Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

– Не слишком ли ты далеко заходишь?

Слова заставника пришлись не по душе нашему инквизитору, но тот не смутился.

– Видишь ли, моим словам не достает красок, Оррик. Впрочем, сам все увидишь.

Прозвучало не слишком обнадеживающе, но я решил помалкивать.

По пути нам все чаще попадались вооружённые люди. Одни кивали нашему провожатому (читай, конвоиру), другие с любопытством провожали нас взглядами. Нас? Я сказал: нас? Нет, не нас! Весть о появлении существа женского пола определенно разлетелась по крепости, и вызвала среди защитников крепости нездоровый ажиотаж. Мне даже показалось, что некоторых встречных я вижу уже по третьему разу, а Брислав специально замедляет шаг, чтобы у всех желающих оказалось достаточно времени нас как следует рассмотреть.

Аридилу тоже досталась своя толика внимания, но он давно привык игнорировать любопытные взгляды, и с его лица ни на секунду не сходила маска высокомерного безразличия. Меня же не замечали, чему я был несказанно рад. Да и кому в принципе интересен какой-то задохлик, который смешно семенит, следуя в кильватере высокой фигуры эльфа.

– Где он сейчас? – поинтересовался Оррик на середине очередной лестницы.

– Командор ждёт в Малом зале Совета, – ответил ему заставник, и объяснение моего друга, по-видимому, устроило.

Ещё несколько поворотов, два спуска, и мы очутились у дверей, выполненных в виде портала. Двери мягко светились в магическом зрении затейливой вязью чуждой письменности. Размером створки, конечно, уступали тем, через которые мы попали в крепость, но коротышки и тут влезли со своим стремлением к гигантизму.

Перед входом коридор сильно раздавался в стороны, образуя помещение, холл, если хотите, в котором толпилось сразу десятка четыре воинов. К счастью, света оказалось достаточно, чтобы разглядеть: люди здесь собрались бывалые, знающие себе цену – не чета тому сброду, что несли караул у черного входа в твердыню. Я определил это практически сразу, подмечая привычные взгляду нюансы: кто как стоит, как говорит и еще множество мелких деталей, которые сложно объяснить словами, но для намётанного глаза – не пустой звук.

На нас сразу обратили внимание. От дверей протолкался высокий, широкоплечий воин со свернутым на бок носом и оттопыренными ушами, чем-то напоминающими крылья летучей мыши, но подозреваю, каждому, кто попытался бы улыбнуться, глядя на его несуразную внешность, пришлось бы пожалеть о своем легкомыслии. В остальном он мало отличался от прочих: борода, теплая одежда со множеством вроде бы металлических нашивок, прикрывающих живот, грудь, локти и колени – все вместе смотрелось, как пластинчатый доспех, но очень напоминало кожу.

– Где тебя носит?!

Я тут же поднял статус «ушастого» на пару ступеней – не каждый может себе позволить так разговаривать с нашим проводником. Ведь, насколько я понял, «заставник» – это что-то вроде десятника.

«Очередной обладатель лужёный глотки», – было подумал я, но сразу же изменил свое мнение: внимательный, холодный взгляд выдавал в воине человека умного и крайне опасного. Вон и Брислав не выказал ни капли неудовольствия, несмотря на то, что его вроде как при всех отчитали.

– Их разместили в северном крыле… – ответил заставник, но обладатель приметных ушей, даже не дослушав, отмахнулся.

– Быстрее, командор уже дважды спрашивал, когда их доставят, – он перевел взгляд на Оррика, идущего первым, и смерил того оценивающим взглядом.

«Ага, – подумал я. – Значит, уже «доставят»».

– А мне все уши прожужжали про щуплого пацана…

Оррик спокойно выдержал ледяное презрение в голосе и не менее холодно выдал:

– Наш командир, конечно, молод, но я бы не позавидовал тому, кто ему об этом скажет в лицо.

В помещении сразу стало тихо. Я мысленно вздохнул: и здесь то же самое! Почему все сходу начинают хвататься за топоры?

– Я вот одного не пойму, – мне пришлось приложить все силы, чтобы сдвинуть Оррика с места, – какого, спрашивается, демона нам сразу начинают хамить?! – Мне, наконец удалось вылезти из-за спины друга, и я снизу вверх уставился в лицо воина со свернутым носом.

Нелегко выглядеть нахально, когда собеседник выше тебя на две головы, но мне это удалось.

– Ты кто?! – выдохнул воин, справившись с изумлением.

– Сержант Иан, – я со скучающим выражением обвел собравшихся взглядом. – А ты?

Судя по взглядам, которым меня одарили собравшиеся, ТАК разговаривать с человеком передо мной – это последняя ошибка всей моей жизни.

«Сейчас меня прибьют», – подумал я. Это так ясно читалось во взгляде «лопоухого», что мне захотелось зажмуриться. Надо отдать тому должное, воин справился с эмоциями.

– Капитан Хьярвард, – проговорил он и уставился на меня, как удав на мышь.

Не на того напал! Если у меня срывает резьбу, то никакие «капитаны» меня не удержат.

– Десять часов назад меня с моими людьми едва не сожрал каркут, и нам пришлось прикончить эту тварь! Потом мне понадобилось чуть ли не силой пробиваться через каких-то придурков в крепость. Посадили в холодную без еды и воды. Теперь, ни слова не говоря, погнали сюда. Объяснит мне кто-нибудь, когда нас накормят?! – на последних словах я почувствовал, что сам проникся «несправедливостью» и попер на грозного капитана.

Как там говорится? Смелость берет города? В общем-то наглость тоже там недалеко стояла. Полагаю, на этого здоровяка ни разу в жизни не кричал кто-то вроде меня, настолько тот выглядел ошеломленным.

– Вы убили каркута?! – среди собравшихся пронесся шепоток, полный изумления. – Сержант Лийом сказал, что это он…

О! Да старина Лийом решил присвоить все лавры себе?! А Оррик утверждал, что этот хлыщ не способен на подобные штучки.

Я достал из ножен кинжал и покрутил перед глазами собеседника. О, да! Капитан точно знал, что это за сталь!

– Одним ударом в глаз! – хорошо, что эльф не умеет ржать, потому что он один видел меня в тот момент – растрепанного, с отвисшей челюстью и дрожащими руками. Такой из себя вояка… Мои сверхчувства совершенно точно говорили о том, что Аридил смеется.

Я оглядел собравшихся и остался крайне доволен увиденным. Уважения в глазах не много, больше недоверия, удивления. Но я не почувствовал и презрения. Мой затрапезный вид больше никого не интересовал, как было бы при любом другом варианте развития событий. Правда, я отдавал себе отчет в том, что, появись у меня шанс переиграть произошедшее, не задумываясь, это сделал – ну не враг я себе. Выступать ещё раз против такого борова – себе дороже. Впрочем, у нас тут не конец, а самый разгар представления, поэтому следует доигрывать, согласно установленному сценарию.

Мой взгляд Брислав понял верно.

– Капитан, туша каркута уже у Васлава, – заставник кивнул на меня. – Старик перво-наперво полез смотреть, от чего тварь подохла.

Вот и наступил момент истины. Если будет сказано про меч…

– Не томи, Брислав!

– Говори давай!

– Люди ждут!

Да, люди вокруг заволновались – тема была для них очень близка. Да и новость, что пацан может оказаться причастен к уничтожению одного из самых опасных существ в окрестностях крепости, равнодушных не оставила.

– Ну что ты, заставник, тянешь чужую жену в постель, – рявкнул капитан Хьярвард, которого тот назвал капитаном. – Народ аж извелся весь!

Брислав посмотрел на меня. Что это там промелькнуло в его глазах? Никак капелька уважения?!

– Он говорит правду: тварь издохла от удара кинжалом в глаз.

А ведь хитер заставник! Ишь как повернул: не убил, а издохла. Даже ведь ни капельки не соврал, и себя, если что, прикрыл. Ну, и на этом ему спасибо.

Вышеуказанный народ тем временем принялся бурно обсуждать услышанное. Кое-кто в порыве чувств даже хлопнул меня по плечу, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы устоять на ногах – люди тут подобрались соответствующие. Капитан же полностью оправдал мои ожидания – сбить с толку его оказалось не так-то просто, да и собой он овладел просто со сверхсветовой скоростью. Больше мне такой фокус выкинуть не удастся.

– Значит, убил каркута кинжалом в глаз, – задумчиво протянул он, разглядывая меня, словно какую диковинку.

Я спрятал кинжал и уже обычным голосом заявил:

– Капитан, это целиком и полностью командная работа, – выдержав его испытующий взгляд, я добавил: – И каркутов было два. Одного мы убили, второй сбежал.

– Мне сказали, что на вас напали три твари.

– Третья – головная боль Лийома. Пусть он о том и рассказывает.

В ответ на мои слова капитан только кивнул, принимая информацию к сведению, словно ему по двадцать пять раз на дню докладывали об успешных стычках с подобными тварями.

– Значит, ты и есть тот самый сержант, —прозвучало не как вопрос, а больше походило на мысли вслух. – Тебя… вас хочет видеть командор Айхенвальд.

Я пожал плечами: начальству положено – хотеть и получать.

– Или ты, сержант, – капитан выделил последнее слово, – предпочитаешь, чтобы вас сперва покормили?

Капитан оказался вполне себе человеком, подумал я. Не без закидонов, но на такой должности…

– Чтобы мне потом кол вбили до темечка? – я позволил себе лёгкую усмешку. – Предпочитаю получать ежедневно и по чуть-чуть.

Окружившие нас воины заржали. Кто-то снова хлопнул меня по плечу. Капитан тоже понимающе усмехнулся, и я решил, что дело практически в шляпе. Осталось уговорить старика, но тут я подвоха не ждал – опыта общения с самодурами у меня хоть отбавляй.

– Может, и проживешь чуть дольше, чем я думал, – хмыкнул капитан Хьярвард. – Пошли уже, а то у командора и для меня кол найдётся.

Не знаю, кому как, а у меня возникло полное ощущение, что мы попали на прием к королю. Зал оказался таким большим, что даже сотня факелов не справлялась с тьмой по углам. В противоположной от входа стороне на возвышении стояли три трона (иначе и не назовешь). Перед ними – длинный-предлинный стол. К центру этого аэродрома вела дорожка. Не красный ковер, конечно, но с тем же самым предназначением – чтобы предстать пред ясны очи сидящих сверху, нужно пройти по ней шагов, наверное, пятьдесят или больше. И пройти придётся – креслица-то не пустые.

Привычно подтянув поджилки и нацепив на лицо самое смиренное выражение из всех возможных, я бодро засеменил вперёд. Освещения тут тоже вполне хватало, чтобы ещё издали разглядеть мрачную тучу над центральным седалищем, так что следовало сразу настраиваться на капитальную «промывку мозгов». Командор крепости – это здешнее божество, боги на Арли, как я уже успел убедиться, добрым нравом не отличаются. Ну, а так как я уже взял на себя старшинство в группе и публично о том заявил, то и все шишки, как обычно, ожидаемо достанутся мне – ничего тут не поделаешь. Надо на будущее подумать о том, чтобы заняться коллекционированием. Для потомков.

Кроме всего прочего, передо мной стояла и другая проблема: как называть этого сурового дядьку? Промахнешься с титулом и званием – вовек не отмыться.

– Ваше… – начал я, останавливаясь шагах в десяти от стола, но это все, что мне удалось сказать.

– Как ты, щенок, посмел ослушаться моего приказа?!

«Ничего ж не сделал, только вошел», – мелькнуло у меня в голове. Это плохо, когда не дают оправдаться. С таких вот слов обычно и начинается что-нибудь неприятное. Короче, огребу я сейчас по самые…

– Ваше… – вторая моя попытка также окончилась неудачей.

– В карцер его! На неделю!

Два мужика по правую и левую руку от командора переглянулись. Во взглядах обоих мелькнуло недоумение. Как же – десять минут назад они услышали удивительную историю про то, как зеленый пацан одолел злобного, сильного, практически неуязвимого хищника, а тут – на тебе: в карцер. Впрочем, вмешиваться в процесс не стали – ну, как же, на душе всегда тепло, когда счищают шкуру не с тебя самого.

– Ваше… – попробовал я в третий раз, но, видно, сегодня судьба была не на моей стороне.

– Капитан! – проревел командор в доспехах, резво вскакивая с кресла, отчего по залу раздался звук консервных банок, скачущих по камням на ниточке за велосипедом. – Что вы застыли, как девица на первом свидании?! Исполнять! Стража, в кандалы его!

От стен отделилось два человека, которые по какой-то причине до сих пор оставались в тени, и меня под белы рученьки вчетвером вынесли из зала. Напоследок я перехватил бешеный взгляд Оррика, и отрицательно замотал головой – не хватало нам ещё и тут разборки устраивать. Лучше я тихо-спокойно посижу в камере и подумаю над своим поведением, чем нам всем пришьют что-нибудь вроде «измены родине» да под барабанную дробь из бойниц покидают в ров – было тут в ходу подобное развлечение.

Последнее, что я слышал, оказались пожелания всем несогласным отправиться демону в задницу. Учитывая же, что тут и так до нее рукой подать – идти придётся недалеко.

Глава 5

Лязгнул отпираемый засов, проскрипела несмазанными петлями дверь, и раздался чей-то недовольный голос с визгливыми интонациями:

– Выходь! Выходь, ну, где ты там?!

Неделя карцера в мои планы никак не входила, вот только никто ими не поинтересовался. Сказано: «В карцер!» – значит, в карцер. Скорость, с которой я очутился в подземной тюрьме, свидетельствовала о том, что командующего в крепости уважают (или боятся, что в общем одно и то же), его распоряжения исполняются беспрекословно и бегом. Я и глазом моргнуть не успел, как тяжелая, окованная железом дверь с грохотом захлопнулась за спиной, отрезая меня от моих друзей, от света да и вообще от внешнего мира.

Хорошо хоть про кандалы то ли забыли, то ли оговорка командора имела целью лишь напугать. Признаться честно, ему это вполне удалось. Воспоминания о железных украшениях у меня самые пакостные.

– Приехали, – эхо от моего унылого голоса услужливо подсказало, что в моих нынешних хоромах особо не разгуляешься.

Две тоненькие, дрожащие светлые полоски – над дверью и под ней – вот и все освещение. А по мере того, как в отдалении замерли звуки шагов тюремщика, пропало и оно. Косяк. Что мне стоило оглядеться, когда охранник с факелом отпирал дверь? Но нет, пыхтел от негодования и злости. В итоге полная темнота и неизвестность.

Догадки насчет размера помещения подтвердились: в моем распоряжении оказалось два на два жилой площади с дыркой в углу. Ее я нащупал ногой, по щиколотку провалившись в холодную, склизкую жижу. Впрочем, каменные стены недалеко от нее ушли. Нестерпимо захотелось принять душ и вымыть руки с мылом – да откуда ж тут взяться таким несусветным удобствам?!

Одним словом, я получил во временное пользование санузел, сильно совмещённый со спальней. Очень сильно. Кроме вышеуказанной дырки в полу, иных приспособлений для жизни узникам не полагалось. Даже на обыкновенные доски администрация тюрьмы не расщедрилась, и спать мне придется прямо на неровном, холодном полу. Впрочем, как я уже успел убедиться, местные в принципе придерживались абсолютного минимализма. Хорошо хоть не пришпилили к стенке, – кто знает, какие тут нравы.

– А ведь слово давал, – произнес я и понял, что в голосе не хватает уверенности.

Ну, да, давал, – что больше никогда и ни за какие коврижки не попаду в камеру. Даже на день. Впрочем, это же не тюрьма в полном понимании этого слова. Имеет место воспитательный процесс. А какое общество, такой и процесс. К тому же тут кормят, поят и не мешают спать – чего еще нужно после трехмесячного перехода?!

– Выходь, кому грю! – недовольства в голосе надзирателя явно прибавилось, и на этот раз тьму камеры разорвал показавшийся мне невыносимым свет факела. Как будто в пещеру занесли кусок солнца. Я зажмурился, но пробивало даже сквозь веки. Сильная физическая боль – будто по глазам полоснули бритвой.

Мне хватило сил, чтобы отвернуться.

– Да иде ты там? Уснул?!

«Да я бы с радостью, чувак!» – подумал я с тупым раздражением, пытаясь заставить работать задубевшие от холода связки.

Реальность расставила все по местам. Занятий в камере оказалось немного: ходьба, зарядка, отжимание. Ну, помечтать ещё можно в стиле: «Вот выйду на белый свет, вот найду того…» Хотя чего его искать-то, обидчик даже не прячется. Сидит себе преспокойненько на местном трончике и в ус не дует. И фиг ты ему что сделаешь! Вот выйти бы в самом деле…

Сон… не шел, хотя к концу «профилактической» отсидки спать хотелось дико. Но темнота «хоть глаз выколи» оказалась не единственным неудобством. Вторым моим неизменным спутником на все девять дней стал… холод. Казалось, даже самая последняя клетка организма ощущала его столь отчетливо, что постепенно перестали помогать даже самые интенсивные упражнения. Отжимаясь или выполняя прыжки, мысленно я представлял, что потихоньку покрываюсь корочкой льда. Чего уж говорить о вынужденном отдыхе, когда, свернувшись калачиком или привалившись спиной к стене, пытался сохранить остатки тепла. Модернизированный организм Убийцы не давал мне заболевать, но вот от переохлаждения это Темного Властелина ни капельки не защищало.

Вообще это был не совсем сон. Скорее, короткое забытье, потому что под конец мне пришла в голову мысль, что замерзнуть насмерть, – это вполне реально. А замерзают как раз во сне, и я от этого ни капельки не застрахован. Поэтому спал я урывками и не очень уж крепко, за эти дни доведя себя до полуобморочного состояния.

К тому же после стольких дней темноты свет показался таким ярким, как будто смотришь на солнце. Глаз не то, что не открыть, но даже рукой бы закрылся, если бы мог вот так запросто ее донести до лица. На то, чтобы встать, сил вообще не осталось. Сколько я здесь уже? Такое впечатление, что месяц. Или даже год.

Судя по звукам, за мной пришли двое, один из которых, видимо, держал факел, а второй – пытался понять, почему это объект не реагирует на приказы. Понемногу мои глаза всё-таки привыкали к свету, и я рискнул их приоткрыть в тот момент, когда кто-то вошедших закрыл собой прямой свет от факела.

– И че такую соплю в холодную кидать… – недовольно ворчал бородатый в толстом полушубке с уже привычными кожаными нашивками. – Околеет же…

Оп-па! Да это же Брислав! Вот почему голос показался мне таким знакомым. Я попытался поприветствовать его, но из горла вырвался только какой-то хрип. А дальше заставник принялся безжалостно растирать мне руки и ноги, поворачивая то так, то сяк, словно безвольную куклу. По мере возвращения чувствительности тело отзывалось миллионом «муравьев», разбежавшихся под задубевшей кожей.

Наверное, я все-таки застонал.

– Терпи, сержант, – с удовлетворением в голосе прорычал Брислав и принялся мять мои мышцы с удвоенной силой.

Минут через десять такого ада я взмок и попытался отнять у заставника руку.

– Живой! – с плохо скрываемым облегчением проскрипел тюремщик и зашелся в надсадном кашле. – Ничё ему не будет, я ж говорил!

– Твое счастье! – буркнул Брислав.

–А чё? Наше дело маленькое: сказали садить в тёмную – садим! – тюремщик опасливо отодвинулся.

Да этому тощему глисту с глазами навыкате хотелось дать в ухо, но с руками пока дело обстояло примерно так же, как и со всем остальным.

– Тебе что было сказано?! – рявкнул Брислав. – На пару дней! Чтобы поучился уму-разуму! И чтоб глаз да глаз!

Так, значит, вот кому я обязан неделей в морозилке… Удавил бы, если бы мог!

– А я чё?! – скрипнул тюремщик, делая еще один шаг назад. – Нам дни без надобности…

Тут я, к сожалению, вынужден был признать его правоту, день для местных – понятие относительное. А уж эта крыса вообще о смене дня и ночи слыхом не слыхивала. Сколько он тут? Небось уж и забыл, что такое солнечный свет.

Брислав, не слушая оправданий, с досады цыкнул языком и замахнулся, но оппонент оказался не лыком шит – стоило заставнику только начать поднимать руку, как того из камеры будто ветром сдуло. Опытный, гад.

– Ты как, парень? – Брислав поднял оброненный тюремщиком факел. – Идти сможешь?

От света все еще слезились глаза, но худо-бедно зрение начало восстанавливаться.

«Да я и говорить-то не слишком…» – подумал я, медленно двигая челюстями. Ещё денёк, и до анабиоза рукой подать. Какое уж тут «идти».

По-видимому, заставник верно истолковал мое молчание. Сбросив с плеч тяжёлый полушубок, он накинул его на мое тело. Тепло, оставшееся от его бывшего владельца, заставило вздрогнуть. Казалось, меня придавило к полу горячей бетонной плитой.

Брислав, несомненно, заметил мою реакцию, удовлетворенно хмыкнув.

– Погоди еще немного, – бросил он, выходя из камеры, и я почувствовал, как впервые за долгое время меня не трясет от холода.

Он вернулся спустя несколько минут и аккуратно подхватил меня на руки. Из спины словно вытащили позвоночник. Сил не оказалось ни на то, чтобы возмутиться, ни на то, чтобы поблагодарить. Крикнуть что-нибудь обидное тощему злыдню я тоже не смог. К своему стыду, спустя пять минут ритмичного движения и поскрипывания кожаных доспехов заставника я пригрелся и задремал.

Сон отступал постепенно. Я словно выплывал из теплого облака, как будто проснулся на толстой перине и под пуховым одеялом. Крайне необычные ощущения – особенно, если вспомнить последние события. Впервые за долгое время в теле не ощущалось сковывающего душу холода. Наоборот – меня обволакивали тишина и покой.

Разрушать волшебство не хотелось, но память подбросила воспоминания, и, даже не открывая глаз, я осознал, что перина – это лишь плод разыгравшегося воображения. Откуда здесь перина?! Я мысленно вздохнул и осторожно приподнял левое веко: прямо напротив меня успокаивающе мерцал раскаленными углями очаг. Поленья почти прогорели, и вместо обжигающего жара от него волнами шло тепло. Мягкое и насыщенное тепло, под которое хочется натянуть одеяло до самого носа, и сладко зевнуть.

Ещё бы все происходило в стенах моего замка… Мечты! Какого замка?! Пока что я голодранец с нереализованными амбициями. Следовательно, долго спать слишком вредно для жизни. Я заглянул «вглубь себя», и с удивлением обнаружил, что сна действительно не осталось, – видимо, организм получил необходимую порцию отдыха. Это сколько же я продрых?

Впрочем, вскакивать и нестись куда-то сломя голову тоже не было никакого желания. В памяти сохранилось, каких усилий стоили мне любые движения. Полежав так несколько минут, я не вытерпел и пошевелился. На удивление мышцы повиновались беспрекословно. В теле еще оставалась ленца, но ее следы ничуть не походили на реакцию обмороженного, полудохлого человека. Для полного успокоения я пошмыгал носом, но даже насморк, начавшийся было из-за холода, и тот отсутствовал. Ничего – никаких видимых последствий вынужденного заточения, что не могло не радовать. Впрочем, и иных отклонений не ощущалось.

Значит, что? Правильно – не стоит лишний раз ломать голову! Будем считать, что в очередной раз «повезло».

Настроение резко поползло вверх, и я подумал, что с отдыхом действительно пора завязывать. Дел – вагон! Прежде всего, надо выяснить, что с друзьями. Мне не удалось ни с кем перекинуться даже взглядом перед тем, как бравые защитники крепости рьяно бросились исполнять приказ. А ведь это могло плохо закончиться. Надеюсь, у всех хватило благоразумия и выдержки не встревать в ситуацию и не лезть на мою защиту. Что-то здесь явно не так. Почему именно Брислав оказался тем, кто вытащил меня из темницы? Я, если честно, ждал Оррика, а не едва знакомого мне заставника. Не случилось бы чего…

«Ух, и шкур навалили», – я с трудом выполз из-под горы меха. Кто-то проявил нешуточную заботу… Чего это заставнику так напрягаться?

– Очнулся, паря? – прогудели над ухом так неожиданно, что при звуках голоса я едва не свалился в камин.

Сердце прыгнуло в пятки. Помянув в очередной раз гоблинского бога, я сжал зубы: приземление на пятую точку вышло довольно болезненным. Проклиная собственную неуклюжесть (долгое сидение в холоде все-таки сказывалось) дотянулся до стенки и принялся осторожно приподниматься. Осторожно, потому что и с равновесием дела обстояли неважно.

Пока я совладал со своим телом, пока выпрямился, успел в деталях рассмотреть и огромные сапоги с металлическими бляхами, и здоровенные ноги, обтянутые толстой кожей. На заставника мой гость не походил совершенно – статью не вышел. Точнее наоборот, – очень даже вышел. Да такой, что, стоило мне наконец подняться, как я уперся носом в полушубок где-то в районе его груди. Мне даже пришлось сделать полшага назад, чтобы рассмотреть визитера целиком.

Передо мной возвышался истинный великан – косая сажень в плечах, ростом лишь немного уступает эльфу, кулаками можно крушить ворота – и таран не нужен, – а рукоять от топора, торчавшая за плечом, кажется, размером с весло. Бог ты мой, его бабушка согрешила с троллем?!

Здоровяк при виде моей реакции весело загукал в кулак, живо напомнив мне филина из зоопарка. Ну, да, согласен, в целом, конечно, есть над чем посмеяться.

– Я Олаш.

Ну и голос! Как будто заговорила целая сторожевая башня. Видимо, зная об этой своей особенности, воин старался говорить тише.