, которую теперь излучает, явно претерпела изменения. Нет больше наивного, романтичного парня, в которого я была влюблена. Рядом совсем другой Пауль – огромный, хищный и перманентно голодный тигр, наглый и уверенный в себе, знающий, что в один прыжок сцапает любую лань. Зверь, который выпустит в меня когти и зубы, как только предоставится возможность, разорвёт на части, с хрустом, и обглодает до костей. От него буквально пахнет чистейшей мужской агрессией, пахнет сексом, животной страстью и концентрированным тестостероном. Когда я впервые увидела его после разлуки – обомлела, выпала в осадок от этой смены вайба. Не думала, что идеальное может стать ещё лучше – но оно стало. Нет предела совершенству, как говорится. Пауль снял очки и сменил стрижку на модную ныне – теперь виски и затылок совсем короткие, почти под ноль, а верх длинный, до скул. Сегодня он гладко зачесал этот верх назад и стал похож на Уэйда Уилсона, того самого маньяка, которому больные фанатки прислали в тюрьму более четырех тысяч писем и нюдсов. Кажется, начинаю понимать этих сумасшедших.

– Пауль, какие планы на будущее? – спрашивает его мой отец.

– Сервисный центр по ремонту техники открыть. У меня есть один, в NY, занимаюсь им дистанционно, там надёжный человек во главе. Пора и LA покорять, но есть одна загвоздка – слышал, семья Лайне везде вставляет палки в колёса Драммондам. – азартно отвечает Пауль, будто авторитет Лайне для него не препятствие, а вызов.

– Не беспокойся об этом, ты же не собираешься торговать женщинами или наркотой! – уверенно отвечает мой отец, – Ты хочешь заниматься честным трудом, Лайне не будут препятствовать такому. Да и на крайний случай – они наши партнёры, я всё улажу!

«О-о-ох, не могу сдержать сарказма сейчас!»

– Как удачно женился наш друг! – с издевкой выпаливаю, гоняя по тарелке черри, – Заодно и полезные связи заполучил!

– Да и ты неплохо устроилась, подруга! – подначивает Пауль, – Гражданство и красивая, редкая фамилия в подарок.

– О боже, ты взяла его фамилию! Какая умница! – всплёскивает руками мать.

– Ничего я не брала, этот мошенник сам вписал мне свою фамилию в заявлении. – недовольно бурчу, уставившись в тарелку под одобрительные взгляды моих родителей.

Пауль хохочет от души, будто я реально смешно пошутила. А потом, пользуясь прикрытием стола и скатерти, кладёт ладонь на моё колено, медленно ведёт обжигающее прикосновение верх и вглубь, к паху. Свожу ноги вместе и зажимаю его наглую ладонь, чтобы не двинулась ещё куда, а в животе становится так горячо… Его рука между моих ног. Под столом, накрытым скатертью и скрывающим эту непристойную картину от моих родителей, сидящих напротив. Ну и провокатор же ты, Драммонд! Знаешь, что при семье не стану устраивать сцен.

Но ему, кажется, мало. Наиграно-нечаянно толкает свою вилку локтем на пол.

– Ох, куда она улетела? – игриво шепчет и ныряет под скатерть.

Несмело заглядываю вниз и вижу свет жёлтых, тигриных глаз у своих ног. Пауль многообещающе прожигает меня ими, а затем…проводит горячим, широким языком по моей коже, от лодыжки до колена и выше.

«Чёрт!!!»

В панике прикрываю себя ладонями, но он продолжает свои пытки – целует меня в эти ладони. Над столом – мои родители, перед которыми нужно держать лицо, а под столом – потерявший берега Пауль с провоцирующими движениями, испытывающий мои границы.

– Вот же твоя вилка! – задыхаясь, шепчу ему.

– А! Точно! – как ни в чём не бывало отвечает, напоследок игриво кусает меня в бедро и выныривает обратно, за стол.

Мне кажется, я сейчас красная, как рак, а стул подо мной вот-вот взорвётся! И взгляд моей мамочки слишком заинтересованный, будто она догадалась, что происходило под столом.

– Время позднее, пора дать родителям отдохнуть. Поехали, Райли. – уверенно распоряжается Пауль и корсет платья начинает душить меня.

Глава 11 "Пауль"

– Куда ехать, Райли Драммонд? – сладко протягиваю подруге, с недовольной миной расположившейся на пассажирском сидении.

– Hope street, напротив отеля Sheraton. – снова отворачивается к окну и не смотрит на меня.

– Эй, красотка, давай-ка снова начинать дружить. Нам существовать на одной территории, и в интересах обоих сделать этот процесс комфортным.

– Мы больше не друзья, Пауль. – с горечью произносит Райли, не отрываясь от окна, – Ты разбил нашу дружбу, предал, так легко оборвав связь на два года. Вспомнил обо мне только тогда, когда захотел вернуться в LA. Не могу простить тебе этого!

Мне правда, больно слышать её признание.

– Не предполагал, что это так сильно ранит тебя, Рай. Если мы больше не друзья, значит, самое время придумать другой статус. – беру её за руку и веселюсь оттого, что эта заноза отчаянно пытается вырваться, но моя хватка крепче, – Ты нравишься мне, коза. Думаю, во времена, когда представлялась Ноа, этот факт стал тебе очевиден. – останавливаюсь на светофоре и наблюдаю, как на меня, наконец, поворачивается злорадно улыбающееся лицо куклы Аннабель.

– Ты же не любишь жирных! – цедит по слогам, издеваясь, припоминая мой косяк, за который получил оплеуху.

– Не люблю. Но и ты больше не жирная. – знаю, что это грубый ответ, но другого использовать не хочу.

– Да ладно, не жирная?! Только сверху, Пауль, а вот задница до сих пор больше, чем у ангелов Victoria’s Secret! – выпаливает и разъедает сверкающими от гнева глазами.

«Ну держись, Райли!»