Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

Илехорд ткнул в него кружкой и с усмешкой добавил:

– Только не зови его Мрачным гномом, он этого на дух не переносит.

Хвартвар при этом что-то пробурчал про себя и приложился к кружке с элем.

Остальные: Фирст, Тарси, Милье, Струк, Фурнагледес (или просто Фур), Изди и Арстен – приняли меня в свою компанию, охотно делясь подробностями жизни в Крепости и выспрашивая о том, что творится за пределами их забытого богами края.

Из слов Фура и Изди выяснилось, что мне очень повезло, что я попал именно в их ватагу, ибо Илехорд – самый удачливый «босс» на свете. Кроме того, он был отличным заставником. Берег людей, таскал от интенданта все самое-самое. Чуть с ним не дрался, – это я сам видел! К сожалению, самого-самого тут не очень-то много. Обут-одет, острая секира за плечами, мешочек с сухими припасами на поясе – вот и все, что доступно даже самому наикрутейшему воину. А мне так и секиры не полагалось – слишком тяжелая и громоздкая для моего веса и комплекции, так что пришлось обойтись кинжалом.

Обольщаться не стоило: такое оружие в Крепости не в ходу по одной причине: почти все твари обладают довольно прочной шкурой или вообще хитиновым панцирем, который иногда даже топор не берет. Чего уж тут о моей зубочистке упоминать.

Нет, шкуру-то он точно попортит, даром, что эльфийская сталь, вот только и от меня к тому времени уже мало что останется. Так что оружие это, скорее, для вида, ну, и для собственного успокоения.

На «выходе» (так тут в народе нарекли «патрулирование») мы находились уже четверо суток. И ночевать пришлось под открытым небом, и на часах постоять. Говоря о том, что меня в обязательном порядке придают в «усиление» его десятку, Илехорд даже почти не морщился, но всякому, хоть сколько-то наблюдательному человеку становилось понятно, что он думает про это «усиление». Но с этим мне ещё предстоит разобраться.

К счастью, говоря о «выходе», Илехорд не имел в виду, что мою персону вышвырнут на мороз уже завтра. У заставников имелась своя очерёдность дежурств за стеной, да и людям нельзя без отдыха, так что семь дней в запасе позволили мне прийти в себя и хоть как-то подготовиться. Так что к наступлению часа «х» я уже примерно представлял, что меня ждёт.

Поначалу с погодой везло. Но не прошло и суток, как Тули вдруг заявил, что впереди сильный буран. На вопрос: «Откуда он знает?» – я получил от заставника пространное объяснение о том, что вообще-то в Крепости колдунов нет, но есть те, кто каким-то образом «чует» ненастье. К точности их предсказаний давно привыкли – это вам не Гидрометцентр с его вероятностями. Как сказали, так и будет – сам успел убедиться. В нашей группе такой оказался один: крестьянин Бен Тули.

– Бен еще ни разу мимо козы не сел, – подтвердил Фурнагледес, поёжившись.

Посмотрев на крестьянина повнимательнее, я обнаружил, что поневоле сравниваю его с охотничьим псом. Он весь так и светился целеустремленностью и азартом. Вот, собственно, и объяснение его «незаменимости». Для ватаги такой вот «живой барометр» на вес золота.

Как он сюда попал, остальные не распространялись, но, по словам заставника, крестьянин за год добился немалого уважения. Средних лет, ни бог весть какого телосложения, вихрастый – Тули не производил впечатления бойца, но я видел, с каким уважением многие посматривают на его посох. Обычная палка в его умелых руках превращалась в грозное оружие. Мне раз довелось увидеть, как он этим дрыном машет – Брюс Ли обзавидуется. По словам остальных, крестьянина долго пытались приучить к топору, но потом плюнули – для кого-то это оружие, а кому-то – только дрова рубить. Выход из положения, впрочем, нашли – один знакомый Илехорду кузнец оковал деревяшку Бена стальными кольцами да шипов набил, так что посох сразу превратился из орудия разряда «стенка на стенку» в серьезную угрозу для многих обитателей этих снежных долин.

– Бен говорит, что к вечеру распогодится! – из-за свиста ветра Илехорду приходилось кричать мне практически на ухо. В сочетании с завязанным плотным шарфом лицом, когда открытыми остаются одни глаза, получалось как раз, чтобы еле-еле разобрать, что хочет донести до тебя собеседник.

Я кивнул и знаками показал, что, мол, все понял. Погода тут, конечно, – улет! Периодически с ностальгией вспоминался ледяной ветер в ущелье. Тот хотя бы дул в одном направлении, а здесь кажется – метет со всех сторон сразу. Иногда даже дышать забываешь.

Долина, выход из которой закрывала Крепость, напоминала выщипанную нерадивым поваром курицу: лес не лес, поле не поле – повсюду раскиданы чахлые кусты и куцые рощицы каких-то деревьев. В общем ни разу не живописно. До кучи кое-где из-под земли торчат острые зубы скал, хотя попадались и огромные окатые валуны. (Откуда здесь они, ведь морем поблизости и не пахнет?) Все это вкупе давало хлипенькую защиту от непогоды. Порой и вовсе перед нашей группой возникали препятствия в виде целых курганов из наметенного снега, и нам долго и нудно приходилось искать обходные пути.

Дорогу всегда указывал Илехорд. Цепочка людей тянулась в указанную заставником сторону. Впереди идущие часто менялись, потому что даже при наличии лыж (здесь их называли «ече») по глубокому снегу долго первым не нашагаешься. Мне, как самому неподготовленному члену десятки да еще, условно, после болезни, выпало идти предпоследним, заставник же замыкал процессию, следуя за десятком. Впрочем, подозреваю, бывалые мужики не слишком требовали контроля, и тот в основном приглядывал за мной. Шли не быстро, воины вертели головами по сторонам, чуть что хватаясь за рукояти мечей и секир.

Первый раз увидев «устройства» на ногах у заставника и остальных, я долго не мог поверить, что с помощью этой штуковины можно нормально передвигаться по снегу. Детские короткие лыжи помните? Вот нечто подобное, только раза в четыре шире, выполнены из цельного куска дерева и на порядок увесистее.

– Это же колода на ногах.

Илехорд усмехнулся:

– Походи с наше, даже плясать с ними сможешь. Люди, не снимая ече, с тварями бьются.

– Да ладно?! – я попытался подпрыгнуть – деревяшки глухо стукнулись друг об друга, – и понял, что отплясывать в этих штуковинах буду очень нескоро.

– Вот тебе и ладно! – Илехорд снисходительно кивнул вперед. – Там впереди, вишь, такие твари, что и глазом моргнуть не успеешь – схарчат. Не услышал или не заметил – сам виноват. Многие бросаются прямо из-под снега, и по-другому ноги не убережешь, а дерево, из которого вырезают ече, покрепче иного железа будут.

«И тут противоминные ботинки в ходу», – подумал я, а вслух произнес:

– Весело тут у вас.

– Весело, – хмыкнул Илехорд. – От того, насколько быстро ты выхватываешь топор зависят не только твоя жизнь, но и товарища. Потому жить захочешь – научишься.

Я не ожидал от заставника такой проникновенной речи и потому надолго замолчал. Понятно, что Отроги Мудрости слабостей не прощают. Чтобы протянуть здесь пять лет, мне придется действительно постараться. К счастью, Крепость не Алата с ее подковерными играми. Тут все просто: вот – тварь, вот – товарищ. Судят по делам, а не по тому, насколько у тебя влиятельные друзья. Ну, а темница… Будем считать, что попался под горячую руку.

С заставником мы в итоге поладили. Еще до выхода он даже рассказал кое-что о моих друзьях, хотя я и не спрашивал. Оказалось, нас распихали по разным углам. Естественно, мечты о том, что мы будем служить вместе, так и остались мечтами, но в качестве промежуточного результата – сойдёт.

Валену определили в помощники местному костоправу, мастеру Ваславу. Тот еще крендель. Я тут без году неделя, а о нем уже наслышан. Старику давно перевалило за семьдесят, но более деятельного дедулю сыскать трудно. По словам Илехорда, принял дед волшебницу настороженно, ибо до сего момента инквизиция к крепости ни одного мага не подпускала и на пушечный выстрел. Однако ко дню моего вызволения из темницы «оттаял», по достоинству оценив сокровище, попавшее ему в руки, и теперь коршуном посматривал на любых недоброжелателей и конкурентов.

Впрочем, несмотря на то, что до части Крепости, в которой располагалась лечебница, было рукой подать, увидеться до выхода с девушкой мне так и не удалось. Илехорд рассказал, что одна из последних ватаг угодила в нешуточный переплет, и Валена не отходила от раненых.

Эльф тоже не остался без дела. Его раса всегда славилась своей чувствительностью, поэтому Аридил ушел с другой ватагой, опять же в качестве усиления. Мнением самого принца по данному вопросу также не поинтересовались, а он, помня уговор, не спорил. Сказали – пошел. В результате увидеть эльфа у меня тоже не вышло – его группа уже несколько суток патрулировала правую часть долины. «Ну, и слава Богу, – решил я. – Сидел бы в Крепости, наверняка нарвался на своих темных сородичей. А нам это надо?» Их, кстати, я вообще так и не встретил.

Кого я повстречал, так это Оррика, да и то случайно. Я слышал, что на инквизитора, учитывая его опыт, взвалили всех новобранцев, но отправиться на его поиски не решился – Крепость с ее многочисленными переходами, подземными галереями и несчетным количеством прочих помещений пугала меня до колик. Заплутать тут проще пареной репы.

И тут он раз – и топает мне навстречу! Судя по озабоченному виду друга, новая должность полностью занимала все его мысли, потому что меня он даже не сразу узнал. Я поначалу хотел его «подколоть», но передумал. Земные шутки тут переносят с трудом.

– Куда спешишь? – окликнул я его, пробегающего с задумчивым видом мимо.

– Иан?! – прорычал он, когда увидел, что какой-то доходяга не собирается сходить с его пути, и, наконец, разглядел, кто это.

Ответить на приветствие несколько секунд было весьма затруднительно, поскольку воздуха в легких почти не осталось – инквизитор долго и с удовольствием тискал меня в объятиях.

– Еще секунда, и то, с чем не справилась камера, получится у тебя, – прохрипел я, когда тот на мгновение поумерил свой энтузиазм, чтобы посмотреть, почему это я затих.

– Ух, гм-м, – он смущенно поставил меня на ноги. – Обрадовался, вот.

Обрадовался… А как бы я обрадовался, если бы он стал первым, кого я увидел, когда дверь камеры распахнулась.

– Вообще-то «ух, гм-м» – это мои слова, – заглатывая воздух кусочками, просипел я.

Оррик смущенно кашлянул, отступив на шаг. Повисла неловкая пауза. Об очевидном говорить не хотелось. Мало ли по какой причине Оррику не удалось вытащить меня из кутузки. Смотря, как инквизитор переминается с ноги на ногу, я хмыкнул:

– Смотрю, торопишься? Думы вон даже на челе проступают. Куда тебя определил наш многоуважаемый командор, пусть земля под ним… – я перехватил враз изменившийся взгляд воина, и сказал не то, что изначально намеревался: – цветет и пахнет.

Оррик огляделся по сторонам и понизил голос почти до шёпота:

– Ну и шальной же у тебя язык, Иан, – он покачал головой, а затем практически перешёл на шёпот: – Думай впредь, что говоришь. Тут у каждой стены есть уши! Командор Айхенвальд – царь и бог в крепости. Ему и слова тут никто поперек не вякнет. Или тебе опять хочется в карцер?

В карцер мне не хотелось. Но не это заставило меня приглядеться к другу.

– Что-то ты слишком быстро переобулся. А как же, «командир, мы за тебя горой»?!

Тот напрягся. Так было всегда, если он не хотел врать, но и правду сказать не мог. Впрочем, щадить его чувства я не собирался.

– Да не узнаю я тебя, вот что! – рявкнул я. – Какого хрена тут происходит?!

Оррик было вскинулся, а затем «поник».

– Просто мне доходчиво объяснили, что будет, если я попытаюсь за тебя заступиться.

– Вот оно как, – протянул я. – А я думал, что ты…

– Бросил своего командира? – Оррик помрачнел и отвернулся. – Меня предупредили, что любое навязчивое внимание по отношению к арестованным ни к чему хорошему для самих узников не приведет. Могут продлить срок, а могут и еще… чего.

– И кто ж такое сказал? – нехорошо улыбнулся я.

– Да есть тут… – Оррик покачал головой и махнул рукой. – Держись в общем от всех капитанов подальше. Как ты говоришь: «От начальства подальше, к кухне поближе». Послушал я разговоры, да покумекал: ничем здесь не лучше, чем в той же Алате. И на кусок чужой рот разевают, и горло, если надо, перегрызут. Так-то вот.

Вот тебе и бесхитростный край. И битва плечом к плечу без оглядки на спину. Даже и не знаешь, что сказать от таких новостей.

Мне стало стыдно за свою несдержанность. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я вполголоса промолвил с улыбкой:

– А кое-кто с мечом наперевес чуть против всей толпы не попер. А? Я твои шальные глаза видел, когда меня те орлы с секирами под ручки вели. Думал, – все, кранты, сейчас тут та-акой махач начнется! – я умышленно добавлял в речь слова из другого языка, наблюдая, как отреагирует Оррик. Мои «русизмы» он уже понимал, хотя относился к ним неодобрительно.

– Ну, так то от неожиданности, – буркнул он. – Но я же остановился!

– Сам?

– Конечно!

Я пытливо посмотрел ему в глаза, и Оррик отвел взгляд.

– Ой ли?

Тот развел руками, нацепив на лицо маску «незнайки».

– Ну, ладно-ладно! – видя, что я продолжаю всматриваться в его глаза, сдался он, и тут же опасливо оглянулся. – Валя в последний момент удержала. Доволен, командир?!

На душе враз потеплело. Признание дорогого стоило. Оррик впервые в жизни назвал девушку «Валей», а не «Валеной» или «волшебницей», и я решил больше тему не развивать.

– Кого-то из наших видел?

– Ее только и видел, – буркнул инквизитор. – Ушастый по долине снег месит, ты, командир, – в холодной.

– Пораскидало нас, конечно, – согласился я. – Вот уж не думал, что в Крепости заблудиться – раз плюнуть.

– Вот-вот, – согласился Оррик, а потом торопливо добавил: – Да у меня и времени с мышиный зуб. На шею всех криворуких повесили! И тех, что с нами шли, и местных тоже. Сорок человек, чтоб их демон прибрал! Сплю вполглаза, чтобы кто по горлу ножичком не полоснул.

Это как раз понятно. Гонять новобранцев Оррик умеет – по себе помню. Вот и платят ему той же монетой. Достаточно себя вспомнить.

– Ты прости, что я не смог тебя из холодной вытащить, – неожиданно произнёс инквизитор.

Я аж поперхнулся от неожиданности, подумал, что все – забыли.

– Да брось!

– Нет, не «брось»! – боднул меня взглядом Оррик. – Ты ведь за любого из нас готов, – он провел ладонью по горлу. – Должок за мной. Я ведь хотел сразу к командору идти… Да капитан отговорил…

Я положил ему руку на плечо. Теперь мне стало неловко.

– И правильно сделал! Ничего со мной там не случилось бы. Я вам всем несколько раз повторял. А так ты на хорошем счету, – я вспомнил одно слово, которое так любил вспоминать отец: – не смутьян, короче.

Оррику оно явно было незнакомо, но смысл он уловил: немного повеселел.

– Да и попытку ты, считай, не использовал просто так. Лучше этот поход для чего другого приберечь.

Он ещё раз недоверчиво на меня посмотрел. Словно проверял, правду я говорю или для его успокоения только нужные слова подбираю.

– Сплюнь, – буркнул он. – Вечно у тебя «чего другое» на каждом шагу происходит.

– Короче, не ошибся ты, что капитана послушал! – как можно твёрже произнес я, поспешив увести разговор от «любимой» темы инквизитора. – И больше про это не вспоминаем! Ты лучше скажи, какого демона нас всех так раскидали? Мы же вроде как вместе шли. Не официальное подразделение, конечно, но все равно.

Оррик вздохнул и досадливо потер щеку. Я сразу догадался, что развивать тему ему не хочется.

– Согласно традиции, земляков никогда не ставят в десятки. С незапамятных времен так повелось, и капитаны неукоснительно следуют этому правилу, – он посмотрел мне прямо в глаза. – В Крепости только свояченичества не хватает. Семья воина – это его десяток и все тут!

Я минуту переваривал новую информацию. Что-то раньше о подобном инквизитор не распространялся.

– И когда ты намеревался об этом мне рассказать? – покачал головой я. – Ты же с самого начала знал о МОИХ планах.

– И что бы тебе это дало? – он вздохнул. – Нас бы все равно раскидали. Командору плевать на желание солдат. Ему вообще плевать на все, кроме крепости.

– Я заметил, – досадливо буркнул я.

Теперь Оррик положил мне руку на плечо.

– Ты все равно ничего не смог бы изменить.

Ага. Знаем. Меньше знаешь, крепче спишь. Что-то мои ребята слишком много думают – за меня.

Сколько всего интересного, оказывается, скрывается в моих людях. Ладно, может, Оррик в конце-то концов и прав. Там поглядим, что делать дальше. Пообвыкнусь, пооботрусь…

– А с Аридилом что? Я слышал, он попал в «поисковики».

– Его убрали подальше сразу же, как только командор узнал, что в крепости «светлый», – Оррик, судя по виду, обрадовался, что я не стал «копать» дальше. – Поговаривают, что темные уже несколько раз требовали у него объяснений, но пока ушастого нет в пределах досягаемости, Айхенвальд может игнорировать любые требования. У темной звезды статус наблюдателей – не больше, и потому лезть на рожон не в их интересах. Так что, чем дольше наш длинноухий бродит по окрестным снегам, тем спокойнее должно быть тебе, – он помолчал, а затем добавил: – И мне тоже.

– А как там лейтенант? – вспомнил я.

Оррик досадливо вздохнул.

– Да так же. Будет время, загляни в лазарет, там всем заправляет этот пройдоха Васлав, – Оррик хмыкнул. – Вот хитрый старик! Но правда в том, что не будь его, Валя так или иначе отправилась бы вслед за тобой. Ты ее язык знаешь. Терпение – не ее благодетель. Ну, после всего…

Это то, чего я в тайне опасался. Если уж инквизитор чуть не схватился за меч, чего уж говорить о волшебнице! Девушка в последнее время за словом в карман не лезла, могла и припечатать командора, когда он поднял на меня руку. Впрочем, растет, девчонка! То, что она не только не ввязалась в авантюру сама, но и Оррика удержала, говорило о многом.

– Надеюсь, она не…

– Не! – хмыкнул в бороду Оррик. – Не успела. Сразу, как тебя уволокли, заявился Васлав. Ты не смотри, что из него песок сыплется, голова у старика варит получше многих! Копутер, а не мозг, – со значением произнес он, воздев вверх указательный палец, и я чуть не разинул рот от удивления: похоже, Оррик решил блеснуть знаниями и припомнил, что я рассказывал о своем мире. «Копутер» – это, безусловно, «компьютер» в исполнении инквизитора.

Оррик явно заметил, какой эффект на меня произвел его «экспромт» и аж засветился от удовольствия. «А мои-то все растут», – подумал я с лёгким ошеломлением. Мой друг между тем продолжал:

– Так я про Васлава не договорил, – инквизитор демонстративно прочистил горло. – Я старика, конечно, в бытность свою не застал, но о нем наслышан! Тощий, как сушеный стручок гороха, кости так и выпирают. Но задирист и бесстрашен, как три каркута сразу! Увел Валю из-под носа у командора, тот и глазом моргнуть не успел. Тот его, к слову, говорят, побаивается.

Коли так, выдохнем. Надо думать, этот старикан просто так Валену уже никому не отдаст, и за нее некоторое время можно не волноваться. Правда, у меня на нее были другие планы, но маг-целитель – тоже неплохо. А дальше посмотрим. Конечно, надеяться на то, что командор прислушается к словам какого-то там сержанта – глупо, но вот капитан Хьярвард не показался мне дуболомом. Он должен понимать, что боевой маг в арсенале крепости – как минимум лишняя возможность дать по зубам врагу. А боевому магу требуется что? Правильно: практика! Ему нужно иметь возможность применять все, что он знает. А там…

Эти мысли пока можно запрятать поглубже, но галочку мысленно я поставил. Сейчас же следует, прежде всего, зарекомендовать себя. И желательно не так, как в начале.

– Иан, – Оррик коснулся моей руки. – Ты в порядке?

– Прости, задумался. Ты, наверное, торопишься?

Оррик криво усмехнулся.

– Да вот, дали, как ты говоришь, «в нагрузку» этих новиков, а они даже не знают, с какой стороны браться за меч, – он вдруг весь подобрался. – Кстати, слышал тут историю, что кто-то из «пришлых» чуть не прирезал заставника. Ты что-нибудь знаешь?

Ну, вот, хорошо же все было!

– Да ладно!? – я сделал круглые глаза и отшатнулся, чтобы Оррик ни дай бог не разглядел мое выражение лица – то, что я отличаю правду от лжи, врать мне нисколечко не помогает. – Откуда?! Меня вчера только из карцера вытащили. И согреться еще не успел.

Но от инквизитора оказалось не так просто отделаться.

– Вообще-то я видел людей, которых вытаскивают из холодной через неделю, – нехорошо прищурился тот. – Ты на них не похож.

– Все дело в хорошей наследственности, – торопливо заверил его я и взглядом указал наверх. – А вообще заговорил ты меня. Заставник Илехорд просил заглянуть к интенданту, тот обещал ему одну штуку…

Оррик упер руки в боки.

– К интенданту? Обещал?! – с ещё большим сомнением переспросил он. – Да у этой крысы, Грегора, даже по приказу командора лишней нитки не выпросишь, а тебя отправили к нему? – тут до Оррика дошло еще кое-что. – Погоди-ка, какой еще Илехорд? Причем здесь заставник? Тебя тоже что ли в дозор отправляют?!

На его лице отобразилась такая гамма чувств, что я подумал, будто воина сейчас удар хватит. Ну вот не хотел я ему говорить, что меня посылают наружу. С одной стороны, затея-то так себе, а с другой, – подвернулась возможность себя проявить. Оррик же и так давно взял на себя роль моей «наседки», и новость о том, что мне предстоит идти за стену, его не обрадует. А оно мне надо? Может и к капитану пойти. С него станется! «Надо линять», – решил я. Тем более Илехорд действительно отправил меня к интенданту.

– Слушай, мне пора, – я хлопнул его по валунообразному плечу и обошел по широкой дуге. – Позже поговорим! Не скучай!

На мое счастье, он терпеть не мог скоропалительных решений и всегда раздумывал перед ответом. В итоге ему оставалось только проводить меня подозрительным взглядом и, к моему неописуемому облегчению, он, покачав головой, двинулся по своим неотложным делам.

Глава 6

– Нам вон туда, – Илехорд, указал на виднеющийся в просветах между деревьями одинокую скалу, увешанную снежными шапками, как кастрюля с кипящим супом, – пеной. Очертания цели нашего дневного перехода едва просматривались сквозь метель. – До Гномьей башки часа три хода.

– Гномья башка? – я попытался сквозь метель обнаружить хоть что-то, напоминающее очертаниями указанную часть тела.

Послышался приглушённый смешок.

– Скала это, – пояснил он, стряхивая снег с капюшона. – Скала, как скала, но кто-то когда-то ляпнул, что ему, вишь, напоминает физиономию гнома, – заставник на ходу изобразил здоровенную зубастую морду, и я подумал, что, если гномы действительно так страхолюдны, то не приведи боги, такого во сне увидеть – заикой останешься. Впрочем, и наяву от такого не отмахаешься.

– Не слишком похоже, – сколько я ни всматривался в очертания заснеженного куска камня, ничего даже отдаленного похожего на голову разглядеть не смог. Может, не повезло с ракурсом?

Илехорд, ясно заметил мои потуги, и, натянув обратно шарф до самых глаз, пробубнил:

– И я о том же. Сколь мимо ходил, – ничего и близко нет. Хотя другим, вишь, до лампады, хоть пнем обзови, – но название, того, прилипло.

Я еще раз бросил взгляд в ту сторону, но ничего, естественно, не поменялось. К тому же нестихающая метель стирала любые детали. Это наводило на мысль, что наш ходячий «метеодатчик» на этот раз дал маху.

Между тем день перевалил за половину, а снег только усиливался. Горизонт давно скрылся из виду, затем видимость опустилась заметно меньше ста метров. Снежные заряды слепили глаза, и зачастую приходилось идти вслепую, натыкаясь на спину впередиидущего. Тут не то, что патрулировать невозможно, тут направление бы не потерять.

И что делать, если вдруг из-под снега вылезет какая-то тварь? Приходилось полагаться на опыт людей заставника, но по сторонам я посматривал с очень большой опаской.

– Ну, да, три часа до скалы. Как же, – пробубнил я себе под нос, тяжело переставляя ноги, но Илехорд как-то услышал.

– Если пурга уляжется, – пояснил он.

Некоторое время я переваривал сказанное.

– А если не уляжется?

– Тогда еще шагов пятьсот – и хорош. Там, вишь, рощица впереди, можно укрыться от ветра. Передохнем чуток.

Никакой рощицы впереди я, естественно, не разглядел, сколько ни ломал глаз, – одна лишь белая пелена, что снизу, что сверху, что посередине. Но моих спутников, похоже, так просто было с пути не сбить – мы упрямо петляли между небольших рощиц, выныривавших из-под колышущегося пушистого снежного покрывала и в него же нырявших.

– Привал! – наконец, сообщил Илехорд, и я завертел головой, догадываясь, что мы куда-то дошли.

Справа от дороги виднелись довольно-таки высокие кусты. Сквозь густо летящие хлопья роща воспринималась большим, темным пятном на общем фоне. Сходить с проторенного пути не хотелось – а ну как провалишься с головой?