Неопалимая Купина

– О боже, ты меня напугал! – шепчет Ноа, застыв в моей ловушке и, кажется, боясь повернуться.

– Ты так вкусно пахнешь, хочу тебя съесть. – провожу носом по тонкому плечу и, впервые, целую объект вождения в шею, как раз возле лески чокера.

Ноа вздрагивает, будто моя ласка обжигает её, но сетка мурашек на коже громко разоблачает хозяйку. Вконец обнаглев, провожу ладонью по мягкому животу между топом и джинсами, чувствую и там колющие пальцы точечки. Разворачиваю к себе жертву домогательств, в жажде увидеть её спереди и поцеловать, наконец.

Сегодня линзы голубые. Удовлетворённо оцениваю компрометирующий румянец на щеках. И ещё более компрометирующие, затвердевшие, маленькие соски под тонким шелковистым топом. Обожаю, когда девушка не носит паралоновую броню на груди. Ноа замечает жадный взгляд и кладёт руку мне на солнечное сплетение препятствием, в качестве ручника для торможения. Улыбаюсь этому защитному жесту и крепче притягиваю тонкую талию.

– Я привёз тебе вкусняшку и свою новую машину на смотрины.

– Спасибо. – осторожно заглядывает мне за плечо, рассматривает Альтеззу, припаркованную у входа, – Красивая, поздравляю тебя.

– Покатаемся вечером? – ласкаю кожу поясницы, чувствуя под пальцами мелкую дрожь.

– Хорошо… – Ноа несмело отвечает, зачарованно наблюдая, как я говорю всё ближе и ближе к её губам, а в тот момент, когда почти целую, останавливает мой рот подушечками своих пальцев, – Эй, ты слишком нетерпеливый! – шепчет с невинной улыбкой.

Перехватываю её руку и целую прямо в эти подушечки пальцев, прикусываю их, целую в открытую ладонь с запахом цветов.

– Ты сводишь меня с ума, извинись. – шепчу, впиваясь в её глаза, которые даже под плёнкой линз не могут скрыть огня, разгорающегося благодаря моим поползновениям.

Ноа снова смущается и отводит взгляд мне за спину.

– Пауль, товар приехал, я буду занята сейчас. Приезжай вечером.

Оборачиваюсь, вижу грузовой рефрижератор, паркующийся рядом с моей машиной и вою волком внутри себя, ибо он вмешался совсем не вовремя. Отпускаю прекрасный цветок, вкладываю в ее руки кофе и пакет со сладостями и, пользуясь тем, что обе руки девушки теперь заняты, целую в мягкую щеку.

«Вечером ты от меня не отвертишься.»

Но, скорее всего, наоборот – дашь леща, потому что я расскажу тебе о фиктивном браке с Райли.

Уезжаю из магазина в автомастерскую, где долго обсуждаю с механиком план доведения машины до самого безусловного идеала. Мы вместе ковыряемся в ней до глубокого вечера, пока на мой телефон не приходит сообщение.

Msg Riley: «Пауль, что за хрень мне только что рассказала мама?»

Msg Paul: «Обретение гражданства для тебя – хрень?»

Msg Riley: «Какого чёрта вы оба решаете за меня и без меня?»

Msg Paul: «Отставить капризы. Ты хочешь гражданство, а я хочу, чтобы Калеб отвалился от тебя. Он свёл в могилу бывшую жену, хочешь повторить её путь?»

Msg Riley: «Я не собиралась выходить за него.»

Msg Paul: «Но кроме Калеба тебе не за кого выходить, так что не упрямствуй.»

Молчание.

Возвращаюсь к цветочному за полчаса до его закрытия и с удивлением обнаруживаю, что Ноа уже торопливо опускает жалюзи на окнах.

– Сбежать хочешь? – выхожу из машины и ловлю девушку в объятия, но кажется, сейчас она не расположена к контакту – взвинченная, нервная и даже голубые линзы не прикрывают тревоги в оленьих глазах.

Она выглядит, как беззащитный зверёк, загнанный в волчью яму.

– Забыла, что мы договорились, извини! – одновременно испуганно и раздражённо отвечает.

– Так ты едешь со мной?

– А давай! – бросает ответ, выкарабкивается из моих рук и идёт к машине.

– Ноа, что случилось? Ты, кажется, нервничаешь. – зажимаю ее в тиски у пассажирской двери.

– То же самое чувствую от тебя, Пауль. Что случилось?

«Блять…»

Глубоко вздыхаю.

– Да, Ноа, я должен тебе признаться кое в чём. Мне нужно жениться в ближайшее время на своей подруге для того, чтобы она получила гражданство.

Ноа подбрасывает вверх свои пепельные брови и смотрит на меня с ужасом и откровенной яростью.

– И эта подруга – Райли, твоя хозяйка. – добавляю масла в огонь, наблюдая, как вечно спокойная и застенчивая девушка готова взорваться, как сатанинский котёл.

Беру ее за руку, пытаясь успокоить.

– Тебе не о чем волноваться, это на время, пока Райли не получит гражданство. Она мне не нравится, Ноа, честно. Между нами ничего не будет.

– Почему я должна быть уверена в этом? – раздраженно цедит сквозь зубы.

– Ноа, ты видела Райли? Меня не привлекают толстые девуш… – не успеваю договорить, потому что мне прилетает увесистая пощёчина.

Красное забрало.

Особое состояние , в котором мир вокруг становится кроваво – алого цвета, а внутренний зверь срывается с цепи и уверенно начинает рулить ситуацией. Помешанное на знакомое, обожаемое мной, редкое и точечное чувство – адовое гудение, вибрация внизу живота от растекающегося раскалённым металлом эксклюзивного сорта сексуального возбуждения. Всё, что завязано на агрессии, даже если это – невинная девичья пощёчина, делает меня одержимым маньяком, заводит внутреннего зверя и он требует больше.

– Ух ты, скромный цветочек, не знал, что в тебе столько силы! Покажешь ещё? – наваливаюсь на Ноа, прижимая к машине, подхватываю леску чокера в кулак и натягиваю так, чтобы он слегка придушил хозяйку.

И Ноа, мой застенчивый оленёнок, совсем не стушёвывается, наоборот – осыпает меня ураганом яростных искр из глаз. Мой внутренний зверь ликует и обливается слюной, наблюдая за отважным лакомым кусочком.

– Ну и мудак же ты, Пауль! – кричит Ноа, колотя меня в грудь.

– Да что плохого я сказал? – продолжаю затягивать удавку из чокера и упираюсь носом в её влажную шею, собирая ноздрями запах адреналина, красиво расцветающий на нежной, смугловатой коже.

– Мне достаточно послушать, как ты отзываешься о своей, якобы, подруге, чтобы сделать выводы о тебе! – выкрикивает Ноа и с яростью отталкивает меня, бежит к своему Гелендвагену, быстро садится в него и уезжает, даже не прогрев машину.

А её порванное украшение остаётся в моём кулаке.

«Ебучая карма! Мне суждено контачить с девушкой, которая реально нравится, всего сутки, прежде чем она пошлёт меня?»

Так было с Неттой, то же повторяется с Ноа. И внутренний зверь не собирается более мириться с этим. Запрыгиваю в свою тачку и бросаюсь в погоню.Нежный цветок снова удивляет меня, потому что и не думает сдаваться – уверенно и быстро гонит своего немца, петляет между рядами, игнорируя преследование и бесконечное подмигивание фарами. Но самое интересное, она быстро просекает слабое место моей машины – низкую посадку, и уверенно сворачивает на самую раздолбанную улицу в городе, где высокий Гелик проедет, а моя пузотёрка оставит все свои внутренности на асфальте. Приходится отстать, а затем и вовсе прекратить погоню, ибо разбить подвеску в первый же день пользования не входит в мои планы. Хрен с тобой, цветочек, я не знаю твой номер телефона и домашний адрес, но знаю, где ты работаешь – этой информации достаточно для того, чтобы достать тебя. И именно этим я планирую заниматься ближайшие дни.

Глава 7 "Пауль"

Луиза отправила мне копию паспорта Райли, который последняя получила в 18 лет, как раз перед моим исчезновением. Я оплатил сто баксов государственной пошлины за регистрацию брака и сел за свой ноутбук, заполнять заявление на сайте местного суда.

Msg Paul: «Оставишь свою фамилию или возьмешь мою?»

Msg Riley: «Что за дебильный вопрос, конечно, оставлю свою!»

Msg Paul: «Ты лютая злюка, жуть как хочется насолить тебе и влепить в заявление свою фамилию.»

Msg Riley: «Только попробуй, дам по морде.»

«По морде мне уже дала твоя сотрудница.»

Ржу и смело ввожу в строку анкеты одинаковую фамилию для обоих после регистрации брака, свою – Drummond. Выкуси, Райли. Будешь знать, как динамить меня и гонять по кругу тупую обиду.

Отправляю заявление, захлопываю ноут и еду домогаться цветочной феи, вот только вижу сквозь стекло, что в магазине сегодня другая девушка – блондинка с пышными кудрями.

Msg Paul: «Райли, почему Ноа не работает в твоём магазине сегодня?»

Msg Riley: «Уволилась. Вы знакомы?»

«Блять! Блять! Блять!»

Msg Paul: «Скинь её номер.»

Долгая пауза.

Msg Riley: «Ноа попросила меня не делать этого и, в знак женской солидарности, я не буду.»

Msg Paul: «А в знак солидарности с влюблённым другом?»

Msg Riley: «Так себе друг из тебя, поэтому отвали.»

«Кажется, эти двое сговорились.»

Вламываюсь в магазин, чтобы затерроризировать блондинку.

– Привет! Я ищу Ноа, которая работала здесь вчера! – выпаливаю девушке, которая рассматривает меня с откровенным интересом.

– Не знаю никакой Ноа, я новенькая. Но могу подменить её, если хочешь. – томно, медленно протягивает в ответ.

Молча разворачиваюсь и ухожу в машину. В тяжких думах качусь по Hollywood street и натыкаюсь глазами на вывеску ювелирного магазина. Точно, Райли ведь, нужно купить обручальное кольцо. Необходимо выбрать что-то красивое, в знак извинения за то, что обидел её. Может, оттает и всё таки даст мне контакты Ноа. Паркуюсь, захожу в ювелирный и внимательно изучаю витрины, пока мне на глаза не попадается совершенно удивительный экземпляр.

Золотое, изящное колечко с сиреневым цветком, до боли похожим на ту самую Неопалимую Купину, которую Ноа носила на шее, цветок, который снился мне несколько раз.

Достаю из бумажника леску с подвеской, сравниваю с цветком на кольце – они идентичны. Прошу сотрудницу магазина достать мне кольцо с витрины и долго разглядываю переливающиеся аметисты, из которых сложены лепестки цветка. Такое украшение больше подошло бы именно Ноа и только с ней оно у меня ассоциируется, поэтому пытаюсь подобрать другой вариант, пристально разглядывая все предложения из представленных. Но ничего упорно не нравится, то колечко с цветком не выходит из подсознания и просит, буквально умоляет забрать именно его. Звоню Луизе, узнаю размер кольца для Райли и покупаю то единственное, что приглянулось.

– Себе не хотите что-нибудь приобрести? – предлагает продавец и я осекаюсь, мне ведь тоже нужно что-то использовать в суде при регистрации брака.

Выбираю простое, широкое и гладкое серебряное кольцо – я не ношу золото. Забираю покупки и снова еду в автосервис доводить до ума Альтеззу.

Всю следующую неделю я там и болтался, периодически подглядывая в окна цветочного, где каждый раз обнаруживал кучерявую блондинку. Я обошёл все близлежащие заведения и опросил его сотрудников, но никто не знал Ноа, которая работала в цветочном магазине. Райли всё так же общалась со мной «на отвали» и писала, что вернулась в город, но не хочет видеться до свадьбы. У меня даже не хватало сил злиться на неё за это.

А в назначенный день и в назначенное время я выселился из хостела, загрузил свои пожитки в машину, оделся, как подобает в моей ситуации – в белую рубашку с длинным рукавом, бежевые брюки, и отправился в дом семьи Фауст – наконец-то встретиться с Райли и сразу же отвезти нас в суд, чтобы связаться узами фиктивного брака. По дороге я много думал о цыганке на перроне Нью – Йорка, которая, как оказалось, совсем не наврала, предсказав, что я обрету семью и любовь с женщиной, с которой уже был. Ошиблась только, не уточнив, что это не одно и то же лицо. Семья с лучшей подругой, а любовь к Ноа. Я знал последнюю всего сутки, но безумно скучал и не мог выбросить из головы.

Ворота во двор Фауст уже открыты в ожидании меня – заезжаю, останавливаюсь у крыльца и сигналю. В дверях тут же возникает Луиза и, судя по всему, тащит свою дочь мне навстречу, но та упирается – вижу обрывками следы их борьбы, скрытые приоткрытой дверью и усмехаюсь. Райли, мать твою, ты всегда была самой заносчивой и упрямой сукой из всех, кого я знал! И я был тебе единственным другом лишь потому, что устойчив к твоему яду. Решительно покидаю тачку и иду в дом, чтобы помочь Луизе справиться со строптивой дочерью, толкаю приоткрытую дверь и…

…и моя жизнь снова делится на до и после.

Глава 8 "Райли"

– Мама, зачем ты это сделала? Зачем?! – я металась в истерике по кухне-гостиной родительского дома, не находя себе места от волнения.

Мама же невозмутимо занималась отпариванием моего платья. Я категорически отказалась идти с ней в свадебный салон и кое-как отстояла право надеть что-то из своего гардероба, без претензии на излишнюю торжественность. Не дай бог, Пауль подумает, что я тщательно готовилась к этому дню.

Все внутренности сводило спазмами, стискивало в такой плотный и болезненный, тугой комок, что казалось, как только я увижу его – потеряю сознание. Всё это выглядит как одна, большая издевка надо мной! Издевка и мамы, которую я считала своей близкой подругой, и Пауля, которого я считала лучшим человеком на планете.

Лучшим другом.

И несбыточной мечтой.

– Райли, разве ты не понимаешь? Я сделала это для тебя. Ты ведь любишь его. Уже второй раз я устраиваю тебе брак с тем, кого ты любишь, какие претензии? – искренне недоумевает мама, заливая новую порцию воды в бачок отпаривателя, – Думаешь, когда я согласилась на сделку с его матерью, меня интересовали её шлюхи в наших клубах? Нет, нет и ещё раз нет! Я делала это для тебя. Ради того, чтобы ты попытала счастья.

– В том и проблема же! – падаю на диван и обхватываю руками колени, – Я люблю, но он нет! И не будет! Этот опыт разобьет меня, мама, уничтожит! – глаза намокают, а голос срывается на фальцет.

Мама, как всегда, непоколебимо оптимистична. Присаживается рядом, обнимает меня за плечи, гладит по волосам.

– Стерпится – слюбится, слыхала такую поговорку? Многое изменилось, вы повзрослели и уверена, он рассмотрит тебя, обязательно. Вы с Паулем были не разлей вода с самого детства, вы знаете друг друга, как облупленные, для вас обоих не существует лучшей пары. И если ты перестанешь истерить, а вместо этого покажешь ему себя с налучшей стороны, дело будет в шляпе! Спасибо мне скажешь потом! Так что, отставить слёзы и марш приводить себя в порядок!

«Если бы любовь между нами была возможна, мама, она произошла ещё тогда, до отъезда Пауля. Но она не произошла. Он в упор не видел во мне девушку, ведь толстые Паулю не нравятся. Никому они не нравятся.»

Я согласилась на единственное белое платье из своего гардероба, простой атласный сарафан с корсетным топом и короткой юбкой – баллон. Ничего не стала делать с волосами, просто расчесала их. И, сквозь череду споров с мамой, позволила ей слегка подкрасить меня тушью для ресниц и маслом для губ. Мама сбрызгивала мне волосы своей модной туалетной водой с запахом вишни, когда со двора послышалось зловещее рычание мотора и короткий сигнал.

Он здесь. И мне уже плохо. Сейчас мы увидимся и всё рухнет. Я рухну. И даже наша дружба рухнет, потому что мой обман вскроется. Хотя, от этой дружбы итак ничего не осталось. Я такая дура! Он развернётся и уедет, а я пойму его за это.

– Давай, пошли и будь паинькой! – командует мама и тащит меня к выходу, но я отчаянно сопротивляюсь.

Понимаю, что она всё равно вытолкает меня к Паулю, но упорно хочу оттянуть момент встречи с ним. Каждая секунда – как глоток свежего воздуха, перед смертью от удушья.

– Рай, прекрати этот цирк. – слышу до обморока знакомый, уверенный, низкий, тягучий голос из-за двери и тотчас обмякаю.

Пауль заходит в прихожую и наши глаза сталкиваются. Глоток тёплого виски, нагретого на солнце – секундный контакт, и я уже чувствую то самое тепло в животе и опьянение. Он хмурит брови, разглядывает меня горящими янтарями пристально и так пронзительно, дотошно, так оцепеняюще глубоко, будто я без одежды. Сжимает челюсть, а затем медленно растягивает губы в жуткой улыбке Джокера, хищной и многообещающе недоброй. На меня смотрит, будто, не человек, а проголодавшийся зверь. Зверь, который разорвёт меня, как только мы окажемся наедине. Немедленно отвожу глаза, смотрю в пол и нервно тереблю юбку платья, слушая смех Пауля – сначала тихий, а потом всё громче и громче. Жуткий, издевательский, саркастичный смех. Он уверенно шагает ко мне, подхватывает под подбородок и поднимает моё лицо навстречу своему.

– Вот так встреча! Добрый день, Райли! Или Ноа? Как мне тебя называть теперь?

– Чего? – встревает мама, знать не знающая о спектакле, который я разыграла перед Паулем, а он уже хватает меня за руку и тащит в свою машину.

– Невеста просто отпад, Луиза, спасибо! – смеясь, бросает ей, и мама расплывается в триумфальной улыбочке, а затем, опомнившись, бежит к машине и вкладывает в мои руки маленький букетик ландышей, который я самостоятельно собрала себе утром.

– Жду на ужин после суда, ребята! – машет вслед, пока меня небрежно запихивают в машину, как мешок с хламом.

– Ну и интриганка же ты, Рай! – весело произносит Пауль, закурив сигарету и выгоняя машину на выезд из двора, – Что это за пранк с Ноа был? Почему сразу не сказала, что ты – это и есть ты?

Надеваю самую холодную и издевательскую маску, на которую только способна.

– О, Пауль, я здорово повеселилась, наблюдая за твоей озабоченной версией, которая не узнала лучшую подругу и пыталась подкатить яйца! Трэш, ты не рассмотрел ту, с которой дружил пятнадцать лет, подумать только! Ну, исключая конечно, последние два года, в которые предпочёл исчезнуть нахрен!

– И что же произошло за эти два года? Ты оборотное зелье выпила? От тебя остались только глаза, которые я узнал, потому что ты без линз сегодня. Даже голос поменялся, Рай! – удивлённо констатирует Пауль.

– Ничего сверхъестественного, вылечила гормональный сбой. – раздражённо отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Чтобы не смотреть на него.

Не любоваться пронизанными венами, прекрасными, крупными кистями рук с длинными, стройными пальцами. Не любоваться тем, как он уверенно водит свою машину. Не рассматривать идеальное, скульптурное лицо с волевой, квадратной челюстью. Пауль выиграл генетическую лотерею и прекрасен, как цветы – по определению, по умолчанию. Мне же пришлось из кожи вон вылезать в буквальном смысле, чтобы просто стать похожей на девушку. Пялюсь в окно, чувствуя всем нутром его взгляды, чувствуя, как сгущается воздух в закрытом пространстве машины.

– Готова целоваться со мной? Сегодня ты уже не увильнешь от этого, Рай. – медленно, наслаждаясь каждым своим словом произносит и касается моей ноги, не спеша ведет кончики пальцев от колена к бедру, к юбке и выше, сдвигая её вверх.

Ощущается, как изысканная пытка.

Стряхиваю с себя скульптурную руку и транслирую крайнюю степень раздражения.

– Держи свои лапы при себе! И губу закатай, никаких поцелуев!

– И не подумаю, в суде всё должно быть по настоящему, чтобы нам поверили. – иронично, с издевкой протягивает, – Так что, даже не пытайся отмазаться. – он явно злорадствует и наслаждается моим позорным положением.

– Для этого не обязательно сосаться, как два пылесоса, Пауль! Достаточно символически прикоснуться губами и всё!

Он снова смеётся надо мной и замолкает до конца дороги. Затишье перед бурей, однозначно. Молюсь про себя о своем спасении и крепости духа.

Пауль привозит нас к самому большому зданию суда в городе – зеркальному небоскрёбу возле Макартур парка, где быстро проходим первичное оформление и нас приглашают в небольшой зал для церемоний. Удивляюсь тому, что он позаботился об обручальных кольцах – отдал их судье в маленьком мешочке с эмблемой ювелирного магазина. Я была уверена, что мы распишемся без колец. Встаем перед судьей на красный ковёр под марш Мендельсона, Пауль уверенно берёт меня за руку, переплетается пальцами с моими и все нервные окончания хором начинают сходить с ума. Еле держусь на ногах, на блядских босоножках с высокой шпилькой, которые мама заставила меня обуть, шатаюсь и рядом нет никакой опоры, кроме крупной ладони, которая сжимает мою руку и легонько потирает большим пальцем. Мы произносим перед судьёй самые незамысловатые и традиционные клятвы, подтверждаем то, что наше решение искреннее, обдуманное и свободное – Пауль уверенным, твердым «да», а я блеющим, овечьим писком. Нас приглашают к большому деревянному столу, где нужно поставить подписи в документе о заключении брака и где я чуть не роняю ручку на пол, потому что у меня трясутся руки. Затем, помощник судьи подносит нам кольца на маленьком серебряном блюдце и моё сердце убегает в пятки.

Кольцо с цветочком, похожим на Неопалимую Купину…

«Неужели тебя так впечатлила скромная подвеска на шее моего альтер-эго?»

Пауль с невероятно нахальной улыбкой натягивает кольцо на меня и оно, удивительно, впору. Элегантно касается губами моей руки и забирается взглядом прямо в душу через глаза, вновь опьяняет крепостью своих – хищных, тигриных, простреливающих сериями раскалённой дроби. Нервно сглатываю, когда отрывает губы от моей руки и расплывается в самой ослепительной улыбке на свете.

И голодной. Потому что скоро нам прикажут целоваться.

Я помню, как он осаждал меня с этим обе наши встречи. Никогда не забуду.

Поэтому, совершенно не торопясь, беру его кольцо, гладкое и простое, в надежде, что оно застрянет где-то на полпути и отсрочит мою погибель. К сожалению, не застряло. Довожу дело до конца и слышу эту самую фразу: «Поздравьте друг друга первым супружеским поцелуем!»

Глава 9 "Пауль"

Момент, которого я жаждал, пока общался с версией Райли под именем Ноа, момент, который я визуализировал себе целую неделю, пока Райли-Ноа скрывалась от меня, момент, который мне жутко хотелось попробовать прямо в машине, пока вёз нас в суд.

Мой звездный час. Моя награда. Ответочка и возмездие Райли за перфоманс с притворством Ноа. За то, что динамила меня от своего имени, зачем-то прикидываясь другой девчонкой. За пощечину. За всё.

И я не собираюсь быть вежливым с тобой, подруга, совсем нет – сейчас я выжму роскошный максимум из этого поцелуя. Поэтому, уверенно шагаю к ней, притягиваю к себе и, первым делом, заглядываю в стремительно потемневшие, серые глаза, заглядываю и упиваюсь девичьим смятением, робостью, трепетом. Снова вижу перед собой не дерзкую Райли, а застенчивую Ноа, трепещущую в моих руках, как хрупкая бабочка. Даже не знаю, какой из этих двух аватаров идёт ей больше – будто бы оба. И от перемены её поведения моя кровь бешено гудит, оглушая, носится по венам с неугомонным напором. Запускаю пальцы в прохладные, шёлковые волосы, направляю милый затылок себе навстречу и, не торопясь, растягивая удовольствие от созерцания её падения, от предвкушения грядущего, приближаюсь к приоткрывшимся губам. За секунду до столкновения испуганные оленьи глазки очаровательно прикрылись, а дальше…

А дальше я исчез навсегда, дорогие читатели.

Первое соприкосновение, её дрожь, сменившаяся на резкое замирание. Я целую её, просто приложившись губами к её губам, скромно, как она и проговаривала в машине. И Райли целует меня так же, в ответ. Чувствуя робкий отклик на первый контакт, который уже выносит мне мозги на полку, я смело углубляюсь, наглее, влажнее и интимнее. Она отвечает несмело, будто боится или не умеет целоваться, но тем не менее – отвечает. С наслаждением запускаю в прекрасный, нежный рот своё жало и грубо орудую там, досконально исследуя запретную ранее территорию. Похуй, что на нас смотрит судья, похуй, что откровенные поцелуи не для государственных учреждений, похуй на всё, потому что мне сейчас вкусно, как никогда в жизни. Райли просто шедевр, будто я облизываю мякоть спелого, сочного манго, пусть и целуется робко, но её вкус всё компенсирует. Уже представляю, как привезу тебя домой и заставлю целовать меня по другому, пошло и глубоко, подружка. Буду мучать твой прекрасный, сладкий рот, пока ты не поцелуешь меня, как надо, как я люблю.

Райли начинает шататься в моих руках и шумно, тяжело дышать, поэтому приходится оторваться, пока бедняга не лишилась чувств. Самодовольно оцениваю ещё сильнее потемневшие глаза, окутанные густым туманом, будто она сильно пьяна. Оцениваю румянец и заблестевшую, чуть вспотевшую кожу. И, вишенкой на торте, точнее, двумя вишенками, становятся бугорки напряженных сосков, угадывающиеся под платьем. Огонь, Райли, ты реагируешь на меня, а значит, тебя ожидает увлекательное путешествие на острие моего меча. Уже предвкушаю, как ворвусь в тебя, сладкая и одновременно, застенчивая стерва, заставлю стонать под собой и шептать моё имя в агонии, заставлю просить, умолять, чтобы я вытворял с тобой всё, что захочу, Рай.